Текст книги "Клятва (СИ)"

Автор книги: Павел Калашников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

На стареньком военном комбинезоне Артема кавказец успел рассмотреть следы от волчьих когтей, багрящиеся темной кровью, истесанную клыками руку, пробитое когтями горло. Кровь до сих пор не спеша струилась вниз. Несмотря на это, Артем улыбался – со слезами на глазах – улыбался. В этом взгляде не было обиды, не было боли или отчаяния. Только смирение, как и тогда. Перед смертью.

Витя тоже был мертв. Пробитый живот, испачканные алым цветом руки… Даже крест, что татуировкой отпечатался на его шее, побагровел.

Скромно улыбнувшись, он тоже держал стакан, прощаясь с жизнью.

Всем своим присутствием они говорили Дамиру о том, что он не имеет права сдаться. Проиграть, пустить пулю, выйти из игры. Не потому, что он этого не заслужил, а потому, что далеко впереди еще маячила цель. Давно угасшая, израненная, похороненная глубоко внутри почерствевшей души. Цель, что ещё держала его в мире живых…

Время вновь приняло свой ход. Силуэты рассеялись, оставив одинокого скитальца наедине с собой. Егерь взглянул на пушистый амулет Рома.

В бледных глазах блеснули слезы. Последние слезы горя и утраты.

2

Было темно. Накрапывал дождь, понемногу перерастая в ливень. По старенькой деревянной раме тарабанили капельки.

Маленькую комнату освещала небольшая стеариновая свечка, волнами омывающая помещение теплым светом. Грубо сделанный деревянный шкаф, одинокая пружинная кровать, с мало-мальским утеплением из перекроенных на тысячу раз подушек, матраса и одеяла, массивная тумбочка, что громоздилась в углу. Тихо покачивалось из стороны в сторону плямя свечки…

Сверкнула молния, рыкнул гром.

Даня лежал, безразлично метая взгляд то на окно, то на свечу. Как только осиновая дверь отделила его от остального мира, он тут же без сил рухнул на кровать. В голове был сущий кавардак, смесь эмоций, одновременно пустота и неясность. Сердце жутко кололо, голова раскалывалась, болела, тело подрагивало. Парень не понимал, что с ним случилось. Что случилось вообще. Когда он потерял все? Когда он остался один? Когда на его жизнь обрушился вихрь, что разрушил все?

Еще одна белесая стрела вонзилась в землю, рассыпавшись на сотни кусочков.

– Дядя… – шептал юнец, под раскаты грома, – дядя, помоги… Я… Я больше не могу. Не, могу…

По щекам потекли слезы.

На стене блеснула тень. Блеснула еще и еще. Скоро их стало так много, что свободного места почти не осталось. Стало совсем пусто.

3

Вокруг расстелилась липкая, вязкая до омерзения тьма. Только лунное око, налившиеся янтарным цветом ядовито освещало, наполненные костями и черепами ковры человеческих душ.

Даня шагнул как можно тише. Впереди, сиял блеском немного сутулый человеческий силуэт, обернувшийся спиной.

Ещё шаг. Ещё.

Тихо и не торопясь, Даня почти добрел до загадочного силуэта, приблизился настолько, чтобы мутные очертания обрели ясность. Он почти наверняка знал, что это его дядя. Это точно он стоял и ждал его, облачившись в белое. Чтобы спасти, помочь и провести вперед, обойти смерть и муки.

– Дядь Артем? – неуверенно спросил парень, дотрагиваясь до силуэта.

Некто обернулся. Вместо доброго лица своего старика, пацана встретила скалящаяся волчья морда. Белесый плащ в секунду извратился, слившись со тьмой. И снова вой и блеск янтаря.

Даня сорвался бежать. Бежать, по пути сминая человеческие черепа под собой, проваливаясь в пустоты среди моста, ползти вперед, цепляясь за очередные кости. Из трещин бурлила кровь. Кипящая, словно масло, она струилась за Даней, пытаясь утопить его в своих объятьях. Крики, полные мольбы о помощи не были слышны в этом аморфном мире. Они отдавались лишь слабым, секундным эхом.

– Нет, нет, нет! – выл он, в попытках вылезти из очередной ямы-ловушки, откуда доносились человеческие вопли.

Тысячи рук тянули его вниз, зазывая своим безумным хором остаться здесь. Остаться здесь навсегда, сгнить не только телом, но и душой.

Вдруг ему подали руку. Он тут же вцепился в нее. Усилие, рывок, свет луны.

Под телом Дани ковер черепов трещал, заливаясь кипящей алой субстанцией. Он взглянул на своего спасителя.

– Егерь?

Вместо ответа кавказец схватил его, словно тряпичную куклу и сдавил горло.

Глаза Мясника наполнились яростью, блеснув багровым светом.

– Как тебе, сученыш?! – взвился перевозчик, скаля зубы.

Кривыми зигзагами ударили молнии, завыл ветер.

Взгляд почти размылся, ещё секунда и Дане придёт конец.

Вспышка.

Откуда ни возьмись возник Хриплый, ловким ударом оттолкнув обезумевшего перевозчика.

Егерь стиснул зубы, безумно улыбнулся и ринулся вперед. Грады ударов, искусно отбиваемые его оппонентом, увеличивались с каждой секундой. Хруст костей.

Хриплый лежал, плюясь кровью, не в силах встать. Старик обернулся к племяннику.

– Ты виноват! Снова ты, мелкий ублюдок! Из-за тебя я умер, из-за тебя!

Даня испуганно отполз назад, едва не грохнувшись в тот же колодец. Силуэты дерущихся слились и через секунду из змеиного торнадо тьмы вырвались колоссальных размеров волк и медведь.

Они вновь сцепились, обливая округу неисчислимыми литрами крови.

Из колодца струей поползли уродливые лица, вытянувшие свои крюкоподобные руки. В них юноша узнал Чеснока, Дуба, Ваню…

– Не спас… Ты! Бросил нас! – вопили они, смешиваясь в аморфную массу. – Умри!

Даня вскочил и побежал дальше. Перед ним возникали фонтаны крови, на голову сыпались человеческие внутренности. Он кричал, плакал, молил Господа, чтобы все кончилось.

И вдруг стена. Нерушимая, титанических размеров стена, вымощенная из людских глаз. Они следили за каждым движением парня.

Даня ощупал свой правый глаз. На удивление, он был на месте.

– Что за чертовщина, твою мать? Помогите! Помогите, черт вас дери!

Волны мрака были все ближе. Пацану приходилось отступать к уродливой стене, чтобы не погрязнуть в этой отвратной жиже.

– Мама, мамочка… – упал он на колени, сложив руки в замок.

– Предатель, – жутким хором повторяли голоса. – Предатель!

– Нет, нет…

Пока последние очертания багрового не скрыла вязкая тьма, Даня снова увидел эти глаза. Блестящие янтарем глаза.

4

Очнулся юноша уже на полу.

С трудом поднявшись, он уселся на кровать, тщательно массируя виски. Голова трещала, будто бы по ней всю ночь лупили отбойным молотком.

За окном громоздились наплывы туч, пытавшиеся закрыть солнечное светило, но золотые лучи старательно пробивали мрачную оборону.

На часах уже девять.

Хрустя костями, он добрел до шкафа, с трудом приоткрыл дверь, в надежде найти воду.

– Совсем нихрена нет, – зло ругнулся он, потирая рассеченную бровь.

Побродив еще немного по комнате, в надежде найти хоть что-то интересное или съедобное, он снова уселся на кровать. Единственным его развлечением на ближайшие полчаса стала стена. Серая, где-то побитая, испещренная трещинами… Стена.

Смотря в нее, он думал о этом кошмарном сне. Об этой кошмарной жизни, минувших событиях. Снова он, не в силах на что-то решиться, загонял себя в порочный круг крови и смерти.

«Почему всё это происходит со мной? Со мной, а не с кем-то другим. Где чертова справедливость? По…»

Стук в дверь. Сперва тихий и скромный.

– Открывай, скотина! Я тебя… Я тебя тут…

Стук перерастал в попытки выломать дверь.

Даня, немного побаиваясь, все же открыл.

За проемом его встретил какой-то бородатый мужик, с головы до ног вымокший в пиве. Одет он был как попало: на голове торчала шапка, а торс прикрывала лишь изорванная вусмерть майка-тельняшка. Огромная и неухоженная борода торчала в разные стороны и при желании в ней можно было разглядеть хлебные крошки, вперемешку с грязью. От него ужасно несло кислой капустой.

Немного пошатнувшись, он еще с полминуты буравил Даню суровым взглядом.

– Вам… Чего?

– Мне?! – встрепенулся сталкер, хмуря брови. – Да я тебя щас! Ты, сука, долг когда вернешь?!

Не успел Даня ответить, как выпивоха врезал ему по морде, загнав обратно в комнату.

Алкаш тут же ввалился за Даней. Злым, он многим напоминал гориллу, причём не самую адекватную.

– Дурить меня вздумал! А ну, выворачивай карманы, вор!

Не успел парень подняться, как пьяница отвесил ему очередной удар прямо в челюсть. На удивление, бил он довольно крепко.

– Эй, да что вы…

– Мразь ты поганая!

Очередной удар отправил пацана на пол, прямо к окну. Недавно запекшаяся

царапина на брови снова обнажилась.

Из губы засочилась кровь.

– Уродец одноглазый, – шипел алкаш, снося тумбочки, швыряя мебель по комнате. – Куда ты спрятал ее? Куда!?

Даня уже не соображал. Боль в голове только усилилась и происходящее вокруг заметно помутнело.

«Вот же выродок…» – подумал парень про себя, утирая кровь с лица.

Вдруг выпивоха вынул огромный мясницкий нож из-за пазухи.

– Я тебя порежу! – маниакально заверещал он, быстро приближаясь к пацану.

Внутри что-то щелкнуло.

Испуганное детское лицо исказил звериный оскал. Кривая улыбка пробежала по щекам…

– Ах ты, мразь… – прошипел парень, глядя на переливающееся сталью лезвие ножа.

– Тебе конец, щенок!

Очнулся Даня, стоя над размалеванным лицом незадачливого сталкера.

Тот был по уши в крови, едва дышал, урывками хватая клочки воздуха. К его горлу парниша приставил свой трофейный нож из автомобильной рессоры.

Еще немного и пьяница бы попрощался со своей жизнью.

– Кто ты, мать твою… – процедил пьяница. – Кто ты, сука… Такой?

Даня посмотрел на руки, а потом на дверцу шкафа, к которой было прибито небольшое, треснувшее напополам зеркальцо. На секунду он снова увидел ядовитый блеск волчьих глаз. Лишь на секунду.

5

– Да что ты стелешь! Он не один туда пошел, не мог просто!

– Да как это не мог? Олух! Один, говорю тебе, один рванул за периметр!

За столом сидела кучка уже порядком выпивших мужиков, которые, видимо, пили ещё с поздней ночи.

– Я тебе повторю, кретин, – бесился тот, что поздоровей, смахивая с усов пену от пива. – Он в одиночку рванул, Ром его бросил там одного!

– Да что ты мелешь? – развел руками второй короткий толстяк, с большущей, густой рыжей бородой. – Чтобы Ром и Егеря туда пустил одного? Не так было! Егерь друга здесь оставил! Вместо дел, как ошпаренный побрел за три-девять земель!

– Ну да, недоносок ты чертов, а вот если бы не он, мы бы о таких тварях и не слышали! – нахмурившись, бугай ткнул пальцем на здоровенный череп Йети, прибитый к барной стойке.

– Тут не поспоришь, – уже спокойней ответил бородач, поглядывая на аморфную черепушку, – это чудо-юдо точно из сказок вылезло.

– То-то и оно! – улыбнулся амбал, сверкнув парой золотых зубов, – А представь, что он этого четырехметрового великана один зарубил, один!

– Сказал бы что брешешь, да сам видел, как он эту скотину сюда приволок…

По телу бородача пробежали мурашки.

– А главное, – продолжил здоровяк, – что он эту тварь зарубил. Своим тесаком проехался по сухожилиям, обездвижил выродка, взял да срубил башку!

– Да… Эту скотину, – подхватил рыжебородый, – ведь и пули простые не берут. Мясник сказал или калибром крупней берите, или как он, в рукопашную режьтесь. Всё мне покою не дает, как у него мастерства хватило выкинуть такой трюк…

Что-то скрипнуло. Позади. Бородач обернулся. Тут он и заметил Даню, ошивающегося за соседним столиком. Тот делал вид, что пьет воду, хотя на самом деле усердно вслушивался в каждое словечко.

– Э, мужики, а это не егерьский пацан сидит? – значительно тише спросил бородач.

Все перевели взгляд на юнца. Даня всё слышал, но старался делать вид, что нет. По его телу пробежали мурашки.

– Эй! – рявкнул незнакомый, третий, грубый, рваный голос. – Пацан, иди-ка сюда!

Тот не шевельнулся.

– Да, я тебе, – уже значительно серьезней крикнул незнакомец. – Иди к нам, не укусим!

Парень быстро обернулся.

– Вот те на, правда одноглазый, – выпалил бородач, шмыгнув носом.

– И волосы как пепел, – подхватил второй, переглядываясь со своим собутыльником.

– Ай да к нам, – улыбнувшись, широким жестом зазвал его третий.

Небрежно пододвинув рядом стоящий стул ногой, он взглядом пригласил пацана присесть.

– Здрасьте…

Двое выпивох снова переглянулись. Даня уселся как раз напротив здоровяка, поближе к третьему.

– Здорова, салага, давай без церемоний. Это Булат, – указал незнакомец на бугая, – Это Крюк, – указал он уже на бородача, откинувшегося на спинку стула. – Меня зови Корсаром.

Даня гмыкнул.

Корсар был высоким, подтянутым мужиком лет тридцати, с жесткой, грубой щетиной. Размерами он был гораздо меньше Булата, но чувствовалась в нем какая-то крепкость и стойкость. Сухое, покрытое ссадинами лицо, карие, постаревшие намного лет вперед глаза, напоминали пацану Егеря. Что-то было схожее между ними.

На голове в разные стороны, совсем небрежно раскиданные, торчали такие же чёрные волосы. На шее виднелось три черных линии, отдаленно напоминавшие стрелы.

Одет сталкер был в обычную военную форму, неплохо сохранившуюся еще с мирного времени. Из кармана торчала пачка сигарет.

На руках блестели пять серебряных перстней: четыре на правой и одно на левой, прямо на указательном пальце. На каждом было что-то выгравировано, совсем мелким шрифтом, но что конкретно, Даня так и не смог разглядеть.

– Тебя как звать-то, салага? – широко улыбнулся Булат, потягивая пиво.

– Д… Даня.

– А-а-а, – протянул Крюк, щелкнув пальцами, – погоняло еще не прицепилось?

Пацан, фальшиво улыбнувшись, кивнул.

– Да ладно тебе, не грузись, – ухмыльнувшись, ответил Крюк. – Ещё обзаведешься. Пива?

Корсар протянул здоровенную кружку поближе к Дане.

Тот нелепо отмахнулся.

– Ну, как знаешь, – заключил Крюк, опрокинув кружку.

– Это ведь ты напарник Мясника, а? – спросил Корсар, потягиваясь за сигаретой.

Даня кивнул.

– Это с каких пор у Егеря появились напарники да еще и такие зеленые? – усмехнулся Булат, окидывая пацана оценочным взглядом.

– И то верно… Неужто расхлябался? – удивился Крюк, отдирая кусок зачерствевшего хлеба.

Корсар смолчал, еле заметно улыбнувшись.

На пару мгновений повисла тишина.

По телу юнца то и дело бегали мурашки. Его смущал Корсар. Совсем непохожий на других. Он был словно хищник: сосредоточен, собран и спокоен. Каждое его движение было выверено до всякой мелочи. Он будто бы выжидал жертву, готовился напасть.

– Можно вопрос?

– Валяй, салага, – бросил Булат.

– А… Егерь, чем он занимался раньше?

Здоровяк поперхнулся пивом.

– Серьезно, пацан? Ты путешествуешь с Егерем и не знаешь, кто он такой? – подхватил негодование Крюк, сложив руки на груди.

– Он почти ничего не рассказывал…

Корсар хмыкнул.

– Твой наставник, – начал Крюк, усевшись поудобней, – здесь, не побоюсь слова, самая настоящая легенда.

Даня сразу вспомнил, как бандиты разбежались, лишь услышав о перевозчике.

– Он, – продолжил Крюк, – был одним из первых, прорвавших периметр с запада. До того, как они вместе с Ромом и Хриплым пробились к нам, ни одной живой души мы оттуда не встретили. Эти трое рассказали нам, местным, о жизни за рубежом. О тех тварях, что там обитают. Сказать честно, я долго не верил в эти бредни, пока сам домового не увидел.

– Да, снова сказки сочиняешь? – буркнул бугай. – Когда ж ты его видел?

– Не доводи до греха, Булат. Дай пацану историю расскажу…

Здоровяк хмыкнул.

Крюк открыл бутылку и разлил всем по стаканам, хорошенько отхлебнул и продолжил:

– Так вот, рассказали они нам об тварях за периметром. Про огромного медведя, который шатается под Новосибирском – что уже не обычный зверь это… Но главное… Про то, что там, дальше, жизнь есть. Что не одни мы тут гнием!

– Да, – подхватил Булат, – помогли нам тут хорошенько. Хотя, города этого здесь почти и не было. Только строился. Покисли они здесь какое-то время, пока Хриплый не собрался да не уехал за пацаном своим, дальше, к военным пунктам.

Даня дрогнул, но едва заметно. Корсар криво улыбнулся.

– Остался только Ром да Егерь. Но и они потом разошлись, как в море корабли.

– Отчего ж они разошлись-то? – спросил Корсар, почесывая затылок.

– А? – удивился здоровяк, переметнув взгляд. – Корсар, ей богу, ты ж лучше нас знаешь. Это же очевидно, Ром просто соскочил и испугался периметр прорывать.

– Дубина! – послышался сердитый голос бородача, – Это Егерь с дуру полез и вместо дел пошел хрен знает куда.

– Хм…Рома-то тут конечно нет, а вот Егерь есть, – задумчиво произнес Корсар, поглядывая то на одного, то на второго, слегка улыбнувшись. – Вы, мужики, не хотите у него прямо спросить, что и как?

– А? Да нет, что ты… – замялся здоровяк.

– Куда нам до него! Как-никак, человек не простой…

– Боитесь, а? – снова язвительно улыбнулся он, потирая щетину. – Плесни-ка, Булат.

Здоровяк ухмыльнулся и тут же небрежно залил полную кружку пива.

– А ты прям у нас самый смелый я смотрю, – заязвил второй, недоверчиво поглядывая на Корсара.

Тот не ответил, лишь немного прищурился.

– Так… – Крюк театрально выдохнул, – Егерь с Ромом разошлись, а почему, каждый пусть решает сам. Разбрелись и всё тут. Егерь как с катушек слетел и рванул аж во Владивосток.

– Владивосток? – удивленно повел глазами Даня, вспоминая, что рассказывали об этом городе в пункте.

Последний оплот военных, вся их сила и мощь была сосредоточена именно там. Чего стоит только флот, позволивший тамошним воякам задавить всякую тварь. Рубахин тщетно пытался связаться с ними, получить хоть какой-то сигнал. Но из раза в раз слышался лишь белый шум. Попытки вытащить из Егеря хоть какую-то информацию о Владивостоке провалились. Кавказец сразу же мрачнел и говорил, что лучше Рубахину самому пробиться туда и воссоединиться с братией, чем тормошить старого волка.

– Да, салага, таинственный город. До сих пор никому не удавалось даже периметр заново пробить, что уж говорить о таких вылазках…

– Но ему все же удалось, – серьезно сказал Булат, – удалось прорвать периметр, а потом рвануть к Владивостоку. В те края, о которых мы даже не думали. Все он говорил что-то про ковчег и спасение. Аж глаза блестели. Этот сукин сын не человек… – заключил здоровяк, оглядев кружку пива.

– И что же было, когда он вернулся? – тут же спросил Даня, забыв о всяком стеснении.

– Хм… – Крюк почесал бороду. – После того мы его не видели, до вчерашнего дня. Я разные вещи слышал… Что он умер там, на севере, что калекой стал, что военные его завербовали… А оно вона как вышло! Егерь, жив-здоров, да еще с пацаном каким-то…

– Интересно, а где Ром с Хриплым шатаются? – улыбнулся Булат. – Раз Егерь здесь, может и эти двое к нам заглянут?

– А может они того, – ухмыльнулся Корсар, затягиваясь никотином.

Булат и Крюк переглянулись, а потом дружно захохотали.

– Ты, Корс, шутник еще тот! Чтобы эти двое и сгинули! А-ха-ха! Их даже тот медведь не возьмет!

Дане стало не по себе после этих слов. Он вспомнил кровь, бьющую из шеи его дядьки, гаснущие глаза Рома, тщетно цепляющегося за жизнь. Оба они погибли. Две легенды навсегда остались легендами в байках сталкеров.

Тут дверь резко распахнулась. Оттуда едва не выпал какой-то старик, размахивая чекушкой.

– Мужики! Мужики! Там Мясник на арене! Щас такое шоу будет!

Вся немногочисленная толпа, что была размазана по бару в один момент заломилась в единственную дверь, выплюнув старика к окну. Отшатнувшись, он попытался пролезть сквозь поток людей, но, случайно получив по башке, своей же чакушкой, грохнулся на пол, разлив жидкость по полу.

Бородач вместе с Булатом встали последними, чтобы не повторить судьбу бедного старика.

– А ты идешь смотреть, Корсар? – спросили они, вставая из-за стола.

В ответ, Корсар лишь ехидно ухмыльнулся, разом опустошив кружку.

Глава XVI. Крови и зрелищ

1

Толпа. Люди все тянулись и тянулись вперед, спешили, галдели, ругались, покрикивали, плевались, били друг друга в спину, лишь бы поскорей увидеть бой.

Даня держался Корсара, стараясь не отставать. Получалось плохо: он то и дело врезался в кого попало, чуть не получил по голове от очередного пьянчуги, случайно врезался незнакомой девушке прямо в грудь.

– Нахал! – взвизгнула она, прикрывшись руками.

Щеку тут же обожгло ударом.

– Простите, – бросил Даня, потирая место удара, тут же врезавшись еще в кого-то. К счастью, без происшествий.

В воздухе висел запах пота и прокисшей капусты, который заставлял морщиться пацана при каждом вдохе.

Толпа встала.

Еле пробравшись к ее голове вместе с Корсаром, салага увидел, как невысокий старичок с длинными усищами, окруженными двумя охранниками-амбалами обсчитывает каждого прохожего. Люди в спешке кидали монеты ему в руки и также быстро проходили дальше, по лестнице вверх. Ещё один, ещё.

– У тебя нет денег? – спокойно, но хорошо слышно среди общего гула, спросил Корсар.

Пацан утвердительно кивнул.

– Вход, конечно, не дешевый, но считай, тебе повезло, – ухмыльнулся он, ныряя в карман комбинезона.

– Двое.

– Сорок! – гаркнул старик, поправляя дужку больших, с кулак размером очков.

Зазвенели монеты.

– Сегодня будет отличное шоу, ты не думаешь? – спросил Корсар, отталкивая очередного зазевавшегося посетителя.

– А что там будет? – почти криком спросил Даня, протискиваясь меж очередной кучки людей.

– Ха! А ты и правда как с луны свалился.

Впереди была лестница. Неровно сваренная, где-то мятая, где-то гнутая, местами проржавевшая, прикрытая с боков бетонными блоками.

Ещё несколько рывков.

– Отвали, уродец! – рявкнул толстопузый дядька, толкнув пацана на пару метров назад, в густую толпу.

Казалось, этому кошмару не будет конца. Снова люди, люди, толчки, охи и ахи, смутные обрывки разговоров и мерзкий запах пота.

Наконец, последняя ступень.

Секунда, чтобы отдышаться, ещё одна, чтобы осмотреться.

– Охренеть, – выпалил парень, оглядывая арену. Не так он себе её представлял, совсем не так.

Трибуны змеями расползлись по обе стороны здания, смыкаясь овалом. Они были выдержаны в том же стиле, что и ведущая лестница – грубо, небрежно, но крепко. Трибуны кольцами спускались вниз, как в цирковых шатрах, постепенно подходя к месту битвы.

Почти все места были забиты, а потому приходилось аккуратно пробираться через ноги сидящих зевак, снова толкаться и искать место попросторней.

Толпа неустанно расползалась по здоровенному залу. Вдруг кто-то из общей массы ткнул Даню в плечо.

– Парень, такой день! – подозрительно задорно гаркнул коротышка, на локтя три ниже его. – Выпей, всего шестерка за такую настойку!

Незнакомец сверкнул крохотным бутыльком с болотного цвета жидкостью внутри.

– Что это?

Коротышка поморщился, потом сплюнул.

– Буйвол! Не жалей, выпьешь, почувствуешь себя как сам Мясник!

– Нет, спасибо…

Карлик выругался и тут же растворился в толпе.

Даня пожал плечами.

– Чудила… А где же… – мямлил он себе под нос. – Корсар?

Пацан усердно замотал головой, но так и не смог отыскать своего проводника.

А толпа ползла, ругалась, пыхтела, размазываясь по периметру арены.

Ведомый ей, зыркая во все стороны, Даня вдруг оказался подле самой арены, в первых рядах. Отсюда открывался шикарный вид на нее.

Арена была утоплена немного ниже, чем трибуны и ограждена массивными бетонными блоками, выставленными в два ряда. Поле битвы растянулось на двадцать пять метров в длину и десять в ширину. Такое расстояние было наиболее комфортным для сражений как с людьми, так и с мутантами.

– Всем заткнуться! – искаженно крикнул голос откуда-то выше, так, что все в зале замолкли. Даня задрал голову.

Наверху, прямо под потолком, растянулись мостки, проходящие по периметру здания и сведённые друг с другом накрест по диагонали. Их удерживали мощные, стальные тросы. Оттуда и доносился голос.

Что-то сверкнуло, парень прищурился.

Это был блик от прицела снайперской винтовки. Наверху, вместе с галдящим голосом, расположились восемь снайперов, на каждом углу мостков и по периметру. Они не спеша заняли позиции, как только ведущий начал говорить.

– Как вы знаете, сегодня – особый день! К нам в гости пожаловал сам Сибирский Мясник! Давайте же поприветствуем старого волка!

Все как с цепи сорвались. Возлух разорвали громкие крики, хлопки и свисты.

– Давайте, выпустите его уже! – упиваясь собственной слюной, орал кто-то сзади.

– Мясника на арену!

– Пусть выйдет и прирежет уже кого-нибудь!

Постепенно, несвязанные фразы переросли в ритмичное скандирование.

– Мясник! Мясник! Мясник!

Толпа жаждала крови и зрелищ.

– И-и-и-и-та-а-к! Поприветствуйте, на арене сам, Сибирский Мя-ясн-и-и-к!

Двое над воротами потянули за цепи и с помощью системы противовесов медленно подняли ржавую решетку. Цепи жутко заскрипели.

Толпа на секунду умолкла.

Шаг. Твердый и уверенный. Из теней показался Егерь. Такой же спокойный и сосредоточенный, как и всегда. Ни визг толпы, ни галдеж ведущего, ни блики снайперских винтовок не могли поколебать его.

Он был в легкой майке-тельняшке, обнажившей его мощные руки и часть спины.

На левом плече Даня увидел татуировку. Это был феникс. Аккуратными, тонкими, извилистыми линиями, он тянулся вверх, ближе к шее, там же расправляя широкие, черные крылья, смыкающиеся в тонкие стрелы. Клюв был раскрыт, а шея элегантно вытянута. Глаза будто бы блестели пламенем.

«Как странно, – подумал парень, всматриваясь в узор тщательней, – как странно…»

– И сегодня, – продолжил ведущий, – сегодня, мясник нарубит нам мяса!

Свист, аплодисменты, пьяные крики.

– Теперь я тут легенда! – пьяно гаркнул кто-то позади. – Я прикончу Мясника!

Даня обернулся.

Вытянув руки вперед, с трудом раздвигая толпу, бегом прорывался какой-то мужчина лет двадцати пяти-тридцати от силы. На его худом, бледном лице, вспучились вены. Он скалил зубы, шмыгал носом, неуклюжим шагом приближаясь к арене.

– Порву! Порву как суку! – хрипя, кричал он. – Готовься!

Все только посмеивались, глядя на эту жалкую картину. Казалось, ещё два-три шага и он сломается, словно спичка.

«Неужели и правда решился?» – пронеслось у Дани в голове, перед тем как смельчак пошел в бой.

– Я порву его как щенка! А-а!

Прыжок.

К счастью, ноги он себе не сломал, а просто неуклюже грохнулся.

Повисла неловкая тишина.

Егерь спокойно повернулся. На лице возникла слабая улыбка.

– Ты ничего не перепутал, дружище?

Выскочка еле поднялся, потер красные от песка слезящиеся глаза и сплюнул.

– Да! Думаешь не уделаю? Не прикончу?

Егерь скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что драться не собирается.

– Вот так начало боя! – гаркнул ведущий. – Монстру кинули зайчика!

– Никакой я не зайчик! – взбесился тот. – Я – повелитель арены!

Не успел ведущий ответить, как зайчик ринулся вперед. Без техники, без тактики, без хоть какого-то плана, ведомый лишь на чувствах, рванул в бой.

Он занес правую руку, в надежде поразить перевозчика одним мощным ударом, как вдруг рухнул на колени, а потом схватился за живот. Нелепо выпучив глаза и высунув язык, он начал жадно хватать воздух. Песок у ног окрасился в красный.

– Ну как, полегчало? – спросил Егерь, щелкнув пальцами у парня под носом.

– Я… Я! Пове…

Пламенную речь оборвал мощный удар в морду.

– Ха! Напоили Буйволом беднягу, – выпалил рядом стоящий мужичок. – Теперь остался без ребер…

Тушка опьяненного странным зельем мужичка расползлась по песку.

Даня оторопел, понимая какие перспективы могли его ждать после принятия этого чудо-зелья.

– Два легких удара! – заключил голос сверху. – Два удара! Унесите несчастного, пока его тельце не задавили…

Тушку смельчака утащили почти сразу, остался только небольшой шлейф крови, блестевшей алым на песке.

– Ха-ха! – смеялся лысый мужик слева, с огромным носом, смахивающем на бочку. – Вот так-то!

Толпа жаждала продолжения. Егерь это знал. Нужно шоу.

– И неужели, – криком, но также размеренно спросил перевозчик. – Это всё, ради чего я здесь?

Даже ведущий немного запнулся, а галдеж толпы тут же стих.

– Ха! Вы только посмотрите! Уже не молод, а кровь ещё кипит! Дайте же мяснику его топор!

В воздухе что-то блеснуло. Иглообразный силуэт быстро летел вниз, со свистом разрезая воздух.

– Поймал! – выпалил Даня, широко раскрыв рот.

На арене заиграли короткие блики.

Егерь широко улыбнулся, блеснув зубами.

– Вот и встретились… – сказал он, осматривая оружие.

Длинное, дрожащее бликами лезвие, растянулось на семьдесят сантиметров вперед. Оно зло скалилось волчьими зубами, выбитыми на фухтеле и жаждало крови.

Егерь плотней сжал паракордовую рукоять, почувствовал приятное тепло, разлившиеся по телу.

Лезвие описало небольшой полукруг и взмыло вверх.

– Крови и зрелищ!

– Кро-ви! Кро-ви! Кро-ви! – скандировали трибуны.

– Выпустите волка… – нарочно медленно протянул ведущий. – Да начнется битва!

На той стороне арены начались какие-то движения. Заскрежетали засовы, но на сей раз не снаружи. Что-то шмыгнуло к решетке. В темноте заблестели зубы.

Даня, задержав дыхание, ждал. Он ясно помнил ту ночь. Ту кошмарную ночь, когда всех его друзей и единственного родного человека загрызли. Когда жизнь перестала быть прежней. Когда он сам ощутил холодный поцелуй смерти и адские конвульсии, бьющие из момента в момент.

– Эту зверюгу мы поймали совсем недавно! – радостно воскликнул голос сверху. – Совсем молодой и потрепало его знатно. Бедолага… Но под травами злой, зараза! Ух!

Когда скрежет ржавых засовов стих, из закутков тьмы выполз, дрожа всем телом, волк.

– Какой уродец, – спокойно сказал Егерь, осматривая противника.

Кавказец был прав. Он был даже страшней тех тварей, что он видел в деревне. Из множества ран, гноем сочилась вязкая, темная кровь. Ощерившаяся, блестящая медными глазами, злая, морда, скалила белые, бритвенно острые зубы. Порванные уши, иссеченный шрамами нос и глаза, растрепанная серая шерсть. Животному явно было больно. Но тварь шла. Сперва тихо, принюхиваясь и осматривая будущую жертву.

Егерь сжал рукоять.

Все ненадолго умолкли, в ожидании действий.

Лапы волка бесшумно продавливали песок.

«Снова эта тварь… Сколько можно преследовать меня?» – только успел подумать Даня, как вдруг волк слишком резко и шустро ринулся вперед.

Несмотря на паршивый внешний вид, бежал он ладно. Даже пытался лавировать, то влево, то вправо, пытаясь запутать Мясника. За три метра волк чуть сбавил темп и немного сгорбился, упершись лапами в песок. Прыжок. Резкий и быстрый. Не для Егеря. Тварь вытянула лапы вперед, выпустив крючковатые, острые когти, как можно шире раскрыла пасть. В разные стороны полетели слюни. Казалось еще секунда, какое-то жалкое мгновение и животное вцепится кавказцу в горло, разорвет артерию, завалит и раздерет ему лицо. Так думал Даня, сердце его бешено колотилось, обращаясь в ту ночь, когда он впервые услышал вой.

Лезвие плавно взмыло вверх, описало небольшой полукруг. Брызнули тонкие струйки крови, повторившие взмах тесака. Позади что-то глухо стукнулось.

– И… Все что ли? – промямлил обросший по плечи седой старикашка. – Во дает…

Егерь слегка обернулся. Позади виднелся разделенный надвое волк: голова еще немного покачивалась туда-сюда, пульсируя черной кровью, прямо из шеи. Челюсть все также была раскрыта, блестела зубами, а глаза еще не успели потерять медного блеска. Тело еще дрыгалось в конвульсиях, плевалось кровью, пыталось встать, но без успеха.