Текст книги "Ковыряла (СИ)"

Автор книги: Павел Иевлев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

– Я знаю, какие тут люки. Я пролезаю.

Рюкзак пришлось снять и толкать перед собой, да и плечи проходят впритирку, но вообще елозить спиной по полу в санкабине, пропихивая себя в ревизионный люк, для меня дело обычное. Иначе до вентилей не доберёшься, они в простенке. У Кози хоть пол чистый. Если открыть одновременно лючки с двух сторон, то можно переползти из одного модуля в другой, но обычно незачем.

– Здесь я только смотрю видео, – поясняет смущённо Козявка, – в моём модуле сдох дисплей, не чинится. Так что тут немного не прибрано…

На кровати свито гнездо из нескольких одеял, вокруг валяются пустые банки из-под лимонада, упаковки от синтосока, фантики от батончиков. А говорят, девчонки аккуратные!

Козя смущённо запинала под кровать разбросанные по полу носочки, я сделал вид, что не заметил. Девчонка привычно нырнула в следующий люк, я полез за ней.

– Вот тут я живу. Почти всё починила, кроме видеостены. Дисплей можно было бы переставить из соседнего модуля, но в он в люк не пролезает, а я – да. Так что смотрю там.

Про модуль можно было бы сказать, что он «типично девчачий». Стены украшены постерами музыкальных аватаров со смазливыми сладкими физиономиями генеративных исполнителей рекламной музыки для девочек, полки заставлены пушистыми розовыми синтетическими игрушками из бонусных наборов для нормородящих, стол обклеен цветными яркими фантиками от средочных конфет (скорее всего, подобранными в мусоре, хотя вон те свежие из тех, что я ей в школе отсыпал), а разбросанная на стульях одежда (тут же стремительно скомканная и куда-то неловко спрятанная смутившейся Козей) девичьего фасона.

Впечатление несколько смазывает приткнувшийся в углу маленький самодельный верстак, на котором раскидана потрохами наружу уличная камера наблюдения.

– Ты спёрла камеру? – удивился я. – Нафига она тебе?

– Хотела соединить с видеомодулем, – пояснила Козябозя, – чтобы перед выходом смотреть, не пасут ли меня уроды из корпы в переулке. Боюсь, однажды даже до этих тупарей дойдёт, что я не пользуюсь здешней лестницей. Коридорную я подключила, поэтому сразу видела, что ты пришёл, а вот эту как ни бьюсь – никак. Она вроде рабочая, а сигнал не читается, просто шум на экране. Обидно, я её еле открутила, чуть не навернулась с верхотуры, отвёртку уронила вниз, так и не наша потом, а толку нет…

– И не будет, – сказал я, присмотревшись, – у неё формат сигнала совершенно другой, кодированный. С видеостенкой ты её никак не поженишь, камера была в городскую контрольную сеть включена, там свои приколы.

– Но коридорная же подключилась!

– Коридорные старые, они раньше работали на контрольные экраны вахты…

– Какой ещё вахты?

– Ну, в кондоминиумах были раньше вахты, где дежурили… Хз кто, не знаю. Вряд ли полиса, наверное, жильцы нанимали кого-нибудь. Это дичайше давно было, чуть ли не до Тумана. Сейчас, конечно, всё раскурочено, но когда работало, то там экраны были такие же, как в модулях, только поменьше. Поэтому формат видеопотока одинаковый, камера подключается как родная. А вот уличные новые, под жатую цифру и обработку на сервере. Там же вообще никто картинку глазами не смотрит, всё фиксит брейнфрейм, и если в поле зрения камеры что-то экстренное, то через ренд-сервак формирует задачу для мунициальных киб-полисов.

– То есть я зря камеру тырила? – расстроилась Козя.

– Ну почему сразу зря? Просто тебе нужен нот. К нему можно прикрутить камеру через универсальный порт, плюс переходник и программа-декодер. Вполне норм вариант.

– Блин, ты издеваешься, да? Где ж я нот возьму? Они кучу токов стоят небось!

– Если новый, то да, токов триста самый дохлый.

– Ого!

– Ну, они так-то мало кому нужны, поэтому и цена ломовая. Но чтобы видео конвертить, можно любой старый взять, у Ëнти их целая пачка валяется, недорого.

– У кого?

– Ты что, на Барахолке не была никогда?

– Нет…

– Во ты даёшь! А откуда у тебя тогда инструменты?

– Ну, что-то сама сделала, но больше от мамы осталось.

– Фига себе, – удивился я, – ты свою маму знала?

– Почему «знала»? И сейчас знаю. Вот она, – девчонка показала на лист бумаги из принтера, приклеенный к стене обрезками липкой изоляции.

На распечатке темнокожая женщина, действительно очень похожая на Козю, только волосы не сплетены в странные жгуты (Нафига Козявка так делает? Как будто тоннельные черви на башке, фу!), а окружают голову пышной чёрной шапкой. Тоже уродски и странно, но не настолько. Правда, фигура ого-го, платье спереди оттопырено мощно, неужели у Кози тоже однажды отрастёт? Черта с два она тогда в ревизионный лючок пролезет.

– А сейчас она где? В ренде?

– Не знаю, – помрачнела девчонка. – Точно не в ренде, мама не рендовалась и мне говорила, что ренд – отстой. Однажды просто не вернулась домой, с тех пор я одна.

– Давно?

– Два года примерно. Но я уверена, что вернётся, поэтому никуда отсюда не уйду. Иначе как она меня найдёт?

– Ты с тринадцати живёшь одна?

– Ага. Сперва было сложно, но потом привыкла.

– Стоп. Так ты и в интернате не была, получается? Тебя же должны были забрать?

– Нет, сначала мама меня прятала, а потом я сама не захотела.

– Фига себе…

Я почесал затылок, размышляя, как такое вообще могло случиться. Вон, Кери тоже нормародок, у него даже отец есть, но вырос в интернате, как все. Кажется, нормародных детей только до трёх лет можно держать дома… Или я чего-то не знаю? Никогда особо не интересовался этим вопросом, зачем оно мне? В принципе, до низовых никому особо дела нет, может, если не отдавать мелкого, то ничего и не будет, типа «сам дурак». Кому вообще надо растить ребёнка? С ним же небось хлопот дофига. Никогда о такой глупости не слышал.

– Как ты тогда айдишку получила? Их же в интере заводят?

– А я и не получала.

Я так и сел.

– Да ладно! Хочешь сказать, что у тебя нет айдишки? Не может быть!

– Нет, честно.

– Не верю. Ты бы тупо с голоду сдохла. Автоматы-то соцминимум по ним выдают.

– Меня мама кормила, нам хватало на двоих. А потом я по её айдишке стала брать.

– А вот фиг там! – покачал головой я. – По чужой айдишке автомат не выдаст, она должна с рожей в базе биться. Поэтому на старых автоматах есть табличка «Снимите маску». Сейчас маски уже не носят, а раньше, во времена Тумана, рассказывают, все в фильтрах ходили, да и потом ещё долго. Вот надписи и остались.

– Ха! – гордо хмыкнула Козя. – Смотри!

Она порылась в лежащей на стуле сумочке и достала ламинированный портрет, дублирующий тот, что висит на стене, только поменьше и не затёртый.

– И это работает? – удивился я. – Тупо по картинке?

– Ну… Только на пищематах и только на самых старых. А если на защитное стекло камеры капнуть жидким мылом, то почти везде срабатывает.

– Скорее всего, распознавалка на старье программно загрублена, – предположил я. – Это же низовой пищемат, бесплатного говна не жалко, проще выдать по паршивой картинке, чем камеру менять.

– Дышку так уже не получишь, – пожаловалась девочка, – там чем ни мажь, фотка не прокатывает. Но я всё равно не швыркаю.

– Ага, вот ты почему с корпой закусилась!

– Ну да, я же не смогла бы отдавать им дышку, но они ничего слушать не станут.

– Погоди, а как же одежда? Там вообще сканер!

– Ну-у-у… – у Кози очень тёмная кожа, но даже так заметно, что она покраснела. Точнее, потемнела щеками. – Я всё стираю по сто раз. А большинство не парятся и выкидывают, один раз надев.

– Ты вытаскиваешь ношеные трусы из мусора?

– Из утилизатора. Он же накапливает, не сразу на переработку отправляет, а накопительный бак не запирается, просто защёлка… – она вдруг топнула ножкой и крикнула сердито: – А что мне, глядь, голой ходить?

Отвернулась и зашмыгала носом.

Я посмотрел на развешанную одежду новым взглядом. То-то Козя всё время выглядит небрежно и не по росту одетой. Я-то думал, это стиль у неё такой. Своеобразный выпендрёж.

– Ну и жопа… – сказал я поражённо. – И ты уже два года так живёшь? И никто не знает?

– А кому не насрать?

– Ну, так-то да…

На низах действительно никому нет ни до кого дела. Живи или сдохни, как сумеешь. Поэтому дорендовая молодь и сбивается в корпы, не ради крайма даже, а чтобы хоть кто-то был рядом. В хорошей корпе все стоят друг за друга, но сколько их, хороших? Чаще всего так называемое «корповское братство» – просто фигня. Прем и его ближники загибают нижних, заставляя пахать на себя, трахают девчонок, сразу отбирают всё накраймленное, оставляя большую часть себе и приближённым, а тех, кому это не нравится, мудохают почём зря. Ну а нижние готовы слить их за пару токов хоть полисам, хоть конкурентам, хоть любому, кто захочет. Те ещё гадюшники эти корпы. Не все, но многие. Я знаю парочку, где не так, но это компашки, скучковавшиеся ещё в интере, которые так и держатся друг за друга против всех остальных. Случайного человека они к себе не возьмут.

– Слушай… – я всё ещё пытаюсь осознать ситуацию, – но ведь если у тебя нет своей айдишки, то ты вообще вне базы? Тебя даже в ренд не возьмут!

– Я не собираюсь в ренд. Ренд – дерьмище!

– Ну, допустим… Так ведь ты и в найм пойти не можешь! Ни в техны, никуда! У тебя вообще не может быть контракта, он же на айдишку привязан. Креоново говно, да у тебя вообще токов никогда не будет, они же на айди-счету!

– Ну, есть же предоплатки…

– И дофига их у тебя?

– Вообще нет, – вздохнула Козя. – Ни тока никогда не было.

– Ну да, в низах они только у тех, кто краймит… А в крайме тебе делать нечего, не умеешь нифига…

– Теперь ты понимаешь, Ковыряла, почему мне так нужна практика? Я прошу, научи меня хоть чему-нибудь! – взмолилась девчонка. – Мне позарез надо стать наёмным техном!

Я подумал, что, скорее всего, стоит ей даже краешком засветиться, как тут же влетит под какую-нибудь корпу. Заступиться некому, а без айдишки даже полисам не стукануть. В серьёзном крайме всё жёстко, такую мелкую бестолочь просто сломают и заставят делать что угодно бесплатно, за еду и чтобы не били. Отсидеться в запертом модуле не выйдет.

– Ковыряла, ну чего ты так на меня смотришь? Скажи что-нибудь!

– Слушай, зачем ты так волосы скручиваешь?

Глава 6
Честные сделки

– Э… чего? – растерялась Козябозя. – Причём тут волосы?

– Просто они у тебя так странно скручены… зачем?

– Иначе вокруг башки как шар торчат. Мелкими такими кудряшками…

– Чем?

– Ты что, не знаешь, что такое кудряшки?

– Первый раз слышу.

– Ну, это когда волосы не прямые, а как бы… ну, словно пружинки, понимаешь?

– Не-а.

– Ну, как у мамы, смотри! – она показала на портрет. – Видишь? У меня ещё сильнее вьются.

– Тут фиг поймёшь, на картинке. Но выглядит странно, да.

– Я, может, как-нибудь покажу, как мне без косичек, – Козя опять покраснела. – А что, тебе не нравится? Некрасиво?

– Да нет, просто непривычно, – соврал я. Не рассказывать же ей про тоннельных червей? Она, может, и не увидит их никогда. Не дай Креон такое увидеть.

– Я совсем некрасивая, знаю…

– Пагодь, – перебил я девчонку, пока она не впала в уныние окончательно. – Я чего пришёл-то… Никлай велел передать, что ты можешь теперь приходить на «внеклассные». Глядь! – дошло до меня. – Так у тебя и комма, выходит, нет? Вот почему он меня послал? То-то ты всё в блокнот пишешь…

– Ну да, они же к айдишке привязаны… А мамин пропал вместе с ней. Так мне правда можно с тобой, Кери и Тики?

– Только я и Кери, Тики вписался куда-то на Средку. Да, можно.

– Офигеть. Аж не верится. Я сто раз просилась, но Никлай всегда отмахивался. Говорил, что мне рано.

– Я за тебя попросил.

– Серьёзно? Спасибо, Тиган! Это… это же просто супер!

– Но-но, рано радуешься. Тебе догонять ещё, мы с Кери уже дофига всего выучили. И угадай, кому придётся тебя натаскивать?

– Кому?

– Мне, глядь. Я за тебя попросил, буду отдуваться теперь.

– Да я только за! Я же… Слушай, – Кози замялась и отвела глаза, – а почему ты за меня попросил?

– Ну, ты так рвалась мне в помощницы… Понимаешь, уметь что-то и учить этому – дичайше разные скиллы. Вот я и решил, что пусть лучше тебе Никлай основы даст, он умеет. Я потом просто покажу, чего как крутить, вот и всё.

– То есть ты всё-таки возьмёшь меня помощницей? Правда? – Козявка аж дышать перестала, по-моему.

– Козя, – сказал я серьёзно, – мне не особо нужна помощница. Я сам прекрасно справляюсь. Но могу дать тебе шанс. При одном условии.

– Конечно! Что угодно!

– Условие такое: ты не будешь в меня влюбляться.

– С чего ты взял! – вскинулась девчонка, но тут же заткнулась, поняв, что претензия не по делу.

Я же не сказал, что она в меня влюбилась, верно? Просто попросил этого не делать.

– Не обижайся, Козябозя, но у меня, во-первых, есть девчонка, а во-вторых, это будет дичайше мешать работе. Чисто деловые отношения – ты мне помогаешь, я тебя учу. Как умею и как получится, но теорию тебе даст Никлай, а чего куда крутить сама увидишь.

– Да, Ковыряла, – вздохнула она, – ты прав.

– Договор? – я протянул ей руку.

– Договор, боз Тиган! – она пожала её своей узенькой ладошкой.

– Не надо звать меня «боз», – покачал я головой. – Не надо звать меня «прем». Кто-нибудь услышит и не так поймёт. В крайме всегда надо думать, что говоришь, потому что за базар приходится отвечать. Давай обойдёмся нейтральным «дро», ладно?

– Да, дро Ковыряла. Я всё поняла. Спасибо за доверие, я не подведу!

– Хочется верить. Ты сейчас чем-нибудь занята?

Козя замотала головой.

– Тогда у нас будет с тобой одно дельце, если ты не против. Сходим кое-куда.

* * *

– Подождёшь здесь? – спросил я Козю, когда мы дошли до «Шлокоблока». – Я быстро, вещи закину и назад. Не хочу таскаться с полным рюкзаком. Внутрь тебя не пустят, у Гореня всё строго.

– Как скажешь, бо… то есть дро Тиган. Буду ждать, сколько скажешь. А что в рюкзаке?

– Что надо. Ты лучше лишнего не спрашивай, хорошо?

– Да я не… Просто…

– Жрать, что ли, хочешь? – догадался я.

– Ну… Да. Собиралась перекусить, когда ты пришёл, но так обрадовалась, что забыла. Теперь живот с голодухи крутит.

– Потерпишь пять минут? Вынесу тебе чего-нибудь.

– Да, конечно, вообще не вопрос.

Увы, в холле меня перехватил Горень.

– Эй, Ковыряла!

– Чего? Я спешу так-то.

– Обнаглел, мелкий? Спешит он, ишь, Креонова перхоть! Сюда бегом!

Бегом – не бегом, но подошёл. Ссориться с ним не с руки, да и не хочет он ссоры, просто ставит так себя зачем-то, как будто кто-то в его авторитете сомневается. Покричит, поговнится и дальше нормально общается. А кто без недостатков?

– Смотри! – ткнул стальным пальцем в сторону экрана на стене.

Перед ним на диване полдесятка шлоков, на нём – реклама. Одна из моих любимых, та, где мапы под музыку танцуют в витринах. Вроде бы даже не генерёж, а реально снято на Средке, просто нарезку так хорошо свели, что они как будто под одну и ту же мелодию жопами крутят, хотя на самом деле там вообще никакой музыки нет, конечно, просто мап-прошивка работает. Шлокам тоже нравится, да и кому бы не понравилось. Мапы отборные, с центровых борделей, самый топ. Может, кто-то из этих шлоков между рендами там отрывался, теперь вспоминают былые деньки, когда имплосеты ещё не хрустели в суставах и токи за ренд ещё не были просраны.

– Что за говно, Тиган? – возопил Горень, показывая на экран.

– Матрица битая, – прокомментировал я стробящую треть видеостенки. – Нефиг бутылками кидаться.

– Я тебе когда велел починить?

– Дисплейный модуль не чинить надо, а менять.

– Так меняй!

– Рожу я его тебе? На барахолке нету, я сегодня спрашивал. Это же холловый, здоровенный. Тех, что для модулей, завались, а в холлах небось этот последний живой. В остальных кондоминиумах их либо разбили давно, либо спёрли.

– Меня не волнует, где ты его возьмёшь! – возмутился Горень. – Ты техн или в углу насрано?

– Я работаю над этим.

– Брешешь поди, – смотрящий снизил тон.

– Да чтоб меня Креоновой жопой сжевало! – Верховного Властителя уже два года как грохнули, но все так привыкли, что до сих пор клянутся и ругаются его именем. Наследница, Калидия, далеко не так популярна. – А ещё я достал то, что ты заказывал…

Я тряхнул железом в рюкзаке.

– Тихо ты! – перебил меня Горень. – Не здесь. Имплы на слух у каждого второго же. Давай в дежурку отойдём.

В помещении охраны роскошь – работающая система видеонаблюдения. Камеры в коридорах, камеры на лестнице, камера в лифте, камера у мусорки, камера над входом. На экране последней мается, переминаясь с ноги на ногу, голодная Козя.

– Тебя что, на совсем уже малолеток потянуло? – не удержался от комментария Горень. – Да ещё и страшная такая! Она что, с интерната не умывалась? Чего рожа чёрная? И на башке как черви гнездо свили… Та, что я утром видел, хоть с сиськами была!

– Это не… А впрочем пофиг. Мы сюда мою личную жизнь обсуждать пришли?

Я посмотрел на экран камеры в моём коридоре, там шурует шваброй уборщица. Да, у нас даже уборщица есть! Не ренд, шлочка из пострендовых мап. Шлоки ей платят какие-то гроши из общака, а она полы моет, окна и всякое такое. Моет так себе, но в других кондоминиумах и того нету. Говорят, она ещё и даёт за токи, но может, и брешут. У меня на такую потасканную не встал бы, но шлокам выбирать не приходится, бордели им уже не по карману.

Кстати, камера в моём коридоре отключаемая – я её могу с комма зациклить. Глупо было не оставить себе лазейку, раз я всю эту роскошь монтировал. Так что пусть Горень и дальше голову ломает, как я Таришку провожу.

– Плевать мне на твою личную жизнь, трахай кого хочешь, лишь бы не здесь. Ты мне за имплуху скажи – неужели купил?

– Угу.

– Совсем тухляк или походит ещё?

– Не поверишь, новьё!

– Да ладно!

– Блестят, как Креонова залупа! В упаковке!

– Они же стоят небось…

– Всего в два раза дороже, – слегка преувеличил свои расходы я.

– Да глядь! Я заплачу как договаривались! Ни током больше!

– Ну ладно, как знаешь. Я тогда эти продам, а ты жди вторичку. Новьё у меня с руками оторвут, ещё и наварюсь. Таких цен вообще не бывает, сам знаешь, случайно повезло.

– Ладно, четверть накину.

– Половину и отстань с подвалом.

– Треть, и с подвалом всё равно разбирайся. Воняет же как Креоновы мудя, а у меня импл на нюх, сил никаких нет! Остальное за имплы отдам химией, пойдёт?

– Ну…

– Ладно, ещё закрою глаза, что ты девку водишь. Только не наглей.

– Замётано.

– Сделка?

– Сделка.

Мы пожали руки. Точнее, он руку, а я импл. «Конструктор» же. Каждый раз опасаюсь, что он мне пальцы переломает. Не со зла, а потому что юстировка миоблоков никакая. Ничего, вот вставим новые…

– Когда ставим?

– Завтра.

– А чего не сейчас?

– Тебе экран в холл нужен или нет?

– Ещё как нужен. Ребята без него загрустят совсем. Разбредутся по модулям и всё, прощай сообщество.

– Тогда монтаж завтра.

– Ладно, дольше терпел. Но чтобы завтра обязательно!

* * *

Когда я, наконец, вышел на улицу, Козя уже имеет совсем потерянный вид. Она даже как будто меньше ростом стала.

– Держи, – я протянул ей стакан лапши.

– Ух ты, горячая! Класс! Я окоченела совсем…

– Так вечер же, холодает, а ты в шортах. Сейчас туман поднимется, вообще околеешь.

– У меня штаны длинные одни, я в них в школу таскаюсь. Днём тепло, а вечером сижу дома, куда мне ходить?

Козя, хлюпая, тянет в себя ароматный горячий бульон, припав пухлыми тёмными губами к краю картонного стакана. Ну и внешность, а? Вот не свезло девчонке. Всё-таки дурацкая эта идея с нормородками, вечно у них причудливые дети случаются. У нас в интере несколько таких было, и все либо на рожу странноватые, либо фигура никакая. Хотя одна девчонка ничего была. Сначала. А потом раз – и вымахала на голову всех выше. И вроде бы не страшная, но блин, как с таким ростом-то? И кавалеры все в пупок дышат, и койка стандартная коротка, и с имплокомплектом в ренде всё сложно будет. Хорошо хоть одежда по мерке делается, пофиг какой рост. Кстати…

– Наелась?

– Ну, так, почти… Но вкусно! Прям очень! У вас тут пищемат, что ли, какой-то особый? Или… – девчонка наконец догадалась рассмотреть стакан. – Креонова задница! Он же платный! Тиган, не надо было! Я и обычную нормально жру! Вообще без проблем!

– Фигню стоит, – отмахнулся я. – На тебе ещё батончик и запить.

– Ковыряла, мне неловко, – сказала Козя, но батончик в рот запихала так торопливо, как будто отнимет кто. – Ум-м-м, вкуснота! И газировка… Офигенно! Я оставлю себе баночку пустую? Она такая красивая!

Да, платные яркие, в отличие от социальной жратвы в серых упаковках. Дизайн, всё такое. И вкус совсем другой. Кто распробовал, бесплатная потом не лезет. На то и рассчитано. А так-то Никлай прав, состав у них один и тот же.

– Бери, конечно.

– Спасибо! А куда мы идём?

– Ну, придётся, походу, ещё один крюк небольшой сделать. Что-то сегодня сплошные накладки. Извини, что так долго ждать пришлось, смотрящий привязался, а его просто так не пошлёшь.

– Да я не против, только холодно.

– Вот и я о чём. Вот, пришли.

– Это же… Тиган!

– Что? Тебе нужны штаны и куртка. И кеды, пожалуй. Боты, мне кажется, тебе велики зверски.

– Ага, – хихикнула Козя, – размера на четыре! Приходится подкладывать свёрнутые носки! Понимаешь, обувь редко выкидывают, да и размер у меня…

– Ага, – кивнул я, – на такой размер разве что в мусоре интера искать, в кондоминиуме таких мелких не встретишь.

– Я пробовала, но интеры закрытые, у них утилизаторы внутри, не добраться.

– Ничего, сейчас приоденем тебя чуток.

– Не, не выйдет ничего, – вздохнула девчонка. – Сканер без айдишки не работает, а если ты авторизуешься своей, то и одежда на тебя будет.

– Это если по соцминиму брать, – возразил я. – А если за токи, то пофиг ему.

– Но, Ковыряла! Так нельзя! Это же не стакан лапши, это реально денег стоит!

– Отработаешь, – отмахнулся я, – лезь в будку, у нас ещё дел полно.

Но Козя что-то затупила. Встала у одёжного автомата, то внутрь посмотрит, вздохнёт, то на меня посмотрит, вздохнёт, то на боты свои здоровенные и носом шмыгнёт.

– Чего зависла, как старый нот?

– Тиган… Я…

– Что не так?

– Я не могу.

– Чего не можешь?

– Нет, ты не подумай, – торопливо забормотала она, – я знаю, что халявы не бывает, и ты мне нравишься, и всё такое, и я бы не против даже… Но мне нельзя!!!

– Одеваться нельзя?

– Да нет же! Я не была в интере!

– И что?

– У меня чипа нет!

– Какого, нафиг, чипа, Креоновы сопли⁈

– Того самого. Ну, который там девочкам ставят после, ну… первых месячных.

– Кстати да, – сообразил я. – Однажды это тоже станет проблемой. Но причём тут…

Тут до меня дошло, и я самым бессовестным образом заржал, ввергая малявку в окончательную панику.

– Ты что? Решила, что я… Вот так «отработать»? Ну ты даёшь, Козявка! Ты себя видела вообще? Ой прости, я не в этом смысле!

Ну вот, теперь она ещё и разрыдалась! Послал Креон помощницу!

– Я не хотел тебя обидеть, прости. Не во внешности дело, просто ты же мелкая совсем! Да успокойся уже! На вот конфету. Последняя, но ты жри, жри, я потом со Средки ещё притащу.

– А ты бываешь на Средке, да? – шмыг-шмыг, хлюп-хлюп, но потоп нам уже не грозит.

– Конечно, а кто не бывает? Все низовые таскаются. За попыриться там денег не берут.

– Я не бываю. У меня же айдишки нет, на монорельс не попасть.

– Там можно просто перепрыгнуть турникет… Хотя да, ты ростом маловата. Но есть и другие способы. Если перестанешь разводить сопли, я тебя свожу как-нибудь.

– Честно?

– Честно. Не обещаю, что скоро, дел дофига, но покажу непременно.

– Договор?

– Договор.

– Спасибо! Я подожду, да, конечно, сколько скажешь!

– Иди уже в автомат. Вот тебе предоплатка, там токов десять осталось, тебе должно хватить. Сунь сразу в приёмник, чтобы сканер заработал. Не бойся, ничего не спишется, пока не подтвердишь выбор.

– А… Я не знаю, как выбирать! Я никогда не пользовалась! Детские вещи мне мама откуда-то приносила, а потом… Ну, вот так.

– Ладно, покажу один раз. Становись тут, суй карту. Вот, видишь, загорелась подсветка, значит, сканер включился. Сейчас отработает… Вот, видишь, на экране ты!

– Ой, я голая, отвернись!

– Это не ты голая, алё! Ты вот стоишь, в шортах и майке! Это просто визуальная модель! Хотя да, тощая – страсть!

– Прекрати, я стесняюсь!

– Теперь просто одевай её, как куклу. У тебя хоть были куклы-то?

– Да, мама приносила. Они и сейчас есть, но я не играю, конечно. Выросла.

Я сделал над собой усилие и не заржал.

– Вот меню, тут трусы, тут носки, тут… Ну, тебе не пригодится, пожалуй. Выбирай что угодно… Да хоть, вот и такие, да. Видишь, ту цифру? Она будет прибавляться, это общий итог. А эта – токи на карте. Первая цифра не может быть больше второй. Вперёд, развлекайся.

– Мне что, можно потратить всё?

– Там всего десять токов. Поверь, это не так много, как тебе сейчас кажется.

– И можно выбирать что угодно?

– В пределах суммы. Но хочешь совет?

– Да, конечно.

– Бельё и обувь бери получше, а остальное поскромнее. Дело не в цене, просто на низах не стоит выглядеть как тот, у кого водятся токи, понимаешь? Разве что за тобой стоит крутая корпа, да и то…

Я закрыл дверцу кабинки и приготовился к долгому ожиданию.

* * *

Козябозя провозилась изрядно, но я не торопил. Девчонки есть девчонки, Таришку тоже фиг выгонишь, пока все токи не спишутся.

Пиликнуло подтверждение платежа, вздохнула труба пневмодоставки, щёлкнул запор ящика выдачи, зашуршала ткань. Девчонка вышла уже в новом. Штаны, футболка, курточка, ботиночки. Всё достаточно неброское, только опытный взгляд определит, что тряпки из платного раздела. Но опытных на низах почти не бывает.

– Ну как? – спросила Козя, запихивая старые вещи в рюкзачок.

– Оптимально. Да выкинь ты старьё это! Вон утилизатор.

– Нет, – покачала головой она. – Постираю и буду дома носить.

– Хоть боты выбрось! Ты себе ногу такого размера никогда в жизни не отрастишь!

Еле уговорил, привыкла к тому, что у неё ничего нет. Но вообще умница, это был своего рода тест. Если бы Козявка выбрала вырвиглазной расцветки футболку в стиле Средки, миниюбку с подсветкой или босоножки с блёстками, то я бы ей ни слова не сказал, но мысленно поставил бы на нашем сотрудничестве крест. Потому что человек, не контролирующий свои порывы, и сам спалится, и тебя спалит. Вон, Таришка вся в ярком с лампочками, блестящем и модном, и мне это нравится. На такую красотку токов не жалко: и порадовать её приятно, и благодарность не имеет, так сказать, границ. Но ничего серьёзного я ей никогда не доверял и не доверю. Не тот типаж.

– Вот, мы на месте.

– Но это же… – Козя оглядела здание. – Консерва, да?

– Ага, именно. Хорошо, что ты знаешь.

– Ну, так, слышала. Без подробностей.

– После Чёрного Тумана население сильно сократилось, во многих кондоминиумах жило по одному-два человека. Их тогда, как говорит Никлай, «уплотнили» – собрали в один из четырёх-пяти, а пустые закрыли и запечатали. Законсервировали, поэтому – «консерва». Вроде как на случай, если население снова вырастет.

– А оно не выросло?

– Не, чот нифига. Что-то у Креона пошло не так. В общем, «консервов» в низах хватает.

– И их не растащили до сих пор?

– Не все. Во-первых, они реально хорошо запечатаны, видишь, даже окна под крышками. А во-вторых, там нет почти ничего такого, чего нельзя стырить в обычной заброшке, без этих трудностей.

– Тогда зачем мы туда полезем, если там нет ничего интересного? Ведь полезем же, правильно?

– Я сказал «почти ничего», – поправил я строго. – Пойдём, надо с той стороны зайти.

То, что в переулке не горят фонари и разбиты камеры, я проверил заранее. Сейчас, когда от земли начал подниматься туман, мы с Козей как две тени среди мусорных куч.