Текст книги "Прививка совести"

Автор книги: Павел Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Виктор с сосредоточенной злостью сверлит взглядом закипающий чайник… Григорий Иванович, ну ведь скажите, ведь всё в мире продается и покупается? Надо только предложить за товар правильную цену? Справедливо? Почему они другие? Почему они со мной так? Какая между нами разница? Хороший вопрос, однако. Взрослеет парень. Кхе-хе. Когда, в 1980 году, мне было столько же, сколько тебе сейчас, таких вот апологетов всеобщей продажности и правильной цены, было принято спрашивать – «А ты сам, за сколько денег в рот возьмешь?» Заметь, народ четко делился на тех, кто над этим вообще не задумывался, и на тех кто заранее знал ответ… Слышится обиженное сопение… Надо подсластить пилюлю. Думаешь, ты первый проблемой озаботился? Или думаешь, что они, на нас, примитивно тренируют рвотный рефлекс? Не льсти себе… Кому мы вообще нужны? Даже, как источник расходного материала, для практических занятий и лабораторных работ по прикладной этике… Просто они нашли эталон для сравнения. Заповедник сволочи…

Виктор взрывается – Сами, чем лучше? Почему они с самого начала не сказали, что у них коммунизм? Получается – тоже врали! А ты бы им поверил? Ну, может быть… Спорим, не поверил бы? Для тебя ведь, коммунизм – это зеки в стеганках с номерами, спящие в бараке, жрущие баланду и, по свистку надзирателя, катающие тачки в границах страны, огороженной колючей проволокой с пулеметными вышками. Жалкие, голодные и забитые… Измученные дефицитом и очередями… Похожи они на «совков» из такого анекдота? Виктор опирается подбородком на ладони. На пухлых щеках вдруг прорезаются от углов рта морщины. Не! Они, на других «совков» похожи. Которых мы каждое лето по старым траншеям собираем… Тоже упертые! Ладно бы, если их под пулеметами заградительных отрядов в бой гнали. Но, они же сами, в полный рост, на пулеметы бежали! Так до сих пор и лежат рядами. Руки перед собой тянут. Вперед на Берлин! Из 1941 года.

Вопрос Владимира звучит как выстрел – По-твоему, это плохо? Тогда уточни, что именно? Ну, это… Виктор тушуется… Неправильно, как-то всё… Если они победили, если они герои, если всё справедливо, то как же получилось, что немцы в могилах, а наши – под открытым небом? Ясно! Владимир хлопает ладонью по столу. Ты такие мысли и там, мотает головой вслед ушедшим, вслух высказывал? Ясный перец… А что? Тебе разве не объяснили? Витька поникает головой… Они мне объяснили, что я… и что мы все тут… опять заминается… ваши что, всегда матом на иностранных языках ругаются? Типа, так вежливо выходит?

Владимир внезапно успокаивается. А как иначе? Если ты, поправляется, вы… врете сами себе? Зачем? Сами знаете… Они умерли – правильно. А лежат – штатно… Мертвые сраму не имут! А что, их скелеты тут кое-кому глаза режут, так это очень даже хорошо. Типа, совесть пока жива. Плохо, когда делают вид, будто не понимают, почему они вам глаза режут. Вам от такого примера стыдно. Давай, подумаем… Ровесники тех солдат забыли, что товарищи без погребения остались? Виктор заучено отвечает – Нет! Но, после войны не до того было – хозяйство восстанавливали. А через двадцать лет? А через тридцать? Молчишь? Ветераны, настоящие, а не прикормленные показушные, знали… стучит пальцем по столу… что есть такие идеи, ради которых надо встать под пулями и упасть, где стоял. И остаться там навсегда. Сами были к такому готовы… Мертвых товарищей своих не стеснялись… Оставили вам, так сказать, в качестве примера, для подражания. Чего спохватились? Можно подумать, сейчас вокруг важных дел, только и осталось – срочно прах павших ворошить… Россия, от Бреста до Владивостока – одна безымянная могила. Признак солидарного общества.

Скажете, «совки» своих не хоронили? Брехня! Хоронили… При случае… Но не рыскали специально. И каждый советский человек после войны знал, имел перед глазами пример что его ждет, если понадобится – взять в руки автомат и лечь на безымянной высоте, кучкой костей и тряпья. Кто воевал, такую перспективу воспринимали нормально. Без слюней и соплей. И враги это знали. Потому – вы до Берлина дошли. Потому – пятьдесят лет войны не было. Пока не вымерли… те солдаты, что так ложились, пока жили те, кто считал нормой умирать и убивать не за деньги, не за царя-батюшку, а за великую справедливость. Как они её сами понимали. А вы что теперь творите? Грохает по столу кулаком. Великую подлость и мелкую хитрость! Боец 60 лет назад умер, в бою, честно выполнил долг. И лежит… На земле, которую защищал. Имеет право там лежать. Тебе труп мешает? Так похорони. Прилично, с уважением к его убеждениям и его подвигу. Так, как он сам бы хотел быть похороненным. Как он хоронил своих друзей. Он это заслужил. И подумай, зачем тех, кто погиб в Первую мировую и раньше, на Бородинском поле, в СССР хоронили по православному обряду? Это было правильно, с точки зрения погибших. Тогда, какого черта, вы коммунистов и комсомольцев, под поповские песнопения, в ямы с крестами тащите? Почитай-ка, ради интереса, школьную хрестоматию 30-х годов. Например, «Смерть пионерки» Багрицкого. Прикинь… Что бы тот двадцатилетний парень, из 1941 года, сказал? Тебе что, потомок сраный, для меня фанерной пирамидки с красной звездой жалко? Вы же не солдат хороните. Вы хороните идею, за которую они воевали… С молитвами… Как тебе, такая правда?

Виктор, отхлебывая дегтярно-черный чай, угрюмо бурчит – Они другой жизни при «совке» не знали, вот и рвались… куда прикажут. А мы – другие. Не хотим давиться в очередях и смотреть на пустые полки в государственных магазинах. Вон у Григория Ивановича спросите. Он их видел… При развитом социализме. Можно подумать, при Сталине было лучше. Прилавки – от товаров ломились, и все со стволами свободно по улицам ходили… Ха! Отставляю кружку… Между прочим, до 1960 года, каждый гражданин СССР мог, без регистрации, купить в охотничьем магазине ружье с патронами. Просто показав продавцу паспорт, как доказательство совершеннолетия. Этих нигде не учтенных ружей по стране до сих пор – миллионы. Пацаны старшеклассники их покупали. Домохозяйки, на ковер в доме повесить – «шоб красиво було». В охотничьих районах свободно продавали винтовки. Простую мелкашку, каждый желающий, мог выписать по почте… А сколько трофейных и наградных пистолетов на руках было? Кромешная, кроваво-палаческая диктатура, ага. Не знаешь, не болтай! Касательно очередей и пустых полок… Когда, в 1992 году, отпустили цены, тебя ещё на свете не было. Магазины превратились в музеи… Люди ходили и смотрели, на ценники с нулями, на как из-под земли возникшие пирамиды деликатесов… И знаешь, какая у ветеранов была реакция? «Ух ты, как при Сталине!» Не веришь – возьми в библиотеке подшивку журналов «Советский союз» начала 50-х годов и полистай… Всё взаимосвязано. Людей с оружием, готовых воевать за справедливость, просто невозможно угнетать… Короче, не фиг мерить по себе! Когда человек кричит, что светлых идей, ради которых имеет смысл жить и умирать, не бывает – эта значит, что такие идеи есть, но ему они очень сильно не нравятся…

Видел я эти идеи… А может, я – просто в душе пацифист? Чего они мне сразу в руки пистолет суют? Просто жить, танцевать, музыку слушать при коммунизме нельзя? Вон, какой тут чай вкусный и бесплатно. Владимир жестко ухмыляется. Ты же сам видел. Мы никого не зовем в коммунизм. Уж тем более, не гоним туда железной рукой. Даже не приглашаем. К нам, Витя, лезут сами. Всё подряд, как мухи на мед. Человек – существо завистливое и подражательное. Каждый думает, что «он этого достоин». Каждый (!) хочет жить среди хороших, умных, трудолюбивых, порядочных людей. Каким бы при этом не был сам. Но, характерная оговорка, в перечне желаемых качеств соседей и сограждан, никогда не употребляется слово сильных, а уж тем более – справедливых. Почему бы так? А страшно! Зная собственную натуру, «колбасный эмигрант» подсознательно ждет, от «лохов» и «бесхребетных интелей», для себя послаблений. Ведь при коммунизме никто друг друга не обманывает, блага бесплатно, люди свято верят друг другу на слово, живут по совести… Ну, так додумывай свою мысль, до логического конца! Если у медали есть одна сторона, так должна быть и другая. Базис описанной благодати, так сказать. Эх, не охота повторяться!

Психологически комфортно, в коммунистическом обществе, чувствует себя менее 10 % человеческой популяции. Те, кто генетически предрасположен. Те, кто привык к таким порядкам с детства. Те, кто нашел силы себя перевоспитать. Остальным при коммунизме плохо. Предоставляемые им возможности – скучны, а обеспечиваемые им гарантии, малы. Чуть очередной беженец от ужасов конкуренции отъелся-осмотрелся – звериная натура лезет наружу. Результат? Ба-бах! Одним дураком меньше. Потому как рабочему человеку кулаками махать некогда (он своим делом занят), умный человек перевоспитывать взрослого даже пытаться не будет (личность полностью формируется к 4,5–5 годам, а дальше – хоть кол на голове теши), а доброму человеку противно мучить другое разумное существо (пусть и ведущее себя, как последняя скотина). Но и жить рядом со скотиной он не станет. Потому, что противно до тошноты… И? У него, для этой неприятной процедуры, всегда пистолет под рукой. Глупость и подлость при коммунизме – это заразные эпидемические заболевания. Первая (и последняя) помощь – проста. Пациенты мгновенно исцеляются, после блиц сеанса живительной эвтаназии… Не знал? Почитай воспоминания эмигрантов, добровольно возвращавшихся в СССР после войны. Средних мнений нет. Или восторг, или истеричные вопли – Они там всех убивают, всех убивают! Капитализм – это холодная гражданская война каждого против каждого за право свободно врать. Не надо? Проехали! Коммунизм – это тлеющая гражданская война за право не врать. Мы так живем 100 лет. Генотип-то меняется медленно. Отбор «на природную честность» долгий. Так зачем ждать и мучиться? Гораздо легче наладить сортировку, в ручном режиме. Пока, получается. И неплохо… Да ты и сам видел. Полная свобода и полная ответственность. Не хочешь ответственности – ищи свободу в другом месте…

Не слишком ли вы круто берете? Раз-два и сразу стрелять. Неужели, нельзя пробовать договориться? Понимаете, Григорий Иванович, это очень важный вопрос. Наверное – самый важный. Выбор-то, он совсем простой: Или люди боятся зверей – или звери боятся людей. А звери, прошу, не забывать, слов не понимают вообще, то есть пытаться договариваться с ними не только бесполезно, но и глупо. Только время терять! Человекообразный зверь просто хитрее и опаснее четвероногого. Зачем давать ему преимущество? Именно поэтому, мы не собираемся вступать в контакт с официальными властями. Работаем только индивидуально. Как с вами… как с полковником… пауза… как с прокурором. Каждый должен отвечать за свои действия сам. Не прикрываясь законом, не надеясь на «негров», которые выполнят за него грязную работу. Сгребает остатки чаепития в пакет… Вместе с пустым кипятильником ставит на пол… Нам пора!

А насчет прав… Очень грубая аналогия – есть социум, где никто не вытирает жопу. Просто не думает над проблемой. Так и ходят. Должны ли мы, оказавшись среди этих говнюков, немедленно им уподобиться? Я думаю – нет. Должны ли насильно им вытирать зады? Думаю – тоже нет. Да и не хочется, если честно… Но, если кто-то из местных попробует навязать нам местную норму поведения – он однозначно получит в торец. И если примется бухтеть, что ходить чистым, когда все в дерьме, это не законно и не культурно – он тоже получит в торец. С рекомендацией, как использовать свой закон, по прямому назначению. Пока его не свернули в трубочку и не забили в спорный орган сапогом. Что бы бумага даром не пропадала… Почему? Потому, что за своё право ходить с вытертой задницей, я готов драться насмерть, а «засранцы по жизни», на такой же подвиг физически не способны. Отчего бродят так. Означенная готовность и дает мне право жить среди них, как считаю правильным… соблазняя личным примером. Это – максимум, что можно предложить описанному «обществу засранцев», на первом этапе контакта. Всё время маячить перед глазами – «А можно жить и чисто». Завидуйте! И немедленно давать сдачи, при поползновении принудить нас «быть как все».

Подмигивает Виктору…. Солидарное и конкурентное общество – это как полюса, на электрической батарее. Один без другого существовать не могут. Одних людей тянет туда… других сюда. При их полной изоляции, разделение возникает внутри каждой системы заново. При коротком замыкании, та же «батарея» разряжается в ноль. Умирает… Именно поэтому, ваша глобализация – это моральная смерть. В контакте – полюса искрят… Пусть лучше искрят… Нет надежного метода контроля собственных моральных норм «на правильность», кроме их сравнения с иными, не правильными. Обязательно личного. За чужой щекой зуб не болит. Хлопает Виктора по плечу – Будь здоров! Будем ходить сюда в гости. Вам скоро понравится!

Торец пустого ангара вдруг раскрывается в ширину. Из мокрой темноты, как в научно фантастическом фильме, выплывает летающий диск, нет, скорее шестигранник. Многовинтовая платформа! Тихо, свистя пропеллерами, зависла, встала на откинувшие вниз лапки-опоры… А ребята мне говорили, что у них нет «тарелок». Или правду сказали? Ровно столько, сколько сочли нужным… Лично у них – нет. И понимайте, как хотите. Интересно, много чего у них ещё так же вот «нет»? Сдвигается колпак. Пилот сбрасывает шлем, прямо по сетке ограждения шагает к краю. Прыгает на пол. Подросток, лет 14–15, моложе Витьки. Это вы Григорий Иванович? Здрасте! Я ваш прикрепленный. Второй, невидимый член экипажа, кричит из кабины. Кто тут Виктор? Скорее, до утра всего ничего осталось! Ну, лети обратно, раз напросился… Ещё увидимся! Привет отцу! Наблюдаем, как выходец из современности, со второй попытки, тяжко забирается на верхнюю плоскость средневекового транспортного средства. Оступаясь, на кромках воздушных каналов, движется к центру. Неловко крутится, устраиваясь там в кресле… Пусть посмотрит, кто и от кого отстал. Оно полезно…

Встаю, как взрослому, подаю пацану руку. Будем знакомы! Ага, я Леша… поправляется – Алексей! Вот! Выкладывает на столешницу… мой собственный командировочный чемоданчик. По старой привычке, всегда готовый к выезду. С набором самого необходимого. Хоть на войну, хоть в другой мир. Не фига себе сюрприз! В квартире моей побывали? Прикрепленный кивает… Ага! Там уже пост стоит, но на лестничной площадке, а двери опечатали. Мы снаружи, к балкону причалили. Хм. Между прочим, у меня восьмой этаж! Деловито перечисляет: Воду я перекрыл… Свет отключил… Шторы задернул. Форточки запер. Если надо – можем ещё разок слетать, только скажите. Можем даже вместе. Но не сегодня. Поздно уже! Пока ещё этого, пауза… поисковика, домой отвезут… Лихой кадр. Чисто из вредности спрашиваю – Ваш моральный кодекс разрешает, без спроса, копаться в чужих вещах? А! Я запись слушал, вы любите вопросы задавать… Хотите знать, что у нас можно и что нельзя? Если не для себя лично и с риском для жизни – можно абсолютно всё! И, без всякого перехода, глядя восхищенными глазами – А вы, правда, конструктор боевых роботов? Как в «Терминаторе»? Ну да, они же наши фильмы смотрят, пусть и выборочно. Сердиться на него невозможно.

Спохватываюсь… А как же книги, компьютер, диски с записями? Они целы? Ты же и там лазил? Леша хитро ухмыляется… Что я, на вид, совсем бешеный? Уже знаю – в чью квартиру забрался! Нам, ещё в обед, задачу поставили (это, когда Владимир на коммуникаторе морзянкой стучал, во, уровень взаимодействия!). Видели мы, как ФСБ вашу дверь вскрывало… И видели, что им за это было… Ихний, самый главный, всех растолкал, вперед полез, уже через несколько секунд из секции вылетел – с дверным косяком на плечах. Ни дышать, ни ругаться не мог, только глаза пучил. У вас, в прихожей, химическая бомба стояла? Ох! Бедный Роберт Андреевич! То-то, от него, через одеколон, аммиачным душком пованивало… Нет, никакой бомбы – самая обычная пластиковая бутылка с нашатырным спиртом. Под потолком. Для равномерного орошения… Если не знать, как заходить – распыляет содержимое по всему помещению. А аммиак, это такая гадость – его же ни один противогаз не держит, а терпеть невозможно. Хотя вещи, на которые попал, совершенно не портятся. Испарился – и всё. Значит, сработало? Алексей радостно кивает. Ещё как! Они с матами балкон, и форточки распахнули, а входную дверь заперли и опечатали. Пока ваши соседи восстание не подняли. Ну, а мы, подождали чуток, да с «блина» – через перила… Машина тихая, кругом остекление. А кто увидит – не поверит. Вы нам схему минирования набросайте! Или сами пойдете, а мы вас снаружи подождем. Да, ещё!

Это… ваш коммуникатор. Знакомый блестящий приборчик ложится на чемодан сверху. Я настройку на детский диапазон сделал, вам 58 голосовой канал отдали… Если надо – просто жмите тангету и говорите сюда. Я услышу. А телефон в ухо. И не вынимайте! Как с другими связываться – я вам потом покажу. Там совсем просто. Это – личное оружие. Наш стандартный ТТ, с самовзводом. Или, вы непременно хотите себе «Парабеллум»? Кстати, а почему его? Поднимаю тускло поблескивающий воронением новенький пистолет. Надо же, руки помнят! Вынимаю обойму, отодвигаю затвор. Вы что, их всегда их с патроном в патроннике носите? А разве можно иначе? – удивляется пацан. Вынул – стреляй! По другому – идиотизм… Интересно, кто бы объяснил, эту элементарщину, нашим дорогим законодателям? Хи-хи… Вот они и объяснят! Скоро…

Про «Парабеллум» – цитата из «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова. К слову пришлось. Полковник любил советскую классику… А-а-а-а… Разочарованно тянет Леша. Мне лично «Золотой теленок» нравится. Очень жизненная книга… Показывает, почему делая революцию нельзя останавливаться на полпути. Эк..? Ну, смотрите. Нормальная, «горячая» революция – это война за справедливость. Брат идет на брата. И вдруг стоп! Типа всё, нехороших людей больше не осталось – умерли и разбежались… Расслабуха настала… Все честные (или большинство), можно друг другу верить на слово и жить без паспортов… А через 10–12 лет – вдруг начинается всплеск преступности, воровства, мошенничества. Почему? Подросло поколение, которое отбора не проходило. Народились Остапы Бендеры. Хоть новую революцию начинай! Вместо приближения к светлому будущему – опять обострение классовой борьбы или как оно у вас называлось… На прикладной социологии эти циклы наизусть давали… Уже древние знали, если долго нет войны – общество гниет. Как деревянный дом. Хочешь – каждый день чисти, подкрашивай, жучков гоняй. Хочешь – каждые 20–30 лет сноси и строй новый… Хочешь – каждые 7 лет – меняй нижние венцы, они первые гниют… У вас, в России на Земле-1, ни войн, ни чисток не было 60 лет. Вы же целиком сгнили несколько раз подряд!

Вот так, в трех предложениях, изложил методику борьбы с деградацией власти… Устами младенца… Сволочи! Ведь они всё знали! Наверняка знали… Тетка, с конца 40-х годов, работала учителем физики… В числе прочего – славилась зычным «левитановским» голосом. Объявляла всякие постановления, зачитывала по внутренней трансляции объявления. В числе прочего – об исключении из школы. Если вы не в курсе, за неуспеваемость тогда просто оставляли на второй год… А исключали – только за поведение. После смерти Сталина – перестали. Типа добрые. Раз я её спросил, что надо было деточке учудить, для такого наказания? Получил в ответ (по памяти!) монолог, как на торжественной линейке – «За систематическое глумление над своим соседом по парте и товарищем по пионерской организации…». Словно приговор маньяку. Он его что, живьем резал? Нет, три раза на парту кнопку подложил! И всё? А разве этого мало? М-м-м-да… Тогда, мне такая принципиальность казалось перебором. Теперь, можно сравнить. Ретроспективно. Первые настоящие маньяки, так называемое «дело Мосгаза», в СССР завелись в 1964 году. Ровно через десять лет после смерти «кровавого тирана» и начала «оттепели». Безобидные кнопки на стуле… Маньяки, тоже начинают с малого!

Цокают каблуки. Обалдеть! Вика уже в приталенном серебристом костюмчике. На шпильках и как бы не из парикмахерской. И эта принцесса за моим дачным столом чаи распивала? Володя, ближайший борт на Новосибирск сядет через десять минут! Ко мне – Гражданский набор получили? Вижу! Витя улетел? Мы на всякий случай его родителям позвонили. Думаю – всё там будет в порядке… Смешок… Он же – заложник! Вдруг заливается румянцем. Это – приглашение на нашу свадьбу, и вам, и Алексею. Отчет зачли экстерном. Неслабо пихает Владимира кулачком в бок. Что бы ты, рохля, без меня делал? Алеша, кадр! Обнимает нас за плечи. Ослепительная вспышка! Угум… Идея, разместить фотоаппарат в приборе для связи, на Земле-2 тоже известна. Просто, пацан фотографирует, как привык стрелять. Навскидку… Мы вас ждем! Это, уже на бегу. Владимир все же не удержался – подхватил Вику на руки. Развернулся… Вспышка! Клякса портала за спиной у парочки, от яркого света, переливается всеми красками радуги, как крыло бабочки… Красиво.

Ангар опустел. Последний вездеход самоходом ползет вдоль стены. Следом идет водитель и кидает в кузов складные скамейки, какие-то подпорки и упаковки. Подъехал к нам. Мне кивает, а к Леше обращается на странном гортанном языке. После нескольких фраз, берутся в четыре руки за столик со скамейкой, тащат их к порталу. Помогать? Поднимаю вторую сидушку (легонькая!), иду следом. Значит, мы тут последние гости. Григорий Иванович, проверьте вещи, вдруг вам что-то ещё надо? Послушно укладываю чемоданчик на столешницу, открываю крышку. Вот так сюрприз! А я совсем забыл. Поверх верхнего пакета с рубашкой лежит мой старый паспорт гражданина СССР. С перечеркнутой первой страницей, пробитыми дыроколом отверстиями, даже со штампом о выдаче приватизационного чека… Сначала я хотел его просто «потерять». Но как-то не случилось. А в 2003 вышло послабление… Лицам ностальгирующим по советской империи, не желающим расставаться с её последним рудиментом, милостиво позволили сохранить сувениры на память… В командировках не был уже пять лет. Бросил «корочку» в чемодан и не вспоминал. Сама о себе напомнила. Показываю раритет Алексею. Видел? Я теперь дважды гражданин СССР… Тот осторожно берет документ в руки. А у нас паспортов нет… Никаких. Вообще. Здесь без них ходить запрещено? Не так, что бы строго, но милиция может задержать, для выяснения личности или возраста. Для подростков действует комендантский час. Так уже я взрослый! На слово они не поверят. Класс! А если им пистолет показать? Эк…

Вы не увиливайте! Чьи права я нарушаю, гуляя ночью без паспорта? Да таких «преступлений» сколько угодно, из головы, можно придумать. «Фон террора» это называется, как в клетке, с обезьянами… Чем же и перед кем я провинился? Или«…Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать»? Тогда, какая разница между уголовным «Эй, мужик, дай закурить!» и ментовским «Предъявите документы»? А пулю в лоб не хо-хо? Ну вот, снова-здорово. Леша, менты – тоже полезные животные. Они с преступностью борются… Да? Щурится мальчишка исключительно ехидно. А мне кажется – они в симбиозе. Вашу преступность, мы одни, даже без помощи, за три дня, извести можем! До незаметности! Хотите? Открыл рот возразить… Нечто вроде давно избитого «Мафия бессмертна!». Но, вспомнил… тонкую книжечку, с воспоминаниями какого-то участника Гражданской войны. Про то, как шестерых молодых парней из ЧК послали устанавливать революционный порядок в уездном городе. Где никакой власти, кроме враждующих между собой банд, давно уже не было… Ребята, посмотрели вокруг, вздохнули, сунули в каждый карман шинели по «Нагану», разбились на пары и пошли гулять по улицам. На каждую попытку шпаны пристать – следовал выстрел в упор. На каждый крик о помощи – краткое разбирательство, с тем же результатом. Через три дня город затих. Блатной мир частью залег в местном морге, частью затаился по «малинам», не понимая происходящего. Тогда, ребята пошли их искать сами… вместе с добровольцами из местных жителей. Что-то вроде этого описывал князь Кропоткин, вспоминая многочисленные французские революции и Парижскую Коммуну… Приехали! Роли поменялись? Холодной жутью повеяло от забытой со школы фразы – «Аркадий Гайдар, в 16 лет командовал полком…» Надо понимать, в подчинении у него были не умудренные сединами фронтовики, а вот такие же энтузиасты. Из далеких беззаботных 70-х, эхом ушедшей юности, опять звучит-зовет чистая и пронзительная мелодия – «…Над моей головою ворон пусть не кружит. Мы ведь целую вечность собираемся жить» Значит, я дожил!

Ну, и как вам, наши бармалейчики? Низенькая плотная женщина, в белом халате, подошла неслышно. Вас Григорием Ивановичем? Будем знакомы. Протягивает крепкую теплую ладошку. Светлана Сергеевна! Карантинный врач. Бормочу нечто нейтральное, про «Вождя краснокожих» О-Генри… Глянула остро, но промолчала… Ладно, сначала, неизбежные в медицине формальности… Вы, какого будете года рождения? Так, БЦЖ и прививку от оспы вам делали. Качку, полеты переносите? Считайте себя условно здоровым! А на вопрос вы не ответили! Не обижайтесь, у вас свежий взгляд, а я как раз, по второму диплому – психолог. Или сами спросить хотите? Хочу. И спрашиваю… О! Дама уважительно поднимает палец… Алеша, за твою чистую душу человек опасается. Не обманут ли, в гнилом и продажном мире чистогана, наивную деточку? Не используют ли, в силу неведения, извращенным способом? В силу недостатка печального жизненного опыта? Наивная деточка, не по детски зло, скалится ровными белыми зубами… Пусть только попробуют!

Тут такая штука… Про постиндустриальный технологический барьер вам уже объясняли? Я согласно киваю. А про портативные детекторы лжи? Вздыхает. В каждом коммуникаторе, у каждого коммунара есть такой детектор. На ферритовой антенне… Человеческий мозг – хемотронный компьютер. Каждый нейрон сигналит последовательным двоичным кодом. Работающая нервная система излучает в СДВ диапазоне, как миллионы одновременно работающих радиостанций. Работу мозга, с помощью обычного приемника, можно анализировать просто на слух. Именно поэтому диапазон сверх длинных волн, с 30-х годов ХХ века, глухо исключен из употребления и полностью передан для специальных целей. Именно поэтому, в литературе, о СДВ электромагнитной диагностике мозговых процессов не упоминается. Читать мысли таким способом – невозможно, но оценивать эмоциональный фон – проще, чем научиться ездить на велосипеде. Достаточно пары занятий… Наводим антенну на собеседника и сразу слышим, по характерным тонам, когда он врет… Это, нельзя понять, к этому надо привыкнуть. Коммуникатор, все наши дети, получают в нежном возрасте. И всю оставшуюся жизнь, вместе с вербальной и не вербальной информацией (жесты, запах, мимика), при общении воспринимают эмоциональный фон собеседника. Его настроение, его гнев, его ненависть. Экрана для СДВ излучения, или защитного шлема, не существует. Отчего этот диапазон применяется для связи с подводными лодками, в погруженном положении, плывущими или лежащими на глубине в сотни метров…

Простенький детекторный приемник, магнитная антенна, наушник. И к мало-мальски тренированному человеку бесполезно приставать с самой хорошо продуманной пропагандой. К нему невозможно незаметно подкрасться со спины, вообще невозможно неожиданно напасть. И ещё, он точно чувствует, когда ему лгут. Технология коммунизма! Примитивно, дешево, эффективно… и беспощадно. Чувствую, как ослабли ноги. Как горят от стыда уши… Не потому, что я настолько двуличен, а от сознания собственной наивности. Как меня подставили! Стоп… Почему подставили? Они же так живут, не притворяясь, каждый миг, точно зная, точнее, слушая, что на самом деле (!) думают окружающие. М-м-м-мда! Теперь, Владимира можно понять! А вот Виктор, пока, ничего не понял, оттого и злится сам на себя… А магнитная антенна Вики, надо думать – направленный детектор, для работы со слабыми сигналами, на больших дистанциях… Сюрприз. Обидно! Кажется, только у Станислава Лемма в его «Проверке на месте» рассматривалась подобная возможность. Но там искренность намерений человека оценивала сложнейшая автоматическая система… А тут – примитив!

Фантасты, сотни лет, пытались представить «дивный новый мир» человеческого единения. Иногда – мрачно (как троцкист Оруэлл), иногда – восторженно (как Беляев и ранние братья Стругацкие). Но, все они, всегда исходили из своего человеческого опыта. И описывали… Либо несчастного обывателя, мечущегося в стальных клещах тоталитарной диктатуры, либо наивного, а оттого беззащитного перед чужой подлостью и хитростью коммунара (вроде Максима, в «Обитаемом острове»). А потом… пришли циничные либерасты, политтехнологи. И профессиональный психолог Лукьяненко талантливо, сочным русским языком, растер с дерьмом общество коммунистического «Полудня». Его «Звезды – холодные игрушки» и «Звездная тень» – гимн индивидуализму. Там коммунары трусливо бегут от торжествующего мира частной инициативы… Им нечего ему противопоставить! Они сами тайно мечтают вырваться из лживых рамок искусственной морали. Ключевое слово! Если человек потеряет привычную возможности скрывать ложь, то кто и от кого побежит? Далеко ли он убежит? Ни один философ древности не додумался до метода всеобщего вооружения народа. И что? Как повторяют апологеты ручного огнестрела: «Господь создал людей, а Кольт сделал их равными». Ну, а теперь… общедоступный СДВ детектор «сделает людей честными»…. Или мертвыми… Сомневаюсь, что большинство возрадуется выбору. Насколько помню, в культурах, где за ложь убивали, как в империи Инков, товарно-денежные отношения отсутствовали по уважительной причине – торговать там было просто некому. Люди, в силу способности к вранью, могущие стать купцами, не доживали до зрелого возраста… А как же реклама? А свободная пресса? А коммерсанты? Что скажут юристы с адвокатами? Ох, они и скажут!

Хриплю перехваченным горлом. Да вы представляете, во что вы ввязались? Против вас бросят любые силы… Войска, ОМОН, танки, авиацию… Будут отстреливать из засад… Устраивать провокации. Поливать грязью по всем каналам СМИ… И осекаюсь… Пацан, словно читая мои мысли, хитро щурится. Григорий Иванович, вы сам свидетель! Думаете, нас оскорбляет пустая клевета? Против Вовы с Викой… ваши… уже бросали и ОМОН, и войска, и авиацию… Это им что-то дало? У нас, на Земле-2, каждый день творится то же самое! Кстати, цените Вовину доброту – не захотел руки марать, ограничился нелетной погодой… Мы же не звери! А задачи «мочить всех подряд» вообще не стояло. Ха! Как там, этот ряженый, который из ФСБ, вещал? Смешно передразнивает – «…Дискредитация власти и подрыв основ существующего строя…» Оно нам надо? Скорее, оно вам надо! Это же ваш строй – сами его основы и подрывайте! Хотите – пятачками, хотите – копытцами… Извините, вырвалось. Просто, я всего Лукьяненко прочитал и даже его пыл понимаю.