Текст книги "Хозяин Оков XII (СИ)"

Автор книги: Павел Матисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Хозяин Оков XII

Глава 1

Павел Матисов

Хозяин оков

Том XII

Отряд Дзартен несся во весь опор, преодолевая милю за милей. Вокруг нас простирались величественные леса с монументальными деревьями. Стволы с десяток метров в диаметре и высотой с двенадцатиэтажный дом грозили пронзить небеса.

Непрестанно лил дождь, но бойцов Эмиссара это слабо волновало. Я же весь продрог и ослаб. Мне не разрешали плести даже Целительское Касание, поэтому я не мог помочь себе магией. И как только обычные люди путешествуют на большие расстояния при плохой погоде?

Начался кашель, поднялась температура, я отбил себе задницу, заработал мозоли в промежности от седла да кучу ссадин. Эльфийское войско делало короткие привалы да на несколько часов останавливалось на ночевку. После чего продолжало свой безумный марафон.

Судя по обрывкам услышанных фраз, мы направлялись в столицу Сумеречного Королевства – Ханзедроггу. Двигались быстро и без долгих остановок, благо гурды у отряда были выносливыми и сильными, поэтому путь не должен занять много дней.

Расслабиться и остаться в одиночестве мне не давали. То прихвостни Ночной стервы присматривали, то сама Ренуати непрестанно лезла. Она игралась со мной, наслаждаясь страданиями и неудобствами.

Издевалась вместе с приближенными, придумывая разные пакости.

– Это твой сегодняшний ужин, ничтожный человечишка, – сырой ксарг! – бросила она мне под ноги обезглавленную крысу-переростка.

Я без эмоций посмотрел на угощение и промолчал.

– Ты не понял мой приказ, недоумок? Быстро сожрал!

Ошейник активизировался. Боль острыми иглами впилась в разум. Я скрючился на земле, извиваясь в агонии. Глаза чуть ли не вылезали из орбит, из раскрытого в немом крике рта капала слюна.

Долго сопротивляться красному ошейнику я не смог. Сознание на какое-то время погрузилось в темноту, отдав бразды управления голым инстинктам. Позднее я обнаружил себя жующим сырую тушку ксарга. Магия подчинения и инстинкт самосохранения сделали все без моей прямой воли.

– Так-то лучше. Ничтожному ксаргу ничтожная пища! – рассмеялась Дзартен.

В другой раз она распорядилась выливать помои не в заросли, а на меня. Так что грязную воду из ведер и остатки испортившейся еды бросали именно в меня.

– Отныне ты – Помойный маг, а не Лучезарный! – наслаждалась она своим триумфом.

Над моим разумом довлел усиленный красный ошейник, магия подчинения которого работала словно грубый отбойный молот. Шаг влево, шаг вправо – и здравствуй убийственная мигрень.

Я сделал несколько попыток оскорбить Ренуати в ответ или хотя бы съязвить, но получил смачную болезненную пульсацию. Так что в дальнейшем предпочел просто молчать, если хозяйка не требовала что-либо говорить в ответ.

И как только Ниуру с Лиетарис справлялись с этим давлением? Неужели к нему можно привыкнуть и научиться бороться? Особенно Высокая эльфийка – она ведь при мне какое-то время носила красный ошейник. Мне казалось, что жизнь кончена, и я никогда не научусь бороться с магией подчинения. Неужели Хоран Мрадиш слабее, чем какие-то эльфы?

Мне было известно, что нет прямой корреляции твоих магических умений и способности противостоять магии подчинения. Требовался особый склад ума, волевой характер и стойкость. Это могло проявиться как у архимага, так и у простого смерда. Впрочем, шансы у чародея были выше по той простой причине, что он тренировал свой разум с помощью учебы, магии и печатей. Тогда как обыватели дальше уборки урожая, пинты эля и сочных бедер соседки не пытались мыслить.

Возможно, дар давал преимущество, но не являлся панацеей. Встречались мне как чародеи, не способные противостоять ошейнику, так и обыватели, ловко обходящие ограничения артефакта.

И в первые дни у меня сложилось впечатление, что я принадлежу ко второму типу. Что у меня нет достаточной силы воли, чтобы противостоять ошейнику. Это вгоняло в тоску и уныние, из-за чего я еще больше падал духом и сдавал позиции перед артефактом на моей шее.

– Что-то ты больно бодрый, – заявила мне Ренуати в один из вечеров. – Унномарел, принеси мне плеть!

Дзартен приказала мне встать на колени, после чего с наслаждением прошлась по спине. Жгучие удары плетью вызывали резкую боль. Словно вспышка сверхновой в ночи. Было охренеть как больно. Я не являлся тем, кто сохраняет самообладание в такой ситуации, так что орал истошно. Крик словно облегчал боль.

– Госпожа… – обратился к ней подчиненный, когда я рухнул на траву без сил.

Только тогда вошедшая в кураж Дзартен остановилась и перевела дух:

– Так-то лучше. Будет знать, как смотреть на высших свысока!

– Может, привести к нему Светлого эльфа для лечения? Раны выглядят опасными для человека, – предложил эльф.

– Не помрет. Мрадиш живучий, словно таракан!

Прямо на этом же месте я и решил провести ночь. Ползти куда-то не было сил. Разбудили меня пинком. Прошлись даже по больной спине. Чуть не взвыл, когда боль вернулась в тысячекратном размере.

– Хватит разлеживаться, ничтожество. Взбирайся на гурда, не то привяжем тебя за ноги и поволочем до самого Ханзедроггу!

Ошейник впился в голову, добавив к утренней пульсации в спине щепотку проникающих в голову игл. Убойный коктейль, который и мертвого заставит пошевелиться. Я забрался на Резвого, которого у меня пока что, на удивление, не отобрали. Отдал гурду право самостоятельно выбирать путь. Резвый плелся в колонне всадников, двигаясь вместе со всеми. Мои указания ему не требовались.

Я даже умудрялся проваливаться в мутное беспамятство во время скачки. Несколько раз едва не свалился с гурда, благо хотя бы ноги крепко держались в стременах. Удавалось держаться в седле.

Меня пытались покормить, и на этот раз даже не ксаргом и не помоями, но еда застревала в горле. Периодически рвало. Удары плетью, побои и давящий ошейник подчинения – все это оказало на мой организм чудовищное влияние. Ощущал себя куском мяса, который еще каким-то образом дышит и иногда связно мыслит.

Кашель стал надсадным, меня знобило. Вероятно, не только продрог, но и заработал серьезное воспаление. Спину-то и другие открытые раны мне никто ничем не обрабатывал. Потеря крови тоже сказывалась. Кто-то из эльфов предлагал подлечить меня, но Дзартен отказывала. Ренуати нравилось наблюдать за моими страданиями.

Сложно было в столь измученном состоянии любоваться видами поселений, мимо которых мы проносились, или природой, но кое-что привлекало внимание.

Мы углубились в самое сердце Сумеречного Леса. Сумерки стали постоянными. Я еще мог различить день стоит или ночь, но конкретнее сказать было сложно. Солнце частенько терялось где-то в туманной дымке. В целом, днем по положению светила можно было определить время, но вот от заката до рассвета стояло визуально практически одинаковое состояние суток. Необычная особенность данной территории.

Еще бы я не был полутрупом, еле держащимся в седле, возможно, уделил бы данному феномену больше времени.

Также любопытство вызывали и поселения эльфов, в которые мы иногда заезжали, чтобы пополнить припасы и переночевать. Меня, правда, обычно оставляли снаружи, так что от ночного холода к утру порой ног не чувствовал. На интерьер посмотреть не удалось.

Зато диковинными строениями полюбовался вдоволь. Даже меня, повидавшего всякое на Тардисе, проняло. Некоторые дома эльфов строились из дерева и камня, как и в других государствах. Разве что основание они делали не квадратное, а круглое. Неудобно и непрактично в быту, но такие здесь сложились традиции.

А причина подобной архитектуры лежала на поверхности. Речь о другом типе строений, который практиковали в Сумеречном Лесу. Эльфы выдалбливали помещения прямо внутри вековых древесных исполинов, которые здесь называли Небесными Столпами.

Будто жуки-короеды, они прокладывали проходы и помещения в стволах гигантских деревьев. А ведь Столпы достигали восьми-десяти метров в диаметре и сорока в высоту. Настоящий небоскреб по меркам Тардиса. В одном таком дереве можно было поселить сразу множество семей.

Самое удивительное, что деревья эти не умирали, хотя их и выпотрошили изнутри. Вероятно, местные сохраняли им жизнь с помощью некоей магии. Фантастические биосооружения, которые не могли не восхищать.

Небесные Столпы служили не только жильем эльфам. Их использовали для выращивания различных плодов. Сами Небесные Столпы, как я понял, не давали съедобных плодов. Им прививали побеги других деревьев и в результате собирали затем обширный урожай.

Неплохо устроились ушастые. И кров, и еда в одном флаконе!

Единственный минус крылся в том, что такому огромному дереву требовалось пространство для жизни. Им помогали развиваться магией, но все равно существовали определенные ограничения. Деревья росли на некотором расстоянии друг от друга. В свободных промежутках ставили обычные каменные или деревянные строения.

В эльфийских поселениях почти повсюду лежала тень. Громадные ветви Небесных Столпов закрывали небосвод. Днем стояла достаточно жаркая погода, так что в тени находиться было приятно.

Собственно, от жилищ внутри деревьев и пошла вся эльфийская архитектура. Они строили обычные дома с круглым основанием, нередко в виде вытянутых вверх башен, украшали подобием веток и листьев. Старались сделать так, чтобы строение напоминало широкое дерево. Обычно такие дома были в разы ниже, чем настоящие древесные исполины. Скорее, походили на грубые пни, оставшиеся после сруба гигантов. Что меня забавляло. Но надо отдать ушастым должное – их архитектура не имела аналогов на обоих континентах.

Жаль только, что меня так и не пустили внутрь одного из таких древесных домов. Мне было любопытно, как выглядит интерьер, что там придумали эльфийские кудесники.

Сознание то возвращалось, то меня снова вырубало от слабости, ран и лихорадки. Особо поделать я ничего не мог. Ренуати не собиралась меня щадить и не давала лекарям заняться моим лечением. Ощущал себя совершенно беспомощным. В таком состоянии бороться с магией ошейника невозможно.

Жалел ли я о сделанном выборе? Наверное. Но также я понимал, что назад пути нет. Необходимо выпутываться из ситуации. Пока что все, на что меня хватало, – это стараться не помереть.

Эльфы относились ко мне как к мусору. Даже местная прислуга сторонилась. Я сделал несколько попыток попросить помощи – хотя бы обработать загнивающие раны. Однако от меня бегали словно от чумного и докладывали эльфийской страже. За чем следовала добавка из тумаков и оплеух.

Кормили отвратно, специально выбирая какие-то помои. Но аппетит у меня пропал начисто, так что я не сильно переживал на этот счет. Плохо, конечно, ведь силы таяли, но я старался находить позитив в любой ситуации:

– Не зря жирок держал при себе. Вот и возник случай, когда он пригодился…

Накопления помогли мне пережить тяжелый путь до столицы. Пищевые инвестиции окупили себя.

Толком и не понял, сколько именно дней прошло с того момента, как мы покинули Фейхарн. Сумеречные дни и ночи походили один на другой. Я потерялся во времени, то проваливаясь в темноту, то приходя в себя от удара по ребрам.

Не только Ренуати, но и другие эльфы ненавидели Лучезарного мага. Все-таки я положил многих их товарищей, помог взять штурмом Наабад, Фейхарн и несколько пограничных крепостей. Солнечные стрелки уничтожили тысячи ушастых воителей. Прихвостни Дзартен с удовольствием вытирали о меня ноги. Каждый считал своим долгом отвесить оплеуху или дать смачного пинка.

С каждым ударом мое здоровье все больше ухудшалось. Я впал в некое полуобморочное состояние, в котором боль внезапно отступила. Наоборот, почувствовал некоторое облегчение. Наверное, это был дурной знак.

В один из дней мы въехали в Ханзодроггу. Поселение выглядело огромным, но осмотреть его полностью было невозможно из-за закрывающих обзор деревьев. Я скорее догадался о том, что это именно столица.

Мы еще не миновали крепостные врата, как Ренуати развила бурную деятельность:

– Низшие и высшие, возрадуйтесь! Нам удалось изловить проклятого Лучезарного мага! Поглядите на ничтожного чародея! Он полностью в нашей власти и готов валяться в ногах у любого, кто протянет ему руку помощи!

– Поганец! Вздернуть его! Сжечь в печи! – кричала обступившая нас толпа эльфов.

– Запечь человечишку с яблоками!

– Брось, несварение себе заработаешь.

– Ты прав – маг выглядит протухшим.

Видок у меня наверняка был еще тот. Я с трудом держался в седле. Казалось, это Резвый держит меня у себя на спине, не дает свалиться.

– Бей Лучезарного! Смерть магам!

В меня полетели гнилые овощи, фрукты и камни. Кто-то хлестал ветками, стараясь подобраться поближе. Но таких принимал на себя Резвый. Удар копытом от гурда зеленого ранга мог легко привести к моментальной смерти. Эльфы старались изловчиться, чтобы как-то ударить меня побольнее.

Коматозное состояние помогло мне пройти через испытание с честью. Я слабо ощущал удары камней и других снарядов, бросаемых в меня. Меня даже не знобило.

Мы проехали по городским улицам, преследуемые разъяренной толпой. Дзартен довольно улыбалась и принимала поздравления. Она вернулась в столицу с триумфом, заграбастав себе главный трофей. Ведь что может быть ценнее Лучезарного мага? Только если бы она императора сумела прибить.

Мы подъехали к отдельному крупному кварталу, огороженному высокой каменной стеной. Будто бы город в городе. Такие особенности встречались в разных поселениях, и до этого момента я не представлял, что они значат.

– Добро пожаловать в клановую резиденцию Дзартен, госпожа Ренуати! – поприветствовали охранники у входа.

Очевидно, кланы в Сумеречному Лесу имели собственные районы, где проживали только их представители.

– Госпожа Эмиссар вернулась с добычей?

– Лучезарный маг! – похвасталась Ночная эльфийка. – Кстати, он взял себе новое имя – Помойный!

– Ха, тогда его стоит поселить возле компостной кучи!

– Хорошая идея, – кивнула Ренуати.

– Смерть магам! – продолжала бесноваться толпа.

Очередной брошенный камень прилетел мне прямо в голову. На секунду все вокруг померкло. Я свалился с Резвого и мешком рухнул на землю перед воротами в квартал клана Дзартен.

– Хватит валяться, ничтожный, – донеслось от Ренуати. – Поднимайся, мешок с нечистотами!

Магия подчинения больно уколола сознание. Я сделал попытку встать на ноги, но не смог. Руки не слушались, ноги не держали. Я снова рухнул на пыльную землю. Даже ошейник подчинения не мог заставить меня исполнить невыполнимый приказ.

– Может, его и впрямь сразу в компост отправить? – пнула меня Ренуати брезгливо.

– Подходящая смерть для Лучезарного урода… – откликнулся один из ее подчиненных.

– Что у вас за толпа собралась? Ты вернулась домой, Ренуати? – послышался холодный голос.

Я с трудом повернул голову и посмотрел на говорившую снизу вверх. Красивая, как и все Ночные эльфийки, да еще и фигуристая, хотя те в основном стройные и плоские. Ночные эльфы в основном имели пепельный или темный оттенок волос. Эта же эльфийка могла похвастать черными будто уголь волосами, в которых проглядывали отдельные серые пряди. Все та же лиловая кожа и яркие фиолетовые глаза.

– Кшанти… Твою рожу мне хотелось видеть меньше всего. Почему ты не полегла вместе с войсками возле Фейхарна?

– Выполняла поручение Королевы, – отмахнулась она. – А ты что здесь делаешь?

– Привезла трофей, о котором ты можешь лишь мечтать. Сам Лучезарный маг!

– Вот как… – протянула Кшанти. – Значит, ты все-таки решила воспользоваться моей помощью…

– Я захватила его сама. Не смей отбирать себе мои заслуги!

– Ладно-ладно, пусть будет по-твоему, – не стала спорить эльфийка и склонилась надо мной. – Почему он в таком скверном состоянии? Как ты обращаешься с высокопоставленным пленником?

Я ощутил прикосновение холодной руки к своему лбу.

– У него жар и множественные раны. Маг при смерти, – поведала Ночная.

– Госпожа Кшанти, не прикасайтесь к колдуну. Вы можете подхватить какую-нибудь заразу, – заметил один из охранников.

– Ерунда. Пришлите целителя к Лучезарному магу.

– Это мой трофей, и я сама решу, что с ним делать! – резко откликнулась Ренуати.

– Мрадиш – важный чародей империи. К нему есть вопросы от кланов. Да и Королева может изъявить желание встретиться с человеком.

– Нечего Королеве марать свою ауру встречей с этим ничтожеством, – скривилась Ренуати. – Но в твоих словах есть доля истины. Пока я не хочу терять свою игрушку. Радуйся, ничтожный. Ты получишь лечение!

Ко мне подослали Светлого эльфа – ушастого блондина с зелеными глазами. Магия данного вида ушастых очень напоминала Целительское Касание. Я ощутил, как в меня полилась живительная энергия и силы стали стремительно возвращаться. Старуха с косой отступила, разочарованно ругаясь мне вслед.

Кое-как я, наконец, приподнялся и еще раз посмотрел на свою спасительницу. Кшанти была красива, как и Ренуати, как и все Ночные эльфы. На меня она смотрела без малейшей симпатии и сожаления. Для нее я был всего лишь ценным активом, который еще мог принести пользу. А уж затем можно будет меня и утилизировать.

Но на фоне конченой ублюдины Ренуати даже холодное безразличие Кшанти казалось мне благостным теплом и изысканной заботой.

– Спасибо, госпожа Кшанти… – прохрипел я, еле ворочая языком.

Ночная эльфийка склонила голову набок и еще раз осмотрела меня сверху донизу с почти гастрономическим интересом:

– Эмиссар Ренуати, не забывай о том, что Лучезарный маг должен жить. Не сломай свою игрушку раньше времени.

– Обойдусь без твоих советов, Эмиссар Кшанти! – огрызнулась моя мучительница.

Отряд Дзартен ввалился внутрь обширного кланового квартала.

– Встречайте героев, вернувшихся с войны! – хвастливо оповестила эльфийка, въехав во двор. – На нашем счету множество ничтожных людишек и самый изысканный трофей из возможных! Лучезарный маг!

Вот тебе и побыл в шкуре раба, которыми торговал сам. Но я своих слуг до подобного состояния не доводил, не пытал до полусмерти; и даже если и издевался, то не переходил грань. Так благородные работорговцы не поступают. Даю слово, что сука Ренуати будет уничтожена!

Глава 2

Обещание поселить меня в выгребной яме эльфы не сдержали, от чего я не был сильно расстроен. Лучезарного мага отправили в гурдюшню. Здесь воняло сеном, гурдским потом и гурдскими «яблоками», но к такому запаху на Тардисе я попривык. Обычное дело, когда живешь бок о бок с животными. Напоминало мне о деревне, в которой я гостил несколько раз у бабушки.

Я нашел себе свободный угол, забился в стог сена и почти сразу уснул. Смерть отступила, но сильная слабость оставалась. Раны мои исцелили не до конца. Дзартен позаботилась о том, чтобы мучения продолжались.

Ко мне приставили нескольких эльфийских бойцов, которые не спускали с меня глаз даже в гурдюшне. Колдовать мне было запрещено. В любом случае я пока не знал, каким образом избавиться от красного ошейника. Да, существовал способ подделать ауру хозяина и обмануть артефакт, но мне не хватало силы воли, чтобы этим заняться.

Ведь взлом артефакта – это явный бунт против хозяйки, и магия подчинения моментально била по сознанию. Красный ошейник даже мысли в данном направлении отсекал. Бил по башке отбойным молотом, отрубая всяческое желание сопротивляться.

Вряд ли бы даже Лиетарис в моем положении справилась. Все-таки магия требует сосредоточения, плюс надо еще расчеты сложные провести. И все это время необходимо держать контроль над ошейником.

Впрочем, можно попробовать разбить взлом артефакта на маленькие этапы. Если я смогу сделать один шажок, значит, осилю задачу целиком.

Утром у меня выдалось немного свободного времени. Я сразу взялся за тренировки собственного сознания. Ничего особенного со стороны со мной не происходило. Я просто лежал с закрытыми глазами и слегка морщился, когда у меня не получалось.

Думал что-нибудь нехорошее о Ренуати или планировал побег, и ошейник подчинения сразу давал о себе знать. В этот момент я и старался найти возможность обмануть артефакт.

Первые попытки получились провальными. Красный ошейник хреначил с такой силой, что у меня перехватывало дыхание. Настрой сбивался. О магии в такие моменты думать было невозможно. Необходимо ослабить действие артефакта, иначе я не смогу колдовать.

– Помойный маг, тебя вызывают. Пошел! – оторвали меня от попыток ударом кованого сапога по ребрам.

Кряхтя, я поднялся и поплелся за своими надзирателями. Меня привели внутрь одного из самых высоких Небесных Столпов кланового квартала Дзартен. Впервые я очутился в недрах древесного исполина.

Интерьер и впрямь выглядел диковинным. Отполированная до блеска структура дерева, висящие на стенах гобелены и резные узоры на потолке. Смотрелось шикарно.

Судя по всему, мы вошли в некое ритуальное древо, предназначенное для встреч, а не для проживания членов клана. Большие залы с длинными столами, широкие проходы, множество окон, прорезанных в стволе.

Меня повели на самый верх, и путь получился неблизким. Лестницы внутри деревьев были довольно узкими. Все-таки места они занимали много, поэтому на них экономили.

При подъеме я потратил немало сил. Запыхался, начался хриплый кашель. Все же меня не исцелили до конца.

Конвоиры привели меня на верхушку дерева. Мы вышли на открытую площадку. Окончание ствола было срезано, сверху над нами простирались лишь толстые ветки с листвой, закрывая сумрачное светило. Дул приятный ветерок, утро выдалось свежим и теплым.

На площадке в резных деревянных креслах восседали эльфы клана Дзартен, разного пола и возраста. Женщин было чуть больше, чем мужчин. Про возраст сказать точно сложно. Эти эльфийские читеры почти не старели.

Лица серьезные и кислые настолько, будто им пришлось лимон сожрать до этого либо гастроскопию пройти. Все глазели на меня: кто – со злорадством, кто – с интересом или презрением.

Очевидно, я попал на некий совет старейшин клана Дзартен или нечто подобное. В основном здесь присутствовали Ночные эльфы, но один Каменный и пара Земляных затесались. Одаренные высокого ранга, как мне подсказывало чутье. Я узнал только Ренуати и Кшанти. Моя спасительница тоже присутствовала на собрании клана.

– Дратути… – изобразил я имбецила, нарушив затянувшуюся тишину. – Грибного эля пинту и ребрышек в меду мне! Гулять так гулять!

Рожи эльфов вытянулись в изумлении, что стало усладой для моих глаз. Мало радости у Лучезарного мага осталось, так хоть немного разрядить обстановку. Правда, подобные шутки могли выйти мне боком, но удержаться я не смог.

– Молчать! – рявкнула Ренуати рассержено. – Отвечай, только когда тебя спрашивают. Ты понял, пес⁈

– Да, госпожа… – поморщился я от нахлынувшей головной боли.

– Лучезарный маг… Поведай нам в подробностях о своей силе, о сражениях с Сумеречными эльфами. Каким образом тебе удалось взять Наабад и Фейхарн, чародей? – вопросил один явно возрастной Ночной эльф. У него уже морщины появились, что говорило о почтенном возрасте.

– Говори! – кивнула моя хозяйка, отдав прямой приказ.

Противиться воле красного ошейника было невозможно. Рассказ получился долгим и скучным. Но в то же время познавательным для меня самого. Я осознал, что могу увиливать от ответов, накидывать туману или просто умалчивать некоторые подробности. Ошейник в этом плане не был идеальным инструментом. Если раб очень хотел, он мог найти лазейку.

Когда я заходил слишком далеко и уже начинал откровенно врать, мигрень поднималась. Но пока я держался правильной линии разговора, артефакт не мог толком отличить, где правда, а где вымысел.

Главное, что я сам в это верил. Ошейник подчинения ведь не имел своего разума и не был настолько сложным устройством. Он определял мое собственное отношение к происходящему. Если я сам считал, что лгу или врежу хозяину, то он бил по голове.

Даже попытался убедить самого себя в том, что говорю правду, в то время как нес полную чушь, но это, ожидаемо, не сработало. Самого себя обмануть крайне сложно. Если я смогу добиться этого, то найду управу на ошейник подчинения.

Помимо Дзартен, на совещание были приглашены представители других кланов Ханзедроггу. Они задавали вопросы и допытывались до малейших деталей. Кого я знал из приближенных императора, особых магов и командиров, какие слабые стороны у армии Нуэз и тому подобное.

Их интересовала в числе прочего и Неллис – новая Пепельная колдунья. Звездочка, загоревшаяся на имперском магическом небосводе.

– Ты ведь был знаком с Пепельной чародейкой до того, как она обрела силы, – взял слово старейшина. – Имеешь ли ты какое-либо отношение к тому, что Неллис Инканти освоила стихию Пепла?

– Неллис освоила стихию Пепла самостоятельно, – произнес я твердо.

Ошейник запульсировал, не будучи полностью уверенным в том, что меня надо наказывать за ложь. Я старательно думал о том, что адаптация печатей и освоение стихии Пепла – совершенно разные вещи. Я всего лишь сделал для нее плетение, а уж в дальнейшем она сама тренировала и осваивала редкую стихию. Не прямая ложь, но небольшая уловка.

– Ошейник молчит, значит, он не врет, – кивнул один из советников. – Идем дальше…

Опасный момент удалось миновать. Вот поэтому допрос с помощью ошейника – штука, с одной стороны, полезная, с другой, вредная. Ты можешь быть уверен, что задал правильный вопрос и получил правдивый ответ, но в реальности тебя водят за нос. Ведь половина успеха кроется в самом вопросе, а если ты плохо разбираешься в ситуации, то и правильный вопрос не сможешь найти.

Эльфы скверно разбирались в людской магии. На собрании не присутствовало ни единого чародея. Хотя я видел в клане Дзартен парочку человеческих магов в ошейниках. Редкий товар, но эльфы ими не брезговали. Если бы они пригласили чародеев на собрание, у тех имелся шанс расколоть меня и задать правильные вопросы. Но надменные ушастые снобы решили, что справятся самостоятельно. Вот и остались с носом.

Некоторые секреты мне удалось успешно сохранить. Включая мои расчеты и быструю адаптацию любых печатей к личной мане чародея.

Про Ледяную Призму пришлось поведать почти все детали – все-таки это основное оружие Лучезарного Мага. Но про спектры Солнечных эльфов я умолчал. В итоге совет счел, что я могу использовать любых Солнечных стрелков и что моя Призма универсальна. Необходимо только скастовать и дать ее любым эльфам, и те смогут скрестить лучи. Просто и понятно.

Хотя по факту все обстояло намного сложнее. Во-первых, эльфов надо сначала отобрать со схожим спектром маны. Во-вторых, под каждую группу следует адаптировать свою уникальную печать Ледяной Призмы. Только тогда заклинание сработает.

Я успешно набивал себе цену, надеясь, что кого-то из совета это заинтересует.

Меня спрашивали о моих похождениях на Алгадо и в Море Бедствий, о моей встрече с Унзаром Четвертым и прочих приключениях. Что-то я рассказывал подробно, в иных случаях увиливал.

– Эмиссар Ренуати, ты хорошо потрудилась. Мы избавились от Лучезарного мага. Больше у империи не осталось сильных козырей в рукаве! – провозгласил один из старейшин клана.

– Хорошо потрудилась⁈ – скривилась другая Ночная эльфийка в возрасте. – Она потеряла практически всех бойцов. Фейхарн достался врагу, войска разбиты, Наабад сдан. Проклятые людишки продвинулись вглубь наших исконных земель!

– Нуэз тоже истощен войной, – взяла слово Кшанти. – Полагаю, империя не решится продолжать наступление. Мы сможем нарастить войска и нанести ответный удар.

– Нуэз не будет сидеть без дела. Людишки приведут новобранцев, как и мы. Ваши попытки выдать желаемое за действительно смехотворны. Мы провалились. Вы провалились. Сумеречный Лес проиграл множество важных битв. Но в одном вы правы. Война еще не закончена. Сумерки сражаются до последнего вздоха. Мы покажем низшим, кто хозяин на Шимтране!

– Да! – раздались степенные возгласы одобрения от членов клана Шимтран и приглашенных.

Как я понял, меня допрашивали и представители других кланов, которых позвали на встречу. Многие хотели посмотреть на меня и задать вопросы.

– Лучезарный маг проявил себя как мощное оружие. Как при штурме крепостей, так и в обороне, – поднялась со стула Кшанти.

Все обратили взор на Ночную эльфийку.

– К чему ты клонишь?

– Мы можем использовать пленного чародея в своих целях. Обратить людское оружие против них самих, – пояснила она.

– Использовать Лучезарного мага? – хмыкнул бывалый старейшина. – Чародеи слишком ненадежны. Они могу устроить диверсию в самый неподходящий момент.

– Лучезарный маг не атакует напрямую. Он создает ледяные фокусаторы, с помощью которых скрещивают Лучи Света.

– Ему придется искать новых Солнечных эльфов, – пробормотала другая Ночная.

– Найдем. У нас есть связи с Белыми Пещерами. Вдобавок скупим Солнечных эльфов с помощью наших агентов в людских землях, – продолжила Кшанти.

Вот на нечто подобное я и рассчитывал, подогревая к себе интерес и скрывая недостатки.

– Использовать особого мага императора – значит бросить тень на боеспособность эльфов. Сумеречный Лес славится своими бойцами, – возразил другой старейшина, бахнув посохом о деревянный пол. – Нам не нужны людские колдуны!

– На войне все средства хороши.

– Лучезарный маг стал именем нарицательным. Им пугают непослушных детей, его ненавидят! – продолжила другая советница Дзартен.

– Мнение толпы легко изменить, – дернула плечом Кшанти.

– Я не позволю Помойному магу колдовать! – резко высказалась Ренуати. – Мрадиш – мой трофей, и только я имею право командовать им!

– Нельзя держать могущественный артефакт в кладовой. Оружие должно использоваться по назначению! – продолжила спорить Кшанти.

– Достаточно! – ударила по столу умудренная Ночная эльфийка. – Матриарх клана Дзартен приняла решение: Лучезарный маг не нужен Сумеречному Лесу. Человек останется на попечении Эмиссара Ренуати до особых распоряжений. Если кто-то из приглашенных желает задать вопросы или высказаться – прошу.

Собрание кланов подошло к концу. Мне еще задали несколько вопросов, но тему моего участия в войне больше не поднимали. Вот же твердолобые аборигены. Уперлись рогом, да еще и Ренуати подгадила. Я надеялся предложить им свои услуги. Тогда бы со мной, скорее всего, начали обходиться мягче и появилась бы возможность поработать над побегом. Пока я в руках Ренуати, эта гадина мне спуску не дает.

Перед уходом я взглянул на Кшанти. Одна из немногих, кто сразу увидел во мне потенциал. Было еще несколько эльфов, кто встали на ее сторону, но против воли матриарха идти не рискнули. Ночная эльфийка смотрела на меня задумчиво и оценивающе. Будто рассматривала лот на рынке. Наверное, с таким взглядом и я проводил оценку рабов в невольничьих рядах.

Было бы здорово, если бы Кшанти выкупила меня у Ренуати. Особой надежды на доброту эльфийки я не питал, но всяко будет лучше, чем у этой плоскогрудой психопатки, проклявшей меня в прошлом.