Текст книги "Алый бант в твоих волосах. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Павел Седов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Нечаянно толкнула головой Мику, смотрящую мне прямо в глаза. Нога той соскользнула с моего плеча. И, не удержав равновесия, капитанша пиратов чуть не села мне на лицо, но я успел подхватить её под попку и аккуратно усадил себе на грудь.

Саша приподнялась, обняла со спины Микаэлу двумя руками и, свесив голову с её плеча, уставилась на меня.

– Фу-ух, вроде бы дышит. Оклемается! – Она махнула саблей перед моим лицом и сдула с лица выбившуюся прядь волос. – А чем это вы оба так пахнете? А-а!.. Вы же ели фондан! Ну и как вам? Понравилось? Вы что, перепачкались? Ой, не могу! Ха-ха-ха! – вновь звонко рассмеялась Александра, когда, наконец, заметила на наших лицах следы шоколада.

В этот момент я обратил внимание на движение в коридоре. С трудом повернул голову и увидел хозяйку дома. Она стояла на пороге кухни и смотрела на нас, скрестив на груди руки.

От не самой удобной позы длинная тельняшка на Мике, которая должна была прикрывать всё почти до середины бедра, задралась и стала выглядеть, как очень короткое платьице в синюю полоску.

А уж какой вид сейчас открывался мне, чья голова была практически зажата между колен Микаэлы, Анна поняла без лишних объяснений. Про съеденный нами фондан она, разумеется, тоже услышала.

Недовольно фыркнув, Анна развернулась и скрылась в тёмном коридоре.

Глава 11 
Ужасная мать

Я всё так же лежал на полу кухни с вытянутыми ногами, а Мика продолжала сидеть у меня на груди, широко раздвинув колени в стороны. Мои ладони прижимались к её ягодицам через скомканную ткань задравшейся тельняшки.

Со стороны могло казаться, что я наглым образом её лапаю, а ещё бессовестно заглядываю ей под короткую «юбку». Но, учитывая, что Сашка висела за спиной Микаэлы, так я просто не давал им себя раздавить и помогал дышать своим лёгким. Ну и, чего уж таить, благодаря ситуации немного массировал упругую и очень приятную на ощупь попу девушки.

– Да, фондан… – мечтательно повторила она, отвечая на Сашин вопрос о том, что мы ели. – Он был необыкновенно вкусным… Таким горячим, сладким, долгим. Я очень хочу ещё!

Что? Долгим? Что Мика несёт?

Всё это она говорила, пристально смотря мне в глаза, пока Сашка, до сих пор охваченная мыслями о пиратских игрищах, обнимала одноглазую капитаншу со спины. Её рука, что держала игрушечную саблю, вжималась предплечьем в пышное полушарие Микаэлы, расплющивая его под облегающей полосатой тельняшкой.

– Кхем… Долгим? Ха-ха! Как это? – Почуяв подвох, Александра свесила голову ещё ниже через плечо Мики.

Потом юрко сдвинулась в сторону и принялась поочерёдно разглядывать то меня, то Микаэлу. Сашины глазки прищурились, отчего её взгляд стал острее и пронзительнее.

– А-а… Ну… Мы старались растянуть удовольствие. Ели его маленькими кусочками! Да! – на ходу сочиняла оправдания Мика, но мимика и внезапное напряжение во всём теле выдавали её с потрохами.

Не думаю, что Сашка настолько наивна, чтобы ничего не заподозрить. Однако её нисколько не смущало то, в какой позе мы здесь устроились. Пока не смущало. Вроде бы.

Сашина свободная ладошка скользнула ниже и улеглась прямо на вторую грудь Микаэлы. Совершив пару быстрых сжимающих движений пальцами, Александра глупо хихикнула, словно сделала то, что давно хотела, и её взор стал ещё колючее.

– Мягонькая! Хы-хы… Мальчики, должно быть, в восторге! – Расслабив руки, она резко уселась попкой на мой пах. – Оу… Так мне не показалось? – риторически спросила она из-за Микиной спины, когда почувствовала под собой кое-что напряжённое и твёрдое.

Кажется, самое время объясниться, пока Саша первой не начала задавать нам неудобные вопросы. Она ведь не знает ничего о том, что вытворяла вчера, да и сегодня утром, ловко оседлавшая меня полминуты назад хулиганка. Не зря я удивился полному отсутствию реакции Саши на раздевание Микаэлы у меня на глазах. Может, она вздумала меня проверить?

– Саш, нам надо поговорить. Но давайте вы обе для начала с меня слезете? – осторожно предложил я, ощущая, как она отклоняется назад.

– А что так? Не нравится вид? – её голос вмиг сменился на дерзкий и недовольный. Сабля грохнулась на пол, и пальчики Александры заскользили по бёдрам Мики, задирая край тельняшки ещё выше. – Или у неё попа костлявая? А?

Увидела!

– Да я же держу, чтобы не… – заговорил я и стал одновременно поднимать с себя Микаэлу.

Опомнившись, та принялась мне помогать мне и зачем-то накрыла ладошкой мой рот.

– Саш, он ни при чём! Давай лучше я всё тебе объясню! – взволнованно произнесла Мика и уже через пару секунд стояла рядом, лицом к нам, торопливо натягивая низ своей тельняшки на стройные бёдра.

Но Александра не спешила подниматься. Её красивые глаза метали искры. Неужели я вижу в них ревность? И это у Сашки?

Очищая лица друг друга от шоколада, мы с Микой так сильно увлеклись, что могли пропустить появление на пороге кухни кого угодно. Сашка спустилась позже, она не могла этого видеть. Но меня всё равно грызла совесть за то, что я натворил. Я не должен был поддаваться соблазну! А сейчас просто не мог молчать дальше.

– Са-аш! Я хочу с тобой поговорить, – настойчиво повторил я и сглотнул комок в горле.

– У вас что-то было, – медленно протянула она с утвердительной интонацией и перевела взгляд на Микаэлу. – Почему? Почему я об этом узнаю́ только сейчас? – Сашин кулачок стукнул по моей груди, и её гневный взгляд опять упал на меня. Но теперь в нём плескалось недоумение и горечь обиды.

– Да ничего у нас не было! Мы просто… – Я попытался повернуться набок и сбросить с себя девушку, но она вцепилась в меня аки голодный клещ.

– Было! Не ври ей! Я не хочу, чтобы ты лгал из-за меня! – Мика не дала мне закончить фразу, и в тот же момент хватка Александры ослабла. – Я обязана во всём тебе признаться. Он не виноват! Это всё я! – умоляющим голосом затараторила Микаэла, хватая Сашку за запястья. – Идём ко мне в комнату и сейчас же поговорим.

От этих слов в моей груди будто что-то оборвалось. Такая честность со стороны Мики меня обескуражила. На мгновение я ощутил облегчение оттого, что больше не нужно скрывать и обманывать, но позже меня накрыл страх и ощущение беспомощности перед наивной открытостью Микаэлы.

Какое удивительное, отчаянное безрассудство!

Я ещё не успел отойти от шока и подняться на ноги, как девчонки уже смылись из кухни. Чёртова женская солидарность! Или что это вообще сейчас было?

Сначала на меня обиделась Анна, а увидев нас здесь в весьма двусмысленной позе, должно быть, и вовсе чёрт знает о чём подумала. А теперь я ещё сделал больно и Александре? Прямо перед нашим намечающимся свиданием?

Ну зашибись, чё!

Внезапно я остался в огромной, пустой кухне совершенно один. И даже холодильник не рычал. От сладкого вкуса шоколада во рту теперь ощущалась лишь горечь. Пересохшее то ли от волнения, то ли от игры в пиратов горло требовало воды. А доносящий сверху весёлый гомон начинал всё больше меня раздражать.

Первым моим порывом было догнать девушек и перетереть с Сашей самому. Но сделав несколько шагов в сторону коридора, я понял, что это не самая лучшая идея. Меня уличили во лжи, причём сделала это сама Микаэла! Сейчас Сашка не будет меня даже слушать, пока не выпытает из Мики всё до последнего слова. М-да…

Может, лучше найти Анну и объясниться с ней? После того как она уладила ссору девчонок, мне стало даже неловко. Да чем я, вообще, её обидел? Может, она ждала от меня благодарности? Я говорил ей спасибо за помощь? Не помню. А ещё я отказался идти есть фондан, когда она нас звала. Но не со зла же, а потому что свет налаживал для съёмок распаковки. Чёрт! Или это тоже проявление ревности? А может, она видела больше? Что, если она спустилась раньше Александры?

Блин. Я уже ничего не понимаю!

С мансарды донёсся очередной громкий смех. Они там, наверное, как раз заканчивают съёмки. Надо бы к ним подняться. Но, если честно, мне не хочется пока никого видеть. А вот поискать фондан, если он где-то есть, вполне можно. Заодно узна́ю, не было ли всё это организовано Микой нарочно.

Подойдя к холодильнику, я дёрнул его дверцу. Взгляд упал на банку с газированным соком, и рука сама потянулась к ней, требуя немедленно утолить жажду.

Сделав это, я чуть спокойнее вернулся к холодильнику. Убрал сок обратно и начал поиски фондана. Затем проверил микроволновку, контейнеры и, наконец, шкафчики. Но не нашёл ничего, кроме крошек от бисквита. Съеденный нами шоколадный кекс действительно был последним.

Пытаясь успокоиться и найти себе применение, я увидел грязное блюдце и решил помыть его. Открыл воду над раковиной, и в этот момент в кухню вошёл То́маш.

– О, Артём! Ты что, моешь посуду? – удивился он. Но, подойдя к микроволновке, тут же переключился. Похоже, это его особенность или такая привычка. – Фонданов уже не осталось? Эх… Жаль. А я так хотел съесть ещё один. Кстати, ты не видел мою жену?

Я отрицательно помотал головой и постарался улыбнуться. Слова То́маша побудили меня вновь задуматься над тем, как давно он её «потерял».

– Нет? Ладно. Тогда я пойду наверх, надо помочь Глебу, – сообщил он, собираясь уйти, но вдруг притормозил. – Эм… Ты идёшь?

Уверен, То́маш искренне переживал о моём неучастии в суете с Чёрной Жемчужиной. Вот только факт отсутствия в доме супруги волновал его сейчас гораздо меньше конструктора.

– Да. Конечно, иду! Но вы не ждите, начинайте без меня.

То́маш кивнул и исчез с кухни так же внезапно, как и появился. Услышав его быстрые шаги по лестнице, я шире улыбнулся, удивляясь неожиданной заинтересованности мужчин сборкой парусника. В то время как Анна наверняка сидит где-нибудь в беседке одна и, как и я, «наслаждается» одиночеством. Ну или нет.

Сполоснув блюдце и две кружки, я решил, что мне срочно нужно на свежий воздух. Неплохо бы проветрить мозги перед тем, как идти к Сашке. Я даже не представляю, что ей может рассказать Микаэла. Если всю правду, то это будет фиаско.

В жизни есть смысл беспокоиться только двух типах вещей: тех, что мы контролируем сами, и тех, на которые можем влиять частично. А о тех вещах, что нас не касаются, и которые мы контролировать не в силах, тревожиться смысла нет. Мысль вроде простая, но как же сложно ей следовать!

Разговор Мики и Саши меня очень даже касается. Могу ли я повлиять на него? Нет. Уже нет. Так что…

Задний двор встретил меня вечерней прохладой, пением сверчков и звёздным, безоблачным небом. Отойдя подальше от крылечка и света фонаря над дверью, я остановился. Сунул руки в карманы и уставился вверх на далёкие холодные огоньки. Пальцы нащупали камешек с дыркой, и я вспомнил про подаренный Диной оберег.

Мой куриный бог! Как же я о тебе забыл⁈

Торопливо вынув необычный предмет из кармана, я сжал его в кулаке и улыбнулся. Он излучал мягкое тепло. Напутствие синевласки эхом прозвучало в моей голове, даря мне частичку умиротворения. Но я всё же решил кое о чём спросить камень. С полминуты держал его на раскрытой ладони и размышлял, как бы мне правильнее сформулировать свой вопрос.

– Не стой там! Иди… посидим. – Спокойный голос Анны едва не заставил меня вздрогнуть от неожиданности.

Быстро заметив движение её руки, я сжал кулак с оберегом и направился к беседке.

Хозяйка особняка сидела не внутри, а у входа, на деревянных ступенях. Сдвинувшись в сторону, она освободила мне место, снова откинулась на локти и продолжила любоваться ночным небом. В этой позе её аккуратная грудь, обтянутая тканью белой рубахи, выглядела ещё эффектнее.

Я опустился на ступеньку рядом с Анной и занял такую же позу. Наши локти коснулись. Но женщина не отпрянула, а лишь качнулась, на мгновение, словно по-дружески, толкнув меня плечом. Я взглянул ей в лицо, но в темноте сада не смог прочитать реакции или эмоций.

Какое-то время мы так и сидели. Молча. Я думал о Саше, Мике и о том, что сегодня между нами случилось. О чём думала Анна, и думала ли она о чём-либо вообще, я не имел ни малейшего понятия. Но то, что она меня позвала, дало мне право считать, что обида если и есть, то не так велика.

Однако я всё же намеревался поблагодарить Анну за помощь в улаживании конфликта и, наверное, надеялся, что смогу воспользоваться её добротой вновь, если после разговора Саши и Мики всё пойдёт наперекосяк.

– Ань, я ведь так и не поблагодарил тебя… – собравшись с духом, начал я.

– Мм… Хм… – промычав, тихонько усмехнулась она и хмыкнула, будто знала, что всё будет именно так. Помолчала и почти равнодушно добавила: – Ну и чего ты тогда ждёшь?

Соблюдая семейные традиции, я перенёс вес на один локоть, дотянулся губами до её щеки и нежно поцеловал.

– Спасибо, что помогла помирить моих девчат. И за фондан тоже спасибо. Было очень вкусно. И за шикарный ужин. За всё!

Анна глубоко вдохнула ночной воздух и шумно, с несдерживаемой дрожью, выдохнула. Возможно, я зря напомнил ей про шоколадный кекс. Настроение сейчас у неё было явно не лучшим. Но что сделано, то сделано.

Я продолжал разглядывать лицо красивой женщины в ночной темноте, стараясь уловить любые оттенки её настроения.

– На здоровье. Рада, что вам достался хотя бы один, – с неподдельным сочувствием в голосе сказала она и немного погодя добавила: – Я видела, как вы его ели.

По моей спине пробежал холодок. Значит, я не ошибся в своём предположении: хозяйка дома спустилась с мансарды гораздо раньше, чем я её заметил! А Сашка с Микой и вовсе никого не увидели.

Что теперь Анна думает обо мне? Вот же чёрт!

От накативших эмоций моё лицо запылало, но я не знал, что ответить. В напряжённых пальцах моих рук появилась лёгкая дрожь. Мне стало очень совестно за своё поведение перед матерью Микаэлы. Хотелось провалиться под землю от стыда, но оправдываться я смысла не видел. Как и пробовать что-либо объяснять. Захочет – сама спросит.

Мы продолжали сидеть рядом, любуясь звёздами, и молчать, пока Анна не начала то ли плакать, то ли тихо смеяться. Я посмотрел на неё, а она лишь помотала головой.

– Я не злюсь на тебя. Правда! Она взрослая девушка. Но… я… – словно прочитав мои мысли, сказала она и смолкла на полуслове.

Анна снова вздохнула и теперь пыталась дышать как можно тише и даже приоткрыла рот.

– Я здесь и готов поговорить… или выслушать, – негромко произнёс я, делая всё для того, чтобы мой голос звучал уверенно. Я понял, что женщина из последних сил сдерживает рвущиеся наружу слёзы.

– Знаешь ли ты, каково это – быть ненужной? – выдержав большую паузу, сдавленно спросила она и захныкала.

Я вспомнил суету на мансарде, когда все были чем-то заняты, всеобщий задор. Вспомнил, как Анна звала нас угощаться фонданом и как никто, кроме девчат, не пошёл. Вспомнил, как То́маш интересовался пропажей супруги и как он ушёл обратно наверх, когда не застал её на кухне.

А ведь Анна старалась, всё утро пекла нам десерты, колдовала у плиты над вкусным ужином для всех нас, пока я с девчонками гулял по Праге, а мужчины отдыхали на рыбалке. Возможно, она даже готовила какую-нибудь программу на вечер. Но я взял и принёс конструктор, сломав все её планы. А ещё это Микино платье, в котором она спустилась к столу, так и не переодевшись!

Я опять не знал, что ответить, и поэтому решил просто слушать. Какое-то время Анна сопела, а потом её вдруг прорвало.

– Я ей завидую! Да! Вот так просто!.. Завидую! Понимаешь⁈ – весьма эмоционально призналась она. Вытянув одну ногу, резко повернулась ко мне всем корпусом и слегка на меня навалилась. – Я, должно быть, ужасная мать! Да?

От этих слов у меня сдавило в груди. Это не было похоже на ревность любовницы. Скорее, это выглядело как ревность матери к юной дочери. Горькая, постыдная, медленно разъедающая изнутри. И нигде, ни одним словом, Анна не упомянула меня! Хотя мне отчего-то казалось, что причиной этого лютого звиздеца был именно я. А если не причиной, то как минимум катализатором. Видимо, своим вниманием к девушкам и особенно к Микаэле я напоминал Анне о её уходящей молодости.

Я повернул голову, и мой взгляд встретился с горящим взглядом взрослой женщины, отчаянно ждущей от меня слов поддержки или хотя бы понимания. Сквозь раскрытые губы она обдавала меня своим тёплым дыханием, пока я собирался с мыслями и решал, как мне поступить.

Глава 12
Падающая звезда

– Я, должно быть, ужасная мать! Да? – с трудом закончила фразу Анна.

Она горько усмехнулась и вытерла тыльной стороной ладони предательские слёзы со своих щёк. Навалившись на мой локоть, она едва не прижималась грудью к моим рёбрам. Я ощущал её горячее, неровное дыхание на своём лице. Анна отчаянно искала поддержки и утешения.

Её влажные глаза метались между моей переносицей и подбородком, а приоткрытые губы двигались словно сами по себе. И прояви я сейчас должную настойчивость, она бы, наверное, не стала сопротивляться крепким объятиям или даже поцелую.

Но это будет неправильно! И неважно, хочет этого она или я, или мы оба.

– Нет, Ань. Нет! Ты замечательная мать! И, я уверен, лучшая жена на свете, – спокойно ответил я, не отводя взгляда от её грустных, красивых глаз. – Ты не должна так говорить!

– Но я завидую собственной дочери! Завидую её молодости, её дерзости… её возможности просто взять и увлечь всех вас, пока я тут пеку свои глупые кексы! – не унималась женщина. – И знаешь, что самое смешное? Я втихаря злилась на тебя утром из-за того, что ты не стал есть мой фондан. А потом… Потом я увидела, как ты ешь его с ней. И поняла, что злюсь не на тебя, а на неё! И на себя… – призналась она. Снова вытерла щеку рукой, хотя больше не плакала. Шумно сглотнула и уже тише продолжила: – Потому что я хочу того же – быть в центре внимания… в центре этого веселья, этой лёгкости! А вместо всего этого я сижу здесь, на холодных ступеньках. Хозяйка, которая должна всем угождать и улыбаться.

– Это неправда! Ты никому ничего не должна! – внезапно отреагировал я искренним возмущением, чем даже заставил Анну нахмуриться. – Да, Ань, это так! Ведь ты живой человек, которому тоже чего-то хочется! Это нормально! – убеждённый в своей правоте, говорил я, постепенно понижая свой голос. – Я вот думаю, что есть вещи, которые мы не можем дать себе сами. Но скажи, как другие должны понять, чего хочешь ты? А? Догадаться? Проявить эмпатию? Телепатию? Или что? – Я невзначай сам усмехнулся чепухе, которую сейчас уверенно нёс. – Ты стараешься, заботишься обо всех, помогаешь. Но… иногда здоровый эгоизм… Он нужен, просто чтобы вспомнить о том, как это – любить себя!

Потирая влажными пальцами лоб, я сделал небольшую паузу и удивился тому, насколько внимательно меня слушает Анна. С широко раскрытыми глазами она, как губка, впитывала каждое моё слово.

И с каждым ударом сердца меня всё больше накрывало волнение. Бурлящий в крови адреналин подгонял. Размышлять о том, какой бред я несу, времени решительно не осталось. Пора заканчивать мысль, не то меня самого скоро разорвёт на мелкие кусочки.

Я вспомнил слова женщины о зависти и злобе, лихорадочно пытаясь осознать истинные причины этих непростых чувств. Дело ведь было не просто в том, что Анна чего-то хочет. Она боялась этого хотеть, считала недостойным и, вероятно, даже стыдилась и оттого так яростно пыталась в себе подавить.

– Перестань бояться своих желаний и думать, что кто-то тебя не поймёт! – вновь заговорил я, пытаясь закончить объяснять свой сложный посыл. – Да пошли они в жопу со своим мнением! Если ты чего-то хочешь, значит, это тебе надо. И точка! А остальное… неважно. – Увлёкшись, я поймал себя на том, что пялюсь на влажные губы Анны, поблёскивающие в свете фонарей, и перевёл взгляд выше. Наши глаза встретились. И теперь я сам сомневался в том, что не перегибаю. Но отступать было поздно. – Ты всегда можешь прямо сказать о своих желаниях. Потребовать. Или молча взять то, что хочешь. А если чего-то не хочешь, послать всех к чёртовой матери! И не париться! Ага… – наконец, договорил я и кивнул в подтверждение личной приверженности своей новой теории.

Дослушав меня, Анна робко улыбнулась и проморгалась. Наверное, я нёс полнейшую ахинею. Но в действительности это не имело большого значения. Главное было – «перезагрузить» ощущения Анны, дать ей встряску. Заставить её понять, что зацикливаться на своих переживаниях, ничего при этом не делая, – точно не путь к личному счастью.

Я хотел ещё много чего сказать: о том, что мы, мужчины, плохо понимаем намёки, что с нами надо быть прямее. Но не мне объяснять это опытной женщине. Да и про То́маша с его вопиющим безразличием к ранимой супруге я не хотел вспоминать, чтобы лишний раз не давать пищу обиде Анны. Однако я решил не останавливаться. Шок должен быть мощным.

– Ань, скажи честно. Ты когда-нибудь изменяла своему То́машу?

Анна моргнула, приподняла брови. Мой вопрос достиг цели, и она начала пожёвывать губы. Затем отвела глаза и, перед тем как заговорить, сглотнула.

– Нет, погоди. Не отвечай! – торопливо произнёс я и выждал паузу. – Знаешь… Это, вообще-то, сложный вопрос. Там, где один не найдёт ничего плохого, другой может увидеть очевидное предательство. Но я хотел рассказать не об этом. – Демонстративно переложив куриного бога в свободную руку, я зажал его между пальцами, чтобы показать Анне. – Эту вещь подарила мне Дина, когда она ещё не была моей девушкой. Она сказала, что если меня что-то начнёт беспокоить, то я всегда смогу обратиться к этому камню с вопросом. И если он будет тёплый, значит, я на верном пути. Той ночью случилось нечто особенное…

На самом деле синевласка говорила немного не так, но это тоже сейчас было неважно.

Поняв, что ей уже не надо открываться передо мной, Анна расслабилась и теперь увлечённо разглядывала мой необычный оберег. Я ещё немного помолчал, делая вид, что вспоминаю детали. Вся её мимика прямо-таки кричала о разгорающемся в ней желании дослушать эту историю.

– И-и?.. – наконец, не выдержала Анна и нервно дёрнула прижатым к моей руке локотком.

– В ту ночь мы все легли спать вместе в одной палатке. Я понял, что хочу, чтобы Дина осталась со мной. Но не знал, как мои девушки к этому отнесутся. Я чувствовал, что Динка хочет того же. Но мысль о предательстве не отпускала меня. И тогда я просто спросил куриного бога… – Я замолк, крутя в пальцах оберег и расплываясь в улыбке от нахлынувших тёплых воспоминаний. А потом продолжил: – Это, конечно, очень глупо, перекладывать ответственность на какой-то камешек с дыркой. Но знаешь, это реально помогает! Ведь самое главное было в том, что я этого по-настоящему хотел.

Анна многозначительно улыбнулась в ответ, негромко хмыкнула и просунула в круглое отверстие камня ноготок своего мизинца. Я отпустил оберег. Тогда она приподняла его, а затем аккуратно перехватила большим и средним пальцами. На мгновение этот жест показался мне слегка пошлым, но я отбросил дурацкие мысли.

Моё тело уже расщепило адреналин в крови, дрожь в мышцах исчезла, и я смог трезвее обдумать всё, что успел наговорить. Сумел ли я угадать, что беспокоило Анну? Или нечаянно навёл её на новые идеи? Но, как бы то ни было, с каждой секундой ей становилось всё лучше.

– А как ты думаешь, я могу воспользоваться им. Всего разочек?

– Э… Да, конечно! – тут же подыграл я. – Положи его куда-нибудь, ну, чтобы не в руках. Задай вопрос, такой, чтобы ответ на него был «да» или «нет». Досчитай до пятнадцати и сожми камень в кулаке.

Анна чуть-чуть отодвинулась. Опустила куриного бога на дерево ступеньки между нашими локтями и о чём-то задумалась. Через мгновение по движениям её губ я понял, что она считает.

Её глаза вновь игриво блестели, и выражение лица приобрело предвкушающий вид. Такой Анна нравилась мне куда больше.

– Пятнадцать! – прошептала она, споро подхватила камень и крепко сжала в своём кулачке.

– Тёплый? – с улыбкой спросил я и кивнул, абсолютно уверенный в положительном ответе.

Этот камень, как и многие другие породы, отлично сохраняет тепло. А я держал его в кулаке всё то время, пока мы говорили.

Анна кивнула и, раскрыв ладошку, с умилением посмотрела на мой оберег.

«Главное – верить», – произнёс я про себя любимую мантру, надеясь, что это послание телепатически проникнет в сознание Анны.

Я совершенно точно видел, что теперь ей стало намного легче. Поэтому решил рискнуть и закрепить достигнутый эффект:

– А насчёт Мики… ты зря переживаешь! Это она завидует тебе.

– Она⁈ – изумлённо переспросила Анна и вернула мне куриного бога, неторопливо вложив его в мою ладонь.

– Угу, – уверенно промычал я, лениво повернулся на спину и уставился в ночное небо. – Она спрашивала меня, кто мне нравится больше. Она всерьёз переживает, что недостаточно хороша по сравнению с тобой. Ты красива. У тебя обалденное тело, приятный голос. Мика взяла от тебя самое лучшее. Она моложе, но у тебя есть большой жизненный опыт и… тот самый шарм, который сводит мужчин с ума, – закончил я комплиментом, и в этот момент на небе нарисовался след от вошедшего в атмосферу метеора. Он сгорал, медленно двигаясь на огромной высоте. – Смотри! Звезда падает! Ты веришь, что если загадать желание, то оно сбудется⁈ – крикнул я и показал рукой вверх.

Анна сразу же повернулась на спину, нашла в небе яркий след и рассмеялась. Я украдкой взглянул на неё, думая, что всё, чего я хочу, – это чтобы она больше не грустила.

– Я хочу в это верить! – беззаботно, словно девчонка, прошептала в ответ Анна и проводила взглядом погасший космический объект. Он, будто знак, пролетел над нашими головами ровно в нужное время. – Ты волшебник? – неожиданно спросила она. То ли шутливо, то ли удивлённо.

– Нет. Вот Динка да, она настоящая волшебница. А я так… В лучшем случае фокусник, – глупо отшутился я и, вспомнив о незаконченном расследовании, поспешил сменить тему беседы: – Ань, так кто всё-таки сегодня съел лишний фондан?

– Хах! Подозреваешь меня? – игриво отозвалась она, немедленно включаясь в игру. – Артём, ты и правда думаешь, что я на такое способна?

В моменте мне очень хотелось ответить что-нибудь в духе «Ну ты бы хоть порепетировала!» и напомнить про озвученные утром угрозы, но я решил не переигрывать. В конце концов, я и не собирался обвинять ту, что приготовила нам великолепные шоколадные кексы. И даже если это была бы она, я бы не держал зла. Ни чуточки.

– Что ты! Нет, конечно! Просто пытаюсь выяснить, какая зараза чуть не оставила меня без десерта, – добавив щепотку бравады, объяснил я, хотя на самом деле подумал о Микаэле. Скорее, это она осталась бы без угощения.

– Кажется, я знаю, кто мог это сделать, – заговорщицким тоном сказала Анна. – Его имя начинается на букву… Он, к слову, сегодня провинился не только в этом: он сделал мне больно! – Она так и не намекнула на имя «преступника», но её голос стал вдруг очень жалобным. Взглянув на меня, Анна неожиданно поинтересовалась: – Хочешь, чтобы я его наказала?

Я решил, что речь, очевидно, идёт о её супруге. Ведь не могла же она говорить это обо мне? Да и не делал я больно, ну если не считать перепалки утром на кухне. Хотя там, думаю, больно всем сделала Микаэла.

– Какой негодяй! Он сделал тебе больно? – с напускной тревогой повторил я. – Пожалуй, да. Очень хочу! Мика как раз говорила, что ты знаешь тысячу способов заставить кого угодно пожалеть о содеянном.

Не меняя положения тела, Анна подняла одну ногу и водрузила её на другую, высоко согнутую в колене. Лёгкая сандалия безвольно повисла на мыске её босой стопы.

– Мм… Я и правда могу, – томным голосом, с явным довольством подтвердила женщина и добавила, вложив в слова нотку сожаления, укоризны и тень нескрываемой обиды: – Но тебе не пришлось бы так переживать, если бы ты сам не отказался от фондана утром!

– Но я не отказывался! Я хотел его! – поспешил оправдаться я, ведь моей в том вины не было ни капли. Только вот создалось ощущение, будто все стрелки разом перевелись на меня. Поэтому я решил подстелить соломки: – Хотя… Знал бы, что он будет такой вкусный, тупил бы быстрее, – второпях почти оговорился я, и сам не заметил, как угодил в искусно расставленную ловушку.

Своим заявлением я буквально дал добро повторить тот утренний перформанс и попробовать другое угощение от Анны! И совсем не исключено, что в более приватной, интимной обстановке.

– А-ха-ха! Я верю, мой дорогой! – довольно рассмеявшись, ласково ответила она и принялась быстро покачивать сандалией. Мне показалось, что в голове Анны уже зрел какой-то новый, хитрый план. Она немного помолчала, наслаждаясь моей реакцией, и намекнула: – Хм… Ладно! Как раз это очень легко исправить. Я знаю ещё много отличных рецептов… удовольствия! И это не только про сладкие десерты, если ты понимаешь, о чём я.

От такого многообещающего заявления по моей спине пробежали мурашки. И подступающая ночная прохлада была вовсе ни при чём. Не выйдет ли так, что я пробудил Джина, которого не смогу контролировать?

– О! Ты умеешь заинтриговать! Я уже волнуюсь, – опять пошутил я, вызвав у Анны приступ тихого смеха, а ко мне уже подкрадывалась пока ещё лёгкая паника.

Несколько минут назад я призывал её быть смелее в желаниях, и, похоже, она меня услышала. Но, видимо, поняла чересчур буквально. Последняя её реплика заставила меня серьёзно задуматься, о чём женщина спрашивала куриного бога, и что она загадала падающей звезде. Не слишком ли я был с ней откровенен в своих «успокаивающих» речах и особенно в истории об измене?

С другой стороны, раз она начала так откровенно шутить, значит, мне окончательно удалось развеять её печаль и вернуть в обычное состояние духа. И это не могло не радовать.

Мы ещё немного поболтали с Анной о разной ерунде, после чего я вежливо объяснил, что мне пора возвращаться в дом:

– Да, я ведь обещал вернуть Мике её светильник. Она очень за него беспокоится.

– Ах, конечно, конечно. Тогда беги, пока она не рассердилась! – вполне серьёзно, без малейшей обиды произнесла Анна и стала подниматься со ступеней беседки следом за мной. Её взгляд задержался на моём лице дольше обычного. – Всё будет хорошо. Я верю.

Мне осталось лишь улыбнуться в ответ и кивнуть. О том, как оно будет на самом деле, я не знал. Как и не знал, что именно наговорила Сашке Микаэла. Но если никто из девчат до сих пор не поднял шум, значит, жить буду.

❖ ❖ ❖

Тихо прокравшись по коридорам, я оказался на мансарде. Здесь за большим столом сейчас сидели только Глеб и То́маш. Они спорили о чём-то сложном. Глеб настаивал на том, что делать всё нужно правильно, а его помощник напоминал, что для этого у них слишком мало времени.

– Да. Я совсем забыл! Вон в том сером пакете инструменты, – сказал я и указал рукой на куль, аккуратно припрятанный у комода. – Купил их, чтобы ускорить и упростить сборку.

– Покажешь? – заинтересовался То́маш и уже встал со стула.