Текст книги "Весенний этюд в кошачьих тонах"

Автор книги: Павел Кувшинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

– Может, покажешь Але своё обиталище? – спросила она, когда с ужином было покончено.

– «Обитель», мам! – засмеялся Робка.

– Да ладно, ты ведь понял, что это шутка.

«Обиталище» было лишь немногим меньше зала, так что здесь впору было экскурсию проводить, а не просто показывать.

– А почему твоя мама притворялась «снежной королевой»? Она ж на самом деле не такая! – первым делом спросила Аля, оглядываясь в комнате.

– Ну, понимаешь… Просто я попросил её не приставать к тебе с расспросами… – попытался объяснить Роб.

– Вот уж спасибо тебе, защитничек дорогой! – картинно вознегодовала Алечка, – лучше бы приставала! А то я думала, что она во мне дыру прожжёт своим проницательным взглядом.

– Ну надо же ей было как-то тебя понять! – сказал Робка и бросил Але плюшевого зайку, – а ведь я же тебя предупрежда-а-ал! – грозно проревел он.

– Ну и как ты считаешь, она меня поняла? – Аля послала зайца по возвратному курсу.

– Будь спокойна! – зайка снова полетел к Але.

– Посмотрим! – ушастик просвистел в Роба.

– Смотри – не смотри, а ты ей по-а-а-анравилась! – заяц прилетел прямо в лоб Але, застывшей от неожиданности.

– Правда? – спросила девочка, обнимая зайца и, потупив глазки, глядя на Робку. – Ты в этом уверен?

– Да конечно, правда! Она тобой просто очарована! Я же знаю свою маму! Только ты смотри, не загордись напрочь! – засмеялся парень, подмигивая Але.

– Да мне вообще звёздная болезнь не свойственна! – Алечка состроила такую невинную рожицу, что осталось только над головой нимб пририсовать.

«Господи, какая же она всё-таки лапочка! – подумал наш Роберт, зачарованно глядя на Алечку, – всё-таки как прав бывает зараза-Васька в своих характеристиках».

– Ага, ты – сама скромность!

– Знаете ли, сэр! Скромность – одно из самых лучших моих качеств! Она укра-а-ашает! – и заяц, хлопая ушами, опять отправился в полёт. На этот раз лоб в лоб с ним столкнулся смеющийся Роб!

– Мстя была страшна! – хлопнув в ладоши, победоносно заключила Аля.

– Неуловимая мстительница? Не угадала! – Роб одним прыжком оказался около ликующей Али и «поймал» её в свои объятия.

– А классно у тебя! Есть где развернуться, – тихо сказала сдавшаяся в объятия Роба «победительница».

Он поцеловал её волосы и они потеряли ощущение времени…

– Эй! Здесь есть кто-нибудь? – в дверях стояла мама и смотрела на вот уже целый час недвижимую парочку посреди комнаты.

– Молодой человек, имей совесть! Тебе ещё провожать даму домой, а кому-то вроде ещё с утра на занятия. Да и мою работу ещё никто не отменял. Так, быстро вернулись на землю и вперёд! – скомандовала родительница.

– Жду тебя не позже, чем через полчаса! – шепнула она сыну уже в дверях. И добавила: – Будьте поосторожней, пожалуйста.

Роб пообещал исполнить всё в точности.

– Ты говорил, что у меня мировая тётка? Так вот, у тебя – супермировая мама! – сказала Аля, целуя Робку на прощание в щёчку.

И снова потекли учебно-трудовые будни с волшебно-праздничными вечерами встреч. Работу над алиными портретами группа уже заканчивала. В масле у Робки получилось нечто салонно-фундаментальное, как всегда выделяющееся из общего ряда. В отличие от чисто ученических работ других студентов в робкиной был намёк на раскрытие характера модели. То есть его хоть как-то можно было назвать портретом. Ну, ему-то конечно, было проще – модель он знал несколько лучше одногруппников. Но в то же время каждый раз убеждался, что ничегошеньки-то он о ней не знает…

Наши «друзья» радовались уже уверенно наступающей весне, первой капели, уже довольно длинному дню и всё более тёплому солнышку. Каждый вечер и половину воскресенья они были счастливы вместе. Лишь изредка на ясное личико Али набегали грустные тучки. Но Робка запасся терпением и ждал. Он знал, он просто ни капельки не сомневался в том, что наступит момент, когда Аля сама всё ему расскажет.

И однажды, совсем скоро, такой момент настал. Аля позвонила Робке сразу по окончании четвёртой пары и попросила его зайти за ней перед началом занятий подкурсов.

– Рисунок я закончила ещё вчера, – звучал в трубке волнительно-озабоченный, но решительный голос Алевтины, – а наброски покажу преподу перед занятиями. Мне очень надо тебя увидеть! Это очень важно!

– Я уже бегу! – прервал разговор Робка и устремился к Але, на ходу пытаясь понять причину её волнения.

Аля ещё показывала руководителю подкурсов свои домашние работы, и парню пришлось немного подождать. Он видел, как она слушала вполуха, что говорил педагог, с плохо скрываемым нетерпением ожидая скорейшего окончания его наставлений.

– Мне надо тебе что-то срочно рассказать! – начала девочка, когда «разбор полётов» был окончен.

– По тебе это видно, – на полном серьёзе заметил Роб, – впечатление такое, что если ты сейчас от этого «чего-то» не избавишься, то оно тебя на куски разорвёт.

Аля метнула было гневный взгляд на юношу, но видя, что тот не шутит, сразу остыла и умоляюще, почти жалобно посмотрела на него и попросила:

– Давай скорее пойдём куда-нибудь, где поменьше глаз и ушей…

И они пошли, точнее, почти побежали в ту креветочно-салатную кафешку и присели за тот же дальний столик у окошка. Робка заказал обоим сок и приготовился слушать.

– Помнишь, ты меня просил рассказать «краткую историю жизни Алечки»?

– Конечно! – улыбнулся Роб.

– Ну ты, конечно, извини, но я тебе и рассказала, как ты попросил – кратко, даже очень-очень кратенько, – она виновато посмотрела на парня.

Робка ответил Але ласково-снисходительным взглядом, как бы давая понять, что он всё прекрасно понимает и ничуть не обижается.

– Я хочу поделиться с тобой своей грустью. Это может быть даже больно! – она широко раскрыла на Роба свои синие глаза.

– Я давно жду этого и я готов! – юноша был абсолютно серьёзен.

– Тогда слушай! Я не знаю, помнишь ты или нет, но в самом конце девяностых по стране прокатилась чёрная волна страшных терактов. Один из их был у нас в Волгодонске. Я тогда только начинала учиться в пятом классе. Год этот был очень тяжёлым для меня во всех отношениях. Вернее, начинался-то он хорошо. Мы его очень весело встретили, устроив дома настоящий карнавал с гостями, Дедом Морозом и подарками. Рождество тоже прошло очень здорово. Мы с мамой, папой и соседскими ребятишками разучили несколько рождественских песенок-колядок и, ряженые и разукрашенные, ходили по нашей длинной девятиэтажке колядовать. Было смешно и прикольно. А ещё почему-то именно в тот год мой любимый папочка устроил для меня просто грандиозный по тем временам день рождения. Не знаю, чего ему это стоило, но всё проходило в кафе, с артистами в костюмах и фейерверком на улице, и я смогла пригласить весь класс. Последним хорошим событием в том году был вечер по поводу окончания начальной школы. Правда, он был немного грустным – я уходила в другую школу – но светлым. А потом пришло лето, возможно, самое плохое лето в моей жизни. Тем летом я потеряла друга… – глаза Али на мгновение остекленели, она закрыла их, тяжело вздохнула и, открыв, продолжила, – …и очень переживала по этому поводу. Мне тогда в руки попала толстая книга про всякие гороскопы, и я попыталась найти ответы на свои «почему» и «за что» в астрологии. Конечно, меня интересовала в основном, моя собственная персона. Но в одном месте я наткнулась на утверждение, что от даты рождения зависит судьба не только людей, но и всего-всего – машин, домов, мостов и даже целых городов. Почему-то меня заинтересовало именно последнее. Я абсолютно без задней мысли взяла дату рождения родного города и, немного помучившись, высчитала, что где-то в начале той осени город ожидало что-то типа «страшного потрясения». Я, конечно, сначала немного испугалась, а потом подумала, что в нашем тихом городке вряд ли может случиться что-то страшное. Успокоив себя таким образом, я убрала книгу подальше. Но, похоже, я сделала это поздно – я уже коснулась чего-то, чего касаться не следовало. Потому что где-то в середине лета меня буквально каждую ночь стали мучить кошмары. Я смутно помню то время и само содержание снов – память стирает плохое. Но некоторые видения очень глубоко засели в памяти. Страшный грохот, падающий дом, пылающий искорёженный грузовик, рыдающий отец, мать с искажённым лицом и испуганная белая кошка. Я не высыпалась, ходила с синяками под глазами и плохо соображала. Иногда мне становилось очень грустно, потом просто тоскливо, из глаз сами собой лились слёзы, к горлу подкатывал ком, и у меня начиналась настоящая истерика. Я подолгу не могла успокоиться. Мать таскала меня по врачам, меня поставили на учёт к детскому психиатру, но положить меня в «дурку» родители не дали. А я всё ревела и просила их уехать из города, крича, что всё будет плохо и мне страшно. Родители по совету врача переменить обстановку хотели отправить меня к бабушке, но я вцепилась в маму и закричала, что без них я никуда не поеду. Мать только развела руками. Она уже не знала, что и делать. А надо было всего лишь уехать, хотя бы на время… – по щеке рассказчицы стеклянным шариком пробежала большая слеза. – Ну почему, если ты ещё маленький, тебя никто не воспринимает всерьёз?… Потом началась школа, учиться мне всегда нравилось, я постепенно вошла в колею, даже стала привыкать к кошмарам. У меня был эдакий свой карманный ночной ужастик. – Аля грустно улыбнулась и посмотрела пустыми глазами куда-то сквозь Роба. – А однажды утром, проснувшись почему-то на час раньше обычного, я встала и пошла к балконной двери. И вдруг раздался тот страшный грохот, который я уже не раз слышала во сне! От взрывной волны балконная дверь резко со стуком открылась. Но мне уже не было страшно. Я как будто ждала этого и была готова. В комнату вбежала мама. На лице её был ужас! Кошмары продолжали сбываться. Взрыв был примерно в двух километрах от нашего дома… Мальчишки и девчонки бегали смотреть… Я никуда не пошла. Я уже знала, что там!.. Позже в новостях показали уже до боли знакомую по снам картинку с места происшествия. С того дня мои ночные кошмары прекратились. Но начались кошмары наяву. Отец, мой добрый любимый папочка, участвовал в спасательных работах и ликвидации последствий взрыва. В тот вечер он, никогда раньше не злоупотреблявший спиртным, выпил один почти целую бутылку водки. Он сидел на кухне и плакал навзрыд…

Первые две недели после взрыва люди дежурили во дворах всю ночь, жгли костры, взрослые и даже дети, пока не начинали слипаться глаза, и родители не уводили их сонных или не уносили спящих. В одно из таких дежурств я увидела ту белую кошку. И хотя она была глухой, как это часто бывает у белых кошек, но от громких звуков и резких движений она прыгала на хозяйку и в страхе впивалась ей когтями в плечо. Когда я что-то спросила у хозяйки про кошку и теракт, у той едва не случился нервный срыв. Раньше эти двое жили через дорогу от того дома… Почти два месяца город буквально лихорадило. Той же осенью во всех домах двери подъездов стали железными с замками или домофонами. Не меньше года всех нервно передёргивало при упоминании трагедии. Многие из тех, у кого были деньги, уехали беженцами за границу…

А для нас с мамой хуже всего было то, что отец после этого начал сильно пить. Дело в том, что в первый же день после взрыва на развалинах того дома погиб его друг. Его придавило съехавшей плитой прямо на глазах у отца. Незадолго до этого дядя Саша, так звали друга, развёлся с женой. Забрав сына, «бывшая» уехала к матери в деревню. На нервной почве дядя Саша, эмчеэсовец с большим стажем, просто потерял бдительность. А отец во всём винил себя!

Это, правда, страшно, когда близкий тебе человек несколько дней подряд ничего не ест, а только пьёт в одиночку не меньше бутылки белой в день… Мы с мамой старались помочь ему победить зелёное зло, мы надеялись, что он вот-вот придёт в норму. Но ничего не помогало. Потом начались ни к чему не приводившие скандалы, слёзы матери от бессилия. И так продолжалось последние пять лет. Понимаешь, – Аля подняла на Робку глаза, полные слёз, – я очень люблю своего отца! Но я не могла больше всего этого выносить, я не могла всего этого видеть! Я сбежала оттуда, понимаешь, сбежала. Как бегут крысы с тонущего корабля. Я струсила! Я – трусиха и дезертир, понимаешь?

Алечка опустила глаза и на льняную салфетку полились крупные слёзы. Роб пересел рядом с ней, обнял её за плечи и поцеловал в мокрую от слёз щёку.

– Успокойся, пожалуйста! Это – неправда! Ты не струсила! Просто грустному настоящему ты предпочла светлое будущее. Ты сделала правильный выбор! И не забывай, что дети – это будущее их родителей! А если бы ты осталась с ними и их проблемами, у них бы не было будущего! А ещё, мне кажется, что если у тебя всё получится, то, возможно, твой папа бросит пить уже даже потому, что не захочет быть слабее собственной дочери. Ведь он – сильный человек, хоть и болен сейчас. Его надломило эмоциональное потрясение, значит, и вылечить его можно только положительными эмоциями. Ты можешь, и ты должна помочь ему исцелиться! А я как смогу буду помогать тебе!

– Ты, правда, веришь в это или говоришь так, только чтобы меня успокоить? – перестав всхлипывать, посмотрела на него Аля.

– Можешь считать, что я просто поделился с тобой выводами, которые сделал ещё лет в семь, когда занимался танцами. Помнишь, я тебе рассказывал? Так вот, для меня тогда выше и дороже всех призов были счастливые мамины глаза. Я понял тогда, что она и выжила-то только для меня и благодаря мне. И с тех пор я просто знаю, что должен добиться всего ещё и для того, чтобы была счастлива моя мама! И я буду стараться и делать всё, чтобы не разрушить маминых надежд. Понимаешь?

– Я тебе верю! – твёрдо произнесла Аля и, подняв на Робку всё ещё влажные от слёз глаза на уже улыбающемся лице, заметила вдруг, что у того тоже глаза на мокром месте. – На все двести процентов верю! – уже мягко добавила она.

– И ещё! – Роб сжал губы в тонкую линию, – твой отец очень любит тебя! Я это знаю! Я чувствую это… через тебя… Ты… береги его… пока он с тобой!.. А он всегда с тобой, где бы ты ни была. И он каждый день думает о тебе!

– Я знаю! Спасибо тебе, милый Робочка! Ты просто не представляешь, что ты для меня сейчас сделал! – девочка набрала воздуха в грудь и с облегчением выдохнула, глядя на парня полными благодарности глазами. – Извини, может сейчас не время, но ты не мог бы рассказать мне, что случилось с твоим отцом? – вдруг попросила она.

– Теперь мне кажется, что ты тоже читаешь мои мысли, как мама, – грустно улыбнулся Робка, – мне самому уже очень хочется рассказать тебе об этом.

– У нас сегодня разговор про пап. – В ответ улыбнулась Аля.

Робка на минуту задумался, собрался с мыслями и начал:

– Он погиб! В неравной схватке! Я с полным правом могу считать его героем. Только погиб он немного глупо. Наверное, как все герои… «Безумству храбрых…» Я думаю, он простит мне это мнение. Если слышит меня сейчас с небес. Мне кажется, он сам так считает. Его смерть была ошибкой. Его ошибкой. Роковой! Я не знаю, что бы я сейчас отдал, чтобы он был с нами, радовался нашим с мамой достижениям и видел, что у нас всё хорошо.

Срочную службу отец отслужил в воздушном десанте! И не просто в десанте, а в ДШБ – десантно-штурмовой бригаде. Это такие русские Рэмбо – всё виды оружия, рукопашный бой на высочайшем уровне, крепкие нервы и психика, молниеносная реакция, в общем, полный боекомплект! А в начале девяностых, как многие тогда, он занялся челночным бизнесом – просто надо было как-то кормить семью. Он ездил коммерческими рейсами в Москву за товаром. И в один из таких рейсов что-то пошло не так. Автобус захватили вооружённые бандиты и начали, как в американских боевиках, обирать коммерсантов. Отец прекрасно владел техникой рукопашного боя на ограниченном пространстве. Просчитав всё до мелочей, он в доли секунды уложил на пол всех троих грабителей и… получил пулю в спину, прямо под сердце – четвёртый всю дорогу ехал в автобусе. Воспользовавшись замешательством, здоровенный мужик выбил у стрелявшего пистолет, едва не сломав ему руку, остальные пассажиры связали ещё не очухавшуюся троицу. Деньги были спасены, а отца спасти не удалось – мобильников тогда ещё не было, до поста ГАИ его довезти успели, а до больницы он уже не дотянул. Вот такой «глупый героизм»! Жизнь человека дороже любых денег…

Робка замолчал. И Аля молчала вместе с ним. Так сейчас было нужно…

Подходил к концу первый весенний месяц Март и юный Роберт уже ломал голову над тем, что же он подарит Алечке на день рождения и как он её будет поздравлять. Он очень хотел придумать нечто такое, чтобы удивить, поразить и восхитить Алю. Но удивила и поразила его в который раз она! Первого апреля девочка сообщила ему, что послезавтра она уезжает домой и пробудет там почти до конца месяца. Роб, конечно же, принял всё за шутку – как-никак первое апреля. А когда понял, что Алевтина говорит серьёзно, даже растерялся.

– А как же день рождения? – упавшим голосом спросил он.

– Мне придётся отпраздновать его дома, – тихо сказала девочка. Во взгляде её читались только грусть и неизвестность. – Не задавай мне больше вопросов, хорошо? Сейчас так надо. Когда приеду, постараюсь всё объяснить. И не провожай меня, пожалуйста.

И уехала.

В тот день «потерянный» Роб чуть не «запорол» работу по живописи – в первый раз за три года. Это был потрет колоритного старичка с шикарными будённовскими усами. Вовремя подоспевший Аристарх, видя, что с парнем что-то не так, тоном, не терпящим возражений, «попросил» смыть «сегодняшнюю мазню» и «уговорил» Робку отдохнуть. Робертино Безутешный бесприкословно повиновался. Группа была в шоке в полном составе. Обычно ни Патриарх, ни Роб так себя не вели.

А вечером Робертино Подавленный грустно один бродил по «их» аллеям. Ему казалось кощунством занимать «их» время чем-то другим. А в конце ноги сами принесли его к дому тёти Вали, и он вдруг вспомнил, что он не взял у Али номер её телефона в Волгодонске. Окрылённый Роб буквально взлетел по лестнице на седьмой этаж, не дожидаясь лифта. Тётя Валя приветливо встретила его, но услышав просьбу, виновато объяснила, что клятвенно пообещала племяннице не давать Роберту номер и адрес. И Робертино Печальный уныло поплёлся домой.

За ужином он без аппетита стучал вилкой по тарелке, пытаясь хоть что-то в себя впихнуть. В результате дело ограничилось только стаканом зелёного чая. Наблюдавшая это безобразие мать, погладив сына по волосам, спросила так, как это могла сделать только она:

– Что случилось, дорогой?

– Она всё-таки уехала.

– Насовсем?

– Да я уже и не знаю…

– Приедет! – уверенным голосом сказала мама, благословляя сына на трудное ожидание.

– Спасибо, мам! – Роб будто физически почувствовал, как его отпускает. Даже дышать стало легче. Он закрыл глаза и увидел, как где-то в глубине души надежда расправляет крылья. Раскрыв глаза, сын с любовью посмотрел на мать. – Что бы я без тебя делал, моя милая добрая мамочка!

Поцеловав маму и пожелав ей доброй ночи, Робка, словно о чём-то вдруг вспомнив, быстро пошёл к себе, включил ноутбук, вышел в онлайн, загрузил аську, и стал ждать. Он хотел увидеть свою ночную собеседницу – дикую кошку, с которой почти каждый день перекидывался парой-тройкой фраз. Кошки не было. Открыв её контакт, он набрал:

crazy_artist: Ты где-э-э-э…

Сеть ответила тягостным молчанием.

«Ни тебе „мур“, ни „мяу“! „Трудно искать чёрную кошку в тёмной комнате, особенно если её там нет“, – вспомнил Роб, – ну где же ты, когда ты так нужна?…» Кошку в этот вечер он так и не дождался. Казалось, что если бы не воскрешённая мамой надежда, в душе Роба образовалась не то, чтобы пустота – вакуум, грозящий втянуть в себя саму душу. Наш герой вцепился в надежду обеими руками и она, вытянув его из омута тоски и одиночества, взмахнув белыми крыльями, понесла его куда-то… Высоко и далеко… К Але… Он уже спал.

Утром Роб проснулся полулёжа в кресле, в той же одежде, что вчера пришёл. Тело слегка ломило, голова гудела.

«Наверное, так себя чувствуют с бодуна», – с улыбкой подумал парень.

Но даже такой сон пошёл ему на пользу. Мысли утряслись, пришли в несколько хаотичный, но порядок, и он твёрдо решил набраться терпения и ждать. Из-под палки он всё-таки заставил себя сделать зарядку, и после душа ему не хватало только чашечки кофе, чтобы прийти в себя. Вообще-то, он пил его нечасто, только когда было очень надо, и сейчас это опять был как раз тот случай. Мама, решившая сегодня немного задержаться, чтобы самой «выпроводить» сына в училище, увидев идущего с частичной потерей ориентации в пространстве улыбающегося Робку, чуть не померла со смеху. Она сама сделала ему дозу эспрессо из кофе-машины и пару его любимых сэндвичей с рыбой и, спокойная за состояние «подрастающего поколения», поспешила на работу.

Роб быстро пришёл в себя, убрал со стола и вернулся в комнату. Он собрал в рюкзак всё, что не подготовил вчера, схватил этюдник и уже собирался убегать, как вдруг в ноуте аукнула аська. «Вот я лох», – ругнулся на себя Роб, собираясь ответить кому-то из друзей чем-то дежурным вроде: «Добро утро! Я убёх!:)» и вырубить компьютер. Но в аське нарисовалась Китти:

wild_kitty: Хаюшки! Как жив?

Это в корне меняло дело! Прикинув, что у него есть ещё минут пятнадцать, он бухнулся в кресло и набрал:

crazy_artist: Оба-на! А я думал, что дикие кошки – народ ночной! Привет, зверюшка!

wild_kitty: А может, я не так дика, как ты думаешь!?:)

crazy_artist: Ну да!? Вон уже когти выпускаешь!

wild_kitty: Не угадал! Я сейчас выгнула спину и мурлычу! У меня приступ домашности!:)

crazy_artist: С чего бы это?

wild_kitty: Ну так, хочется просто.:)

crazy_artist: Удивительные изменения!

wild_kitty: Ну не такие уж сильные и не такие уж удивительные.

crazy_artist: Интригуешь?

wild_kitty: Возможно!:)

crazy_artist: А по ночам мы теперь спим?

wild_kitty: Иногда!:) Да нет, просто только до компа добралась. Дай, думаю, гляну, может, кто что кинул, пока я в офе была. А тут гляди-ка – бешеные художники мимо ноута пробегают.

crazy_artist: А это по каким же чердакам мы лазили всю ночь, Ваше мяучество?

wild_kitty: Преодолевала гипермарафонскую дистанцию в несколько сотен тысяч метров!

crazy_artist: Ну и как – успешно?

wild_kitty: Более чем!

crazy_artist: Так, а с чего ты взяла, что у меня именно ноут?

wild_kitty: Да так, показалось.:) А ты на учёбу не опоздаешь?:)

crazy_artist: А что ты ещё про меня знаешь?

wild_kitty: Машу хвостиком и убегаю в лес! Спать!

crazy_artist: Ну, пока, зверюшка!

wild_kitty: Бай!:)

Странно, но после разговора с Китти настроение улучшилось ещё на порядок. Робка окончательно взял себя в руки и настроился на рабочий лад. А пока он ехал в метро, его не покидали одновременно две мысли: как там Аля и что же у неё такое случилось, и откуда эта хитрюшка-зверюшка так много про него знает.

Слава богу, на занятия он не опоздал и более того, успел сделать и то, что вчера у него не получилось, и всё положенное сегодня.

– Вот теперь я узнаю прежнего Роберта, – удовлетворённо заметил преподаватель.

– Спасибо, что вчера вовремя остановили, Аристарх Петрович, – улыбнулся Роб.

– Ну, я просто не мог иначе, – спокойно подытожил педагог и с улыбкой добавил вполголоса: – Если что – обращайся.

И снова потекли учебные будни, уже лишь слегка отягощаемые ожиданием и основательно облегчаемые надеждой. Робка считал дни до двадцатого числа, ведь именно тогда, по его понятиям, начинался «конец месяца».

Увы, необходимость выдумывать «удивительное поздравление» Але отпала, но подарок-то её ко дню рождения сделать ему никто запретить не сможет. Решив так, он решил подарить Але большой импортный набор колонковых кисточек в лакированной деревянной коробке с золотым тиснением. Кисточки там были разных форм и размеров – какие только душе угодно. «Кисти, конечно, тоже расходный материал, но коробка-то всё равно останется! Подарю как будто пустую коробку, а кисточки так, прицепом, – с улыбкой рассудил Роб. – Просто я знаю, что это поможет ей в достижении её главных целей!» Да, это было безумно дорого для студента, но Робка мог себе это позволить даже без маминой помощи – он иногда выполнял фриланс-работу, за которую даже довольно неплохо платили. Но, несмотря на «иногда», небольшой денежный запас на его карточке всегда имелся. И вообще, кроме денег на обеды и на покупку повседневной одежды, маме теперь ни на что другое уговорить Робку не удавалось.

Домой он всегда возвращался их с Алей дорогой, но уже не гуляя. А по вечерам к нему «приходила» Китти – отвлекала, не напрягая, и немного помогая пережить ожидание. Он ещё несколько раз пытался раскрутить кошку на откровенность, но та упорно «махала хвостиком». И где-то в глубине души он был благодарен ей и за это. Лишь однажды, в день рождения Алечки, кошка повела себя не совсем обычно, точнее, даже совсем необычно! Она вдруг начала задавать много вопросов и даже разговорилась:

wild_kitty: Ну и что мы грустим сегодня?

crazy_artist: C чего ты взяла?

wild_kitty: Показалась!

crazy_artist: Ты что, телепат?:)

wild_kitty: Возможно! Так мне показалось или нет?

Вообще, Роб уже немного привык к кошкиным «закидонам». Секунду подумав, он решил сознаться.

crazy_artist: А если не показалось, что тогда?

wild_kitty: Тогда расскажи, что случилось?

crazy_artist: Переживаю разлуку с другом.

wild_kitty: Вы поссорились?

crazy_artist: Нет.

wild_kitty: Друг далеко?

crazy_artist: Да.

wild_kitty: Сочувствую. Давно? Надолго?

crazy_artist: С третьего числа. Не знаю…

wild_kitty: С третьего? А грустишь ты только седьмого?

crazy_artist: Да я и раньше. Особенно третьего. А сегодня у него днюха.:(

wild_kitty: У него? Может у неё?:)

crazy_artist: Э! Слюшай, да? Откуда ты всё знаешь? А?

wild_kitty: Ну я же телепат! Ты же сам сказал!

crazy_artist: Я не сказал, я спросил. Ну так как?

wild_kitty: Сейчас хвостиком махну.

crazy_artist: Ну ладно, не уходи, пожалуйста.

wild_kitty: Хорошо, уговорил. И ты не можешь её поздравить?

crazy_artist: Неа! Тётка телефон не дала. Говорит, поклялась.:(

wild_kitty: Ну, если поклялась… Хочешь совет?

crazy_artist: Аха!

wild_kitty: А ты пошли ей поздравление в астрал. Вот подумай о ней и скажи ей своё поздравление. Не смейся! Она тебя услышит. Честно! Или, если боишься, передай через меня, а я ей передам по телепатическим каналам. Я же телепат!:)

crazy_artist: Знаешь, я почему-то тебе верю! Или просто очень хочу верить. А можно, я пошлю ей поздравление сразу по двум каналам – через астрал и через тебя?

wild_kitty: Конечно!

crazy_artist: Тогда вот: Милая Алечка! Поздравляю тебя с Днюхой! Желаю здоровья и чтобы мы скорее снова были вместе! А ещё «сбычи мечт» и достижения целей! Подарок я тебе уже приготовил!

wild_kitty: Какой?

crazy_artist: Это что, уже ответ по каналам пришёл?:)

wild_kitty: Нет, моё зверское женское любопытство.:)

crazy_artist: Тогда Вам, Ваше мяучество, следует вспомнить одну поговорку.:) Про трагическую смерть бедного животного от этой женской слабости!:) Про подарок сейчас не скажу, а то ты вдруг нечаянно и это передашь.:)

wild_kitty: Сдаюсь! Падаю! Лапки кверху!

crazy_artist: Так сообщение-то передала?

wild_kitty: А то как же!:)

crazy_artist: Я тоже! Слушай, Мурлыш, давно хотел спросить, а какой ты масти в офлайне?

wild_kitty: Как на аватаре!

crazy_artist: Чо, реально, сама чёрненькая, а ушки розовенькие?

wild_kitty: А как ты хотел, я же в офе человек.:) Тефочка!:)

crazy_artist: Чо эт я, правда что!:) Спасибо тебе, Зверюш!

wild_kitty: Всегда пожалуйста, дорогой!:)

crazy_artist: Не понял! Что это было?

wild_kitty: Флирт!

crazy_artist: Не! Низя!

wild_kitty: Почему? Я же виртуальная!:)

crazy_artist: Ты для меня – да! А я-то для тебя реальный! Да к тому же у меня нет времени на флирт в инете!

wild_kitty: У ти какие мы занятые! Или принципиальные?

crazy_artist: Скорее второе.

wild_kitty: Но она же друг!? А я – женщина, хоть и виртуальная!

crazy_artist: Так! Стоп, а то щас я хвостиком махну?

wild_kitty: Не обижайся, мне просто скучно!:)

crazy_artist: Ты тоже не обижайся, она же тоже женщина, хоть и друг. Я так не могу!

wild_kitty: Да ты рыцарь! Некоторые в инете даже от жён на сторону ходят и виртуальным сексом занимаются, а ты от друга – принципиально ни-ни! Уважаю!:)

crazy_artist: Ну уж какой есть!:)

wild_kitty: Слышь, Лытсарь, а ты знаешь, который сейчас час? Днюха у твоей други уже кончилась!

crazy_artist: Ё-о-о-олочки пушистые в беленьком снегу! Потрещать здоровы мы – я уже бегу! Споки, Кис, пока. Мне завтрева рано!

wild_kitty: Ладно, поэт, держи мою пушистую лапу! Доброй ночи!:-*

crazy_artist: А это что было?

wild_kitty: Ну… захотелось!:)

crazy_artist: Спасибо за всё, но поцелуев больше не надо, хоть и виртуальных. ОК?

wild_kitty: Ладно, хоть и жаль!

crazy_artist: Ба, да ты по ходу на меня запала!?

wild_kitty: Возможно! На такого трудно не запасть!

crazy_artist: На какого?

wild_kitty: Так, мы спать идём? А то в поговорке не сказано, какого пола была кошка! Поговорка-то американская. Коты… тоже мрут от этого женского порока.

Роб был в шоке. Котом его называли в той подмосковной школе, где он когда-то занимался танцами, за его серо-зелёные глаза, которые в момент сосредоточенности или приступа злости становились по-кошачьи желто-зелёными. Позже, когда он уже пару лет занимался каратэ, кошачий блеск реже стал появляться в его глазах – мальчишка научился контролировать злобу. Но кто знал, тот боялся этого блеска. А особо трусливые утверждали, что глаза его даже светятся в темноте. Сам Роб понятия не имел, правда ли это – он не видел себя со стороны. Он знал другое – в темноте он ориентировался гораздо лучше других. Но для него кличка «Кот» была связана именно с приступами неконтролируемой ярости, которая напоминала о другом чувстве, которого он в себе так не любил – о ревности.

crazy_artist: Слышь, кто ты такая? Этого-то вообще никто не знает в училище! Да я и сам начал об этом забывать. Откуда ты это знаешь?

wild_kitty: Это ты сейчас о чём?

crazy_artist: О «коте»!

wild_kitty: О каком ещё коте?

crazy_artist: А вот давай ты теперь не будешь дурочкой прикидываться!

wild_kitty: Так! Я абсолютно не понимаю о чём ты! Или ты сейчас извинишься и объяснишь, или дикая кошка помашет тебе хвостиком навсегда! Учти, я серьёзно!

Звучало убедительно, и Роб предпочёл не рисковать. Пусть кошка и виртуальная, но ведёт-то она себя по-дружески. Он не хотел терять такого понятливого и проницательного друга.

crazy_artist: Ну, извини! Я просто привык, что ты про меня очень много знаешь. Ты, правда, не в курсе о чём я?

wild_kitty: Вот, представь себе, да!