Текст книги "Танец Грехов (СИ)"

Автор книги: Павел Калашников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Глава XXVIII. Чёрное сердце

Бушуй стоял над телом своего отца и по тощим щекам мальчишкиручьём шли слёзы.

– Он умер, да? – Мальчик дёрнул Ворона за чёрныйрукав и взглянул на него светлыми, блестящими от слёз лазуритовыми глазами. —Умер?

– Да, – кивнул Ворон и положил руку на плечо Бушуя,– он умер.

Луна, рассекая громады туч, взошла на свой сумрачныйпрестол. Тьма одеялом спустилась на лес и сгустилась вокруг пацанёнка и таинственногочеловека в маске птицы. Она тянула к ним свои длинные, чёрные пальцы, скалиласьиз-под сгустков чащ леса, выглядывала из мрака, таящегося меж грядой тополей иберёз.

– Нам нужно его похоронить… – помолчав немного,сказал маленький домовёнок, топнув ногой. – Он это заслужил.

– Боюсь, что это невозможно.

– Это ещё почему?! – Видно, что Бушуй держался какмог, лишь бы не разрыдаться. Его маленькое тельце дрожало, он тяжело дышал исжимал свои маленькие кулачки. Слёзы шли из голубых глаз, как вода с водопада,но Бушуй не позволял себе разрыдаться. Отец бы ему этого не простил. – Онзаслужил это! Мы должны собрать веток, подложить под него и… поджечь! Чтобыбоги забрали его в Правь, и он бы пировал в чертогах Владыки Молний… – Мальчиквсхлипнул и, опустив голову, поплёлся собирать разбросанные всюду ветки и раздербаненныеостатки частокола. С неба начинал пробрасывать лёгкий снег, а ветер нежнокружил снежинки в медленном танце.

– Остановись. – сказал Ворон голосом, который нетерпел возражений. Мальчик, испугавшись, выронил ветки и закрыл глазами лицо,начав всхлипывать всё громче и громче. Ворон ступил по снежному ковру и,подойдя к мальчишке, присел на одно колено. – Ты ведь умный мальчик, Бушуй,разве ты не понимаешь, что сюда скоро придут?

– Мы их убьём, – выпалил паренёк и топнул ногой, —как вон того однорукого придурка!

Ворон взглянул на сваленного с ног калеку.Беловолосый, весь в шрамах и ожогах, он лежал около алтарного камня, свесивголову на грудь. Когда Бушуй и Ворон показались из глубокой, тёмной чащи леса,этот мерзавец почти их заметил, но чары умелого охотника быстро свалилибеловолосого на землю, погрузив в долгий сон.

– Я его не убил, – сказал Ворон, взяв Бушуя закрохотную руку, – а всего лишь усыпил, заставив позабыть, что он нас когда-либовидел.

– Он ведь виноват в том, что отец… – Мальчиксглотнул и утёр идущие слёзы. – Так почему мы его не убьём? Ты ведь сильный,убей его! Убей!

Ворон одёрнул мальчишку за руку и тот мигомуспокоился.

«Видать, отец не научил тебя манерам, щенок, —подумал он про себя, – что же, придётся мне этим заняться».

– Скажи мне, мальчик, что будет, если я его убью? —Глаза, пристально следившие за лицом Бушуя сквозь костяную воронью маску,налились кроваво-красным.

– Мы… отомстим, отомстим за моего отца, – промямлилтонким голоском мальчик и потупил голову. – Око за око.

– Не он убил твоего отца. Помнишь ли ты чёрныйкинжал, которым должен был убить человека?

– Помню, – тряхнул копной чёрных волос Бушуй. Он нехотел вспоминать этот день, этот праздник в честь злого морозного богаКарачуна, ведь именно из-за его, Бушуя, слабости, на его друзей и родныхнапали. Они убили Вторака, а теперь и отца. И всё из-за него… – И что с того?

– Я вручил этот кинжал твоему отцу, – сказал Ворон,не отводя взгляд от испуганного мальчишки. В них горела смерть и жажда, – ведьэто была одна из немногих ваших реликвий. Бык всегда и везде носил этот кинжалс собой, ибо тот помогал ему в бою. А теперь скажи мне, Бушуй, видишь ли тыэтот кинжал у своего мёртвого отца или у того уродца возле камня?

Бушуй осмотрелся. Его бросало в дрожь от видамёртвого отца, который будто бы постарел на много-много лет и был едва на себяпохож. Беловолосый же чужеземец, лениво мотал головой туда-сюда и что-то бубнилсебе под нос. Недалеко от него лежал клинок с позолоченным эфесом, но это былне Кинжал Душ.

– Этого кинжала нет, – признал мальчик.

– Значит, его кто-то забрал, верно?

– Верно.

– А раз так, значит этот некто успел отсюдаускользнуть, забрав артефакт себе. Поверь мне, Бушуй, я знаю все звания Демоновиз Камня, но вот тот беловолосый кретин – это всего лишь пешка, не больше.

– Пешка? – не понял мальчуган и боль ненадолгоуступила любопытству.

– Очень незначительный и слабый человек. – пояснилВорон и, наконец, выпустил руку Бушуя из своей железной хватки. Мальчикоблегчённо выдохнул и попятился от человека в вороньей маске. – Как ты видишь,Бушуй, здесь была битва, кровавая и жестокая. В ней, не сомневаюсь, героически,погиб твой сильный отец и трёхглавый демон. – Ворон кивнул на брошенные возлечастокола головы демона первого порядка. «И как Когнос мог так позорнопроиграть этому варвару? – удивлялся про себя Ворон. – У меня были на тебябольшие планы, ублюдок, а ты так опозорил и меня, и всех своих братьев». – Авот этот беловолосый, выжил. Но как мы с тобой выяснили, выкрал вашу реликвиюне он, а кто-то другой. Так почему, я, по-твоему, его не убил?

– Ты хочешь его пытать, чтобы узнать информацию? —догадался Бушуй. – Тогда почему сразу этого не сделал?

– Ты умён не по годам, но опыта в тебе маловато, —Ворон потрепал мальчика по копне чёрных волос, больше напоминавших почерневшеесено. – Можно, конечно, сломать ему ноги, вырвать ногти, отрезать нос и уши, итогда, вероятно, он что-то да расскажет. Но запомни, Бушуй – человеку ничто неразвязывает язык так хорошо, как сладкая ложь, которая льётся ему в уши.Намного выгоднее заставить человека доверять тебе. Тогда он расскажетвсё, что знает в таких подробностях, какие бы никогда не выдал под страхомсмерти. Ты меня понял?

– Понял…

– Видят боги, я хотел спасти твоего отца, но неуспел, – в голосе Ворон изобразил такую грусть, что даже самый хладнокровныйследователь бы поверил его горю. – Но ради Быка, я воспитаю из тебя настоящеговоина, Бушуй. И ты, если захочешь, сможешь отомстить любому.

– Я отомщу, – грозно сказал мальчик, смотря навпавшие глаза своего отца и щупая его холодные, тяжёлые руки, которые когда-тобыли больше и сильнее. – Отомщу тому, кто убил его и моих друзей… Они будутстрадать, будут плакать, но я их всех убью. Убью! Ты будешь гордится мною,папа, – Он обнял оледеневшее тело отца и на сей раз не выдержал. Эмоции хлынулииз него буйным потоком, и мальчик ещё долго лежал, прижавшись к телу своегоотца.

«Теперь он мой, – сказал про себя Ворон, глядя навпавшие, чёрные глаза вождя “Перуна”, – ты проиграл, Бык».

Вдалеке, едва слышно гаркнула ворона. Или емупоказалось? Он ощутил резкий испуг вороны, а её зрачками увидел мчащийся сквозьВороньи ворота «Тигр».

«Аарон, старый мой друг, – ухмыльнулся про себяВорон, – тебя здесь ждёт небольшой сюрприз».

Он посмотрел на обмякшее тело беловолосого паренька,уронившего голову на грудь. Виктор Зверев, сопляк, у которого ещё молоко вкрови, умудряется выжить при всём упорстве Соломона, так ещё и меня за носводит. Ворон теперь обратил внимание на чернеющую в ночи отрезанную голову,что лежала у алтаря. Невдалеке обнаружилось и пахнущее гнилью и дерьмом тело, ккоторому Ворон приближаться не стал.

Мысли тёмные и мрачные кипели в его голове. Ворону,закалённому в боях, подкованному в теории и боеспособному участнику СвятойИнквизиции, второму человеку в стране, пудрит мозги какой-то молокосос. Немог ты умереть, засранец, говорил себе Ворон, внимательно вглядываясь вчёрную голову, лежащую на снегу, не для того ты обрёл силу, чтобы выбыть такбыстро. И куда же ты умыкнул мой Кинжал Душ? Уж поверь мне, кретин, я вырву утебя его и пробью им твоё лживое сердечко.

– Хватит, – прогремел Ворон. – Нам пора идти.

Бушуй нехотяотпрянул от тела отца и взглянул на воронью маску детскими, невинными глазами.

– Но куда мы пойдём… Ворон? У меня ведь теперь нетдома. И… – Бушуй всхлипнул, – отца тоже…

Ворон снял свою костяную маску и вдохнул свежий воздух.Длинные белые волосы каскадом спали на плечи.

– Теперь мы с тобой остались только вдвоём, Бушуй, —сказал он, протягивая руку. – А значит, мы можем узнать друг о друге больше,верно? – Мальчик положительно мотнул головой. – Моё настоящее имя – Каин. Итеперь тебя ждёт новая жизнь, Бушуй. Она будет тяжела, полна испытаний ивызовов, но если ты справишься, то сможешь стать таким же сильным и свирепым,как твой отец. И сможешь отомстить.

– Я стану сильнее, чем папа, – сказал мальчишка,ощутив холодное прикосновение человека по имени Каин, – мой отец умер в битве,а я себе такого не позволю. Они все поплатятся, говорю тебе. Я не прощу этого!Не прощу!

Они удалились в сумрачные объятия ночи и скоро ихсилуэты слились с первобытным мраком. Где-то вдали громыхала машина, а сонныечары начали отпускать Однорукого из своих цепких пальцев.

«Ну и приснится же такое, – хохотнул про себя беловолосый,поднимаясь с одеяла мёрзлого снега, – разве ворона может каркать правду?»

Глава XXIX. Возрождение

Народу было полным-полно: зелёные новички,закалённые ветераны, лидеры элитных отрядов, ученические, средние и высшиечины, низшие и даже высшие саны! На сегодняшней церемонии Возрожденияприсутствовала даже самая верхушка – те, кто был так далеко и так высоко отвсех прочих: Верховный Святейший Архиепископ Соломон, Верховный СвятейшийПатриарх Каин и, конечно, тот, о ком вечно болтают газеты, кого преподносятпростые крестоносцы и уважают бывалые воины, кого знают даже те, кто никогда нелез в Святую Инквизицию – Верховный Святейший Инквизитор Аристарх.

Каких-то полгода назад Однорукий поступал сюда, вряды подразделения Святой Инквизиции «Зима», даже близко не надеясь на что-тобольшее, чем быть кем-то больше диакона или капеллана, но вот теперь, послебурь и гроз, которые обрушились на него за столь небольшой срок, Однорукий,наконец, надеялся расстаться со своим глупым прозвищем и восстать из пепла, какнастоящий феникс. Он уже предвкушал, каким святым именем его нарекут, дрожал,как осенний лист, представляя, каким званием будет награждён и думал, куда жеон вступит, в какой элитный отряд?

«Не хочу тебя сильно радовать, но, похоже, теперьтебе открыты все дороги, парень», – сказал игумен Аарон, по прозвищу СтарыйВолк, когда вся эта уморительная бюрократия с показаниями, тестами лжи,допросами и вечными проверками закончилась. А ведь они действительно сразу неповерили в то, что он, Однорукий, смог выстоять в битве с демоном первогопорядка и чудовищем в теле язычника.

«Брехня! – не сдерживаясь выкрикнул один из следователейпо его делу, когда Однорукий рассказывал ему о том, что произошло в ту ночь. —Ты ещё юный, зелёный идиот, а рассказываешь мне, старому ветерану, что водиночку смог убить такую суку как Когнос? Да ты хоть представляешь, насколькоэтот ублюдок силён?»

«Я ведь и не сказал, что разделался с ними водиночку. Этот язычник здорово мне помог в битве с этим древним египетскимдерьмом».

Тогда следователь, жирный, больше похожий на свинью,человек, с тремя или четырьмя подбородками, раскраснелся так, как не краснеетни один помидор.

«Лжец, мелкий и нахальный. Ты пойдёшь под СвятойТрибунал, когда мы выясним правду, понял?»

«Ваше право, – Однорукий широко улыбнулся, – бытьможет, возьмём наши клинки и выйдем на дуэль? Помнится, Кодекс разрешаетподобное решение конфликта. Как считаете, справитесь?»

«ЩЕНОК! – взревел толстяк и начал задыхаться, глотаясопли. – Как ты смеешь?!»

«Уймись, Амал, – сказал Старый Волк, который всё этовремя сидел рядом. – Этот парень дал мне такой бой, что у меня до сих пор костигудят. Думается, тебе и мне есть, чему у него поучится».

Ясное дело, что даже Акела не верил ему до конца.Однако и труп язычника, и останки Когноса, сохранившиеся после изгнания демона,не давали повода усомниться в версии Однорукого. А между прочим, как помнил парень,демон после гибели не исчезает полностью в двух случаях: первый – если потустороннийрешил сковать из своих частей артефакт (или это было сделано кем-то другим, спомощью особого ритуала) и второй – если демона лишили большей части его сил, иливовсе окончательно его прикончили.

«Американцы, то бишь Иши, передавали нам в корпусбольшой-большой привет, – сказал Старый Волк Однорукому между очереднымидопросами, – сам Андерсон Христова Пуля оказался очень признательным нашемукорпусу».

«Это за что?»

«Ну ты прикидываешься идиотом? – Акела ткнул его вбок. – Их отряды, патрулирующие Египет, быстро зафиксировали существенное ослаблениеполей Когноса, который доселе им дышать там не давал и, собственно говоря,американцы его там добили окончательно. Если ты действительно поспособствовал вубийстве этой твари, то можешь считать себя героем – Когнос был первопорядочнымублюдком и жил тут задолго до нас. Его убийство – ослабление всей демоническойиерархии. А ведь мы только недавно уничтожили Гэмбла! Ну что за удача?»

Какой же ты лживый выродок, подумалОднорукий, смотря на игумена отряда «Волков». Да ты чуть не плачешь оттого,что теперь некому будет скармливать молодых и неопытных парней. Или у тебя взапасе ещё десяток другой таких уродцев?

Расследование по итогу подтвердило всю придуманнуюОдноруким историю. Демон и язычник действительно были убиты, остатков их энергетикиобнаружено не было, а значит – демон изгнан, а главная заноза в заднице «Князя»лишена жизни окончательно.

«Илий должен теперь мне задницу целовать!» – думалпарень, когда смотрел на жёсткие черты лица этого худощавого человека. Но вслухон этого не сказал. Мало ли, что у нового игумена в голове?

Если Однорукий и переживал тогда о чём-то, то лишь отом, чтобы эти лощённые ублюдки поверили, что почерневшая голова тогонесчастного пленника – это голова Виктора Зверева. Однорукого исправно таскалипо детекторам лжи и каждый из них он успешно обманывал. Что-то, а лгать он умелпреотлично. Парень потом ещё долго слышал, как не верил своим глазам Соломон икак подозрительно на него смотрел Каин.

«Скряга, видимо, поверить не может, в то, чтоупустил такую ценность, – ухмылялся про себя Однорукий, – быть может от обидыего кондрашка скорей хватит».

Толпасгущалась и текла втекала в храм, как вода втекает в реку. Церемония проходилав храме имени Святейшего Инквизитора Азриэля, которого в народе звали ЧёрнымДраконом. Прямо в храме, за апсидой размещалось его изваяние, выполненное стакой кропотливостью и дотошностью, что этой работой мог восхититься даже Микеланджело,будь он жив.

Статуя представляла из себя воина, высокого, втроевыше человеческого роста, облачённого в древние и аскетичные доспехикрестоносца. Поверх простой кольчуги была наброшена ряса, с красным крестом нагруди, прорезающем тонкой линией плечи и грудь до пояса. В одной могучей иогромной руке Азриэль держал длинный, трёхметровый клинок. Меч этот был совсемне каменным изваянием, а самым настоящим – инкрустированный серебром и золотомэфес, выполненный в виде дракона, расправляющего крылья, с красными рубиновымиглазами и широко раскрытой пастью. В зубах дракон удерживал чёрный алмаз, ахвост ящера перетекал в длинное, серебряное лезвие. На нём длинной росписьюзмеились заговоры и чары, лучше из всех которых выделялась надпись на древнейлатыни, звучащая как «Ultima ratio regum» – последний довод королей. Вдругой руке Азриэль держал свой разбитый в бесконечных сражениях, железныйшлем, по которому проходила шрамом широкая трещина. Когда человек задиралголову, чтобы взглянуть Чёрному Дракону в глаза, то видел перед собой человекас длинными, густыми волосами цвета тьмы, мощную квадратную челюсть, на которойвыросла такая же густая и длинная, как волосы, борода. Глаза блестели аметистоми плащ, рваный и длинный, будто бы развевался на ветру.

Однорукий, глядя на этого воина, родом из древности,где миф правил над реальностью, не раз задавался вопросом о том, действительноли был такой человек как Азриэль Чёрный Дракон? А если и был, то человеком илидемоном в человеческом обличии? Время стёрло недостатки этого человека, стёрлоего прошлое, вместо этого оставив только героический миф о том, как Азриэльостановил Четырёх Всадников Апокалипсиса и запечатал все Врата Ада. Полегендам, он выковал свой Шторм с помощью силы Четырёх Архангелов, и божьяблагодать расплавила Древнее Серебро, а сам Азриэль ковал металл семь дней исемь ночей. Он разбил не один кузнецкий молот, выпарил не один десяток бочек сводой, а температура в кузнице стояла такая, что даже демоны, тянущие руки вАзриэлю, сгорали заживо. И вот, когда древний герой выковал свой легендарныймеч, то ни один демон, ни одно существо со злом внутри, не могло противостоятьжгучей благодати Шторма. И, с помощью своей чудовищной силы, веры в ВысшееБлаго, Азриэль сражался с демонами сорок дней и сорок ночей, пока не запечаталвсе Врата и не положил конец такому событию, как Буря Огней.

А потом этот засранец ещё нашёл в себесилы остановить Всадников. Впрочем, это уже совсем другая история.

Храм тоже, как считал Однорукий, соответствовалсвоему господину. Огромный сводчатый купол мог вместить под собой почти семьтысяч человек и сейчас он был забит почти полностью. Инкрустированный золотом исеребром, он то и дело прорезался хороводом из драгоценной мозаики, с помощьюкоторой мастера изображали святых: Иисус Христос, Дева Мария, ангелы иархангелы, лики и престолы. Спуская свои золотые и серебряные пальцы вниз,церковь богатела и цвела. Купол удерживали восемь узорчатых, расписанныхзолотом и разноцветной радугой драгоценных камней гранитные столбы,изукрашенные декоративными трещинами. Здесь смешивался стиль барокко, готики,архитектуры эпохи Возрождения. Резные узоры, картины, гобелены, застилали собойвсё пространство церкви Святого Азриэля, разукрашенные в золото и цветадрагоценности. Шесть арок, поддерживаемых столбами, были также обрамлены чистыми древним золотом, а с мозаичных окон цепью спускались хороводы люстр, чтогорели яркими огнями.

Сидений или лавок здесь не было – большая площадь, отделённаяшироким и высоким иконостасом, простирающем свои руки до самого потолка. Иконысохранили за собой только название – в действительности за статуей Азриэлярасполагались меньшие по размеру, но не по тщательности своей проработки изваяниябогоподобных существ. Азриэль держал свой Шторм в одной руке, протягивая еголезвие вперёд, так, чтобы каждый входящий мог видеть величие и могуществодревнего героя. От тела, облачённого в латы, летели ангелы, с крыльями, белыми,как сам снег, выступая своими формами из стены. Чем выше Однорукий поднималголову, тем больше различал ангелов, святых, а в самом центре иконостаса изизваяний блестел своим гротеском расписной крест, отлитый из чистого серебра иразмером был, не меньше, чем клинок Азриэля. Всё это чудо архитектурной мысли проступалоиз стены, протягиваясь из мира иного в реальность, перемежаясь с классическимииконами, обрамлёнными золотой рамкой.

За неимением сидений, люди толпились подлевырезанной мраморной лестницы, которую ограждали змеёй идущие серебряные цепи.Посередине, там, где цепи образовывали ворота, стояли два бугая, позволявшиепроходить только священнослужителям, что участвовали в сегодняшнем ритуалеВозрождения.

Несмотря на чудовищное количество человек, в которомОднорукий боялся утонуть и не всплыть, все вели себя культурно и тихо. Шепотки,конечно, слышались и тут, и там, однако тишина одеялом окутала всехприсутствовавших. Согласно ритуалу Возрождения, на церемонии моглиприсутствовать все – простые горожане, нищие, аристократы и инквизиторы, ведьГосподь любит всех своих детей и в священном месте каждый забывает о своёмположении и достижении, склоняя голову перед Всевышним. Однако даже в такомместе, как в храме Святого Азриэля, люди разбились кучками и старалисьдержаться друг от друга подальше. Больше всего, конечно, было юных, совсемзелёных крестоносцев – молокососов, которые и своего первого демона-то неубили. Но присутствовать такие должны, чтобы не забывать, как упорная служба вИнквизиции впоследствии награждается. Гораздо меньше было горожан и богачей —они толпились ближе к середине храма, а кто-то пробрался и прямо к ограднымцепям, но больше всего было попрошаек и нищих, которые сновали у входа в храм.Охрана то и дело выпроваживала очередного наглеца, пока тот кричал о несправедливостии жестокости этого мира.

– И кого же выберут? – спросил один парень другого.Оба в чёрных кителях, с номерами. «Сопляки, – ухмыльнулся Однорукий, – вы меняс собой не равняйте. Я скоро от этого сраного номера избавлюсь». Он потёр свойномер «123» и снова усмехнулся.

– Не знаю, – ответил другой голос. – Нас тут всех вэтом углу собрали, и только Бог знает, сколько среди нас будущих инквизиторов.

«Инквизитор, – смакуя, произнёс про себя Однорукий,– так скоро я смогу себя называть. Наконец, жизнь в нищете окончена!»

– А ты как думаешь, парень? – Однорукийпочувствовал, как чужая рука ткнула его в бок.

– Я думаю, что ты охренел, – прошипел Однорукий, несоизволив даже обернуться. – Кто того заслужил – того и выберут, но уж точно нетебя.

– Пошёл ты, – прыснул голос и растворился в толпе.

Дальше собственных рук Однорукий не видел, но, когдана крыше ударили в колокола, у него чуть кровь с ушей не пошла.

– ТИШИНА! – взревел грубый мужской голос, стоящий,видимо, где-то у алтаря. – ТИШИНА!

Последние шепотки затихли и даже голос самых наглыхпопрошаек стих.

«И почему эти кретины отправили мне приглашение нацеремонию, а я трусь в заднице этой толпы?» – не понимал Однорукий. Когда он, толькозайдя в церковь попробовал проникнуть за цепное ограждение, то получил хорошуювзбучку от охранника и ретировался чуть назад, пока толпа не поглотила его и невыплюнула вот здесь.

– Сегодня великий день, – прогромыхал старый голос,который Однорукий так не любил, – сегодня, в этом святом месте, мы увидим, какбравые парни и немногие девушки, сбросят с себя номера, которые были их лицамидолгое время, и обретут новые, истинные имена! Вы отказались от прошлого, —прокричал он в толпу, – вы отказались от старых имён, чтобы обрести новую жизньв новом облике и под новым именем! Доселе, вы терпели только гнёт и унижение,боль и страдание, но вот настал день вашего перерождения! Феникс воскрес изпепла и также воскреснете вы!

Многие из вас были у меня на лекциях и занятиях, ивам ли не знать, каким трудом даётся знание!

«Да, я ради этого руку потерял», – язвительноподумал Однорукий и взглянул на раненую культю, оправленную в бандаж. Во времябитвы со Старым Волком ядро в протезе взорвалось и всё черное пламя проникло вповреждённые астральными иглами мередианы. Рука после того случая начала житьсвоей жизнью: бросала ложки, когда Однорукий норовил поесть, дёргалась и биласьв конвульсиях, а как-то беловолосый проснулся от того, что его культя едва непридушила своего хозяина. После этого он обратился к Лазарям – ордену, которыйявлялся придатком Инквизиции и занимался излечением астральных и физическихповреждений, полученных в ходе сражений с потусторонними.

«Вите там бы понравилось, – думал, сдерживая крик,Однорукий, пока руку прожигали освящённой энергией, выбивая остатки пламени, —пытать других – это в его стиле».

– … благодарны. Мы с вами прошли достаточно много,но теперь, когда вы взрослые, то сможете справиться и без меня, – звучал салтарного места другой голос старика, которого Однорукий видел всего несколькораз. Лекции этого старичка, который был экспертом по демонической энергиидолжны были начаться аккурат перед тем, как он, Однорукий, решил попытать удачув казино «Azartus». – Если же вы чувствуете, что учить – этоваше призвание, то вступайте в орден Мэтров Чёрного Пламени. Негативная энергия– лишь оборотная сторона освящённой и умение её обуздать – великое умение, нообучить её силе других – задача действительно, под стать герою.

Ордены в Святой Инквизиции орденами являлись толькона словах. Древнее, красивое слово – не более. В действительности каждый ордензанимался лишь тем, что выполнял одну из задач Святой Инквизиции: Лазари —лечили, орден Мэтров – обучал новичков искусству управления энергиями, орденПаладинов – представлял из себя совокупность всех элитных отрядов, в которыекаждый зелёный крестоносец желал вступить. Все эти ордены прекрасносуществовали вместе, каждый поддерживал другой, но вот отдельно из них никто житьне мог, поэтому все эти организации объединила между собой Святая Инквизиция.Отдельно, вне всех, существовал орден Золотой Руки, куда входили только трисамых значимых человека корпуса. Ордены существовали как локально, отдельнопредставляясь в каждом корпусе Святой Инквизиции, однако несколько человек изкаждого ордена состояли в своих же орденах, но уже на мировом уровне.

Вот, кажется, подошла очередь говорить всемПаладинам – игуменам каждого из элитных отрядов.

Пока новый лидер «Князя» распинался о том, как он чтитпрошлого управляющего дивизионом, Однорукий решил пробраться сквозь живой щитиз людей. Не без всполохов, криков, бормотаний и сыпавшихся на него проклятий,но парень, наконец, добрался ближе к иконостасу, выбившись в первые ряды. Путьзанял у него всего несколько минут, но теперь ещё не получивших имя крестоносцев,зазывал к себе Эфрон – лидер отряда «Ведьмы».

– Все вы слышали о том, как существенная часть моихведьм сгинула в лесах, помогая «Князю» с язычниками. Даже закалённые в боях ижестокости инквизиторы нуждаются в свежей крови. Мои ряды поредели, но боевойдух не пал и падать не будет. Если ваши ленивые задницы готовы к тому, чтобызаключать контракты с демонами из реестра, а затем использовать полученные силыво благо человечества, то извольте – но жалеть вас никто не будет.

Эфрон передал микрофон и, похрамывая, удалился ближек изваяниям святых, сложив руки на груди.

– Нет более благого дела, чем охранять покой гражданнашей доброй столицы от тварей из Ада, – сказал человек, облачённый в чёрный,безрукавный китель Инквизиции, в тактических военных перчатках, подпоясанныйбольше на военный манер. На поясе – ножи, пистолет и рация. Только знак изскрещённых мечей давал понять, что это – воин Святой Инквизиции. – Когда выбыли ещё молодыми сопляками, то мы, «Клинки Христовы», защищали вас от угрозыдемонов. Мы страждуем ночью, обнажив серебро и держа серебряные пули наготове,мы спасаем простых граждан от одержимых, от демонов в подворотнях, от уродов,держащих личину. Мы патрулируем город и вы, вероятно, можете спутать нас сполицией, но поверьте, не один полицейский не спасёт вас от клыков одержимогобеса, как это делаем мы. Получите своё имя – и будьте клинком Христа в ночи,защищающим пламя истины. Вы будете отправляться в патрули, зачищать районы иулицы вашей любимой столицы от тварей, и каждая спасённая душа отблагодаритвас.

Говорили ещё долго, и высказался даже Старый Волк.Говорил он мало и сказал только, что его Волки – самые свирепые звери, которые касаютсятаких жутких вещей и тайн, что даже ведьмы Эфрона бы дрогнули. В отличие отдругих игуменов, Акела сказал, что ему нужно только трое, трое самых жёстких,сильных и принципиальных воинов Инквизиции, которые смогут выполнить любой приказ,во благо человечества.

«Ага, как же, во благо человечество, – подумалОднорукий, – убивать своих же, вспарывать им глотки и жрать людей до костей —вот задача твоих волчат».

Высказал своё и мэтр Белого Пламени – худойстаричок, который чуть не задохнулся от своей речи на сцене. Его выступлениебыло самым тяжёлым и нудным – может, поэтому освящённой энергией почти никто непользуется?

И вдруг Однорукий увидел человека, окутанного вчёрные, рваные одежды. Лицо перевязано шарфом до самых глаз, рукава плащасползают ниже кистей, старые истёртые, чёрные берцы. Одежда вся в порезах ишрамах от когтей, где-то спалена, где-то наспех зашита. Сначала парень принялэтого загадочного человека за нищего или попрошайку, но ведь он делил месторядом с выряженными в шёлковые рясы, ушитые золотыми нитями, чьи пальцыусеивали драгоценные камни, а волосы были намаслены и безупречно уложены. Этотже человек, в отличии от коллег, был донельзя высоким и сгорбленным, злыеглаза, цвета раскалённого угля, медленно сканировали окружающуюдействительность. Ему передали микрофон и Однорукий дрогнул от хриплогобасистого голоса, который громом прошёлся по храму.

– У меня, в отличии от коллег, нет церковного имени,– сказал он, мрачно оглядев разношёрстную толпу. – Нет у меня и дома, истатуса, и выплат. Я не состою ни в одном ордене и даже не служу Инквизиции.Но, уверяю вас, вы обо мне слышали, – на фоне золотых и серебряных отблесков,на фоне богатства и шика остальных, этот человек был настоящей тенью средиокружающих. Тёмное пятно, на прекрасном золотом блюдце. – И сегодня, впервые застолько лет, я решил явиться на вашу знаменитую церемонию, посмотреть, какихщенков набирает «Зима».

– Кто ты такой? – крикнул кто-то из густой толпы.

– Да, мы о тебе не слышали!

Тень рассмеялась и хриплый, злой смех эхом разошёлсяпо храму.

– Щенки, – проскрежетала тень с глазами демона, – щенки,которые ещё не пробовали крови и смерти. Ваша братия кличет меня Мясником, когдапонос льётся из-под чёрных кителей и бежать уже некуда.

«Мясник, – вдруг вспомнилось Однорукому, – Пугало,Упырь, Костолом, Труппер… Как только этого человека не называли… О нёмрассказывали, когда я только сюда вступил. Это ведь он перебил трёх демоновпервого порядка, когда несколько профессиональных отрядов Христовых Клинковположили? Ходили слухи, что это чудовище может дать бой Аристарху! Кое-кто дажетрепался, что Цезарь и выучился у этого загадочного человека своему мастерству.И как только я мог не узнать это… существо?»

– Я, как вы все знаете, человек вольный, то бишь,ведьмак, – Мясник закашлялся, сплюнув прямо на золотистый пол чёрную кровь.Никто ему и слова не сказал. – И, в отличии от всех тех, кто имел честьвыступать до меня, я вам не буду мёд в уши заливать, – Он громко засмеялся,хотя этот смех больше походил на скрежет голов Когноса. – Чтобы вступить в нашескромное Братство Тридцати Серебряников, вам понадобятся два ваших яйца, чтобез дела болтаются под ногами, которые вы должны будете крепко-накрепко сжать ввашем крохотном кулачке.

Братство Тридцати Серебрянников. О нём в пределахСвятой Инквизиции говорить не то, чтобы запрещалось, но крайне нерекомендовалось, а теперь на церемонию Возрождения заявляется их лидер!Удивлению Однорукого не было предела. Организация эта, как и сам Мясник,покрыта тайной и загадкой, а каждый уважающий себя инквизитор с именемпрезирает каждого участника Братства Тридцати. Это ублюдки и выродки, нищие иотречённые от церкви, чаще всего те счастливчики, что либо сбежали из холодныхкамер «Льда», либо ушли от Святого Трибунала. Они называют себя ведьмаками —теми, кто отступил от пути Святой Инквизиции, избрав свой, одинокий и тернистыйпуть. Ведьмаки, коих не так много, становятся чаще всего либо убийцами всегосвятого, либо отморозками, которые рискуют своей шкурой, норовя прикончить демонане меньше второго порядка, действуя в полную одиночку за толстый кошелёк.