Текст книги "Алый бант в твоих волосах. Том 6 (СИ)"
Автор книги: Павел Седов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 9
Распаковка конструктора
После окончания ужина мы все ринулись готовиться к съёмкам распаковки конструктора. И, к моему удивлению, Микаэла без лишних вопросов согласилась помочь мне с наладкой освещения. Она даже ничего не попросила взамен! Неужели одумалась?
– Иди за мной! – со смешком сказала она, стоя прямо у лестницы на мансарду.
Прищёлкнула меня за браслет и направилась в свою спальню. А когда мы вошли туда, тихо прикрыла за мной дверь, отыскала на полочках пульт от светильника и включила его. Комната окрасилась в мягкие жёлто-красные тона.
Мика развернулась лицом ко мне, сделала шаг вперёд и, начав кокетливо накручивать светлые локоны на тонкий пальчик свободной руки, выжидательно уставилась на меня. Всё ещё сцепленные браслеты по-прежнему не давали нам далеко отойти друг от друга.
– Так чего ты хотел, Артемис? – похлопав ресничками, спросила она.
– А ты разве не помнишь? Ох уж эта девичья память, – не удержался я от сарказма, когда понял, что слегка поспешил с выводами о поведении этой особы.
– Да помню я, помню! Ты просил тебе дать!
– Дать твой светильник, – уточнил я свою просьбу, спокойно игнорируя паясничание Микаэлы.
– Мой светильник? – Она взволнованно обернулась, будто впервые услышала это. – А ты что будешь с ним делать? Ты ведь не будешь его разбирать? Нет?
Так я и думал!
Не сходя с места, сдвинул свой корпус немного в сторону, оглядел через плечо девушки интересующий меня предмет и убедился, что абажур с него снять придётся гарантированно. А может, и не только его. Иначе мне не примостить свет к зонту, каким бы большим тот ни оказался. Но вряд ли Мике по душе эта идея. Значит, придётся торговаться.
Что же, ладно.
– Послушай. Я всё сделаю аккуратно, обещаю! А ты внесёшь неоценимый вклад в наше общее благое дело.
Я, конечно, преувеличивал значимость. Но про «общее» точно не врал. И Глеб, и Лиза, и Анна с То́машем очень заинтересовались Чёрной Жемчужиной и идеей записать видео, на котором отец Леры будет открывать коробку с конструктором.
– Ох! Звучит заманчиво. Хи-хи… Но знаешь… – начала Микаэла до боли знакомую игру. – Пока звучит не очень убедительно. Пойми меня правильно, Артемис, это очень дорогая мне вещь. Подарок. Нет, я вовсе не против и доверяю тебе… – ангельским голоском увещевала она, но я уже не слушал.
– Ага, я тебя понял. Ну… Вот тебе мой ответ, – коротко сказал я, не дожидаясь, когда Мика закончит. Приобнял её за талию и медленно, с чувством чмокнул в правую щёчку. – Это всё, что я могу сделать. И знаешь, что?.. – продолжил я в её же манере, устав постоянно оказываться в ловушках этой движимой похотью девушки. – Я ведь очень хотел побыстрее собрать Чёрную Жемчужину. Думал, это важно…
Брови Микаэлы напряглись, а улыбка молниеносно растеряла беспечность.
Я вдруг понял, что в ответ на манипуляцию Мики сам поступил так же. Но я этого совсем не хотел! Само как-то получилось. Неосознанно, совершенно не нарочно и слишком жёстко. Перебор.
Микаэла принялась беспокойно растирать лоб ладошкой. Забылась и резко дёрнула второй рукой. Наши браслеты жалобно клацнули и расцепились.
Секунды шли, моё сердце тревожно стучало в груди. А я стоял как вкопанный и не знал, что мне делать.
– Прости… Глупо получилось, – испуганно произнесла Мика первой. Торопливо зажгла в комнате верхний свет. Бросилась к светильнику, выдернула шнур из розетки и, подхватив обеими руками, быстро протянула футуристичный светильник мне. – Вот, бери, если нужно! – добавила она и постаралась улыбнуться, но вышло не очень.
Микаэла преданно смотрела на меня своими большими голубыми глазами. А я… Я ощущал себя как последний мерзавец, который только что без причины пнул щеночка, добродушно принёсшего мяч.
– Извини, Мик. Я на самом деле не хотел этого говорить. Ляпнул, не подумав. Честно! Прости меня, – поспешил извиниться и я, так как вообще не собирался играть с чувствами девушки. А в том, что Жемчужина многое значила для неё, я ни капли не сомневался.
И, чувствуя дикую неловкость, стал внимательно рассматривать абажур. А через пару секунд подошёл к столу, где принялся аккуратно разбирать Микин светильник.
Она стояла где-то рядом и молчала. Минуту или две, пока я так же молча возился с необычным абажуром в форме заломанной башни, сделанной из прочного матового пластика.
– А если… – заговорила вдруг Микаэла, заставив меня вздрогнуть. Она растягивала слова, словно пытаясь скрыть за ними свою неуверенность. – Если я буду тебе помогать? Очень-очень помогать. Ну, во всём… Делать всё, что ты скажешь…
– Кстати, насчёт завтра… – Вспомнив о важном деле, я, кажется, опять перебил девушку и не дослушал её. Замолк. Однако она не решилась продолжить, и тогда я сказал: – Пока мы ещё здесь, нам бы как можно больше выяснить про то, куда мы поедем. Ну, знаешь, поискать по фамилии в телефонном справочнике. Изучить улицу и тот район в Дрездене. Но так как номера дома мы не знаем, хотя бы выяснить сколько их там, ну, на этой Анненштрассе, домов. Как мы вообще завтра будем искать эту Марту фон Герлих?
– Я всё сделаю! Выясню. Займусь этим прямо сейчас! – неожиданно быстро откликнулась на мою просьбу Мика и засияла от радости.
Я же не стал больше ничего говорить, чтобы не усугублять ситуацию. И так уже наворотил дел.
Вскоре светильник поддался. Я снял с него, наконец, абажур и аккуратно разобрал составную светопроводящую трубку.
– Вот. Соберу всё потом, когда закончим съёмки, – сложив детали на столе, объяснил я и собрался уже уходить.
– Погоди! – остановила меня Микаэла. – Ты забыл пульт от светильника! – Она улыбнулась и медленно протянула его мне. Я взял пульт, но вновь запамятовал о браслетах на наших запястьях, и они сцепились с тихим металлическим щелчком. – Хи-хи… Артемис, а если я буду тебе во всём помогать, я могу, – Мика опустила глаза и сделала паузу, как если бы набиралась решимости, – рассчитывать на что-то большее, чем поцелуй в щёчку?
По правде сказать, от такого вопроса я даже растерялся. Что она имела в виду? Она будто решила сменить тактику, и я к этому оказался абсолютно не готов. Фатально не готов! И полностью безоружен. А, судя по её смущению и неловкости, вряд ли она сейчас шутила.
– А… Не знаю… – потеряно, но зато честно ответил я, ведь за помощь как минимум надо благодарить.
Но что теперь подумает она? «Не знаю»? То есть, в её ушах это звучало, примерно как «я ещё не решил» или «возможно, да»? Вот бли-и-ин!
– Слушай. Тебе не показалось, что мама ревнует? – мгновенно сменила тему Микаэла, не дав мне шанса объясниться, даже если бы я захотел. В её голосе проскочили нотки никак не скрываемого довольства.
– С чего ты решила? – спросил я, даже не удосужившись уточнить, кого и к кому ревнует Анна.
– Ты что, не видел, как она смотрела на моё платье? – объяснила Мика, как ей казалось, очевидную вещь.
От осознания смысла сказанного мои уши тут же «загорелись». Я-то наивно полагал, что никто не замечает необычного внимания хозяйки особняка к моей персоне. И даже не придал значения этой реакции Анны. А вот Мика заметила.
Да, Анна весьма странно «изучала» за ужином платье дочери. Соблазнительно приоделась к нашему возвращению, а Мика неожиданно затмила её своим красивым нарядом, перетянув все взгляды на себя. Лера ведь тоже обратила на это внимание!
– Ну, оно шикарно. И очень тебе идёт, – искренне признал я.
– Правда? – словно усомнилась в моих словах Микаэла и, расцепив наши браслеты, эротично провела ладошками по своему платью от живота до середины бёдер. – Спасибо! Ты выбирал. Дай я тоже тебя чмокну! – Я не успел ничего сделать, когда вкусно пахнущая девушка обвила руками мою шею и нежно поцеловала меня в щеку. Не спеша отпускать меня, она обдала горячим дыханием моё ухо и шёпотом спросила: – А кто из нас был красивее? Я или мама?
От очередного откровенного вопроса меня бросило в жар. Было слишком наивно думать, что моё внимание к Анне ускользнёт от её наблюдательной дочери. Чёрт возьми! Она ведь наверняка помнит о том пошлом видео, которое нашла утром на моём телефоне, лёжа под кроватью мансарды. И ведь Мика больше так и не спросила об этом. Она всё поняла? М-да…
– Ты… – заговорил, наконец, я и сразу же ощутил, как мою шею сильнее сжимают Микины руки.
Так неловко сорвавшееся с моего языка слово заставило меня замереть и задуматься. В этот момент я просто не мог сказать ей, впрочем, как и любой другой девушке, что её мама привлекательней. Если бы только не хотел обидеть. Да и не могло это быть правдой!
Правда была в том, что тогда, на кухне, в новом платье, с тем пылающим взглядом Мика сводила меня с ума. Но признаться в этом значило открыть дверь, которую я всеми силами пытался придержать. А солгать… Солгать сейчас казалось непростительным.
Осознав, что пауза чересчур затянулась, я продолжил:
– Ты взяла от мамы самое лучшее. Она очень красивая женщина. Но в этом соблазнительном платье ты, будто магнит, притягиваешь к себе взгляды. Ну, мой, так уж точно.
– Ах! Я… Это очень приятно, Артемис! – промурлыкала мне в ухо девушка. Втянула в себя воздух, на мгновение сдавила меня сильнее. Довольно хмыкнула и отпустила. Мою шею и плечи окутало ощущение пустоты и холода. Мика отошла на полшага назад, пытаясь скрыть своё внезапное смущение и спрятать под ладонью густо налившиеся краской щёчки. А затем начала прогонять меня: – Ну всё, иди давай! Тебя там уже ждут!
Усмехнувшись в ответ, я решил не тянуть время и покинул спальню Микаэлы с полуразобранным светильником в руках.
❖ ❖ ❖
Когда я поднялся на мансарду, Глеб уже действительно ждал меня, крутя в руках огромный белый зонт. На лице мужчины играла счастливая улыбка.
Вокруг стола царил рабочий, он же творческий, беспорядок. А стену позади, что будет на фоне, украшали несколько ярких постеров, бессовестно стыренных девчонками в других комнатах.
Я взял нейлоновые стяжки и принялся присобачивать Микин светильник к зонту. По моей просьбе Саша с Лерой «скрутили» черенки с веников и швабр в кладовке первого этажа и притащили их мне. Из них получилась довольно крепкая и высокая тренога.
Пока я возился со светом, Катя расставила и настроила камеры. А чуть позже Анна увела девчат на кухню угощаться фонданом и даже обиделась на мой отказ пойти вместе с ними. Но я убедил её, что закончить со светом намного важнее, и пообещал прийти, как только всё будет готово для съёмок.
– Тём, ну что у тебя? – спросила вернувшаяся наверх первой Катерина. Она принесла с собой на мансарду сладкий аромат шоколада. – Зря ты не пошёл с нами. Тёть Аня очень расстроилась.
– Я же извинился! – торопливо откликнулся я и добавил: – Ладно, здесь всё готово. Можем начинать.
В общем, я так и не спустился, чтобы слопать свой лава-кекс. Все уже вернулись. Глеб сгорал от нетерпения, да и время поджимало. Поэтому мы решили начинать съёмки.
Сперва сделали холостой дубль, чтобы понять, как наш эксперт справится с непривычной для него ролью видеоблогера. Зрители – а здесь сейчас собрались все, кроме Мики – встали по сторонам, чтобы не отвлекать лишний раз Глеба. Катюха расположилась у камеры. Лерка же решила руководить светом.
– Пап, просто не напрягайся! – поддержала его она и немного наклонила зонт ниже. – Почаще смотри в камеры, мы потом смонтируем нужные моменты. И не бойся косячить! Если понял, что ошибся, просто скажи об этом и продолжай. Вырежем всё лишнее при монтаже.
– Да? А посмотреть, что вырезали, дадите? – поинтересовался он.
– Ну, конечно, дадим! Мы же ещё будем с тобой консультироваться!
– Ага, ясно. Тогда включайте уже и поехали! – Предвкушая распаковку, Глеб потёр ладошки.
Он не понял, что никто и не отключал видеокамеры. Девчонки, как они это любят, сделают из этих фрагментов смешную нарезку в конце ролика.
Через несколько минут Глеб расслабился. Он уже закончил обзор упаковки и перешёл, наконец, к её вскрытию. Убрал в сторону картонную крышку, приподнял бокс и продемонстрировал в камеру содержимое набора.
– Вау!.. Сколько же там деталей? – воскликнула Анна и, опомнившись, прикрыла ладошкой рот.
– Всё нормально, отвечай, пап! – хихикнув, прошептала Валерия и кивнула отцу.
– Хотите знать, сколько их здесь? Много! Очень много! Одиннадцать тысяч двести семьдесят две! Ну? Уже представили? Сейчас мы разложим их все на этом столе, – продолжал восхищённо говорить в камеру Глеб.
Он доставал из коробки пакет за пакетом, описывая детальки, их расположение на будущем корабле, и комментировал качество, расхваливая конструктор, да так, что я сам себе завидовал.
– Псст… Скучаешь? – Мика осторожно коснулась моего локтя и тихо затараторила: – Я всё-всё выяснила! Эти фон Герлихи всё ещё живут там. У них родовой особняк, почти как у нас. Я даже им позвонила! Ты не представляешь, как они удивились! – Повернув голову, я встретился с горящим, ждущим взглядом Микаэлы. – Я молодец?
– Да ты не просто молодец, Мика! Ты чудо! – обрадовался я, едва не вставив «моё», и крепко прижал к себе девушку одной рукой.
Анна кинула на нас взгляд и вопросительно приподняла одну бровь. Тогда я чмокнул Мику в щёчку, как того требовали семейные традиции, и хозяйка особняка переключила своё внимание обратно на мужа Лизы и наш пока ещё не собранный парусник.
– Ты здесь ещё нужен? Кажется, они неплохо справляются сами, – снова заговорила Микаэла и прыснула смехом, обнимая мой локоть рукой. Я украдкой взглянул на неё в ожидании объяснений, и она не замедлила с предложением: – Пойдём есть фондан?
Фондан! Точно! Как же я забыл о десерте⁈
Мика свой наверняка тоже ещё не ела. Ведь она была занята поиском информации о наследниках Марты фон Герлих, когда Анна позвала нас на кухню.
– Прямо сейчас? – удивлённо прошипел я, но не мог скрыть улыбки.
Некрасиво будет уйти, пока все торчат здесь. Но внутри меня уже разгорался азарт и стремление немножко похулиганить. Тем более что мысли о шоколадном кексе заставили меня в буквальном смысле истекать слюной.
– Постой тут, – бросила Микаэла, отошла от меня и пристроилась к Сашке. Спросила её о чём-то на ушко, и та согласно кивнула. По губам Александры я прочитал настойчивое: «Да-да, идите!». Вернувшись, Мика вновь обняла мой локоть. Её пальчики огладили моё предплечье, браслет тихо щёлкнул, и она сказала: – Идём! Саша не против.
Незаметно пятясь к двери, мы покинули мансарду. Спустились на кухню, и Мика тут же усадила меня за стол.
– Сиди. Я всё сделаю. Тебе кофе? – уточнила она, и я кивнул. – А я буду чай.
Пока Микаэла подогревала наши десерты, колдовала у микроволновки и чайника, я внимательно смотрел на неё: следил за движениями, любовался красивым платьем и его вырезом на бедре. Мика видела это, улыбалась и, стреляя в меня глазками, раз за разом кокетливо поправляла причёску.
Затем она открыла контейнер, в котором, как я понял, лежали разогретые кексы, и её лицо исказила гримаса неподдельного замешательства и досады. Она прикусила губу, недолго поразмышляла и, вернув улыбку, выложила ароматный фондан на блюдце.
Через считаные секунды на стол передо мной опустилась кружка кофе, белое блюдце с горячим фонданом и чайной ложечкой. Сама Мика села напротив меня, сжимая ладошками свою чашку с чаем.
Увидев аппетитный кекс, я в тот же миг забыл обо всём! Схватил ложку и уже собрался вонзить её в мягкий бисквит кофейного цвета, но вдруг замер и поднял глаза на Микаэлу:
– А где твой фондан? Это что, последний?
Не может же быть такого, чтобы Мика отказалась от сладкого угощения⁈
Она опять прикусила краешек нижней губы и неуверенно пожала плечами.
Глава 10
Лава-кекс на двоих
– Где твой фондан? Это что, последний? – с волнением в голосе спросил я.
А когда Мика, сидящая напротив, прикусила краешек нижней губы и неуверенно пожала плечиками в ответ, меня обдало жаром.
Блин, чуть было не было!
Я, как последний эгоист, едва не накинулся на, похоже, единственный уцелевший шоколадный кекс.
Хорошо разогретый на водяной бане, он был настолько горячим, что я ощущал исходящий от него жар. А как он пах, это просто не передать словами! Ароматная вкуснятина с жидким шоколадом внутри и хрустящей корочкой снаружи. Мм…
Вот только нас здесь сейчас было двое. А он – один. И, кажется, мы с Микаэлой были последними в этом доме, кто ещё не ел фонданы, приготовленные Анной и её милыми помощницами.
Но почему при этом остался всего один кекс? Их же должно было хватить всем!
– Так, стой. Это не дело! – решительно произнёс я и с отчётливым стуком отложил чайную ложку в сторону.
Посмотрел на растерявшуюся девушку и на секунду задумался. Может ли быть такое, что она сама отказалась от десерта? Ну, на дворе почти ночь. И если для Мики важна её фигура, то не исключено. А может, лишний фондан съела Анна? Она как раз намекала на это утром. Повод у неё тоже имелся. Да и лишний вес для неё не проблема, с её-то работой.
Так-так.
Однако, прежде чем тыкать пальцем в предполагаемого виновника, надо хотя бы убедиться, что фондан реально только один.
– Ты… куда⁈ – напряглась Микаэла, когда я резко встал из-за стола и дёрнулся к микроволновке.
– А-а… Это точно последний? Ты везде проверила? – замерев на полпути, объяснил я свой внезапный порыв и обернулся.
– Быстро сядь обратно и ешь! – гаркнула на меня Мика без малейшего акцента и, тут же смягчившись, объяснила свою грубую «просьбу»: – Он сейчас остынет и станет невкусным. Извини, но ты просто не понимаешь! А я не должна этого допустить.
Да что же такое? Сначала Анна пыталась скормить мне этот кекс, теперь её дочь. Боится, что не успеет? Или он и в самом деле такой обалденный? Ага. Сейчас вот съем – и прям пойму, что до этого дня жил зря. Конечно, конечно, охотно верю!
Я опять взглянул на шоколадный кекс, от которого всё ещё поднимались тонкие струйки ароматного пара. Он остывал, причём весьма быстро. Затем я перевёл взгляд на девушку, которая, наверное, тоже хотела угоститься фонданом, и принял единственное верное в этой непростой ситуации решение.
Вернувшись к столу, переставил кружку с моим кофе в его центр и, подхватив блюдце с десертом, уселся рядом с Микаэлой. Она ничего не сказала, но как-то странно и тепло улыбнулась. По мелким непрерывным движениям её бровей я понял, что ей стало крайне любопытно, что я сделаю дальше.
Я же, вспомнив, как Анна ела фондан утром, взял в руки чайную ложку, сделал ей два глубоких надреза. И пока по дну белого блюдца растекался шоколад, дразня нас своим ярким ароматом, я отправил ломтик бисквита в свой рот и захрустел корочкой.
– Ну и-и… как? – спросила меня Мика и сглотнула слюнки. – Очень вкусно?
– Не-а! – Не переставая работать челюстями, я замотал головой и не мешкая отломил ложкой второй кусочек. Поднял его, поднёс к губам девушки. Прожевал и ответил: – Это не вкусно, это одуреть как невероятно, фантастически вкусно! Давай!
Она покорно открыла рот, и ломтик фондана отправился на дегустацию. Но едва я вытащил ложку, как Мика принялась хлопать меня по плечу, недовольно мычать и махать второй ладошкой перед своим лицом.
– Прости! Горячо, да? – догадался я, но уже не мог ничем ей помочь, кроме как мимикой выразить искреннее сочувствие.
Микаэла, наконец, справилась с горячим шоколадом и, ещё раз толкнув меня, невнятно заговорила:
– Больше так не делай! Я чуть язык себе не обожгла! А он мне ещё сегодня понадобится…
После чего закатила глаза и начала медленно, с наслаждением пережёвывать бисквит. Да так эротично, что я не мог оторвать глаз от её губ, испачканных шоколадом.
– Ладно, ладно. Прости ещё раз, – извинился я и, машинально отреагировав на её полушутливое возмущение, так же несерьёзно уточнил: – И зачем это, интересно, он тебе ещё понадобится?
– Чтобы целоваться, конечно! – мгновенно ответила она и, проглотив сладкую массу, принялась облизывать свои губки. – Ой… Я это вслух сказала, да? Хи-хи-хи… – стараясь не встретиться со мной взглядом, Мика уставилась на фондан и полностью вытекшую из него шоколадную массу.
Всё выглядело так, словно она и правда забылась. Но в этом уверен я не был, поэтому не стал развивать тему, дабы не провоцировать ни себя, ни её. Но мысль о поцелуе со вкусом шоколада прочно засела в моей голове.
– Хочешь ещё? – задал я вопрос, хоть и знал, что ответ очевиден. Микаэла трижды кивнула и, опять высунув кончик языка, быстро поводила им по верхней губе.
Тогда я отломил ложкой очередной кусочек, вывалял его в остывающем шоколаде и торопливо отправил себе в рот. Потом повторил всё то же и в этот раз угостил девушку, не забыв сперва заботливо подуть на ложку. Фондан уже достаточно остыл, чтобы не обжигать рот, однако всё ещё был очень горяч.
Отпив кофе, я вновь завис, глядя на то, с каким аппетитом и даже блаженством Мика ест мой, то есть уже наш, десерт. А ела она его вкусно, очень вкусно. И чертовски эротично! Да от одного лишь созерцания её красивого лица и губ, перепачканных шоколадом, уже можно было возбудиться! Что я, собственно, с удивлением для себя самого, и сделал.
Ощущая нарастающую неловкость и странное, необъяснимое желание слизать сладкие шоколадные подтёки с Микиных губ, я отвернулся. Отломил ещё один кусочек фондана, но в этот момент девушка отрывисто замычала и перехватила мою руку.
– М-м-м. Стой! Теперь моя очередь, – сказала она. Со смехом выдернула ложку из моих пальцев и сделалась вдруг серьёзно-суровой. – Понимаешь, когда делишься своим фонданом с другим, есть одно правило, которое ни в коем случае нельзя нарушать, – с крайне деловым видом добавила она и поднесла ложку с новым кусочком к моим губам.
Ага, я уже догадался какое. От осознания этого правила по спине сверху вниз прокатилась волна мурашек. Получается, если бы утром Микаэла не прервала мою трапезу с Анной, то я бы сам кормил её, эту горячую милфу, с ложечки?
О боги, как же это возбуждает! От таких развратных мыслей у меня даже щёки покраснели. И пока мы с Микой доедали остатки нашего общего фондана, я решил отвлечься за разговором.
– А ты не ревнуешь?
– Кого? – спросила она, и по её лицу разлился румянец, а глазки смущённо забегали по углам комнаты.
– Свой парусник. Ну, ко всем, кто сейчас там наверху?
– А-а!.. Хи-хи… Нет, не ревную. Они ведь всё равно не соберут его так быстро. Как ни крути, но бо́льшую часть работы сделаешь именно ты, – объяснила она и подмигнула, будто намекая на что-то другое, а не корабль.
Я почему-то подумал о грядущем сне и его сюжете, одержимых монахинях и том, в каких позах и сколько раз буду избавлять их от этой са́мой одержимости. В общем, отвлечься от пошлых мыслей у меня снова не вышло, и я просто забил.
Мы с Микаэлой сидели за широким обеденным столом очень близко друг к другу, повернувшись чуть ли не в четверть оборота. Мы были на кухне одни и ели фондан, по очереди угощая им друг друга, в то время как все остальные обитатели дома торчали наверху. И это создавало особую атмосферу интимности и ощущение нарушения негласных запретов. Словно кто-то был против, но мы, наплевав на это, взяли и сделали то, чего очень хотели.
С самого верха, с мансарды, через несколько пролётов лестницы доносился бас Глеба, редкие комментарии девчонок и общий смех после каждого их замечания. А здесь, внизу, тишину кухни нарушало лишь мерное урчание холодильника да тиканье настенных часов. Но громче всех были наши звуки поедания сладкого десерта и довольные причмокивания Мики.
– Ну вот… Кончился, – продолжая облизываться, с досадой в голосе констатировала она. – Очень вкусный, скажи?
– Угу, – согласно промычал я и понял, что мы оба смотрим на остатки медленно застывающего на блюдце шоколада.
Бросив на меня игривый взгляд, Микаэла провела по донышку кончиком указательного пальца, сунула его в рот и, смежив веки, замычала.
– Мм… Сладенько! – распахнув глаза, воскликнула она. Опять обмакнула палец в шоколад, но в этот раз, разомкнув губки, намазала их, будто тёмной помадой. Весело усмехнулась своему необычному гастрономическому эксперименту и тут же начала слизывать шоколад с губ. – Что? – Она наивно захлопала ресничками. – Тоже так хочешь? – И, не раздумывая, хорошенько обмакнула свой палец в густую массу на блюдце. А затем сразу же стала размазывать её по моим сомкнутым губам и всё чаще хихикала. – Ну? Открой рот! Мне же так неудобно! – проворчала она.
Я представил, как девушки обычно красят губы, стоя перед зеркалом, и сделал, как она просит. Мика уже зачерпнула побольше шоколада, но, поднеся палец к моим губам, передумала. Медленно и аккуратно просунула его мне в рот, а потом надавила подушечкой пальца на мою нижнюю губу.
Шоколад коснулся моего языка, и я невольно обхватил губами Микин палец, отчего она тихо ахнула и прикусила краешек уже своей губы. Не спеша вытянула палец обратно, снова обмакнула его в шоколад и приготовилась сделать что-то ещё. Тогда я тоже обмакнул свой палец, быстро поднёс его к лицу девушки и оставил пятно на кончике её носа.
– Ах! Вот ты, значит, как⁈ – возмутилась она, и мы принялись измазывать лица друг друга, одновременно пытаясь отобрать у другого злосчастное блюдце. – Вот тебе! Хи-хи! А вот ещё! На! Ха-ха! Нравится⁈
Микаэла оказалась проворнее меня, но я тоже успел как следует «раскрасить» её личико.
– Ты смешно выглядишь – сказал я, стараясь скрыть смущение от спонтанной игры.
– А ты себя видел⁈ Красавчик! – саркастично ответила она, облизнула свой палец и потянулась им к моему лицу, когда я уже начал слизывать шоколад со своих губ.
Я понял, что она собиралась теперь делать – воровать у меня мой шоколад!
Я перехватил её кисть. Тогда она попыталась сделать это другой рукой, и между нами завязалась нешуточная борьба, в которой каждый хотел съесть как можно больше.
Так, вскоре наши лица оказались всего в паре сантиметров друг от друга, и я решил схитрить: дотянулся и лизнул кончик Микиного носа, собирая с него шоколад.
– Ах ты, воришка! Ну, держись! – обиженно процедила она сквозь зубы и стала повторять за мной.
А через несколько секунд, когда я осознал, что мы, словно кот и кошка, вылизываем лица друга, я уже не мог сдерживать смеха. Это было настолько пошло и в то же время мило, что я даже начал жалеть о том, что шоколад так быстро кончился.
И никто из нас – ни я, ни Микаэла – не могли, да и, пожалуй, не хотели останавливаться.
Наши языки скользили по щекам, носу, подбородку, в опасной близости от горячих губ, собирая сладкую массу, пока в один момент случайно, а может, и нарочно, не встретились. Губы сами отыскали другие губы, и я даже не понял, как всё закончилось глубоким поцелуем, таким сладким и вкусным от только что съеденного шоколада.
– Прости… Я не знаю, что на меня нашло… – нехотя разорвав поцелуй, виновато произнёс я и убрал руки, которыми мгновение назад притягивал к себе девушку.
Моё сердце волнительно билось в груди, отдаваясь ударами в висках. Дыхание сбилось. Но в голове ощущалась необыкновенная лёгкость, сравнимая с эйфорией. К моему сожалению, её стремительно вытесняло другое чувство.
Виновен ли я в том, что случилось? И да, и нет. А вообще, всё зависит от того, с какой стороны на это смотреть. Я бы чувствовал себя виноватым, совершив что-то плохое. Но разве поцелуй – это плохо? Тем более что он, несомненно, понравился нам обоим. Однако мои девушки вряд ли со мной согласятся.
– Не извиняйся, пожалуйста. И спасибо, – тихо ответила Мика, расплываясь в широкой, счастливой улыбке. Её голубые глаза блестели от переполняющей девушку радости. – Это был лучший фондан в моей жизни!
Пока я соображал, что сказать, из коридора послышались торопливые шаги. Похоже, кто-то очень спешил к нам по лестнице.
Мика вышла из-за стола, прихватив с собой блюдце и свою пустую кружку, а я решил залпом допить мой почти остывший кофе и встал следом.
– Ха-а! Вот вы где! Пыщ! Пыщ! Вжу-ух! А-ха-ха! – остановившись у порога, громко прокричала Александра и заливисто рассмеялась. – Смотрите, что было в мерче!
Я повернулся всем корпусом и увидел в одной её руке абордажную саблю, а в другой – мушкетон с раструбом. Холодным оружием Сашка махала перед собой, огнестрельным же поочерёдно целилась мне то в грудину, то в пах. По-моему, она заметила, как от нежелающего проходить возбуждения ещё топорщится ширинка на моих шортах.
Вскоре Сашка закончила дурачиться. Хмыкнула, сделав вид, что ничего такого не видела, и споро сунула ствол под мышку.
– А ещё мы нашли там вот это! Ну? Круто же, а? – Она расправила в руке тельняшку с пиратским флагом в виде красного черепа и двух скрещённых костей. Потрясла ей и кинула мне. После чего достала из кармана чёрную повязку и, подбежав к Микаэле, принялась надевать её ей на голову, точнее, натягивать на один глаз. – И ещё вот это! Ха-ха-ха! Ты тоже надевай! Будешь у нас пиратом! Ё-хо-хо! – бросила она уже мне.
Однако, прикинув размер, я понял, что тельняшка всё же будет мне маловата. Почему-то её сделали длинной, но слишком узкой.
– Нет, девчат. Это как раз больше подойдёт кому-то из вас. Не быть мне пиратом. – Я бросил тельняшку обратно Саше, но её ловко поймала Микаэла.
– Ну тогда давай ты, Мика! Входи в образ! – тут же скомандовала Александра, сделала шаг назад и, широко расставив ноги, вздёрнула обе руки с оружием. – Пыщ! Пыщ! Ё-хо!
Мика бросила на меня короткий взгляд, весело хмыкнула и, не особо стесняясь, начала стягивать с себя платье. Сперва показались её стройные бёдра, белые трусики, плоский животик, потом такого же цвета лиф, и платье отправилось на спинку стула. Сашка помогла Мике облачиться в тельняшку, всучила ей мушкетон, и они обе сразу же взялись теснить меня к углу комнаты.
– Сдавайся! Тогда мы тебя пощадим! – кричала Саша, размахивая игрушечной саблей.
– Да! Говори, где спрятал своё золото, несчастный! – вторила ей Микаэла, наставляя на меня мушкетон.
Она нажала на спусковой крючок, и её заряженное оружие выстрелило в меня резиновым шариком, угодившим аккурат в мою грудь.
– Ой! Оно… – Капитанша успела на мгновение испугаться.
Вскрикнув, я театрально схватился за сердце. Продолжая пятиться, изобразил шаткую походку и, сражённый, плавно «рухнул» на пол.
Убедившись, что выстрел мне не навредил, Мика расслабилась, улыбнулась и подошла ближе. Остановилась слева от меня. Затем поставила ножку мне на правое плечо, открывая этим вид на своё нижнее бельё под тельняшкой, и, довольная лёгкой победой, подняла руку с мушкетоном.
– Ха! Вот и попался! Вяжи его, сестра, пока он не очухался!
– Слушаюсь, мадам! – смеясь, ответила напарница и, присев у моих ног, крепко обхватила мои лодыжки.
– Кажется, мне нужна реанимация… – наигранно прохрипел я. – Задыхаюсь! Кхе-кхе… Какая боль! Хе-е…
– По-моему, мы его теряем. Искусственное дыхание! Немедленно! – крикнула Сашка и на четвереньках поползла вверх по моему обездвиженному телу.
