Текст книги "Клятва (СИ)"

Автор книги: Павел Калашников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава II. Десять лет спустя

1

Осень – тоскливая пора. Вечно льют дожди, бьют грозы, а крышесносный ветер буйствует на занесенной ковром из жухлых, отдающей бронзой листьях, земле. Едва греющее солнце почти не выползает из мрачных, темно-синих туч и только изредка показывает свои раскидистые рыжие лучи.

Но Егерь любил осень. По странной причине он предпочитал меланхолию умирающей природы, что догорала последними красками цветов, радостному пению птиц, играющих в аккомпонент расцветающей весне. Ему нравилось видеть последние вздохи самой природы, перед тем как она умрет, чтобы вновь возродиться.

Егерь был из тех крепких мужчин, перед которыми любая жизненная невзгода рассыпалась в пепел, оставляя после себя лишь незамысловатые узоры в виде шрамов на теле. Ему было под пятьдесят, хотя его точного возраста никто не знал да и знать не хотел. Телом он напоминал могучего богатыря, с, тем не менее очень удрученным, уставшим, изъеденным морщинами лицом. Его глаза, что когда-то блестели ярким лазурным блеском моря, затянуло густым, клубящимся туманом, который, кажется, уже ничто не развеет.

Кавказец, который был им лишь наполовину, не торопясь вел 255 КРАЗ, проезжая по не раз проторенной дороге. Фасадом ей служили кривые, горбатые, сросшиеся друг с другом в уродливом танце тополя и березы. Часть из них лишь напоминала деревья: торчащие вверх, обнаженные пожаром пепельно-серые стволы являли собой результат кошмарно разбушевавшегося пожара, что пронесся волной по многим сибирским лесам.

Егерь не торопясь дернул коробку передач, отчего машина чуть прибавила ходу.

Черный клубок, сидевший на сиденье сбоку, слегка дернулся. Позже существо навострило уши, вытащило из укрытия морду, осмотрелось.

– Не смотри на меня так, Зевс – обратился Егерь к клубку шерсти, – ещё не приехали.

Зевсом кавказец называл отнюдь не греческого бога грома, а своего питомца, являющегося то ли волком, то ли псом. Во всяком случае, перевозчик привык считать его полуволком, сочетающем в себе лучшее от обоих видов.

И правда, внешне Зевс был очень здоровой и упитанной немецкой овчаркой, с черной, как смоль, гладкой шерстью и совершенно белыми, будто снег, слепыми глазами.

Полуволк лапой почесал ухо, потянулся, затем зевнул, похваставшись длинными и острыми, как шипы, клыками.

Егерь улыбнулся, почесал пса за ухом.

– Да, дружище, – сказал он, обруливая глубокую, размытую недавним ливнем, яму, – тоска смертная, согласен. Но, что сделаешь? Хочешь, книжек почитай.

Перевозчик иронично перевел взгляд на небольшую стопку книг, что уместилась меж сидений. Присмотревшись, можно было увидеть знаменитые работы Достоевского, Толстого, Булгакова, Тургенева.

Зевс лениво перевел свой бледный взгляд на труды классиков, после – на своего хозяина. Вероятно, читать пес не любил.

Возле книг на всякий случай лежал АКСУ 74 и старый-добрый ПМ, которые можно было использовать при первой необходимости. Но такой необходимости не возникало давно.

– Давай хоть музыку включим, – наконец сдался кавказец, – а то как на поминках.

Он покрутил магнитолу, встроенную в кабину. Та надоедливо покряхтела, но после нескольких попыток заиграла песню группы «Кино» – «Перемен».

Так они и ехали еще час. Лениво играла музыка, Егерь изредка что-то говорил, а полуволк в ответ зевал или рычал.

Когда солнце провалилось за горизонт, а луна смогла занять свой небесный трон, грузовик уже успел подъехать к девятому пункту.

Луна бледно освещала этот крохотный городок или, как его официально называли: пункт закрытого цикла жизнеобеспечения номер девять.

Таких пунктов в России было невероятное множество, но почти все из них до начала войны были строго засекречены. И когда появилась острая необходимость в спасении сотен тысяч гражданских, пункты пришлось открыть для всех беженцев.

Девятый был одним из первых пунктов, куда массово начали ломиться, лишенные крова люди. И вот, спустя почти пятнадцать лет после начала Последней человеческой войны, пункт еще держался. Да, твари время от времени осаждают его, еды совсем немного, а оружие и патроны постепенно заканчиваются, но, несмотря на всю ломящую тяжесть, пункт держался. Не в меньшей степени это была заслуга Виктора Рубахина – бывшего майора с одноименным прозвищем, отправленного сюда для защиты миряков. Он был достаточно мудр и крепок волей, чтобы продлить пункту жизнь. После всего, именно Рубахин взял на себя полную власть над городком.

Егерь подъехал к КПП, представляющему собой простецкий кирпичный домик, с треснувшими стеклами. Внутри горел свет, а в нем угадывалась объемная тень охранника. Дверь распахнулась, из КПП выскользнул короткий темный силуэт, со вскинутым наперевес автоматом Калашникова.

– Стоять! – неуверенно гаркнул охранник, тщательнее прицеливаясь в кабину КРАЗа. – Кто такой?

– Виталич, не дури, – буркнул Егерь, выглядывая из машины. – Свои.

Силуэт почесал голову, подошел ближе.

– А, Егерь, – понимающе кивнул здоровяк, вес которого не выдерживали пуговицы на военном комбинезоне, – про-ик! Проезжай…

Егерь внимательно посмотрел на охранника: того нехило шатало, а амбре из запаха прокисшей капусты разило на всю округу.

– Пьем, Виталич, – сухо констатировал перевозчик. – Опять?

Охранник пошатнулся, попытался встать по стойке ровно, но получилось это у него скверно.

– Никак не… Еге-ик! – он заткнул себе рот руками, подождал несколько секунд. – Майору не г-ри только… Он же меня вздернет.

Егерь слегка улыбнулся.

– Отворяй ворота, алкаш. Не вздернет тебя никто. Разве что закодируют.

– Что ты! Знаю я, как Док тут кодиру… Ик! Щас все отопру…

Ржавые ворота протяжно завыли.

КРАЗ проехал дальше, а Виталич дальше пошел давить пузырь водки, припрятанный под тумбочкой в КПП.

Девятый пункт сам по себе был небольшим, но в меру оснащенным необходимыми модулями, самым большим из которых была столовая. Огромная по размерам и занимающая добрых десять процентов всего городка. Недалеко от столовой располагались шестнадцать бараков, в которых проживали гражданские. Рядом с бараками ютились еще пару блочных зданий для размещения офицерского состава. Позади жилищного сектора расположились деревянные туалеты и душевые, работающие в лучших деревенских традициях, тобишь, через две здоровых цистерны с водой на крыше. Одну греют от печи, а вторая стоит холодной. Так и поступала вода по двум трубам в смесители. По правой стороне от этой конструкции располагались штабы командования, медпункт, склад для хранения оружия, а вот в самом конце, уже в полностью изолированном секторе, расположился небольшой автодром с побитым временем техникой.

Егерь жил в небольшом гараже, расположенном как раз невдалеке от жилых бараков.

Гараж был достаточно большим, чтобы в нем мог уместиться внушительных размеров КРАЗ, и достаточно уютным, чтобы в нем мог жить человек и его непоседливый питомец.

– Дом, милый дом, – буркнул перевозчик, гася зажигание. – Приехали.

Зевс послушно дождался пока дверь откроется, затем юрко выпрыгнул из кабины и не спеша направился к миске с едой.

Внутри было в меру по-свойски: на слегка отсыревшем потолке ярко горели лампы, работающие от генератора, что стоял на реке, которая разлилась совсем невдалеке. Удивительную штуку может собрать человек если ему припрет! Вроде и собрано из автомобильных запчастей и хлама, а вроде и достаточно мощная мини-ГЭС, способная давать электричество всему пункту. На многочисленных столах и тумбах лежали разного рода инструменты: отвертки, молоток, ключи, трещотки с головками всех размеров, разобранный на запчасти движок – донор от такого же КРАЗа. Невдалеке от мастерского стола стоял закрытый на ключ ржавый сейф, рядом с ним – старый советский холодильник небезызвестной компании «ЗИЛ», переживший уже несколько войн, но до сих пор работающий исправно. Егерь хранил там все, что имел: картошку, мясо, сало, консервы, овощи, кое-где даже завалялась шоколадка, которая в древности могла посоревноваться с самим холодильником.

Пока перевозчик закрывал ворота, Зевс вдруг оторвался от миски, навострил уши и метнулся к проему дверей. В темноте Егерь различил силуэт. Быстро выхватил ПМ, прицелился.

– Ну-ну! Ты еще пришей меня тутова, вот так история выйдет!

Голос у незнакомца был хриплым и сиплым.

Перевозчик опустил пистолет. Выдохнул.

– Чтоб тебя, Тема, – буркнул перевозчик, – я уж думал…

Послышался хриплый, но добрый смех.

2

– Курица – не мясо, слышал? – хохотал Артем. – Другое дело – свинина или говядина. С картошечкой, м-м-м!

Егерь ножом из автомобильной рессоры резанул еще один кусок копченого сала, не церемонясь, тут же проглотил.

– Оно и верно. Но если подумать, курица – мясо птицы, да? Но с тобой согласен.

– За это надо выпить!

– Это точно.

Они ударили здоровенными жестяными стаканами с крепким пивом, проглотили больше половины и даже не поморщились.

Напротив Егеря сидел суховатый мужик, лицо которого посекли десятки морщин. Его густые брови блестели сединой, своей мощью давя на горящие медным блеском глаза.

– О-ох, – протянул Артем, – охрененно!

Он утер с белесой, густой бороды, пенку от пойла.

Егерь в ответ только кротко хмыкнул и подцепил еще сала.

– Как у тебя Данька-то? – прервал повисшее молчание кавказец.

Артем проткнул вилкой кусок говяжей тушенки, затем взял кусок черствого черного хлеба и, соорудив этакий бутерброд, отправил себе в рот.

Тщательно прожевав, ответил:

– Да как? Нормально все, только вот всё огрызается со мной. Дескать, то дядька не так делает, это. Возраст, что с него взять?

Егерь отпил пива.

– Тём, так ему уже восемнадцать. Какой возраст? Че ж ты его раньше не прищучил?

Товарищ махнул рукой.

– Знаешь, Дамир, стар я уже щучить его. Может он и прав. Говорит, понимаешь ли, что мы тут все гнием, в «жопе мира».

Егерь фыркнул:

– Весь мир – одна большая задница, в этом я тебя уверяю.

– Молодость на то и молодость, – вздохнул Артем. – У него ж сердце горит, рвется за оковы. Я это еще с детства у него заметил: всё не сидится ему на месте. А глаза, глаза горят! В лучшее место рваться надо, говорит, а не здесь отсиживаться!

Егерь немного нахмурился, еле заметно вздохнул.

– Но мне-то куда, старику? – продолжал Артем. – Я уже свое отъездил. Хватит.

Перевозчик налил еще. Теперь водки.

– За молодые, горящие сердца! – догадался Артем. – Опа!

Спирт неприятно обжег глотки.

Повисла тишина. Изредка мигала лампочка, как пчела жужжал холодильник, мерно били небольшие часы, расположившиеся у жесткой жестяной кровати.

– Ты с Витькой-то мириться будешь? – серьезно спросил Артем, выдержав паузу.

Егерь вынул из кармана пачку помятых сигарет. Достал зажигалку. Закурил.

– Все собираюсь, – ответил перевозчик, – на самом деле уже и не упомню, почему рассорились… Слишком много воды с тех пор утекло. Так что да, поеду. Навещу пьяницу.

Артем хохотнул, затем опрокинул стакан водки. Слегка поморщился.

– Этыть, тоже давно его не видел. Лет уже как десять… Да, брат, время будто сквозь пальцы проходит. А казалось, мы еще вчера!

Перевозчик заметно помрачнел.

– Коришь себя за те деньки, – снова угадал Артем. – До сих пор.

– Не дает мне жизнь покоя, – вздохнул Егерь, – всё что-то душу ломит. Десять, мать его, лет ломит.

Артем откинулся на спинке скрипящего стула. Улыбаясь, взглянул на товарища.

– Знаю, рану тебе это не излечит, – сказал он, – но есть у меня к тебе предложеньице.

– Это какое?

3

Кабинет начальника девятого пункта Рубахина Виктора Антоновича. Рассвет. Старый, пропахший Советским союзом кабинет со скрипящими от любого шагу полами, треснувшими вдоль и поперек окнами, покосившимся хлипким шкафом и совершенно древним чайным сервизом на потерявшем приличный вид, офисном столе.

– Ты предлагаешь пойти и вычистить всю деревню с этими псинами?

За столом, прямо напротив Егеря, положив руки на стол, сидел Рубахин. Он был плечист и широк, на источенном временем лице зияли несколько шрамов.

– Да, – ответил Рубахин, отпив немного чая из сервизной кружки, – Волки не перестают таскать дозорных. Последнее время они совсем охренели. На той недели сожрали троих. За одну, сука, ночь, Егерь. Троих.

Перевозчик закурил. Не торопясь вдохнул никотина, слегка расслабился.

– Сколько особей в логове?

Рубахин поправил короткие седые волосы на голове. Взглянул в окно, где солнце только заходило.

– Штук двадцать, максимум – двадцать пять.

– Щенки?

– Насколько знаю, там пара выводков и несколько обычных стай.

Егерь хохотнул.

– Серьезно, Майор? Двадцать побитых псин терроризируют огромный пункт и ты ничего с этим не сделал раньше? Где твоя хватка?

Рубахин вздохнул, вынул сигарету с мундштуком, тоже закурил.

– Видимо, в заднице, раз не могу разобраться сам и прошу тебя. Мои солдаты сказали, что в основном их грызет одна из стай, самая малочисленная и до ужаса кровожадная. Вожак у этих ублюдков – здоровенный одноглазый волк, с очень уж острыми клыками. Они его Пеплом прозвали, за светло-серую шерсть.

Рубахин вдруг зашелся приступом кашля.

Егерь слегка качнулся на стуле, осмотревшись по сторонам.

«Все в труху. Стены, потолок, стол… – думал перевозчик, – да и сам Майор долго не протянет, раз уж Тема меня попросил…»

– Знаю я тебя плохо, Егерь, хоть ты тут почти десять лет живешь. Но наслышан о твоих навыках. Я тебя прошу о таком первый и последний раз. Помоги забить этих ублюдков, а я в обиде не оставлю.

За окном завыл ветер, разнося по стеклу капли дождя. С горбатых деревьев посыпались листья.

– Ладно, Майор, – медленно проговорил перевозчик, поднимаясь со стула, – Согласен. Согласен только потому, что Тема попросил.

Рубахин слегка улыбнулся.

– Спасибо, Егерь. Выдвигаетесь завтра утром. Группа – двадцать человек, из них четверо – юнцы Хриплого.

– Мне Тема вчера сказал, что салаг своих поведет. Надеюсь, остальные будут нормальными бойцами?

Рубахин кивнул.

– Тогда до скорого, Майор. Бывай.

– Бывай, Егерь.

Дверь хлопнула. Рубахин устало выдохнул. Вдруг снова закашлялся, прикрывшись платком.

– Что ж такое? – буркнул он, осматривая тряпку.

Она была вся в крови.

Глава III. Вой

1

Медленно дымя сигаретой, и, наблюдая за тем, как по земле медленно ползет огромный и уродливый жук, еле перебирающий своими измученными лапками по мерзлой земле, Егерь ждал отряд, который должен был прийти с минуты на минуту. Зевс молча сидел и смотрел куда-то вдаль, лишь иногда отвлекаясь, чтобы почесаться.

Через пару мгновений из-за серых зданий пункта показался отряд бойцов, неспешно идущий к воротам. Одеты они были одинаково – камуфляж, берцы и разгрузка. По оружию сильного разбега тоже не было – в большинстве своем преобладали калаши разных моделей и модификаций, а кроме них мелькали карабины СКС да еще разные стволы, плюющие дробью.

Скоро кавказец уже ясно видел, что к нему навстречу мерно шагали пятнадцать крепких ветеранов и четыре испуганных юнца, во главе с Артемом, которого все в округе кличили Хриплым. В руках он перебирал старый-добрый АК-47, а на спине его болталась старушка мосина.

На ее счету был уже не один десяток пробитых голов.

Через минуту группа предстала перед кавказцем. Молодняк выделялся – они боялись и дрожали от страха, но старались не подавать виду.

«Да что уж… – подумал про себя Егерь, – все такими были».

Артем бодро протянул руку и, шагнув вперед, раздавил ползущего жука. Зевс лениво оглянулся.

Хриплым посмотрел на отряд, улыбнулся и громко гаркнул, обращаясь к молодняку:

– Ну что, ребята, готовы пройти боевое крещение?

Отряд молчал, словно бы им языки отрезали.

– Черт бы их побрал, – буркнул Хриплый. – Ну-с, выходим?

Вопрос был скорее риторическим, а потому все молча двинулись в путь. Им предстояло пройти пару-тройку километров по тропинке через выгоревший лес и выйти к давно покинутой деревне, где, как предполагалось, обитали эти дикие звери, что постоянно таскали сторожевых.

– Паршивенькая погодка, – протянул один из старших сталкеров. – Ненавижу дожди.

– А мне вот нравятся, – добавил другой, – идешь себе, листики ветер гоняет и дождь накрапывает… Красота!

– Мы на задании, хорош трепаться, – буркнул в ответ здоровый бочкообразный мужик.

– Пошел ты, Кувалда, – прошипел рядом стоящий боец. Лоб у него был непомерно высоким.

– Заткнись, Лом, пока я тебя сам не поломал.

Началась небольшая перепалка с использованием всего колорита великого русского языка.

– Отряд! – гаркнул горец, резко остановившись у старого обгорелого пня.

Все тут же умолкли.

– Наше боевое задание, – продолжил перевозчик, – вычислить и уничтожить особо боорзую стаю волков. Вожак этих ублюдков – небезызвестный вам волчара по прозвищу Пепел. Предваряя ваши вопросы: от волков осталось только название. Это бешеные, обезумевшие животные, готовые рвать вас на куски. Они не будут кружить и подлавливать нас, эти выродки бегут прямо в лоб. Стрелять четко в харю, или, на крайняк, по хребту. По информации, особей приблизительно двадцать-двадцать пять, вместе с вожаком. Так что, готовьтесь. Держаться «звездами» по пять человек, контролировать зону на триста шестьдесят градусов и не терять другие «звезды» из виду. Подчиняться приказам неукоснительно. Деревня будет совсем скоро, но волки могут быть и здесь. Усекли?

– Так точно!

– Н-да, – лениво протянул Кувалда, – а то мы не знали.

– Лучше цытькнись, балбес! – осадил товарища Лом.

До деревни дошли без происшествий, хотя за горбатыми деревьями часто мерещились неясные тени и образы. Но пока Зевс шел спокойно беспокоиться не стоило: нюх на тварей у него был прекрасный.

Вскоре, сквозь темную завесу из деревьев, стали проглядываться и проясняться силуэты деревни: размытые дома обретали все более детальные черты и скоро перед бойцами она предстала в полной красе – мертвая и зловещая.

– Погода – полное дерьмо, – справедливо заключил Кувалда, глядя на небо.

Солнце снова скрылось за темными тучами, грозящими вот-вот разразиться ливнем.

– Разбиться «звездами»! – пробурчал Артем, щелкнув предохранителем.

Старшие перекинулись парой жестов, быстро разбились по пятеро и, внимательно осматривая окрестности, двинулись шерстить дома, держа между собой дистанцию порядка двадцати метров.

Молодые же простояли десяток секунд как истуканы, даже не тронув автоматы.

– Не тупить, солдаты, – укоризненно прошипел Хриплый, – оружие наизготовку!

Щелкнули предохранители.

Пока Артем строил своих бойцов, Егерь вдумчиво смотрел в глубину деревни: за пятнадцать лет растения пустили корни куда только можно. Они, будто змеи, окутали трухлявые дома скопищами своих плетений, проникая в каждую щель, меж прогнившего дерева. Удивительно, но страшный пожар, колыхнувший округу пару лет назад, что охватил сотни гектаров леса, не посмел прикоснуться к деревне: она, подобно оазису, цвела среди пепелища. Трактор, стоящий у маленького домика поблизости, изъеденный ржавчиной и убитый, видимо еще до войны, безразлично смотрел в чащу черного леса. Вдали, почти у самого конца поселка, там, за домами, стояла, взирая в небо старая, древняя водонапорная башня времён Советского союза.

– Обследуем каждый дом. Действуем по моей команде! – Егерь выдохнул. – Вперёд.

Отряд неохотно двинулся, попутно озираясь каждый в свою сторону. Старшие шли более спокойно и уверенно, в отличии от дрожащих, как зяблики, салаг.

Шелестя недавно опавшими листьями, группа подошла к одному из заброшенных домов: забор почти упал, а косая кровля едва держалась на месте. Растительность жадно обвила домишко: почти везде торчали кривые корни неизвестного теперь растения, которое в народе обозвали сорняком. Из-под чердака, пробиваясь на поверхность, росло небольшое деревцо.

Егерь махнул рукой в сторону дома. Через минуту отряд уже разглядывал интерьер развалины: несколько комнат, засоренных всякого рода мусором – бутылки, одежда, железки и прочий хлам. Полы ужасно скрипели и практически проваливались, создавая нежелательный шум. Зевс не зашел и остался снаружи, тщательно принюхиваясь. Пока одни осматривали дом, двое охраняли выход. Егерь, вместе с Хриплым и двумя пацанятами оглядели комнаты но, кроме пустых пачек сигарет, разбитых бутылок да склянок, наполненных непонятной жижей, ничего не нашли.

Группа двинулась дальше и, обследуя все новые и новые дома, не находила даже следов недавнего присутствия обезумевших тварей: только мусор да грязь.

– Хм… – Хриплый остановился, – По-моему этих выродков здесь нет.

Новички выдохнули.

– Обошли уже пол деревни, а их ни слуху, ни духу, – он осмотрелся. – Сталбыть охотятся.

– Не спеши с выводами, – парировал кавказец, – но Зевс и правда ведет себя слишком спокойно.

Все уставились полуволка, который, как обычно, задумчиво вглядывался вдаль своими слепыми глазами. Почувствовав на себе пытливые взгляды он, недоумевая, оглянулся.

– Может они переехали? – заикнулся один из группы, нервно оглядываясь по сторонам. Одет был как и остальные: в камуфляже и берцах, а в руках едва заметно подрагивал АК

Егерь одобрительно кивнул. Действительно, волки, будь они здесь, не раздумывая кинулись бы на отряд… Но вокруг стояла гробовая тишина, нарушаемая только редкими завываниями ветра.

Почесав затылок, перевозчик смекнул, что идти дальше и обследовать каждый дом бессмысленно – тварей нет.

– Так, солдаты, слушать команду: идем вон туда, – горец ткнул пальцем на водонапорную башню. – Там обоснуемся. Вперёд.

Группа уже практически бегом двинулась дальше, завернула за старые, обвитые плющом дома и оказалась у старой, разбитой временем башни, попутно встретившись с группами старших бойцов.

Вокруг было пусто – только бесчисленные заросли травы.

– Мне кажется полная херь, пусто тут, – заключил Лом, внимательно оглядывая кусты.

– Угу, – согласился Кувалда. – Может сменили логово?

– Вероятно, – вмешался третий голос, – мне кажется все это пустой тратой времени.

– Заткнулись, – зло буркнул Егерь, осматривая округу. – Приказ был: выбить отсюда волков. Не уйдем, пока не прошерстим все здесь детально. Ясно?

Перечить никто не стал.

Дверь в башню была вырвана, а её куски были раскиданы по округе: на каждом из них красовалось множество глубоких шрамов, оставленных обитателями деревни. Сама башня обросла мхом, обзавелась множеством трещин и сколов, а в некоторых местах и еле держалась на паре-тройке кирпичей. Снизу даже казалось, что она вот-вот с оглушительным треском рухнет на землю.

Внутри бойцов встретила кривая спиральная лестница, отвалившиеся остатки которой, валялись на месте, где раньше был пол.

Хриплый цокнул.

Часть из группы старших протиснулась внутрь отсыревшей конструкции. Деревянный пол уже успел несколько раз прогнить, а в провалах образовались лужи, отчего обстановка внутри была не самой располагающей. В воздухе стоял неприятный смрад от гнилых досок и заплесневевшего тряпья.

Кроме древнего пола и разваленных кирпичных стен, бойцов встретила длинная, ведущая на самый верх, насквозь ржавая лестница.

– Кто полезет? – сразу же спросил Егерь.

– Она ж хлипкая, – сказал Лом, – зачем тудыть лезть?

– Надо, Ломик. Надо.

Ржавая лестница, готовая в любой момент развалиться жутко заскрипела.

«Чертов безумец, – думал про себя сталкер, аккуратно цепляясь за каждый выступ, – А если я упаду?»

– Заткнись уже! Только попробуй сломаться… – ругался Артем Васильевич, взбираясь по хлипкой конструкции.

– Хриплый, сукин сын! – крикнул Кувалда. – Убери свою сраную ногу, пока я не полетел к ядру земли…

– Не барагозь, Кувик!

К счастью, никто не упал и скоро Лом, Кувалда и Хриплый оказались наверху.

В кармане жилета затрещала рация, откуда послышался сиплый голос Артема.

– Тутыть никого нету, – бурчал он, – чисто, как на жопе у младенца.

Оставалось ждать.

– Ладно, – Егерь почесал затылок. – Значит так! Отряд, строить защитные укрепления немедленно!

Пролетели полчаса, за которые бойцы из дерьма и палок собрали баррикады, окружив ими вход в башню. За это время перевозчик успел узнать молодняк поближе, посредством простого допроса через: «Кто такой?»

Самого низкого звали Ваней и ему всего-навсего было девятнадцать лет, но, по иронии, он был самым старшим из своих соплеменников. Отличали его несколько шрамов, разбросанных по смуглому, чёрствому лицу. Второго, что был чуть побольше, кличили Дубом, за его габариты. Третьего звали Даней. Это был племяш Хриплого.

Не толстый и не худой парнишка с блестящими карими глазами, короткой стрижкой и худым треугольным лицом. Четвертый назвался Чесноком и больше ничего не говорил.

Опять зашумел ветер, колыхая сухие ветки на деревьях.

Наконец, кавказец составил тактику боя – простую, но надежную.

При первых признаках опасности весь отряд сосредоточится возле входа в башню, ибо волки, несомненно, побегут напролом. В защите бойцам помогут баррикады и более-менее укрепленные огневые точки. На них расположатся стрелки с автоматами и тогда тварям будет сложней сожрать их. В случае, если волки доберутся вплотную к позициям, стрелки отойдут в башню, тем самым, ограничив количество нападающих аркой прохода.

– План, мать его, надежный, как швейцарские часы, – хохотнул Хриплый через рацию, – значится, ждем-с.

Зевс же, молча взирал на скрывающееся за черной чащей солнце, которое тщетно старалось пробить своими светлыми лучами черную завесу из обожженных пламенем деревьев. Небесный свод понемногу стали стягивать тучи, образуя свинцовый купол, в котором набирался силами предстоящий ливень. Напряжение росло, молодняк, в отличии от мирно куривших старших, совсем разнервничался: кто-то наматывал на земле круги, кто-то судорожно мял пальцы, кто-то просто топтался на месте.

Хриплый, лежа на башне и, вглядываясь вдаль, шерстил округу своей мосиной. Лом с Кувалдой пытались заниматься тем же самым, но больше курили, чем что-то делали.

Снова завыл ветер. Зевс оскалился, дернул морду на восток. Егерь понял – вот оно. Через пару секунд стрелки уже были наизготовке, а группа рассредоточилась по указанным местам.

Ожидание.

Кавказец смотрел больше на питомца, исполняющего роль живого компаса: неустанно рыча, полуволк впивался в мертвые дома с восточной стороны, откуда вот-вот вынырнет стая зверей. Новички дрожали, но прицел держали – каждый готов был грызться за свою жизнь.

Прогремел выстрел, разорвав могильную тишину погибшей деревеньки, а за ним последовало скуление умирающей твари. Взвыли волки.

Они показались из-под окутанных мраком домов: изувеченные, обезумевшие твари, с таким же злобным и вгоняющим в ступор оскалом. Сволочи жадно смотрели на будущий корм. Были они немного больше Зевса, что было странно, а тела их были усеяны кривыми шрамами да гноящимися ранами, а где-то на неестественно густой, темно-серой шерсти виднелись побои от зверя покрупнее. Чем-то эти выродки напоминали гиен: челюсть их создавала иллюзию перекошенной улыбки.

В этот момент время словно бы перестало существовать: твари впивались взглядом в людей, а те, в свою очередь, своими прицелами вглядывались в монстров. Эта дуэль длилась ровно до того момента, пока Хриплый не пригвоздил еще одну, из двадцати с лишним шавок, к земле. Та издала истошный вой и, в судорогах обняла землю, залив её кровью. Волки ринулись в атаку: они рвали мокрую землю своими огромными когтями, выбивая грязь из-под лап. Неслись они быстро и уверенно, надеясь поскорей вцепиться в горло и вдоволь упиться человеческой кровью. В ответ оркестр из калашей вспорол воздух и срезал несколько тварей: почти все попали волкам в голову и те падали, корчась в предсмертной агонии. Но расстояние неминуемо уменьшалось и чем ближе твари были, тем становилось страшней – калаши молодняка залупили без остановки, почти не целясь, отчего почти все патроны уходили в молоко.

Щелкнул пустой боек. Тут, спасая положение, Егерь дал короткую очередь, забрав двоих тварей разом. Несколько уродцев добежало до укреплений: они выпрыгнули, сверкая налитыми ненавистью глазами. Один бросился на Егеря. Отпрыгнув с небольшой возвышенности он из них мог бы запросто сбить кавказца с ног своей тушей, но Егерь, движением руки пропустил мимо себя этого ублюдка и, тут же оборачиваясь по инерции, осыпал его градом из свинца. На лицо брызнула кипящая кровь. Отвратительный и мерзкий смрад ударил в нос. Оглянувшись, перевозчик заметил как Зевс завалил своего дальнего родственника, и с упоением рвал его глотку, а волк, беспомощно катаясь по земле и задыхаясь в собственной крови, выл от боли. Чеснок, что стоял справа, сбрасывал с себя еще дергающийся волчий труп. Из шеи животного торчала рукоять ножа.

Зашумел ветер.

Ещё раз тщательно оглядев местность и проверяя, не затаился ли кто среди трупов, Егерь выдохнул.

– Отряд – отдыхать, – скомандовал он, осматривая хладный труп волка, – но не расслабляться.

Один из сталкеров вскинул калаш на плечо, улыбнулся:

– Пф! Делов-то!

– Ага, – подхватил кто-то из отряда, – как два пальца об асфальт!

– Етить твою мать! Не дай боже… – из башни послышались стоны лестницы, приглушаемых руганью Хриплого и Кувалды с Ломом. Тут конструкция не выдержала оскорблений и с громким металлическим лязгом рухнула на земь.

Мужики не сдерживались в выражениях. Совсем. Хриплый так вообще в красноречии мог и с самим Пушкиным посоперничать.

Через несколько секунд в проеме показался и сам Артем: лицо его еще горело от злости на обрушившуюся лестницу, а рукой он поддерживал спину, на которую и пришелся удар. За ним возникла помрачневшая пара инструментов.

– Отличная работа, солдаты! – прокряхтел Артем, – мы таких сук еще перебьем ого-го!

Егерь с подозрением оглядывал больно уж мелкие туши волков. Вдруг посмотрел на Зевса: тот присел рядом с хозяином и буравил кавказца щенячьим, слепым взглядом, держа в зубах оторванный от волка кусок мяса с которого медленно стекала багровая кровь.

– Такие подарки мне не нужны… – вздохнул Егерь. – Брось!

Зевс таки послушался и с досадой выплюнул аппетитный кусок волчатины, отвернувшись от своего сурового хозяина.

Перевозчик немного помолчал, но после сказал:

– Паршивенькая ситуация. Это не волки, а щенки. Слишком маленькие туши. Значит, основной выводок еще где-то бродит.

– Черт бы их побрал… – просипел Артем. – Ну давайте, парни, еще пошарим тут, меня тоже не отпускает чувство, что не всех мы гореть в аду отправили…

Он поглядел на свинцовое небо.

Юноши явно были не в восторге от принятого решения, но делать нечего.

Они окинули взглядом округу, вновь обыскивая территорию на предмет волков, но, как и раньше, их встречали только осунувшиеся, безглазые дома.

Уже темнело и возвращаться было бы глупостью. Егерь решил, что лучше будет остаться переночевать здесь, в деревне, а заодно и прочесать оставшиеся домики на всякий случай.

Так, команда снова тихо поплелась по старой деревне, осматривая каждый дом и теперь, еще тщательнее оглядываясь по сторонам. Дабы ускорить процесс они вновь разбились по пятеро и каждая из групп вновь держала зрительный контакт с соседней, дабы в случае нападения было больше шансов отбиться.