Текст книги "Весенний этюд в кошачьих тонах"

Автор книги: Павел Кувшинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

– У тебя есть это время, – так же быстро успела шепнуть ему на ухо она.

Закинув конспект в рюкзак, он, не оборачиваясь, помчался на занятия.

На истории искусств был семинар, оценок у него было уже в два раза больше других и этот запас, точнее, «багаж знаний в балловом эквиваленте», как шутливо называл его наш герой, позволил ему сегодня расслабиться. Поэтому он удобно расположился на своей галёрке, создал необходимый «эффект присутствия» и, вполуха «контролируя учебный процесс», снова попытался разобраться в происходящем.

Робка был опять ошарашен, если не сказать, шокирован, сражён наповал и её внезапным предложением, и её чистой и непосредственной реакцией на его слова, вызвавшие настоящую симфонию эмоций на её прекрасном личике. Такое просто невозможно было сыграть! Это был настоящий ураган, пронёсшийся по изумрудно-зёлёным, геометрически правильным полям его сознания! «Что это было?» – опять с той же блаженной улыбкой на лице подумал наш «артист», едва не сдав себя историчке с потрохами.

«Хочу с тобой дружить!» Если б она только знала, какой смысл имели в жизни Роба эти слова!

…В семь лет, когда их маленькая семья переехала в один из маленьких старинных городков Подмосковья, Робик попал в удивительную школу. Красивое здание с лепниной на фасаде, чугунными лестницами и высокими потолками накладывало чудесный отпечаток на каждого, кто в него входил. А ещё в этой школе была ритмика – предмет, на котором обучали танцам. Одноклассники «танцевали» уже второй год, но на танцы это походило лишь у немногих. Но Робке, видимо, сама идея танцев пришлась по душе, и он с энтузиазмом принялся за дело. Он усердно занимался на уроках, а по вечерам перед зеркалом копировал осанку пожилого учителя ритмики Генриха Людвиговича. Мама лишь умилялась искреннему рвению сына.

Вскоре мальчишка начал делать успехи, и педагог поставил его в пару с подающей надежды Олечкой – симпатичной девочкой с длинными волосами цвета пшеницы, удивлённо-смешливыми карими глазами и игривой пластикой котёнка. Парочка получилась очень милая – они были самыми высокими в классе, явно нравились друг другу, и удивительно – им не надо было объяснять про необходимость улыбки – в нужный момент всё получалось само собой. Они хотели танцевать и очень старались, по-детски искренне отдаваясь делу. Воодушевлённый учитель – в прошлом сам известный танцор и тренер – вызвав в школу родителей юных партнёров, настоял на дополнительных занятиях после уроков, предложив работать с детьми абсолютно бесплатно. Для него эта пара была лебединой песней. Растроганные мамы (Оля тоже росла без отца – родители были в разводе) всё-таки настояли на оплате и пообещали переговорить с детьми. Вначале Робка воспринял это как покушение на личную свободу – он очень ценил свободное время. Но потом, прислушавшись к доводам «мудрой родительницы», всё-таки согласился!

И начались уже совсем другие танцы! Если на уроках это было лишь разучиванием различных движений и неспешным сплетением их в танцевальное кружево, то теперь началась выкладка по полной! Их костюмы после занятий можно было выжимать. Скрипичные гаммы по часу за пюпитром казались ему едва ли не развлечением после такого темпа. Пару раз «бедный Робик» хотел всё бросить и убежать. Но, увидев светящееся лицо тренера и радость Олечки, когда у них и в самом деле что-то начало получаться, он принялся за дело с ещё большим усердием.

Первым взятым рубежом стал городской конкурс, где они заняли первое место среди пар младшего возраста. Робка никогда не забудет счастливые лица мам, которые не пропустили ни одного их выступления, а на церемонии награждения плакали слезами светлой материнской гордости. Генрих Людвигович был окрылён. Ребята радовались и готовы были прыгать до потолка. А впереди уже маячили новые тренировки, новые надежды и новые возможные победы – никто уже не желал останавливаться на достигнутом.

Другой такой задорной и зажигательной пары их возраста в городе не было, и жюри единодушно выставило их на область, где всё было ещё серьёзней. И снова увеличились нагрузки, и дети уже действительно работали как взрослые, не сомневаясь, что так нужно. Всё было как в большом спорте. А они упорно шли к новой цели – победе на «Области».

На уроках ребята тоже сидели рядом и проводили вместе часов по восемь в день. Но это их ничуть не тяготило – им было вполне комфортно вдвоём. Всё складывалось даже очень безоблачно: спокойный район, школа рядом с домом, Оля жила в доме по соседству. Робик провожал «даму» до дверей квартиры и, учтиво пожав ей на прощанье руку, ещё засветло возвращался домой, чтобы сделать уроки и уже для себя использовать оставшееся время.

Областной конкурс проходил через полтора месяца после городского. Программа была отшлифована до автоматизма. Были новые костюмы. Была группа болельщиков из любящих мам, нескольких одноклассников и их родителей. Ребята отработали всё просто на ура с профессионализмом, не присущим их возрасту, и артистизмом – живым, а не наигранным – дети просто жили своими танцами. Сорвав оглушительные аплодисменты, наши маленькие звёздочки и здесь взяли Гран При. И опять слёзы радости мам, поздравления друзей и жюри, подарки, цветы, фото на память и прочая атрибутика подобных шоу. Седовласый тренер, казалось, радовался этой победе больше самих ребят. Они же, смертельно уставшие, дали волю чувствам лишь позже, обнявшись и разрыдавшись на заднем сиденье старенького маминого «форда», увозившего из столицы их выстраданный, честно завоёванный трофей!

Стоит ли говорить, что подающую большие надежды пару, конечно же, рекомендовали на Региональный конкурс, где уже через три месяца усиленных тренировок им предстояло представить на суд жюри совершенно новую программу. Для этого, помимо прочего, пришлось нанять хореографа, а в жизнь ребят прочно вошли термины «режим» и «диета». И снова по кругу, только ещё жестче. Гонка за успехом продолжалась. Так было надо!

Но вот однажды, когда Робка, проводив партнёршу до дверей, как обычно, с искренней улыбкой пожал ей руку и уже собирался уходить, она удержала его ладонь в своей, погладила её второй рукой, и, как-то по-особому посмотрев ему в глаза, сказала:

– Робочка, давай с тобой дружить!

Наш герой стоял и молчал, не убирая руку, а в его глазах недоумение сменялось смущением, необъяснимая теплота переходила в упорную сосредоточенность. Оленька медленно подняла его руку, мягко сжав её между своих раскрытых ладошек, поднесла к груди и, закусив нижнюю губу, умоляющим взглядом посмотрела на Робика. Он почувствовал, нет, казалось, он явственно услышал, как бешено колотится в груди её сердце! И вот этот пульс уже громко стучал в его висках, а он уже не понимал, чьё сердцебиение разрывает его голову – её, его или их общее. Под грудиной что-то больно кольнуло. Он закрыл глаза, инстинктивно пытаясь выиграть время, не умереть и не сойти с ума…

На тренировках эти двое понимали друг друга с полужеста, с полувзгляда, и уж тем более – с полуслова. Глядя на них, можно было подумать, что телепатия – это нечто обычное, что может каждый. Оба, несмотря на загруженность, без особых усилий учились на «отлично». Но интересное дело, когда один из них, стоя у доски вдруг внезапно терялся или сбивался, другой тут же приходил ему на помощь и первый как ни в чём ни бывало, продолжал отвечать. Как они это делали, они сами не знали, но эту странную связь замечали многие. Говорят, у людей, которые подолгу проводят вместе, такое случается.

Но сейчас Робка искренне не понимал, что имела виду Олечка под словом «дружить». Вернее сердце и душа ему подсказывали, что, наверное, она хочет, чтобы их отношения перешли на какой-то новый уровень, чтобы они стали ещё ближе, больше времени проводили вместе. Но куда ж ещё больше то, ведь и так восемь часов рядом? Мальчишечий мозг упрямо не слушал подсказки сердца! Да, он дружил с пацанами, они вместе гоняли на великах по тропинкам в лесопарке, носились с игрушечными пистолетами в войнушку, резались в стрелялки на приставке, подтягивались на турнике. Но Робка просто не представлял Олечку с пластиковым «Вальтером» или мчащейся на велосипеде по лесной тропе. А если и да, так ведь она хотела дружить с ним, а не со всей оравой. А ребята? Это уже попахивало предательством!.. Мысли беспорядочно толкались в голове, перебивая друг друга…

Немного придя в себя и открыв глаза, он спросил, чтобы как-то разрядить повисшее в воздухе напряжение:

– А разве мы и так не друзья?… – выдохнул мальчуган и запнулся, встретившись взглядом с Олечкой.

«Ну же?… Ну?…» – умоляли карие вишенки её глаз, наполняясь слезами. Казалось, что из закушенной губы сейчас выступит капелька крови. Как? Оставить всё как есть? Нет, это уже не возможно! Она уже сделала свой первый шаг, за спиной полыхал ярким пламенем мост, и назад пути уже не было! Теперь всё зависело только от него!

Робка осторожно высвободил руку из её влажных от волнения ладошек.

– Я не знаю… – с виноватой улыбкой промямлил он, – мне надо подумать… мне надо понять… – и стремглав бросился вниз по лестнице, боясь оглянуться.

Дома он, не переодеваясь, упал на кровать, уткнулся в подушку и пролежал так, не двигаясь, до самого прихода матери, пытаясь упорядочить взорванные мысли и чувства.

Добрая милая мама. Она пришла, терпеливо повесила на вешалку брошенную мимо стула куртку, поставила на полку обувь, положила на письменный стол ранец. А потом тихонько присела на краешек кровати и, нежно погладив сына по голове, спросила, кушал ли он, сделал ли уроки, и что же всё-таки случилось у него такого, что он не прибежал, как обычно, её встречать, услышав звук ключа в замке.

– Рабочие моменты! – серьёзным голосом произнёс её «маленький Робик».

Мать уже не раз слышала из уст сына подобные взрослые фразы, знала, что дети на тренировках действительно работают, в полном смысле этого слова. Но это опять вызвало у неё улыбку умиления.

– Ну, ты когда придёшь к единственно верному решению, – пошутила она, – сразу приходи на кухню, а то совсем скоро, согласно ре-жи-му, ужинать будет уже поздно. Хорошо?

– Угу, – промычал Робка, а мама, поставив ужин в микроволновку, взяла трубку радиотелефона и, прикрыв за собой дверь в кухню, начала звонить маме его «рабочего момента», переживая, всё ли в порядке у девочки.

Подготовка к «региону» шла полным ходом. Уже были заказаны костюмы, придумана программа, которая безумно нравилась и тренеру и ребятам. У юных талантов появились новые поклонники и даже нашлись спонсоры, готовые оплатить и поездку, и костюмы, и переоборудование школьного танцзала, и даже доставку на конкурс болельщиков и лучшие места в зале для них. В общем, с организационной стороны всё складывалось как нельзя лучше.

Но что-то происходило между самими партнёрами. Сначала всё было как и раньше. Ребята усердно работали, радуя тренера – тот же задор, улыбки, глаза в глаза, живость и проникновенность. Но потом, несмотря на отточенные движения и идеальную слаженность пары, начало постепенно пропадать как раз то, что делало их такими, какими их любили, за что ими восхищались, то, что выделяло их из толпы им подобных. Они стали спорить по «рабочим моментам», горячо отстаивая свое мнение, ссориться по мелочам, пару раз Олечка даже выбегала из зеркального зала вся в слезах. А вскоре Роберт даже схватил за устный ответ первый в своей жизни трояк, когда запнувшись, увидел, что Олечка не следит, как обычно, за его ответом, всегда готовая помочь, а что-то пишет на клочке бумаги, искоса посматривая в сторону. Память сразу «отшибло» начисто, он не смог вымолвить больше ни слова, честно признался, что забыл и, услышав непривычное «Садись, три!», с нескрываемым чувством досады проследовал на своё место.

И вдруг на Робку внезапно начало накатывать то странное чувство, страшное и тревожное, ненавистное и разрушительное, знакомое и уже полузабытое, но всё так же рвущее на куски нежную сущность его ранимой души и почему-то ещё более зловещее и скрежещущее. Стараясь не предаваться панике, он решил во что бы то ни стало, как можно быстрее поговорить с Оленькой. Он уже готов был на всё согласиться и хотел просить её о прощении и дружбе, лишь бы удержать и сохранить то, что ещё вчера казалось таким постоянным и незыблемым, а сейчас неумолимо утекало как песок сквозь пальцы.

Как только прозвенел звонок, Робик, что-то шепнув на ушко девочке, увлёк её за собой в коридор. Найдя место, где никто не мог услышать их разговор, он собрался с духом и выдал на одном дыхании:

– Оля! Я подумал! Прости, что так долго! Я готов с тобой дружить!

Глаза девочки еле уловимо сверкнули и погасли. Она оценивающе окинула его взглядом, манерно подняв головку, и гордо объявила:

– А у меня уже есть друг! Я ждала! Но ты опоздал!

Случилось то, чего сейчас так боялся Робка! Когда? Ведь они всё время были вместе! И на уроках, и на тренировке, и по дороге в школу и домой… «Записка!» – понял он. Кулаки и зубы сжались сами собой! До хруста! До боли! В его серо-зеленых глазах заплясали жёлтые искорки.

– Но, – продолжала Олечка, явно заметив реакцию партнёра на её слова, – ты должен мне пообещать, что не будешь его бить!

«Бить? Да я его сразу убью! Урою гада, как только узнаю, кто это!» – судорожно сжимая челюсти, думал Робка, глаза которого уже горели жёлто-зелёным огнём.

– Слышишь?! – почти крикнула девочка, в упор приблизившись к нему и глядя строго и жёстко, – не смей его бить! Ты ничего ему не сделаешь! Слышишь? – Она схватила его за плечи и тряхнула так сильно, что он сразу пришёл в себя. – Ты мне обещаешь? – уже мягко спросила она, видя, что глаза мальчишки уже приобретают прежний цвет.

– Хорошо! – буркнул он, нервным рывком плеча освобождаясь от её руки.

На самом деле, Робка тогда и драться-то не очень умел – во-первых, редко приходилось – его всегда уважали, во вторых, как-то не было времени научиться – то скрипка, то танцы, а к любому делу наш герой всегда относился по-мужски серьёзно. Но он пока ещё сам не знал, чего от себя ожидать в приступе слепой ярости.

В тот день после тренировки, когда Робка с Олечкой выходили из зала, и мальчишка, как обычно, собирался идти провожать партнёршу, он увидел сидящего на подоконнике Юрку – прошлогоднего партнёра Олечки. Что-то предательски щёлкнуло у него в голове, и он уже готов был накинуться на соперника, но девочка резко одёрнула его за рукав.

– Ты обещал! – сквозь зубы шепнула она маленькому отелло. И, повернувшись к Юрке, одарила его приветливой улыбкой.

Разбитый Робка медленно поплёлся домой, грустно размышляя сначала о том, что все девчонки злые и бездушные, что им нельзя верить, потом о том, что с ними хорошо, но расставаться больно, потом о том, что это он сам виноват, что заставил её так долго ждать, думая, что всё утрясётся само собой. Он так и не успел прийти к «единственно верному решению», потому что недалеко от его дома дорогу ему преградили трое незнакомых мальчишек-пятиклассников.

– Пацан, деньги есть? – угрожающе процедил один из них, стуча кулаком по ладони.

Сначала наш ревнивец хотел выместить на этой троице всю свою ещё не угасшую злость, но, быстро придя в себя, вспомнил, что бегает он лучше, чем дерётся. Толкнув одного из троих и выиграв время, Роб бросился к подъезду, на ходу вынимая из кармана ключ от домофона. У подъезда он подвернул ногу, успел доковылять до двери, открыть и захлопнуть её у самого носа преследователей. И только тут он понял, как же страшно болит подвёрнутая нога. Пока он поднимался на лифте, она распухла в два раза. Открыв дверь квартиры, он добрался до трубки, плюхнулся в кресло и позвонил матери. Через пять минут у них в квартире были Олечкина мама, тренер и врач скорой помощи. Не было только Олечки…

Мама Роба приехала уже в больницу. Опасения были напрасными. Перелома не было, только растяжение, но и оно было сейчас не ко времени, учитывая три недели до конкурса. Правда и тут всё обошлось. Опухоль быстро спала, и время для восстановления формы оставалось. Пара выходила на финишную прямую, и не было права на ошибку. Нога ещё ныла, несмотря на эластичные бинты. Но Робка работал по-взрослому профессионально, почти не задавал вопросов, понимая всё с первого раза, без эмоций, но всегда широко и радостно улыбаясь партнёрше. Старик-тренер уже начал забывать, что совсем недавно дети яростно ругались, и не мог нарадоваться. А Олечка почему-то начала верить его «сценической» улыбке, которая на самом деле сразу же гасла за пределами танцзала. Они всё ещё сидели за одной партой, и он всё также «страховал» её ответы, но сам, уже не надеясь на её помощь, лишний раз читал учебник. Домой девочку провожал Юрка. Дальше этого их «дружба» не развивалась. Так что по сути всё оставалось по-старому! Почти всё…

На паркет Робка вышел уже без бинтов. Чётко отработав программу, они опять взяли приз, правда, на этот раз второй – их обошла пара из Питера. Причём, в артистизме! Гости из северной столицы занимались танцами не первый год, а для наших звёздочек второе место на регионе всего после восьми месяцев напряжённой работы – это был настоящий прорыв! Так считали все! И все были счастливы. И Олечка, и мамы, и тренер, и спонсоры с болельщиками. А Робик, улыбаясь всем хорошо сыгранной улыбкой, с грустью отметил про себя, как их главные соперники искренне радовались победе, обнимаясь, целуясь и рыдая на глазах у всех. А ещё он чувствовал, просто чувствовал, что если б не его, робкина нерешительность и его нежелание поверить сердцу, не видать бы сейчас питерским танцорам победы, как своих ушей.

Он не стал омрачать всем праздник, но решение своё уже принял.

Объятий и слёз радости на заднем сиденье по дороге домой на этот раз не было.

А на следующий день, после долгого разговора с мамой, Роб сам позвонил тренеру и сказал, что танцы он бросает… Просто он понял, что танцы не нужны без доверия той, ради которой он в танцы поверил!

Назавтра он уже поменял паркет на татами, а танцевальный костюм на кимоно…

Шла уже четвёртая пара – начертательная геометрия. Роб по-прежнему не оставлял попыток трезво оценить происходящее. Нет, Алька положительно поставила его в логический тупик! Чем больше он пытался анализировать её поведение, тем меньше он понимал, что происходит. Вопросов по-прежнему было больше, чем ответов. Да и ответов-то, по сути, никаких ещё и не было! Одни вопросы! Почему всё так быстро и стремительно? Почему все вокруг так однозначно и так положительно реагируют на то, что ещё десять раз вилами по воде писано? И почему, в конце концов, она, сделав такой решительный шаг в его сторону, не нашла никакого другого слова, кроме как «дружить», сама того не желая, задев в его душе ноющую рану. Он склонился над столом, изображая мозговой штурм полученного «начертательного» задания, закрыл глаза и попытался отключить сознание и перевести проблему на подсознательный уровень – иногда ему это помогало. И тут он увидел и услышал то, что он не смог объяснить ни тогда, ни гораздо позже. «Дружить? Ха! Милая юная леди! В вашем, как бы это помягче выразиться, не совсем, а точнее, уже совсем не детсадовском возрасте, вам давно пора бы понять, что дружбы между двумя взрослыми особями противоположного пола нет! И быть не может! Что это за детство такое?» – скрипел в голове Робки въедливый занудный ментор в круглом пенсне и клетчатом картузе, видимо, обращаясь к Алечке. «А может, не детство, а чистота восприятия, непосредственность, свободный полёт чувств? Может, речь в её словах сейчас идёт лишь о дружбе двух чистых творческих душ, лишённой приземлённой телесной составляющей?» – с доброй улыбкой возражал ему поэт с большими грустными глазами и развевающимся на ветру шёлком волос. «Нет, это уже точно паранойя», – подумал Роб, быстро открыв глаза. Но слова непонятно откуда взявшихся в его голове спорщиков как будто просветлили его затуманенное, уже замученное тягостными раздумьями сознание. Первый был, вроде бы, абсолютно прав. Но доводы второго так импонировали Робу. «Дружба двух чистых творческих душ», – как же красиво и поэтично это сейчас для него звучало! Воодушевлённый, он вновь включил логику и попытался разобраться в ситуации, найти выход, а точнее путь, по которому ему следовало идти дальше. Конечно, Роба не покидало ощущение дежа вю, ситуация вновь повторялась – его опять поставила перед таким же выбором девчонка, сделавшая первый шаг к нему. Может, судьба даёт ему ещё один шанс? Может, когда-то он не воспользовался своим шансом на счастье? Ведь кто знает, как могла сложиться карьера и личная жизнь звёздной парочки, семимильными шагами покоряющей когда-то танцевальный олимп. Но тогда он был ещё «маленьким Робиком», а сейчас он «взрослый сознательный молодой человек», со своими принципами, целями, планами и приоритетами. Так именно в этом и была загвоздка. Ведь теперь у нашего героя был хоть и примерный, но довольно чёткий план, в который на данном этапе никоим образом не вписывались серьёзные личные отношения с противоположным полом. Но Алечка предложила ему дружить, а не сказала, к примеру, что он ей нравится, или уж тем более, что она его любит. Никаких других претензий на его сердце, душу и, тем более, тело с её стороны тоже не было. Значит… ответив на её предложение дружбы положительно, он не нарушит своих планов и не поступится своими принципами!

«Уррррааааа!!!» – прошептал Робка, еле сдержавшись, чтобы не заорать на всю аудиторию! И он вдруг понял, что всё это время он совсем не пытался разобраться в ситуации, и что ему даже нравилась вся эта стремительность, и что, по большому счёту, ему была абсолютно «фиолетова» реакция однокурсников. Он пытался найти для себя путь к Алечке! Как, оказывается, просто порой бывает понять, чего же ты на самом деле хочешь.

Прозвенел звонок, и наш герой, окрылённый, понёсся в мастерскую, где по вечерам занимались подготовительные курсы.

Занятия ещё не начались. Аля как раз заканчивала точить карандаши для рисунка. Увидев в дверях Роба, она оживилась, но, взяв себя в руки, опустила взгляд и с серьёзным видом проследовала к выходу.

– Добрый вечер, сэр! – молвила она, вежливо кивнув. – С чем вы пожаловали в наши края? – продолжала девочка, с трудом сдерживая эмоции.

– Добрый вечер, мэм! – подыгрывая ей, с кивком головы и непроницаемой миной изрёк Роберт, – я пришёл сказать вам, мэм, что я подумал! И принял своё единственно верное решение!

– Ну и каким же будет ваш положительный ответ, сэр? – уже с тревожными нотками в голосе спросила Аля.

– Видите ли, мэм! – выдерживая паузы, с тем же каменным лицом продолжал наш «артист», – моё единственно верное решение… – он сделал многозначительный жест рукой, – состоит в том… – здесь он сбросил с лица каменную маску и широко улыбнулся, – что я тоже хочу с тобой дружить!

Лицо бедной Алечки, которая уже была голова ко всему, засияло такой яркой и лучистой улыбкой, что Робке даже показалось, что вокруг действительно стало светлей.

– Ро-оба! Зачем ты меня разыгра-ал? – надув губки, но продолжая сиять, протянула она.

– Заметь, не я это начал, – Робка светился ничуть не меньше её, – ты же сама затеяла весь этот официоз: Добрый вечер, сэ-эр! – передразнил он, изображая Алечку, – а я только немно-ожко подыграл тебе.

– Ты так быстро подумал? А в обед мне показалось… Нет. Ладно, проехали.

– Так! Мы же друзья? Или как? Так вот давай сразу договоримся: начала – договаривай! Так что тебе там показалось?

– Ну, извини, в какой-то момент мне показалось, что мне придётся ждать целую вечность… И я, правда, приготовилась ждать. Ты извини, что я так про тебя думала, хорошо?

– Перестань извиняться, всё нормально, – успокоил её Роб, – вообще-то, быстрота принятия решений – это мой конёк, – шутливо добавил он, а про себя подумал: «…только не по поводу чувств. Если б ты знала, милая Алечка, как недалека ты от истины…» И он опять умилился её открытости и непосредственности.

Занятия начались, и Але надо было убегать.

– А как ты смотришь на то, что я тебя по-дож-ду и про-во-жу?

– С согласием и восторгом! – радостно заявила она, чмокнула его в щёчку, покраснела и убежала.

Роб позвонил матери, чтобы извиниться за то, что его не будет к ужину. И ужина, собственно говоря, тоже не будет, потому что у него появились неотложные дела, с которыми срочно надо разобраться.

– Ничего страшного, мой хороший! – прозвучал в трубке добрый голос мамы, – Твой завтрак будет в холодильнике. Только, пожалуйста, постарайся пораньше разобраться со своими «голубоглазыми делами», а то у тебя завтра рисунок с нулевого, если ты ещё помнишь.

– Ну мам, ну ты опя-ать? – засмущался Робка.

– Всё, молчу-молчу-молчу, но надеюсь, что ты меня понял?

– Йес, сэр! То есть, мэм! – весело отрапортовал сын матери.

«Большой брат следит за тобой, точнее – большая сестра!» – с улыбкой подумал Роб, отбивая звонок. Он, конечно, понимал, что его мать – умная, красивая и проницательная бизнес-вумен с отличной памятью. Но иногда это начинало реально напрягать. Сын никогда даже не пытался выяснять отношения по этому поводу, ведь палку она, к счастью, никогда не перегибала. А ещё он знал, что так она проявляет заботу, поэтому на всё это можно было закрыть глаза.

Роб порылся по карманам одежды и рюкзака и наскрёб немножко денег – скудновато, но в приличной кафешке хватило бы не только на кофе. Времени в запасе было ещё часа два с лишним. Наш «деятель» решил, не теряя времени, обежать окрестности в поисках подходящего уютного заведения, отвечающего ряду требований. Куда бы их пустили, не докапываясь до возраста. Где не сильно шумно и можно было бы спокойно поболтать за чашкой кофе, безалкогольным коктейлем или лёгким ужином. И, наконец, где бы, благодаря нормальной охране, не водилось бы пьяное быдло. Он никогда ничего не делал наобум. Вариант вскоре был найден и он возвратился в училище как раз к перерыву Алиных занятий. Он настоятельно попросил девочку позвонить домой, чтобы там не волновались, если она придёт на час-полтора позже, чем обычно, а пока она разговаривала, наш «маэстро» посмотрел начатый ею рисунок натюрморта. «Надо сказать, что всё достаточно неплохо, – с удивлением заметил он про себя, – даже странно…» В самом деле, многие из тех, кто поступил на первый курс живописного вместе с ним, работали гораздо хуже. «Творческая душа!» – с улыбкой подумал он. Занятия продолжились, а Робка, подумав, всё-таки смотался до ближайшего «бабкомёта» и снял с карточки ещё тысячу на всякий случай. Ну не любил он форс-мажоров.

Парень еле дождался окончания занятий – он просто с ума сходил от безделья, поэтому, когда в дверях, наконец, появилась Аля, он был рад вдвойне!

Выбранная кафешка была совсем недалеко. Они приземлились за дальний столик у окошка, и он, с улыбкой протянув ей меню, наигранно-приказным тоном повелел:

– Ну что, чудо заморское, рассказывай, откуда ты свалилась на мою грешную голову!?

– А явилась я, батюшка, – начало «чудо», приняв его игру, – в стольный град Москов, из-за самого синего Цимлянского моря, из славного города Волгодонска! – пафосно-эпосно поведала она и засмеялась.

К удивлению Роба, девочка заказала только зелёный чай без сахара, и ему стоило величайшего труда уговорить её хотя бы на зелёный салат с креветками. Робка думал, что она захочет мороженое, но от него она наотрез отказалась. Она продолжала его удивлять! Желая понять её получше, юноша заказал себе то же самое. В голове мелькнуло что-то про ползёрнышка из сказки про Дюймовочку, и Робка снова улыбнулся, хотя, если быть точным, улыбка и так весь вечер не сходила с его лица. Они ели молча, не отводя сияющих глаз друг от друга, поэтому всё время попадали ножом и вилкой мимо еды и даже мимо тарелки. Им было безумно весело всего лишь от того, что они вместе сидели за этим столом, поглощали этих оранжево-розовых креветок в нежно-зелёных листьях салата, то и дело изображая и передразнивая друг друга. И сейчас им больше никто не был нужен и они абсолютно ни о чём не думали. А когда их весёлая трапеза закончилась, и Роб посмотрел на часы, то он вдруг понял, что уже пора убегать, а он так и не успел ни о чём её спросить. Но он ни капельки не сожалел об этом. Юноша небрежно расплатился, не забыв оставить чаевые, чем поверг в шок официанта и вызвал улыбку у Али. Его душа порхала, как мотылёк, и пела, заливаясь соловьиными трелями. Им очень хотелось ещё побродить по старым улочкам, по-детски взявшись за руки, но Алечка боялась доставить беспокойство тёте Вале, у которой она жила, и они заспешили домой, отдав себя на съедение ближайшей разверзнутой станции-пасти метрополитена. Час пик уже кончился, свободных мест в вагоне метро было валом, а они всю дорогу стояли, повиснув на поручне и переплетясь взглядами и пальцами свободных рук. А когда они добрались до места, то оказалось, что девочка живёт всего в трёх кварталах от его дома. Роб проводил её до самых дверей квартиры. Наступил момент прощания. В воздухе повисла неловкая пауза, и парня опять посетило уже знакомое чувство дежа вю. Чтобы разрядить обстановку, он галантно поцеловал ей руку на прощанье. Она чмокнула его в щёчку и, в смущении пряча глаза, поспешно закрыла за собой дверь.

Наш романтик неторопливо пошёл домой, расплываясь под впечатлением вечера и пытаясь хоть как-то оценить все события дня. Внезапно его приятные размышления прервала неизвестно откуда взявшаяся метель – последние попытки уходящей зимы удержать в руках свой местами уже серьёзно подтаявший посох власти. Робка накинул на голову капюшон и заспешил домой, подгоняемый в спину попутным ветром.

– Как прошло «решение проблем», дорогой? – услышал наш гулёна, когда тихонечко, стараясь не шуметь, закрыл за собой дверь и медленно расстегнул молнию куртки. Робка вздрогнул. Мама была, как всегда, неповторима в своём репертуаре.

– Отлично, милая мамочка! – улыбаясь, повернулся сын к матери, – ты ещё не спишь?

– Как видишь. Пойдём.

И она увлекла его на кухню, где его ждал ужин, предусмотрительно подогретый уже в третий раз. Добрая, заботливая мама. И откуда она могла узнать, что вечером он съел только порцию креветочного салата, которого было явно недостаточно для его «молодого растущего мужского организма»?.. А она сидела и смотрела, как счастливый сын с благодарностью и аппетитом уплетает с любовью приготовленный ею ужин. И не о чём не расспрашивала, просто видела, как ему хорошо и тихо радовалась за него.

Поцеловав маму за ужин и пожелав ей доброй ночи, счастливый и довольный, Роб направился в свою комнату, по совместительству кабинет, мастерскую, спальню, гостиную (для его гостей), геймзал и даже иногда музыкальную студию. «Моя обитель» – шутил он, подразумевая, что он там «обитает». Спать совершенно не хотелось. Но напоминание матери про нулевой рисунок «послушный сын» ну просто не мог оставить без внимания. Пару раз он уже имел неосторожность не прислушаться к её советам. Поэтому он разрешил себе только проверить почту и оффлайн-сообщения. Он уже собирался отправить ноутбук в ждущий режим и пойти спать, как в углу аукнули два окошка аськи: