Текст книги "Клятва (СИ)"

Автор книги: Павел Калашников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Хрен тебе, а не бутылка! – ворчал Хриплый, у которого от напряжения бешено дрожала рука.

– Вот ту самую и отдашь! – хрипел Ром.

Я с интересом наблюдал за баталией, в то время как Костя нервно бросал взгляд то на Артема, то на Витю. Не зря ведь поставил бутылочку отличного портвейна, на который даже я смотрел не без чувств, ведь в наше время это был самый настоящий алкогольный артефакт. Уж незнаю, где Костя его нашёл, но хранил его как зеницу ока – на особый случай. Жаль будет его терять. Я же в противовес поставил несколько отличных кубинских сигар, бережно хранимых мной в изящной кедровой коробочке.

– Давай, Витя! – кричал молодой, изредка подпрыгивая со стула, не в силах сдержать эмоций.

– Артем, если ты проиграешь, то придется расстаться с теми сигарами, которые ты хотел раскурить перед смертью!

– Да шел ты! Я тебя ещё переживу…

Бой шел на равных, но вот-вот рисковал закончится проигрышем моего патрона.

И вот, когда оба были на исходе, Ром резким рывком уронил руку Темы на стол.

– Сукин сын! – выругался Артем, потряхивая рукой.

Ром же, утирая пот с большого лба, блаженно выдохнул.

Костя, растянув улыбку до ушей обернулся на меня, впившись блестящими глазами.

– Да ладно, ладно! – я развел руками, вставая из-за стола.

Заскрипела дверца шкафа и через пару минут на столе красовалась миниатюрная коробочка, на которой курсивом была выведена марка сигар: «Cezar».

– Честно выиграл, – я косо глянул на Артема, который, насупившись, смотрел в окно.

Костя стал рассматривать подарок, а после открыл его. Вынув две сигары, одну он отдал Рому, а вторую оставил себе.

– Эй, гладиатор! – обратился он к Артему. – Держи.

В итоге честно выигранные Костей сигары распределились между всеми. В крохотной комнатке навис плотный белый дымок.

Я тоже закурил. Ударил приятный, пряный аромат яблок, на какое-то мгновение, унесший меня из этого мира.

– И всё-таки… – продолжил Артем, выпуская кольцо седого дыма, – надо сматывать удочки.

Я оглянулся на Рома, он на меня. Мы поняли друг друга.

– Тут ты прав, – поддержал его я, – слишком мы тут засиделись.

– Да… – вздохнул Ром, поглядев в окно, – Тут хоть и уютно, но толку? Обещали ведь.

На какое-то время повисло молчание, даже к бутылкам никто не прикоснулся.

– Выезжаем послезавтра. – наконец сказал я.

– Так рано? – удивился Костя, оборачиваясь ко мне.

– А Шишигу мы просто так листами свинца обшивали что ли? – спросил Хриплый, выплескивая остатки водки в кружку. Потом опрокинул ее и сморщился, но так и не закусил.

Ром утёр раскрасневшийся от спирта нос, а после затушил еще не раскуренную до конца сигару.

– Да, Кость, мы же не просто так тут это пиршество устроили. Знал ведь, что скоро уедем.

Костя свесил голову на груди, оглядывая свои новенькие, утеплённые заячьим мехом, сапоги.

– Честно говоря, я думал, что вы тут ещё недельку-другую посидите.

– Да ладно, что ты поник? – улыбнулся во весь рот Хриплый, склоняясь к заначке под столом.

– А может я вас в последний раз вижу, – вздохнул Костя, – когда теперь свидимся?

– Так айда с нами! – Ром ткнул его в плечо. – Что ты тут будешь вариться?

– Связь здесь, технологии какие-никакие, а там что? Если за периметром вообще хоть что-то осталось, кроме пепла.

– Да куда мы денемся? – вставил Ром, играясь с зажигалкой. – Приедем через год-другой, всё путем будет!

– Кто знает… – вздохнул я, выпуская очередное кольцо дыма.

Этот приятный аромат спелых яблок, оставляющий сладкое послевкусие не давал мне покоя. Жаль, что таких шикарных сигар у меня больше нет.

– Все может быть, Костя. Но разве это повод унывать? У тебя здесь дел невпроворот, некогда скучать будет.

– Ну раз так, – усмехнулся он, – нужно проводить вас как полагается!

– Во… – ухмыльнулся Хриплый, доставая из-под стола заветную настойку. – Парень дело говорит.

Через пару минут стаканы до краев наполнились кроваво-красной жидкостью. Бутылка наполовину опустела, а на дно неспешно спустились какие-то ягоды.

Я понюхал эту настойку. В нос ударил свежий, брусничный аромат, слегка кисловатый, но от того не менее приятный.

– Пей, чё ты ее рассматриваешь, как стриптизершу в баре! – ругался Хриплый, – Или, мсье Дамир, вы предпочитаете только нюхать?

Все рассмеялись. Странно, что только под градусом алкоголя издевки Артема воспринимались как очень смешные шутки.

Наконец, ледяная вода обожгла горло. Приятная смесь ягодного послевкусия, терпкого вина и других пряностей, быстро протиснулась внутрь. Язык приятно обжигали остатки настойки. Создавалось впечатление, что я выпил не настойку местного деда Вани, а заграничное, отличного качества вино.

Я расплылся в довольной улыбке, ненадолго прикрыв глаза.

– Вы посмотрите, как нашего мсье разморило! – послышалось гоготание Артема, которое впоследствии подхватил и Ром, а после и Костя.

На душе было очень тепло и уютно, не хотелось даже думать о завтрашнем дне. Хотелось заморозить эти приятные мгновения, остаться в них, не выходя наружу, где только снега, холод и лёд. Именно такие моменты и лечат раны, оставленные прошлым. Не хотелось идти дальше. Будь у меня выбор, я бы умер здесь, в окружении друзей…

– Еще по одной! – воскликнул Ром, встав со стула.

Все полилось рекой: настойка, пиво, портвейн, закуски, водка… Все раскраснелись, повеселели, даже меня не на шутку раскрутило.

– Мужики, анекдот! – бросил Артем, тыкая указательным пальцем в потолок.

Все ненадолго затихли.

Артем помял кофту, почесал в затылке и, наконец, выдал:

– Встретились как-то два армяна… Или это были евреи? Тьфу! – он махнул рукой, – Забудьте.

Несмотря на это, все так же дружно рассмеялись.

Я изредка поглядывал на темнеющие за окном тучи. Время текло совсем быстро.

Мы чокнулись стаканами.

3

Я проснулся первым. В углу, подле печки. Как я здесь оказался не знаю, меня больше беспокоило то, как Артём очутился под столом, весь заваленный бутылками.

На столе всей своей массивной тушей развалился Ром, уткнувшись носом в стол. Костю я нашел не сразу. Пришлось подняться, похрустев затекшей спиной. Оказалось, что он единственный, кто повел себя как цивилизованный человек и уснул на печке.

За окном поблескивало солнце, разгоняя нависшие свинцовые тучи. Голова после пьянки, на удивление, была в полном порядке. Я даже не свалился на пол, сделав несколько шагов. Хрен тебе, похмелье.

Через несколько часов проснулся Артем, и матерясь во все оружие, он скоро выполз из-под стола. За ним очухался и Ром. Видимо, иммунитета к похмелью у них не было. Почти сразу они накинулись на немногочисленные запасы ледяной воды, а после ещё полчаса жаловались на боль в голове.

А вот нехрен столько пить.

Скоро проснулся и Костя. Ему досталось меньше всего, а потому он довольно быстро пришел в себя.

– Ладно, мужики, – сказал я, осматривая недовольные, опухшие рожи своих собутыльников, – пора.

– Куда ты так торопишься… – сморщился Тема, растянувшись на печке.

– А не ты вчера так возмущался, что мы тут засиделись?

Он не ответил.

Весь день мы собирали вещи: оружие, патроны, еду, прочие прелести, так нужные в наше время. На удивление, местные, которым мы время от времени помогали, очень сильно отблагодарили нас. Наверно, Костя всех оповестил о нашем уходе.

Ворчливый и вечно пьяный дед Иван подарил Артёму ящик своей настойки. Тот долго не понимал, почему нельзя было вручить такой подарок сразу. Нам отдали кучу одежды: кофты, дубленки, шерстяные носки, шапки. Местные охотники, с которыми Ром очень много торчал, подарили нам почти что ящик дроби. Для Рома это было настоящим даром. Все очень тепло провожали нас: желали удачи, предлагали посидеть на дорожку или угощали едой. Честно сказать, я не был готов к таким проводам. Видимо, мы и правда очень хорошо помогли здесь местным.

– Приезжайте ещё! – кричала маленькая девочка, стоящая подле усталой матери, укутанная вдоль и поперек шерстяным шарфом. Видны были лишь глаза.

Я хорошо знал эту девочку. Её звали Алиса. Год назад она едва не замерзла, когда вдруг решила уйти искать «жару». Повезло, что как раз тогда мы вместе с Ромом возвращались из наряда и вытащили её из разразившейся метели. На удивление, она не забыла о нас и подарила мне пачку самодельных конфет, сделанных из жженого сахара, в форме кривых сердечек. Кажется, тогда я впервые за столько лет прослезился. Что-то было в этом добром, невинном детском жесте, что-то теплое, такое родное и близкое.

Я навсегда запомнил ее яркие, бьющие жизнью, голубые глаза и добрый, полный надежды, взгляд.

Но вот все разошлись и остались только мы вчетвером: я, Артём, Витя и Костя.

Все мы молчали, понимая, что вот-вот и мы, возможно, навсегда расстанемся.

– Да ладно, что мы как дети… – вздохнул Хриплый, присев около Шишиги. – Время пришло вот и все.

– Да, – поддержал Ром, оглядывая плотно уставленные друг к другу свинцовые пластины, с заплавленными швами, – пора.

Костя улыбнулся, оглядев всех.

– Дай бог свидимся, мужики, надеюсь не на том свете.

– Сплюнь! – гаркнул Артем.

Я рассмеялся.

– Ну с таким монстром, – я ткнул на ГАЗ, – хоть в преисподнюю!

– Да, потрудились мы славно. – удовлетворенно ответил Ром, хлопая по кузову Шишиги.

– Без тебя, Кость, мы бы её не собрали, это ж натуральный Франкенштейн!

– Да, Артём прав. У тебя золотые руки. Не спейся.

Я хлопнул его по плечу.

Солнце скрылось в бесконечных наплывах серых туч. Стоял мороз, что с каждой секундой усиливался, обжигая наши лица в багровый цвет. Ветер неспешно разносил падающий снег, что вскоре грозил перерасти в метель. Силуэты домов потихоньку гасли под напором снега, пока вовсе не исчезли.

ГАЗ тихо гудел, ожидая своих пассажиров.

– Ладно, прощайте парни…

Мы дружески обнялись, обмениваясь теплыми прощаниями.

– Костя! Не позволь деду спиться! Он нас еще встречать будет своим пойлом! – кричал Хриплый, забираясь в кабину.

– И бабу уже найди себе! – поддержал Ром.

А молодой всё улыбался, мерно размахивая рукой.

– Ещё свидимся, дружище! – уходя, бросил я.

Хлопнули двери. Метель постепенно скрыла очертания деревни, а потом и фигуру парня, который ещё долго махал нам вслед.

Дай бог свидимся, Кость… Дай бог свидимся…

Глава XIII. Шутка природы

1

Заревел двигатель.

Даня залез в КРАЗ и поудобней пристроился в кабине. Между сидений развалился Зевс, свернувшись клубком. Путники двинулись дальше, покидая город, где был похоронен один из последних друзей Егеря.

Они ехали между порезанными на мелкие улочки зданиями, что пугали своими почерневшими от огня войны окнами. Иногда парню казалось, что за ними кто-то есть. Впрочем, после череды перемен, рухнувшими на его жизнь, он всегда будет нервно оглядываться по сторонам, ожидая, что кто-то вот-вот выскочит из-за угла.

Егерь неспешно вел машину, потирая свою густую бороду. В зубах торчала сигарета, которая отдавала яркой пламенной точкой, клубящейся дымом.

Даня взглянул на свои новенькие часы, повернутые на военный манер.

Девять утра.

После похорон Даня лег спать в КРАЗ, а ранним утром, часов так в шесть, всему заспанному, ему пришлось помогать кавказцу обчищать базу Рома.

Они вытащили два ящика с калашами, танковый пулемет Калашникова, с креплением на самодельной сварной треноге, Мосины и СКС гражданского образца, приспособленные для охоты. К ним прилагалось по ящику патронов. По семь калибров 5.45 и 7.62, а также ящик охотничьей дроби в перемешку с жеканом. К последнему прилагался десяток двустволок, как вертикалок, так и горизонталок. Некоторое количество короткоствола, патронов к нему, брони, самодельные консервы и сушеное мясо. Запас медикаментов, в том числе и местного производства «зелья», да немного разной мелочи.

В голове у парня был полный бардак. Все происходящее было словно во сне: смерть Хриплого, едва ли не смерть его самого, а после ещё больше убийств, смертей и трупов. Хотелось в один миг все бросить, забыться, забиться в угол, не выглядывая в окно, боясь, что теперь настанет и его очередь. Очередь умереть.

История, рассказанная Егерем, оказалась интересней, чем он думал. Ему казалось, что перевозчик – человек местный, и со времён войны работает на Рубахина, здесь, в Сибири. Но все оказалось гораздо сложней и запутанней.

Ром, Артем, Егерь да еще какой-то Костя… Кем же Егерь был раньше и почему сейчас ведет его, несозревшего салагу, куда-то очень далеко?

Даня утер лоб, грустно вздыхая. Чем больше километров оставалось позади, тем хуже он себя чувствовал. Вокруг все было таким незнакомым, неродным и пугающим. Даже Егерь, что сейчас мирно потягивал сигарету, был настоящим монстром в человеческой шкуре. Но одновременно с этим угадывалось в нем нечто человеческое, спрятанное глубоко в душе.

Парень заерзал на сиденье.

Егерь покрутил радио, что тоже вытащил у Рома. Радиостанции, на удивление, были. Одна была на частоте девятого пункта. Местные связисты вечно пытались связаться с регионами за рубежом Новосибирска, но выходило это скверно. За городом был лишь белый шум, только изредка можно было услышать человеческий голос. Вторая же станция была собственностью сталкеров из городка, лежащего совсем неподалеку. На ней часто шумели произведения группы «Кино», Высоцкого, Гражданской обороны и других культовых исполнителей, остававшихся в сердцах людей даже после урагана войны. Сейчас играла «Пачка сигарет».

– Так ты и попал сюда? – наконец спросил Даня, прервав молчание.

Егерь неторопливо стряхнул пепел с сигареты, аккуратно положил её в пепельницу.

– Ну, почти, – сказал перевозчик, – только вот потом мы встретили последствия. Последствия человеческой халатности. Мы, правда сказать, сначала подумали, что это шутка природы. Шутка над человеческими жизнями.

2

– Чё-ё-ё-ё-рный во-о-о-рон! Что ж ты вьё-ё-ё-шься над мое-е-е-ю голово-о-ой! Чё-ё-ё-ё-рный во-о-о-рон!

– Харэ уже горланить, – поморщился Ром. – Уши вянут.

– А я уж хотел певцом становится, – послышалось позади. – Обидно, что вы не цените мой музыкальный талант.

– Артем, твоим музыкальным талантом пытать можно.

– Да чтоб тебя, Дамир! И тебя, Ром! Зануды.

Ехали мы уже как полчаса. Кривыми зигзагами маневрировали заваленные деревьями тропы, срезали путь через нагромождения снега. Благо наша шишига позволяла пробираться через все эти препятствия без особых трудностей.

Мы недавно миновали периметр – условное место, после которого нас встретила абсолютная неизвестность.

Артём, как и местные, знал эти края отлично, а потому расчертить наикратчайший маршрут было совсем просто. Представлял он собой ломанную в нескольких местах линию: после первого такого перелома мы проехали Бурмистровскую.

Это была небольшая вымершая деревенька, где с трудом могло отыскаться десяток человек: дряхлых стариков и спившихся мужчин. Люди из Тулы не жаловали Бурмистровку, дескать, проклята она. Но как по мне, всё это бредни.

В любом случае, пока мы проезжали покосившиеся, сгнившие домики, Ром заметно поддал газу. До очередного надлома на карте оставалось с десяток километров.

– Всё-таки, охрененно мы тут отгрохали, – снова послышалось сзади, – На этой заразе можно всю русь-матушку объехать!

– Да, – подхватил Ром, поглядывая на окутанную изнутри фольгой с утеплителем кабину, – потрудились на славу.

А корпели мы над этой заразой уйму времени. Понадобился не один месяц, чтобы из обыкновенного шестьдесят шестого ГАЗа сделать монстра, способного бороздить просторы постъядерной пустоши, окутанной лютейшими сибирскими морозами.

Мы долго и упорно наваривали внутренний и внешний каркасы, дабы увеличить устойчивость машины, сращивали кабину с будкой коридором, а меж ними воткнули два топливных бака, так что теперь эта посудина держала в себе девятьсот литров топлива. Костя довольно долго возился с подвеской, перерабатывая её в сторону увеличенной грузоподъемности, а я в то же время вместе с Ромом занимался установкой утроенных стекол, нужных для сохранения тепла. Как-никак на улице сейчас было под сорок градусов, а ведь ещё не ночь.

Артем тогда, помимо упомянутых фольги с утеплителем, закладывал еще слой шумки и ковролина, чтобы даже в рекордные минус шестьдесят, шестьдесят градусов мы чувствовали себя в уюте. К двигателю Костя пристроил две турбины, что значительно увеличивали мощность Шишиги, а в довесок усилил раздатку, коробку и мосты.

– Как-то летом на рассвете загляну-у-ул в соседний сад! Там смуглянка-молдованка собирала виноград!

– Ну началось, – улыбнулся Ром, оглядевшись назад, – Ты там дедовскую настойку не трогал, а, Тема?

– Я красне-е-ю, я беле-е-ю, захоте-е-е-лось вдруг сказать! Станем над рекою, зо-о-о-рьки летние встречать!..

Мы с Витей переглянулись и пожали плечами: пусть горланит.

Скоро с Артемом разменялись местами. Я нырнул в кузов. Отделан он был тоже по самое нехочу: мы притащили сюда две грубо сваренные койки, куда бросили два таких же перешитых на тысячу раз серых матраса, в угол воткнули самодельную, деревянную стойку для оружия, где сейчас красовались три укороченных АКС-а и длинноносый, обшарпанный «БЕКАС М 12» Рома, рядом с которым лежал подаренный ящик с дробью калибра 12x70. Плащи химзащиты, ножи, противогазы и каски мы прикрепили к вешалке справа. Гранаты, коктейли Молотова были аккуратно уложены в деревянные ящики, приправленные соломой, дабы ниче не разбилось. Под кровати уложили кофты, шапки, носки, перчатки и другие шерстяные подарки, а пищу сбагрили в холодильник.

Кстати, холодильник весьма своеобразный. Костя додумался сделать небольшое углубление в центре кузова, достаточное, чтобы помещать туда еду с напитками. Внутри мы ничего не утепляли, чтобы мороз без проблем охлаждал продукты, а вот внешнюю сторону металлической крышки утеплили тем же ковролином вместе с шумкой. Четыре выхлопные трубы, пущенные в полу, служили противовесом и отлично грели пол. Так, благодаря светлому разуму этого парня, мы обзавелись охрененным самодельным холодильником, не занимающим почти никакого места.

Я упал на койку справа, довольно растянулся и несколько раз щелкнул спиной.

Артем успел заразить и Рома, а поэтому по всей машине разносился фальшивый рев двух певцов:

– Клен зеле-ё-ё-ный! Да клен кудря-я-я-я-вый! Да раскудрявый и резной…

Я на секунду закрыл глаза.

3

– Сукино дитя! – бурчал приглушенный голос извне. Судя по интонации, ворчал Витя.

– Вот и кирдык твоим ураловским колесам! Говорил я, запаску надо брать!

– Мы и взяли, пока ты, алкаш, настойку принимал.

– Дамир! Дамир, сонная тетеря! – по кузову пронеслось несколько глухих ударов. – Слышишь? Выпархивай, у нас тут проблема.

Как оказалось мы наехали на торчащую из-под снега арматурину. Она вонзилась в переднее правое колесо, словно меч, насквозь его продырявив. Колесо шипело, словно взбесившаяся змея, ворча, выпуская воздух. Правды сказать, саму арматурину не было видно – её похоронил обильно выпавший снег, что даже сейчас неустанно ворошил вокруг нас.

Витя грязно выругался, а после его подхватил Артем.

– Так, мужики, давайте быстро устранять эту неурядицу.

– Само благоразумие, – буркнул Артем, открывая дверь кузова, – щас притащу инструмент.

Поддомкратив немного морду, Витя нацепил на гайки балонник и принялся прыгать по нему в попытках сорвать гайки.

– Дамир! Тащи трубу, тут все примерзло к чертовой матери!

Надев трубу на балонник, Витя вновь начал скакать козликом, срывая гайки, но последняя все никак не давалась. Пришлось всем троим прыгать, словно детям по трубе. Думали уж, что шпильку скорее сорвем, но наконец-то гайка сдалась.

– Ну неужели! – в радостях крикнул Артём.

Подняв морду домкратом повыше, сдернули колесо, а с боковины будки сняли запаску и воткнули ее на место пробитого колеса. О давлении в шинах можно не переживать, ведь родная система регулировки давления уже во всю начнет работать, как только заведется двигатель.

– Наконец-то, – ворчал Витя, дыша себе на руки, – мороз лютый, так и окоченеть можно.

– Ну поехали уже, че торчать тут будем. – сказал я, заваливаясь в кузов. Хлопнул дверью и ещё раз окинул багаж взглядом.

Машина зло пропыхтела, потом кашлянула и… Заглохла.

– Господи, да сколько можно? – не выдержал я, переходя через незамысловатую перегородку меж кабиной и кузовом. И замер.

Сквозь три слоя стекла, впереди, за плотным нагромождением деревьев громоздилось нечто. Снег, прикрываемый серым сводом туч, затмевал большую черную фигуру, которая, шатая деревья, брела к нам.

– Вот же срань, – Витя долбанул по костлявому рулю, – ещё нам неприятностей не хватало.

– И что ты застыл, дебил? – крикнул Хриплый, немного приоткрыв дверь, настолько, чтобы можно было высунуть голову и рассмотреть незнакомца.

– Гони, гони Витя, это чертов косолапый!

Витя прокрутил ключ, грузовик снова задрожал, запыхтел но не завелся.

– Давай, давай, родная! – шептал водитель, озираясь то на руль, то на приближающуюся тушу медведя. Безуспешно. Шишига отказывалась заводиться.

Проклятье…

Раздался оглушительный удар. Скрип металла резал уши.

– Ах ты выродок! – взъелся Ром, прокручивая ключ. Без толку.

Медведь, грозно рыча, махнул лапой и второй раз вдарил по каркасу, металлическую сетку приваренную поверх труб вогнуло внутрь. Нас не на шутку тряхнуло.

– Быстро валим отсюда! – крикнул я, ныряя глубже в кузов, – Гаси ублюдка!

До очередного удара мы все оказались в задней части ГАЗа, спешно разбирая оружие со стоек. Благо, бронежилеты уже были на нас, так что через минуту, до зубов вооруженные, оказались на улице. Зверь бушевал уже больше минуты, попутно оставляя вмятины на морде нашей ласточки.

– Слышь ты, скотина! – рявкнул Артем, пуская очередь по медведю.

Прием сработал и из-за машины послышался ужасный рык разъяренного монстра.

– Ты чего там пережрал, чудище?

Снова рокот автомата.

Ром разрядил обойму дробовика. Рык.

Я стоял по другую сторону, ожидая своего выхода. По звукам, медведь клюнул и на эту уловку. Что ж, мой черёд.

Вынырнул из-за кузова, изрешетив гадину потоком пуль. На удивление, скотина даже не повернулась. Видимо мишка понял, что его разводят. Так мы и стояли по три стороны, держа медведя в центре. Зверь скалился, пускал слюни. Выглядел он поистине устрашающе и даже Витя, закалённый якутский охотник, удивленно метал взгляд то на медведя, то на нас с Артемом, словно пытаясь сказать: «Этого ублюдка так просто не грохнуть».

Медведь был больше своих сородичей на локтя полтора в высоту и на столько же в ширину. Удивительно, что зимой, во время диких морозов, выродок вымахал до таких размеров. Все наши старания пошли прахом – медведь будто бы проглатывал стальные очереди, а разряд БЕКАСа отпечатался на морде косолапого, всего лишь в виде роя вмятин. Впрочем, это беспокоило медведя мало. Из его ран медленно пульсировала темная кровь. Глаза урода блестели рубинами, что очень контрастировало с его чёрной, очень мощной шерстью. На секунду все замерли.

Вдруг медведь взмыл огромными лапами вверх, блеснув скоплением бритвенных когтей. Рывок. Чудище быстро метнулось в мою сторону, со скоростью, не соответствующей размерам. Слишком быстро для медведя. Я описал небольшой полукруг и смог оказаться у чудовища позади, окатив потоком свинца. Зарокотал автомат, бешено подскакивая в руках. Пули брызнули по спине, но эффекта не было. Ром с Хриплым быстро сориентировались и тоже осыпали неприятеля. Всё без толку.

– Что за бес?! – орал Хриплый, ныряя за близлежащее дерево.

Рёв, что не походил на рёв обычного медведя. На сей раз мы столкнулись с чем-то противоестественным. По телу пробежала дрожь.

– Витя! Прыгай в ГАЗ, мы отвлечем уродца! Задавишь скотину, пока он не сожрал нас всех!

Витя кивнул, нервно озираясь на животное. Косолапому явно не нравилось, что его обстреливают. Снова бешеный рывок, обращенный ко мне. Сукин сын!

Я было увернулся, как вдруг засранец дал влево. Ожидал моего маневра? Уродец снова занес лапу.

Удар. Затем вспышка. Снова удар. Я успел лишь выкинуть руку, затмевая пасть твари. Очнулся у дерева. В глазах танцевали точки, взгляд еле прояснился. По щекам текла, обжигая щеки, кипящая кровь.

Жадно хватая воздух, пытаясь восстановить дыхание, осмотрелся.

Своим телом я прочертил широкий след, приземлившись у ствола дерева.

Мощным ударом тварь откинула меня на несколько несколько метров. Сейчас черная фигура неумолимо приближалась ко мне, оглушая округу диким, похожим на вой демона, кличем.

Похоже, мне конец. Ноги дрожали, тело совсем не слушалось и подняться никак не выходило. На пушистый снег крупными каплями падала кровь.

Хотел было крикнуть, но вырвалось что-то пустое и сухое.

Вот я увидел изукрашенную шрамами морду монстра: облитая кровью и слюной. Из открытой пасти торчали десятки бритвенно острых зубов и четыре длинных, немного изогнутых клыка. Затем вспышка, рёв двигателя. Жесткий удар, отдавшийся лязгом металла.

– Как тебе, уродец?!

Как только пелена сошла с глаз я увидел, как наша Шишига снесла косолапого. Ром протащил ублюдка с десяток метров, пока машина не встала, буксуя колесами. Каркас, от напряга на сорокоградусном морозе лопнул в нескольких местах, благо основной удар на себя приняла железнодорожная рельса, намертво приваренная заместо бампера.

Медведя придавило к огромной сосне. До того как обломки каркаса начали отваливаться, Ром усиленно давил гада, словно пытаясь размазать по сосне.

Косолапый, давимый машиной, грозно и дико рычал, беспомощно мотая головой.

– Ха-ха! – скалился Хриплый окидывая взглядом зверя, подбегая ко мне. – Выкусил?!

С его помощью я поднялся и выдохнул. Но зря.

Как только Ром отъехал, чтобы совершить добивающий удар, обозленное животное быстро выскользнуло из-под натиска грузовика.

Витя было развернулся для атаки, но медведь оказался проворней.

Водительская дверь со скрипом вмялась от мощного удара зверя. Дальше тварь на секунду остановилась и принюхалась.

– Витя! Витя! – крикнул я, на всех порах подбегая к Шишиге.

Позади бежал Артем, яростно ругаясь и проклиная животное трехэтажным матом.

Что он учуял?

На момент всё затихло. Время остановилось. Позади, очень медленно бежал Хриплый, с ужасом смотрящий на происходящее. Медведь также медленно готовился сделать рывок. Снег, воспорошенный до этого, почти что замер, да так, что каждую снежинку можно было рассмотреть. Это шанс.

Я выхватил калаш, который только благодаря ремню, не улетел от меня. Прицелился. Нельзя было промазать. Этой мрази наши пули нипочем, так что остается попасть в крайне чувствительное место. В глаз.

Вдох. Три секунды для успокоения диафрагмы. Три, два, один. Выстрел. Осечка.

Я занервничал, после снова прицелился, прожал курок. Щелчок бойка. Проклятье.

Время вновь приняло свой ход и я, уже беспорядочно стреляя по туше медведя с пистолета, бежал к Рому который выпрыгивал через заднюю дверь.

Уродец, не обратив внимание, шмыгнул за машину, так, что ни я, ни Артем, не могли его увидеть. Ублюдок понял, что к чему.

– Сука! Дамир, он щас сожрет его! Сожрёт Витю!

Нет уж. Не позволю.

До ГАЗа оставались считанные шаги. Эмоции, чувства умерли, в голову ударил холод. Как тогда, на линии…

Приблизившись к машине, описал полукруг у мятой кабины и оказался позади засранца.

Я слышал крики и маты Вити, глазом зацепил пятна багровой крови и мерно двигающийся затылок монстра. Нет… Я должен был успеть.

Сделал мощный рывок и, пробираясь через снежные сугробы, наконец, оказался совсем рядом.

Тварь прокусила Вите ногу, откуда сейчас, бурля и пульсируя, брызгала ярко-алая кровь. А его калаш лежал чуть в стороне, отброшенный ударом зверя.

– Выродок! Сдохни! Сдохни! – кричал он, тщетно пытаясь отползти. – А-а-а!

Зверь потянул Витю на себя, пытаясь оторвать ногу.

Ну держись, скотина…

Блеснула сталь. Лезвие моего ножа со свистом разрезало воздух, а после вонзилось ублюдку прямо в кроваво красный глаз. Косолапый взвыл, задергал головой. Скотина со всего маху дернув башкой вмазалась в задний бампер грузовика, заметно качнув машину.

– Артём! Артём, спасай!

В ответ тишина. Дела плохи. Нога Вити неестественно скосилась вбок, а от дубленой заячьим мехом штанины остались лишь несколько рваных кусков. Из раны струилась кровь.

– Вали отсюда! – взвыл Витя, стиснув зубы. – Прибей мразь!

– Тебе нужна помощь!

– Отвали! Я забинтуюсь сам! Разберись с этим…

Ром жестко выругался.

Я оглянулся. Косолапый не на шутку разверел. Мне показалось, что тело его немного вспучило, а на месте от пуль появился какой-то мерзкий, склизский гной. Кровь на удивление остановилась и стала запекаться на матово черной шерсти. Продырявленный глаз еще немного кровоточил, но ножа в нем не было. Он вытаращил свой единственный глаз и, порыскав с полсекунды, нашел меня. Мы встретились взглядами. Я буквально чувствовал поток его гнева, концентрацию ярости и зла, которая, казалось, пыталась меня сломать. Я чуть отшатнулся от Рома.

Голова пошла кругом, в глазах снова потемнело. Стиснул зубы, сжал кулаки и приложил все усилия, чтобы остаться в сознании. Похоже, не слабое сотрясение я заработал. Взгляд немного прояснился.

– Ну что, выродок, продолжим? – спросил я, сплевывая кровь и поднимая на ходу калаш Рома.

Чудовище издало пронзающий душу рык и, вжавшись в снег, ринулось на меня. Пришлось урывками прорываться сквозь деревья. К счастью, плотный слой снежного наста позволял мне не утопать в снегу, а медведь продавливал его, едва притронувшись.

Вдруг косолапый вмазался в состарившуюся, сухую сосну. Та с треском рухнула, а зверь, не обратив внимание на лежащего позади Витю, продолжил гнаться за мной. Как я и рассчитывал. Снова несколько маневров с поливанием уродца очередями из калаша. Молодые деревца под натиском зверя рушились, но на огромную сосну, в три обхвата шириной, у него сил не хватило. Громко ударившись черепом об препятствие, животное отшатнулось, но не рухнуло.

– Да сколько в тебе духу, паршивец?!

В ответ лишь злое рычание. На той стороне послышалось, как он махнул по дереву когтями. Только я хотел вынырнуть из-за укрытия, как вдруг провалился под снег. Вот же дьявол… Зверь тут же поймал меня на просчете и, привстав на две лапы, вдавил меня в снег.

Изо рта вырвался поток спертого воздуха. Казалось, у меня хрустнули ребра. В глазах снова потемнело, воздуха совсем не хватало. Я беспомощно хрипел. Ужасная, ощерившаяся морда впилась в меня кроваво-красным глазом. Чувствовался поток неисчерпаемого, концентрированного гнева, способного свести простого человека с ума.

– Тёма, твою мать!!!

Он вдавил меня глубже… Сознание затуманилось. Снег обжигал голову.

И вот зверь раскрыл пасть, блеснув кучей окровавленных зубов, больше напоминавших лезвия ножей. Секунда и мне конец.

Вдруг зверь взвыл, оторвав свою морду от меня. Косолапого объяло пламя, с каждой секундой все больше и больше разрастающееся. Оно палило матовую шерсть, скручивая и обеляя её.