Текст книги "Ковыряла (СИ)"
Автор книги: Павел Иевлев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)
Глава 4
Свободный рынок
На «внеклассном» занятии сегодня все трое – я, Кери, Тики. Ещё недавно было пятеро, но Дорпит внезапно передумал и рендовался, причём даже не стал пробоваться в «техноренд», пошёл в ренд-центр на общих основаниях. Он всегда был нервный и какой-то сам в себе, а тут чего-то психанул. Кажется, девчонка его бортанула, не уверен. А жаль, у парня были способности. Ну а Лонир просто на нас забил, когда ему предложили стать ломщиком в корпе. Решил, что возиться с интиками ему, крутому краймовому, теперь шкварно. Впрочем, Креон с ним, пацан не особо умный, замки вскрывать его потолок. А вот Никлай всегда расстраивается, когда кто-то уходит, типа «опять всё зря». «Не в коня корм» говорит он, но не объясняет, что за «конь» такой.
Вот и сейчас учитель сидит в подсобке мрачный, а Тики перед ним стоит, нос повесив, ножкой пол ковыряет.
– Чой-то они? – спросил я у Кери.
– Тики сваливает. Ему на Средке типа работу дали. Подручным техна.
– А где именно? – заинтересовался я.
– Он и сам не в курсе, сказал «в сфере услуг».
– Как будто на Средке есть что-то кроме услуг…
– Ему отец подогнал, а ты же знаешь Тики.
– Срань какая-нибудь окажется, зуб даю.
– Верняк. Вот и Никлай ему то же самое твердит, но Тики же упёртый.
Тики редкое исключение в низах – не просто нормародок, но и знает хотя бы одного из родителей. Обычно нормародящие заводят ребёнка после первого ренда, за это полагаются всякие бонусы и даже небольшие выплаты. Потом, подрастив до полугода или чуть больше, мелкого сдают в интер, а сами уходят в следующий ренд. Как правило на этом всё и кончается, мало кто интересуется дальнейшей судьбой своих потомков, но Тики повезло (так думает он, а я считаю, это баг), его папахен внезапно вспомнил про своего отпрыска. На мой взгляд, только потому, что в третьем ренде сломался, и его по техническим причинам деренднули. Теперь сидит в модуле, просирает компенсацию, а от сыночка требует, чтобы тот его обслуживал. Пятнадцать лет не вспоминал, а тут нате-здрасьте. Тики меня к нему таскал, надеялся, что я что-нибудь сделаю с ломаным имплом, но у этого шлока навернулась сама база, «спина-центр», там не с моими скромными умениями лезть. Бракованным ничего не объясняют, компенсацию в зубы и вали, но, как по мне, его в ренде чем-то придавило, да так, что даже усиленный позвоночник треснул. Не удивительно, что наполовину парализовало, в общем. Сам шлок дичайше тупой и мутный, весь на штыреве, лучше без отца, чем с таким папашей, но Тики перед ним стелется ковриком.
– Простите, боз Никлай, – сказал парень упрямо, – но я всё-таки сделаю так, как решил. Это мой шанс. Спасибо за всё, чему вы меня научили, я обещаю не забрасывать учёбу, буду учиться сам, но мне очень нужна эта работа.
– Как знаешь, – вздохнул учитель. – Удачи тебе на этой вашей Средке.
Тики расстроенно шмыгнул носом, смущённо глядя в сторону, попрощался со мной и Кери и вышел.
– Вот же балбес, – прокомментировал Никлай. – Учишь вас учишь, но вы вечно то в крайм, то в ренд. Зачем только время трачу?
– Так нет же больше ничего, – удивился Кери. – Крайм, ренд и соцаванс.
– А простым честным техном, значит, никак?
– На муниципалов? – скривился Кери. – Ну, это же почти как соцаванс. Только ещё и вкалывать надо, а Средки всё равно не видать.
– Далась вам всем эта Средка… – пробурчал под нос учитель.
– Средка – это круто! – убеждённо сказал Кери. – Да я ради неё…
– Что?
– Ничего. Это я так, – парень отвёл глаза.
Знаю я его «так». Кери ни за что не признается учителю, но он «разборно́й», то есть мародёрит бытовую технику в пустующих кондоминиумах и таскает детали на барахолку. Это опасно, да и выручить за старые железки можно лишь сущую фигню. Пацан вроде как мутит с какой-то жопастой девицей из корпы Пупера, так что всё тратит на мелкие подарки для неё. На своё счастье, Кери слишком ссыкло, чтобы ввязаться во что-то реально стрёмное, например, залезть на клановые территории Окраины, но всё равно однажды влетел – подписался на лом для корпы и влез в башню. Не знаю, что он там скраймил, но заказ у него забрали коптером, а самого бросили на верхотуре и на токи кинули, разумеется. Он оттуда двое суток выбирался по техническим шахтам, заплутал, чудом не попался. Потом догадался написать мне на комм, и я его вытащил, так что он мне теперь торчит.
– Зато я конкретно выпас внешников! – быстро сменил тему Кери. – В том самом кондоминиуме!
– Это которых ты сталкеришь? – засмеялся учитель.
– Что я делаю?
– Следишь за ними зачем-то.
– Так они же внешники! Я уверен!
– И что? Допустим, ты прав. В чём проблема? Владетель Креон в своё время схэдхантил кучу спецов из разных срезов, внешников в городе хватало. После его смерти большинство свалило обратно, но есть и те, что застряли тут, понадеявшись, что с ними всё-таки расплатятся, или просто осели и не захотели уезжать. Нет ничего такого уж необычного во внешниках, это разве что в низах про них не знают. Кери, твой отец, при всём уважении, совершенно напрасно романтизирует Мультиверсум.
Кери, как я уже говорил, сын нашего учителя физики. То есть потомственный интик, явление ещё более редкое, чем Тики. Папаша его не самый плохой человек и учитель нормальный, вот разве что бухает сильно. Но не злой, сына не обижает, токи иногда на выпивку забирает, но сколько там у того Кери токов? Было б о чём говорить. Нет, я не завидую Кери и тем более Тики, как по мне родители нафиг не сдались, инкубаторским, вроде меня, жить куда проще. Да и генетика у нас лучше, всё-таки селекция, а не случайный перепих.
Когда Кери свалил и мы остались с учителем вдвоём, тот достал бутылку, накапал себе стаканчик и, вздохнув, выпил. Мне не предложил, знает, что не пью и не швыркаю. Сам он тоже не увлекается, не то, что физик. Так, иногда по чуть.
– Ну вот, осталось вас у меня двое. Опять. Никак не получается собрать хоть какую-то команду.
– Боз Никлай, я…
– Ну хоть ты не называй меня «боз»! – перебил учитель. – Я же не прем, а вы не корпа.
– А может, и зря, – буркнул я.
– Да-да, – засмеялся он, – помню твою идею «Корпы интиков». Ты её не оставил ещё?
– Забил, – признался я, – из интиков корпа, как из пеглей стая. Каждый сам по себе, смотрит в сторону и ссытся. Но это если я премом. А вот если бы вы…
– Нет уж, карьера атамана шайки малолетних беспризорников меня совершенно не привлекает. Ты передал Ëнти мой заказ?
– Сегодня передам. Как раз собирался туда после школы.
– Скажи, что спешки нет, но лучше бы и не затягивать. Оплата как всегда.
– Хорошо. Да, бо… то есть, Никлай, я хотел про Козю поговорить.
– А что с ней?
– Да ничего, просто сильно просится ко мне в помощницы. Типа практики не хватает. Вот я подумал, может, её к нам, на «внеклассные занятия»? Тем более Тики свалил.
– Козя… Хм… А сам что про неё думаешь?
– Ну, сообразительная и вообще более-менее норм, хоть и страшненькая.
– Она кажется тебе некрасивой?
– Ну да, – удивился я. – А какой же? Рожа как будто отработкой умывается, волосы стрёмно скручены, нос, губы… Фигура «доска на палочках».
– Забавно, – покачал головой учитель. – Вот что значит другие стандарты. Фигура отрастёт, ещё удивишься, девчонка маленькая ещё. Что же до остального – просто непривычная внешность. Как по мне, она весьма симпатичная барышня в своём типаже, а вырастет красавицей.
– Ей пятнадцать, чего там ещё не выросло? Вон, у Зани уже в тринадцать больше было!
– Это вы, инкубаторские, созреваете быстро. Специально так сделано, чтобы к семнадцати рост костей гарантировано заканчивался и можно было имплы ставить. Евгенический отбор. У нормарожденных по-всякому бывает, некоторые к двадцати только окончательно формируются. Вот и Козя ещё совсем ребёнок на самом деле.
– А вы откуда знаете?
– С матерью её был знаком.
– А она…
– Не твоё дело. Кстати, красотка была с ого-го какой фигурой, хотя да, внешность необычная.
– Была? А куда…
– Не спрашивай, я же сказал.
– Типа понял, да. Так что насчёт Кози?
– Я и сам собирался её пригласить, но через годик, а то и два. Как раз потому, что она хоть и умная, но маленькая, и это не только фигуры касается. Эмоционально тоже незрелая совсем, так что смотри не обижай её.
– Сроду я девчонок не обижал! – возмутился я. – Это не по-пацански вообще!
– Вот и молодец. Я просто на всякий случай. То, что обычная девушка примет спокойно, Козю может сильно ранить. Ты же понимаешь, что она в тебя влюблена до обмороков?
– Ну… Так-то я не совсем полено, да. Замечал. Но у меня Таришка, и вообще… Что бы вы там ни говорили, Козявка всё же страшненькая.
– Поспорим, что через годик у тебя язык не повернётся это повторить? – засмеялся Никлай.
– Не, с вами спорить – себя не любить. Но я пока при своём мнении останусь.
– Да на здоровье, просто учитывай, что ей может быть нужна не столько практика техна, сколько быть рядом с тобой. Это не значит, что ей надо отказать, наоборот. Просто приглядывай, чтобы не натворила глупостей. И, раз уж так складывается, ладно, пусть ходит на «внеклассные». Знаешь, где она живёт?
– Не-а, откуда?
– В восемнадцатом, на шестом, три-девять.
– Сраная дыра этот восемнадцатый, руина вообще.
– Есть такое. Зайди сегодня, скажи, что завтра жду в кабинете вместе с вами, обрадуй ребёнка.
– Нафига? Я ей на цикле с утра скажу.
– Зайди-зайди, я серьёзно. Поймёшь кой-чего.
– Как скажете, боз… Ой, простите.
– Ладно, беги, до завтра.
– А «внеклассного занятия» не будет разве?
– Тебе взлома пищемата не хватило?
– Ну, я-то знал, как они открываются.
– Ох уж эти ваши криминальные наклонности… – покачал головой Никлай. – Я лучше всех знаю минусы технокоммунизма, и всё же…
– Техночего?
– В другой раз расскажу, чтобы не повторяться. Сегодня занятия не будет, возникли срочные дела, да и программу придётся корректировать, раз Тики ушёл, а Козя придёт. Учти, тебе ещё придётся её подтягивать, раз предложил, вы-то далеко вперёд ушли.
– Да уж представляю, – вздохнул я.
* * *
Барахолка издавна располагается на бывшей станции подземки, то есть даже ниже низов. Туда надо спускаться по длинному, застывшему обычной лестницей эскалатору, потом топать по тёмному тоннелю, слушая, как шуршат в мусоре пегли, протискиваться возле старого поезда, ставшего импровизированным общежитием для тех, кто по разным причинам опасается высовываться на поверхность, нюхать вонь стоков и держать руку на шокере. Нельзя сказать, что всерьёз опасно, на барахолку даже ссыкливый Кери таскается, но, если не повезёт, нарваться можно. Краймовые не заинтересованы распугивать покупателей, корпа Копня, которая держит рынок, присматривает за порядком, но тут в ходу химия похуже дышки, и какой-нибудь упоротый шлок легко может съехать с катушек, игнорируя любые последствия. Его потом, конечно, спустят в утилизатор, но тем, кто попадёт под имплы, от этого не легче.
На барахолке можно найти скраймленное на Средке жорево, верховые стимуляторы, штырево, бухло, в том числе самопальное, расходку и детали для имплов, модные тряпки вершков, иногда даже почти не ношеные, записи краймового видео с мясных борделей и подпольных боёв и всякое такое прочее. По большей части сделки по этому хламу бартерные, меняют одно на другое, вместо валюты имеет хождение дышка.
Что-то более серьёзное типа фармы, оружия или даже «импорта» уже за токи, и открыто на импровизированных прилавках не лежит, надо знать кого и как спросить. Впрочем, меня обычно интересует технический хлам, то, что тащат с Окраины клановые или волокут из низовой заброшки «разборны́е» вроде Кери. Самую крутую точку железа для технов держит Ëнти, очень низкорослая тощая тётка средних лет, без видимых имплов, зато татуированная по самое некуда. У неё есть пара помощников, тоже мелкие ребята специфической внешности. Не знаю, откуда они, на клановых не похожи, на низовых – тем более, но сидят на своей точке давно и товар у них самый лучший. Есть даже новьё и импорт (разумеется, лучше не спрашивать откуда), а главное – они могут почти что угодно раздобыть под заказ.
– Привет, Ëнти.
– Здаров, Ковыряла! Принёс чего или унести хочешь?
– Нужен дисплейный модуль в кондоминиум. Серия БРС, вот такой серийник, – я показал снимок на экране комма.
– А что с ним?
– Стробит. И это не плата управления, а сам модуль, я проверил. Похоже, какой-то шлок спьяну кинул в него бутылкой. Никто не признался, конечно, но на краю скол, а он сам собой не появится.
– Да, тогда только менять. Ты всё ещё в «Шлокоблоке»?
– Угу. Много тупой работы, зато безопасно.
– Крыша давит?
– Давила бы. Но я против.
«Шлокоблок» – неофициальное название кондоминиума, где я проживаю «за ремонт». Вообще-то жильё на низах дармовое, заселяйся в любой свободный модуль, благо они одинаковые, и живи себе на здоровье. Пустующих более чем хватает, хотя найти такой, чтобы в нём всё работало, уже сложнее. Низовые кондоминиумы строились ещё до Чёрного Тумана, оборудование там древнее: где сортир не работает, где душ только холодный, где неон не горит, где кондей сдох, где видеостена глючит. Чинить обычно некому и незачем, если что-то ломается, проще переселиться в соседний модуль. Муниципалы присылают киб-техна, но только если серьёзная протечка или замыкание. Причём он ничего не чинит, только перекрывает трубу или отключает питание. Тем не менее, найти более-менее пригодный для житья модуль проблемы пока нет, целые блоки пустуют, а мне и вовсе раздолье, я-то и починить могу. Так почему же я подписался жить в «Шлокоблоке», в этом заповеднике ломаных старпёров, где проживание, внезапно, платное?
Дело в том, что этот кондоминиум – полностью инициатива его смотрящего, Гореня. Когда тот, отмотав в полиции ренды «три по десять» стал окончательным шлоком, не годным по здоровью и кондициям сета, то собрал компашку таких же несвежих ветеранов из полисов, спецухи и силовиков, а затем каким-то немыслимым образом уговорил их не просрать рендовую выплату на Средке. Они заняли небольшой кондоминиум, выкинули всех посторонних и стали активно зазывать туда деренднувшихся коллег. Кто-то чертовски ушлый придумал гениальную фишку: сразу забирать у новичков часть токов на общий счёт (чтобы они не просрали выплату целиком) и организовать на эти деньги то, что Никлай, посмеиваясь, называет странным словом «кооператив». Его участники живут не как обычные шлоки, заживо догнивающие на соцминимуме, а чуток получше. И обстановка поприличнее, и жратва не только бесплатная, и даже уход за теми, кто сильно поломался и не может себя обслужить, кое-какой организовали. А главное – установили пропускной режим с дежурствами и не пускают внутрь посторонних, чтобы наглые низовые корпы не лезли. Полицейские и безовские имплосеты, даже понерфанные, позволяют навешать почти кому угодно, так что краймовые пару раз попробовали их нагнуть, неслабо огребли и больше не суются. Поэтому я и живу там.
Я, конечно, тамошнему сообществу совершенно чужой, но технику в старом кондоминиуме надо чинить, да и по имплам кое-что шарю. Совсем чуть-чуть, но даже это позволяет иногда сделать безрукого шлока хотя бы одноруким. Горень скрепя своё искусственное сердце решил, что ради этого стоит потерпеть наглого пацана, который раз за разом протаскивает мимо вахты девчонку. Ну а мне это позволяет жить там, где до меня не могут добраться корпы. Быть востребованным техном довольно прибыльно, но только пока ты сам по себе и работаешь через арбера, отстёгивая ему небольшой процент за посредничество. Но однажды к такому «вольному парню» непременно приходят из корпы и делают предложение, не предполагающее отказа, если он и дальше хочет ходить на своих ногах с непереломанными руками. Всё, после этого парень уже «краймовый техн», который делает то, что велит прем, и получает столько, сколько выделит прем. Для очень многих низовых интиков это предел мечтаний, ведь техн в корпе не последний человек, доля в крайме у него выше, чем у рядового «силовика», рискует он меньше, получает больше, девчонки таким охотно дают, и даже скромно погулять на Средке хватает, если корпа не совсем отстой. Но у меня другие планы, вот и приходится возиться со шлоками.
– В наличии такого модуля нет, – разочаровала меня Ëнти, вернувшись со своего склада. – Могу заказать клановым демонтарям, притащат с Окраины, но по срокам, сам понимаешь, туда-сюда. Это же кланы, у них неделя-другая за динамо не считается.
– Паршиво, – расстроился я, – старичьё мне весь мозг выклюет. Это из холла телек, они на нём рекламу смотрят вместе. Типа коллективный досуг, чтобы в модулях не скучать поодиночке.
– Могу предложить модуль БВР, их штук пять валяется.
– Не, он меньше в полтора раза, шлоки развоняются. Там у каждого второго глазные имплы, а на них просветление вытерлось и фокусировка заедает. Старым конструкторам надо, чтобы экран большой был.
– Тогда заказать клану?
Я подумал, прикинул варианты и отказался.
– Не, не надо. Есть у меня одна идейка. Если не выгорит, тогда закажу.
– Только без подробностей! – рассмеялась Ëнти. – Не хочу быть соучастницей!
– Вот ещё Никлай тебе список передал, – сунул я ей бумажку. – Сказал, что не срочно, но лучше не затягивать. Оплата как обычно.
Женщина развернула список под прилавком, заглянула туда и сморщилась недовольно.
– Что-то не так?
– Скажи Никлаю, что канал накрылся. Поставок больше нет и не будет.
– По книгам или вообще? – почуял неладное я.
– Вообще. Чисто между нами, Ковыряла, импорт всё.
– Как такое может быть, Ëнти?
– А вот так. Проводников кто-то стал тащить под себя, а тех, кто не пошёл, нашли не целым куском. Поговаривают про гвардию, но может, и брехня, конечно. Кто затаился, кто свалил, поставки рухнули. Но я тебе этого не говорила, учти. Пока народ не прочухал, скупаем остатки, так что не вздумай кому-то кроме Никлая брякнуть, мигом цены взлетят. По его заказу – глушняк, это же не складские позиции.
– И не слышно, когда эта жопа закончится?
– Пока нет. Как что-то прояснится, маякну.
– Никлай расстроится.
– Не он один. Мы тут тоже волосья на жопах повыдирали от расстройства. Ни поторговать, ни свалить, и что дальше будет – непонятно.
– Спасибо за инфу, я никому не скажу.
– Сам тоже думай. Если что-то импортное надо, то бери сейчас.
– Подумаю.
Хорошо, что Ëнти предупредила. Токов у меня с собой не очень много, планы на них были другие, но лучше потратить их сейчас, чем потом локти кусать.
– Привет, Фарма.
– А, Ковыряла. Что, пальчик порезал?
Фарма торгует всякой химией, которую люди пихают себе внутрь. Стимы обычные и чтоб стоял, балдёжики, вырубончики, плясунчики, драйвики и всё такое. Ничего краймового. По крайней мере, на витрине. Так-то у него ещё можно клановую гидропонь брать, да и тяжёлые наверняка есть, но это не для всех. Мне нафиг не сдалось, я не спрашивал. В основном расходку для имплухи покупаю, шлокам бывает надо, но она местная, никуда не денется. А вот импорт…
– Типа того, Фарма. Регены нужны, обезболы и приживалки.
– Скока?
– А сколько есть?
– Ты чо, подпольный ренд-центр решил устроить, Ковыряла? – заржал Фарма.
Сам он из бывших киб-технов, имплуха руки-глаза, удачно отскочил после первого ренда, но пошёл по торговой части.
– А оно тебя гребёт?
– Меня? Не, мне насрать. Хоть жри, хоть в жопу суй. Резак и сшивка нужны?
– Свои есть. Хотя шовника катушку дай, пригодится.
– Регена мало, – предупредил Фарма, – чот задержали поставку.
– Заберу весь.
– Дело твоё.
Сумма вышла приличная, мне не столько жалко, сколько не хотелось светиться. Кто-то может задуматься: «А не дофига ли токов у низового пацана? А не пора ли ему поделиться с большими дядями?» Да вон, тот же Фарма смотрит искоса. Или у него имплы глазные косят? Непременно стукнет смотрящему, жопа такая. Ладно, разрулю как-то. Сейчас бы поскорее свалить с барахолки, но у меня ещё одно дельце есть.
Глава 5
Внутренний крайм
Торговать имплухой – крайм.
Вообще-то даже просто ковырять имплуху – крайм, но такой, умеренный, на полшишечки. Особенно если в прошивки не лезть, а сверху в железе поковыряться. Считается, что все проблемы по имплам решают техны ренд-центра, а остальным туда лезть незачем. В основном так и есть, рендовых чинит техподдержка по гарантии, меняя модули или их настройки. Но вот шлоки, например, предоставлены сами себе. Ренд им больше не светит, а значит, имплы чинить смысла нет. Теоретически можно за токи, но ценники там такие, что даже заикаться нет смысла. Шлоки – балласт, тратить на них ресурсы ренда бессмысленно, их задача – поскорее сдохнуть, сэкономив бесплатную жратву для молодых, которым ещё в ренд идти. В общем, если кто-то понемногу ковыряет, то это типа крайм, но из тех, на которые всем насрать. Если спецом не нарываться, то никто тебя за это не подтянет. Другое дело – левая имплуха.
Если модуль, к примеру, бедренного миоблока продаётся на рынке, то его либо спёрли прямо в ренд-центре (вряд ли), либо он с разборки (почти наверняка). Все имплы и комплектуха к ним принадлежат ренд-центру. Рендовые получают их пожизненно, но не во владение, а в пользование. После того, как шлок дохнет, его набитую железом тушку отправляют на утилизацию, где всё годное к повторному использованию извлекается, негодное – перерабатывается на материал, и только биологические, так сказать, остатки идут в компост или, если есть на то прижизненное распоряжение, кремируются. Таким образом, никаких «левых» имплов быть не может, но… они есть. В лучшем случае их вынули из дохлых шлоков и списали как «негодные», а на самом деле скинули на рынок. В худшем – не из шлоков и не из дохлых. Не все, кто уходит в ренд, из него возвращаются.
Никлай говорит, что случаи единичные, крайм-разборка не может быть массово востребована, потому что на рынке вторичных имплов просто нет платёжеспособного спроса. У шлоков, которым они чаще всего нужны, обычно ни тока, а рендовым и так поменяют, если что.
Я реально уважаю Никлая, он дичайше умный. Но это не значит, что он всегда прав.
– Принёс? – спрашиваю я у Ширша, невзрачного человечка, сидящего в самом тёмном углу.
У него даже прилавка нет, просто тряпка на полу, на которой небрежно раскидан совершенно никчёмный товар. Обломки, нерабочие модули, ржавые детали – мусор всякий. Такой, если что, и бросить не жалко, рванув в темноту технического тоннеля, возле которого Ширш и сидит.
Полиса редко трогают барахолку. До тех, кто ниже низов, никому дела нет. Но иногда рейды случаются, а всё, что касается ренда и имплов, – очень серьёзный крайм, потому что нарушает интересы Владетелей. Я сейчас тоже изрядно рискую, как бы не больше Ширша. Тот хотя бы знает, куда бежать.
– Всё по списку, как договаривались.
Голос у него скрипучий и странный, не то звуковой имплант сбоит, не то специально маскируется.
– Цена?
– Как договаривались, – повторил он. – Но, если хочешь, могу предложить вместо вторяка новьё.
– Я что, по-твоему, башню Креона обнёс?
– Всего на треть дороже.
– Серьёзно? Было же чуть не в пять раз!
– Большая партия зависла, заказ отменился, распродажа. Уникальное предложение, лови момент, Ковыряла.
– Номенклатура та же? – заколебался я.
– Один в один, я спецом взял дублей по твоему списку. Хочешь, бери вторяк, как договаривались, – он пихнул ногой грязную сумку. – Хочешь, тот же комплект новьём. Нульсовые, в упаковках, со всей комплектухой, даже уплотнители и смазка прилагаются.
Ширш пихнул ногой сумку почище и отвернулся, типа «сам решай».
Я задумался. С одной стороны, треть переплаты мне, скорее всего, не компенсируют. С другой – всего треть! За новьё! Это же совсем не то, что вторяк подгонять. Воткнул – заработало. Мороки гораздо меньше, а результат гораздо лучше. Кроме того, новьё – это точно не с разборки. Не то чтобы я сильно брезгливый, но некоторый дискомфорт от того, что, возможно, эту железку выковыряли из живого рендового, оставив остальное лежать в отключке про запас, всё-таки испытываю.
– Ладно, – сдался я, – давай новьё.
В результате остался вообще на нулях, все токи слил. Ну да ничего, ещё заработаю.
– Эй, Ковыряла! – позвали меня, когда уже собрался уходить.
– Чего? – спросил я неохотно.
– К Копню загляни.
– Да как-то недосуг. В другой раз, – ответил я Немгару, подручному смотрящего.
– В этот, – ответил тот твёрдо.
Рядом с ним стоит Тягло, пострендовый тяж, типичный «конструктор», сильный и тупой. Торгует всякой стыренной фигнёй, но в основном на подхвате как силовик корпы. Мне с ним не тягаться. Да и вообще, на территории барахолки лучше со смотрящим не спорить. Удрать я, пожалуй, удеру, но потом сюда носа не сунешь, а бывает надо.
– Ладно, иду.
Копень сидит в отдельной комнате. Тут, когда подземка работала, была диспетчерская, от неё осталось всякое оборудование, но сейчас задействованы только экраны видеонаблюдения. На них картинки с камер на станции, так что прем хоть и не на виду, а присматривает.
Корпа у него мощная и авторитетная, держит не только барахолку и много чего в низах, но и на Средке фигурирует, так что Копень мог бы, наверное, исполнить мечту каждого низового и переехать жить в башню, но предпочитает находиться поближе к бизнесу. Держать, так сказать, руку на пульсе.
– Проходи, Ковыряла, – приветливо сказал прем. – Рад видеть. Чего не заходишь?
– Не хочу отвлекать, боз Копень. Вы человек занятой, а я просто интик…
– Ну-ну, не скромничай. Ты не просто интик, а техн-наёмник, так на низах не всякий поднимается.
– Стараюсь, боз Копень.
– Удачно, что ты зашёл. Есть дельце небольшое, как раз для тебя.
– Всегда рад помочь, боз. Ширан мой арбер, да вы знаете.
– Я предпочитаю работать с исполнителями напрямую.
– А я только с арбером.
– Охота тебе ему процент отстёгивать? Сделай для меня заказик, дам полторы ставки, и всё между нами?
– Простите, боз Копень, у нас договор, я работаю только через Ширана. Он стоит своего процента.
– Ладно, как скажешь, – неожиданно не стал настаивать Копень, хотя посмотрел так, что мне захотелось убежать.
Опасный тип, реально опасный. Захочет – в порошок сотрёт. Но не беспредельщик, предпочитает играть по правилам. Во всяком случае, пока я ему не настолько нужен, чтобы их отбросить.
– Но, если что, имей в виду, в корпе есть место хорошему техну.
– Когда стану хорошим, непременно вспомню об этом! А пока я только учусь.
– Ну, учись, учись…
* * *
Вылез из подземки взмокший от нервов, аж колени подрагивают. Специально поднялся не там, где спускался, трижды проверился, что никто за мной не идёт, но вроде всё чисто. Полный рюкзак крайма и пристальный интерес Копня не способствуют душевному равновесию. В такие моменты особенно отчётливо понимаю, что проживание в «Шлокоблоке» стоит времени, что я там трачу. Можно спать спокойно, зная, что никто не вломится и не начнёт принуждать к сотрудничеству пинками. Горень меня в обиду не даст, особенно если с железом всё пройдёт удачно.
С досадой вспомнил, что Никлай велел зайти к Козябозе и сказать, что она теперь будет ходить на «внекласску». Прикинул, не скинуть ли сперва купленное домой, в «Шлокоблок», но выходит здоровенный крюк, потому что восемнадцатый кондоминиум совсем рядом. Проще заскочить по пути, хотя таскаться с таким палевным краймом по низам хреновая идея, конечно. Ничего, авось обойдётся.
Восемнадцатый – та ещё дыра. Так-то все кондоминиумы на низах более или менее руины среди помоек, но и тут есть своя градация. «Шлокоблок», скажем, на одной стороне шкалы: не башня вершков, но жить можно, а такие как восемнадцатый – днище нижнего днища, реально. Ума не дам, зачем тут жить, можно и поприличнее найти место даже задаром. Например, где не так мерзотно воняет. И в холле не лежит… А, нет не труп, просто так выглядит. И пахнет. И где лифт не сломан. И где лестница не совмещена с туалетом. У них что тут, сортиры вообще не работают? А мусор до помойки дотащить не судьба? В «Шлокоблоке» Горень бы за такое вынес на пинках так, что дорога назад бы сама забылась. Шестой этаж ещё, нет бы пониже комнату занять…
– Эй, дро, швыркнуться нету?
– Нету.
– А если посмотреть?
– В жопе у себя посмотри.
– Ты не дофига дерзкий, дро?
Предъявитель сего – типичный низовой краймер, член какой-то мелкой корпы, точнее, компашки пацанов, имеющих претензию так себя называть. Большинство низовых корп дорендовой молоди не представляют собой ничего.
– Это наша территория, дро! Проход платный! Дышку гони!
Скорее всего, он и его корпа не живут в этом засранном здании, обитают где-то неподалёку, а сюда ходят пасти автомат с дышкой, заставляя жильцов, кто послабее, выбирать свой лимит и отдавать им.
– Свали в туман.
Рискнёт? Нет, не стал. Пробурчал что-то нелестное и отошёл с дороги. Инстинкты сработали. Ну что же, сэкономлю заряд шокера. Драться с ним я всё равно не собирался, реген слишком дохрена стоит.
На шестом чуть почище, но только потому, что это верхний этаж, а говно имеет тенденцию стекать вниз. Третий блок, девятый модуль. Дверь и стена вокруг неё расписана неизящными граффити, выдающими слабую грамотность авторов: «Чорная шлюшка», «Тощия сучка», «Ты сдохниш!», «Мы тибя фсьо равно поймаим, гатовся!», «Я тибя выипу, чорная!», «Будишь сасать!» Ну и, разумеется, бессмертное: «Интики – пазорное гавнючьё!» Дверь носит следы попыток взлома, испещрена глубокими вмятинами и измазана подсохшими потёками чего-то коричневого. Я поискал чистое место, чтобы постучать (кнопка вызова выдрана с корнем), но тут открылась дверь соседнего модуля и оттуда высунулась удивлённая физиономия Кози.
– Тиган? Это ты? Иди сюда, вход тут.
– Так ты не в девятом живёшь? – спросил я, осматриваясь.
Модуль совершенно стандартный: узкая комната с нишей кровати, нерабочий на вид видеоблок на стене, неоновая подсветка потолка, тусклое, затёртое до матовости, почти непрозрачное от грязи окно, выходящее в тёмный проулок, накрытый густой тенью Средки. Солнце, надо полагать, сюда не заглядывает никогда. Местечко даже для низов паршивое.
– В девятом, но… Тут весь блок пустует, так что я вскрыла технические лючки между модулями и пролезаю через них в соседние. А там дверь заблокирована и замок отключён.
– Да, я отметил твою популярность.
– Ну, я не в лучших отношениях с местной корпой. Отказалась платить дань, они обиделись. На тебя не наезжали там внизу у автомата?
– Пытались.
– А, ну да, ты-то крутой, – вздохнула Козябозя. – А меня пару раз чуть не поймали. Я теперь вылезаю через крышу на пожарную лестницу или перепрыгиваю на соседний кондоминиум и спускаюсь там. Они не просекли до сих пор.
– Прости, это, конечно, не моё дело, но нафига ты тут живёшь? Почему не свалила куда-нибудь?
– Есть причина, – мрачно ответила Козявка. – Зайдёшь в гости? Тут, правда, люки узкие, но…
