Текст книги "Прививка совести"

Автор книги: Павел Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Ты что, сдурел? Это же пакет-самоликвидатор! А у нас других средства инициирования больше нету… От пули шнур может не сработать. А как собираешься попадать? Лежа! И что со мной будет? Живая домой вернешься! А как же ты? И я вернусь, если всё сложится… Ну, подумаешь, без самоликвидатора… Скажу, что ты меня, в случае чего, обещала пристрелить лично! Ведь обещала же? Вот и сдержишь данное слово. А я всё равно тоже, вместе с тобой! Я тебе запрещаю! О ребенке подумала? Думаешь, я ничего не заметил? Двое стоят обнявшись. Может быть, в последний раз. Я тебя никогда не забуду… Я тебя никогда не увижу…

Оживает мобильник… Ну?! Вкрадчивый голос осведомляется – Что там делают ваши гости? Похоже, прощаются перед смертью! Кх-м! Это… пока лишнее, они нам… очень нужны. Можете так им и передать! Выходите из дома, по одному – через калитку, на улицу… Иначе – штурм. А если нет? Если мы не выйдем? Та-пи-пи-пи… Обрыв связи, экран продолжает светиться, сеть есть. Без перерыва, другой голос – Григорий Иванович, извините, обстоятельства поменялись. Через пять минут к вам… к ним… прибудет официальный представитель администрации. Считайте, это начало переговоров на государственном уровне… Понимаете?

Кашляю, что бы привлечь внимание. Ребята, тут к вам официальная делегация. Типа представитель от города, с прицелом на более высокие инстанции. Будете встречать? Владимир ухмыляется – Что я говорил? Сработало! А как же, сейчас примем! Вика, готовь стол… Я быстро, остался последний штрих. Хватает своё сооружение и с ним выбегает на улицу. Раз-два… В окна видно, как один конец веревки затягивается петлей вокруг верхушки электрического столба. Три-четыре… На верхние ветки высокой сливы напротив рывками подтягивается второй конец. Гирлянда пакетов, опутанных, как коконы, детонирующим шнуром, повисает над прогалиной, перед фасадом. Странно… Сигнализация взрывная это у них, что ли такая? Фейерверк, не фейерверк… Кто его увидит? Вокруг же деревья, настоящий фруктовый лес. Но! Во всяком случае, мы сие зрелище точно не пропустим. А что внутри? Ого! Чашки-кружки убраны, два стакана сдвинуты на край. Самовар вообще на полу. Скатерть перевернута чистой стороной кверху и выглядит почти не запятнанной. С двух сторон стола – два стула. Как для глав делегаций. На дальнем краю, рядом с ними и ещё не початой бутылкой газировки – незнакомого вида ноутбук. Поверх календаря, за спиной будущего секретаря на этих переговорах, Виктор с Викой вешают на глухую стену драпировку. Ничего себе! Красное прямоугольное полотнище один к двум, в верхнем углу золотые серп и молот, над ними обрамленная золотой каймой красная пятиконечная звезда. Откуда взяли? Только гимна СССР тут и не хватало… А мы – наблюдатели. На диванчик задвинули… в дальний угол. Возвращается Владимир. Один вопрос! Этот люк в погреб? Он у вас свободен? Как космос! Предпоследние воры, вместе с телевизором унесли даже пустые банки. Только лестница и осталась… Открывает, смотрит в темноту… Годится! В смысле – вам пригодится. Дожил! Владелец дипломатической резиденции, с подземным бункером? Виктор, не суетись, садись рядом!

Вот и свиделись. Владелец вкрадчивого голоса – в совершенно не идущей ему форме бойца ОМОН. Звание не определить – погоны пустые. По виду – слегка за сорок. Держится уверенно, не меньше, чем на полковника. Решительным шагом входит в заранее распахнутую дверь. Озирает обстановку. Хе… Смотрите, ваше благородие… Я даже плафон лампы дневного света от пыли протер. Что бы вам лучше видеть. Принял посильное участие, дык… Замечает советский флаг… Аристократическая мимика… удивленно поднимает бровь. Типа, даже так? Вика, образцовым секретарем, замерла в торце стола… Рядом, на штативе, большой проволочный шар. Хотя места мало. Провод от шара тянется к коммуникатору на руке девушки. В её ухе черная горошина телефона. Владимир поднимается навстречу гостю. Кобура пистолета на виду. Официоз… Чеканит, как на плацу – Командир четвертой группы Свободного Поиска, Владимир Репа, Советский Союз!

Очень рад! Вика тихо саркастически хмыкает. Дальнейшая речь гостя звучит под этот аккомпанимент. Я уполномочен сообщит вам… хм… о согласии администрации нашего города… хм… на моё участие в освобождении заложников… хм…. Меня зовут Василий Михайлович… хм… Надеюсь на ваше разумное понимание и сотрудничество… хм… Словесный поток струится ласковым ручейком. Будем знакомы! Тянет вперед руку. Владимир на рукопожатие не отвечает. Смотрит застывшим взглядом, правая рука лишь чуть подергивается, на шее ходит кадык… Судорожно сглатывает, ещё раз. Ик! Ик! Вы пока садитесь, я сейчас…

Вика комментирует с места – Вежливый попался! А что дальше? Я так вот сразу не могу. Ик! Кто здесь командует? Не знаешь, что делать – действуй по инструкции! Да? И кто тут главный двоечник? У тебя, где по «Доп-3» стажировка была? Владимир, растерянно – Ну, в устье Конго, мы там работорговцев гоняли. Тогда какие проблемы? Забыл, кто он и откуда? Ну, это… Представь, что он португалец! Пришелец растерянно вслушивается в непонятный ему диалог. Владимир снова судорожно сглатывает… Напрягается.

Продолжая стоять, произносит неприятным лающим голосом – Пожалуйста, честно назовите своё имя, фамилию, должность и воинское звание! Я сказал, меня зовут Василий Михайлович… Быстрое движение… Крак! Ой! Вы что делаете?! Владимир, лающим голосом – За каждый ложный ответ я вам буду ломать по одному пальцу! При попытке сопротивляться – убью на месте… Понятно? Да как вы смеете?! Как законный представитель Российской Федерации… Хм! Ик! Крак! Ой! Да вы что, с ума сошли? Владимир, красный как рак, явно крепится из последних сил. Какого черта он завелся? Продолжает, тем же лающим голосом – Вы находитесь на территории Союза Советских Социалистических Республик, но свободно можете сейчас же её покинуть! Это из-за флага на стене, что ли? Так нет его, Союза, скоро двадцать лет! Наоборот, это я как служащий ОМОН… Хм! Ик! Крак! Ой! Посланник страдальчески рассматривает искалеченную руку… Я вам, молодой человек, чистую правду говорю… Ик! Ик! Вика вскакивает с бутылкой минералки и стаканом. Немедленно прекратите! Объявляю технический перерыв! Вот, ставит посуду, выпей водички и успокойся.

Не меняясь в лице, коротко и страшно, бьет сидящего ребром ладони ниже уха. Придерживает тело за воротник и аккуратно укладывает головой и руками на стол. Эх вы, мужики… Свободен! Владимир пулей мчится к двери. На ступеньках крыльца переламывается пополам. Бу-э-э-э! Его рвет, обильно и долго. Вика встречает на пороге, подает стакан воды. Владимир жадно пьет. Смотрит на развалившееся по столу тело… Меняется в лице и бросается обратно на двор… Бу-э-э-э! Григорий Иванович, вы мне поможете? Подержите его вертикально. Ловко обхлопывает тушку. Расстегивает ворот у горла, лезет во внутренний карман. Так! Достает несколько разноцветных «корочек», бегло их перелистывает… смотрит на свет… Выбрав нужную – перебрасывает через стол, остальные раскладывает в ряд. Бледный Владимир вернулся. Ловит «корку» на лету. Внимательно рассматривает. Ага, похоже на настоящее! Значит, все прочие – документы прикрытия… Вика ныряет на прежнее место. Щелкают клавиши… Сверим информацию… Вроде он! Емельянов Роберт Андреевич, 1964 года рождения… полковник ФСБ… Женат… имеет высшее юридическое образование… Тогда понятно, отчего датчик четко реагировал! Разворачивает компьютер экраном в мою сторону. Похож? Насколько могу судить – точно. Но, медлю с ответом, разглядываю очередной их девайс. Изображение на экране невероятно четкое, больше похоже на журнальную фотографию. Зато динамика экрана видна глазом. Смена кадра растягивается на доли секунды. Раскладка клавиш практически стандартная. Подтверждаете опознание? Это хорошо! Так и запишем… Виктор, ты тоже его узнаешь? Значит, мы им тут и для процедуры нужны… Как понятые или как типа законные представители местного населения… Интересно! Володя! Ты как, уже в норме? Может, пусть ещё немного полежит? Тот морщась протирает ладонями лицо… Оживляй!

Вика, щелчком пальцев, отбивает кончик стеклянной ампулы, щедро выливает содержимое на тампон. Дергает тело за воротник, прислоняя к высокой спинке стула. Немилосердно прижимает источающую запах нашатырного спирта вату к носу пострадавшего. А! Ап-ап-ап… Пфу! Как себя чувствуете? Заметно лучше? Не беспокойтесь, это не надолго! Объясняю, если, пока что, ещё не поняли. Территориально, ваши и наши миры совпадают. Вывод? Здесь и сейчас – территория СССР. Потому, что здесь – мы. У себя вы привыкли врать. У нас, взрослым людям, полагается немедленно отвечать за каждое сказанное ими слово собственной жизнью. Короче, сказка кончилась. Добро пожаловать в реальный мир! Водички не желаете? Наливает из бутылки во второй стакан… Плиз! Продолжает, уже порхая руками над клавиатурой ноутбука – Мы тут, всё что хотели, Роберт Андреевич, уже уточнили и пробили по базе данных. Вопреки вашему желанию. Учтите. В качестве должностного лица, вы нас совершенно не интересуете. Врете много! Владимир вас уже обязан пристрелить… Если хотите пообщаться, то только в частном порядке. Без претензий на официальность.

Разоблаченный ФСБшник дико озирается. Григорий Иванович, вы-то в порядке? Абсолютно! Хоть вы мне объясните, что эти наркоманы тут себе позволяют? Виктор хрюкает от истерического смешка – Ой, не могу! Наркоманы! Они пива и то не пьют! Тогда, что это с ним такое было? Виктор неожиданно становится серьезным. Острый приступ отвращения. От тебя, дядя, Вову конкретно тошнит. Широкой души человек – мог бы и убить. Вика, включается в разговор – Роберт Андреевич, если верить его личному делу, человек умный и эрудированный. Кстати, большой любитель и знаток советской фантастики. Любимая его книжка «День свершений» Виктора Жилина. Как ни странно – он до сих пор её перечитывает. Полагаю, способен верно оценить ситуацию. Но, нам с ним общаться, Григорий Иванович… тяжело… Извините. Поможете?

М-м-м-дя! Сегодня, весь вечер на арене, любимец публики… клоун Гоша. Вашу мать! Оно мне надо? С этим вкрадчивым разговаривать – самому опомоиться. Но, ноблис оближ… Родное и любимое ФСБ, в лице своего слегка потрепанного представителя, обращает на меня совиный взор. Что происходит? В понятных вам категориях – Румата Эсторский из Владимира не получился. А как вам понравилось в роли дона Рэбы? Мой собеседник гладит шею, бережно кладет на стол увечную руку, мрачно отзывается – Спасибо, хреново. Тогда, может быть, прекратим эту бесполезную дискуссию? Не имею права – приказ. Так озвучьте его! Не имею права, он секретный. От нас-то, что вам надо? Вывести из дома заложников, назначить условия сдачи, проследить за их выполнением. Можете догадаться, просто так мы убийство прокурора оставить не можем. Григорий Иванович, вас-то что здесь удерживает? Хотите поучаствовать в отражении штурма? Они дадут вам «Парабеллум»? Предоставят политическое убежище? Черт побери! Неужели вам не ясно, что ставки так велики, как никогда раньше! Если эти двое, кивок в сторону молчаливой парочки, действительно из другого времени… или другого мира, то это… Вмешивается Вика – Полный переворот в мировом политическом раскладе. Так? И ради обладания такой тайной правительства пойдут на любые преступления, как будто их ещё мало. Ради сохранения этой тайны они тоже пойдут на любое преступление, что мы сейчас наблюдаем.

Очень рад, девушка, что вы меня понимаете! Хм! Поясните? Опять соврали, Роберт Андреевич. Зачем? А, так это у вас стоит бесконтактный детектор лжи? Очень любопытная конструкция! И какая надежность? Абсолютная… Если человек уверен в своей правоте. И если не уверен – тоже. А когда сомневается… можно уточнить. В глазах полковника загорается огонек. Информация! Вы им проверяете всех подряд? Нет, только тех, кто хочет общаться, остальные нам безразличны. Значит, я в любой момент могу встать и уйти? Точно! И, что будет потом, вам тоже безразлично? Это уже не ваше дело. Понадобиться стрелять – будем стрелять. Понадобится умереть – умрем… Русские не сдаются! Мы будем драться до конца не потому, что считаем свою мораль самой лучшей на свете, а потому, что нас тошнит от вашей. Впрочем, вы, наверное, заметили. Мы согласны терпеть ваше присутствие, но вам придется научиться вовремя убираться с нашей дороги. А «сферы» (понимаете о чем я?) больше нет. Навсегда… Полковник недоуменно замирает. Что навсегда? Мы. Контакт между мирами. Конфликт между морально-правовыми системами. Сегодня – ваш день свершений.

Вмешиваюсь я. Роберт Андреевич, у них там коммунизм. Рядом с феодализмом, рабовладением и как бы не первобытно-общинным строем. Вперемешку. А железного занавеса нет. Каждый выбирает по себе. С открытием порталов (термин корректный?) в винегрет культур включена территория, как они выражаются, Земли-1. Что вы хотите от молодого человека? Он сделал то, о чем мечтали его прадеды. Вернулся. И видит на месте великой страны, которую всю жизнь заочно считал Родиной, гнусную помойку. Так мало того, из этой помойки вдруг выныривает живой кусок говна, обращается к нему человеческим голосом. Протягивает руку дружбы! Здоровая физиологическая реакция организма, не более. Вика в углу тихо хихикает. Гость недоуменно поворачивается. Что, я настолько противно выгляжу? Не совсем, и совсем не внешне, но общее впечатление довольно близко! Спасибо, Григорий Иванович, я бы такое сама сказать не решилась. У вас… исключительно образное мышление! Ещё бы ему не быть образным, сам в этом навозе много лет плаваю…

Роберт Андреевич жует губами. Такие обобщения надо аргументировать! Я тоже, знаете, оскорбления сносить не нанимался. Служу закону. А вы его нарушаете. Значится, если что-то не по вашему – так сразу стрелять? Самосуд без признаков необходимой обороны, получается… А точнее – бандитизм. Уголовщина! Признать человека преступником и назначить ему наказание может только суд. Вам же следовало не играть в подпольщиков, а сразу вступить в переговоры с законными властями… Хм! Разве я что-то сказал не так? Владимир, наконец-то подает голос – Кто сказал, что они законные? И о чем можно договариваться с теми, кто непрерывно врет? Зачем? Мораль – это правда. Закон – это сила. Что главнее, мораль или закон? Трудно сказать. Слова чужие. Сложные. А спросить, о первенстве правды или силы много легче. Кто опирается на силу – тот и есть бандит. Законы – это горы юридических документов, ссылки и прецеденты. А мораль – система простых правил. Не будь вором. Не будь лгуном. Не будь лентяем. Не будь трусом. Работай сам. Причем, наша формула «не будь» расшифровывается очень точно – или умри. Если за отказ от моральных норм убивают на месте, мораль есть. Если такая практика отсутствует – общество аморально. Всё остальное уже вторично. Правовое государство – система изначально, откровенно аморальная, поскольку закон можно принять и отменить, изменить и истолковать, а мораль – штука упорная. Удобно, кстати, оценивать страну и людей по реально действующим моральным нормам. Набору правил, за которые сразу убивают. В вашей, толерантной, насквозь либеральной Великобритании, привычно убивают на месте за попытку проникнуть в чужое жилище. Это мораль! Даже в современной России можно убивать на месте за попытку покушения на жизнь и здоровье человека. И это мораль! По Ясе Ченгизовой, монголы XIII века убивали на месте за одну попытку гадить в водоем или мыться в нем. В степи вода – драгоценность, от жажды там умирают. Ясно?

Вы думаете, что, переписав законы под себя и отняв у населения возможность защищаться, можно быть уверенным в будущем? Вы полагаете, что вежливо обворованный, по закону, счастливее, чем грубо ограбленный в темном переулке? Полагаете, он согласится иметь с вами дело, если реально получит выбор? Григорий Иванович, вы когда последний раз на выборы ходили? Хм… Точно уже и не помню, но не позже 1991 года. А уж как услышал это их «Да-Да-Нет-Да!», твердо решил – больше на избирательный участок ни ногой… Виктор, ты за них… жест, в сторону полковника… голосовать пойдешь? Ни за что! Вот видите? Здесь двое ваших соотечественников, очень разных. Оба вас и вашу власть, мягко говоря, знать не желают. Представьте, что появилась альтернатива. Окна в другую реальность. «Зоны справедливости» вокруг таких окон, свободная раздача личного оружия всем желающим его иметь, без ограничения пола и возраста. Для нас, такая обстановка – норма. Для вашего режима, где вооружения народа панически боятся – катастрофа.

Роберт Андреевич взрывается. Это уже их проблемы! Да пусть хоть все дома отсиживаются! Нижний порог явки отменен и современная власть законна! Хм… Вика сочится ядом. Это вы так говорите, потому что советскую присягу нарушили и теперь по советскому закону отвечать не хотите? Что будет, если людям дать возможность выбирать ногами? Мы знаем! И вы знаете! Правда, без силы – жалка. Сила, без правды – отвратительна. В 20-х, 30-х годах ХХ века в СССР бежали со всего мира. А на Земле-2 бегут к нам. Честно! Именно потому, что силу и правду удалось совместить всем понятным способом. Вы надеетесь, что здесь будет иначе? Чисто на основании вами самими, для себя, выдуманных законов? Противоречащих здравому смыслу? Результатам всенародного референдума о сохранении СССР? Он ведь срока давности не имеет! Посмотрите на собственных подданных. Спросите – хотят они оказаться в СССР или остаться здесь с вами? Роберт Андреевич криво усмехается… Обязательно спрошу, в соответствующей обстановке! Они-то никуда от не денутся. Меня же послали несколько за другим… Даю слово офицера, я этот приказ выполню! И про ваши бредни о Земле-2, якобы восстановленном там СССР и прочих глупостях никто никогда не узнает…

Оглядывает ребят с неприятным интересом… То есть, вы можете или отвечать правду, или молчать? Говорили, когда ждете, что молчать будет трудно – сами себя взрываете? Владимир сопит. Не обязательно. Способов много – сердце остановить, например. Но это долго и надо чтобы не отвлекали. Поэтому взрыв – оптимальный вариант. После него лечить нечего. Роберт Андреевич торжествующе продолжает – А когда правда такая, что сознаться стыдно? Вот, например, полюбуйтесь! Раскрывает до того неприметно лежащую на столе черную папку. Внутри фотографии. Ознакомьтесь! Что родителям своим скажете? Промолчите? А целую сумку купленного товара куда подевали? Григорий Иванович, поглядите, с кем вы связались!

Чувствую, приготовлена какая-то гнусь. Беру папку. Листаю… Да-с! Виктор, как ему кажется, шепчет еле слышно – Только отцу не говорите! Красный, словно спелый помидор… Угум, компромат вполне себе добротный. Пороть, пороть и пороть! На фото красочная, многостраничная эпопея «Посещение секс-шопа». Витька – в роли экскурсовода. Показывает и объясняет. Просвещает. Знакомит с новейшими достижениями нашей порнографической цивилизации. Ребят, приют разврата, безусловно заинтересовал – экзотика! Надо думать, сувениров там разных накупили. Безо всякой задней мысли. Чистые души! Но, если эти фото умело подать в СМИ? Или, как угрожает мерзавец – продемонстрировать родне? Нашел таки у противника слабое место. Люди, которые не боятся смерти, всё равно чего-то боятся. Например – позора. Профессионал!

Роберт Андреевич лучится довольством – Это цветочки, ягодки дальше. Да-а-с! Тут он прав на 100 %! Твою мать, допустили девицу к никогда невиданным тряпкам… Разве ж она упустит случай померить то и это? Вот и Вика, не упустила. Судя по фото – перебрала весь гардероб эротического белья, от лифчиков из латекса, до кожаных комбинезонов и всяких ремней с плетками. Ничего не скажу – смотрится и даже очень. Позы… гм… от довольно скромных, до совершенно разнузданных. Какая, актриса пропадает… И ведь кто-то это снимал! Кто-то ей помогал, подсказывал! Сама тоже хороша… Вот это, действительно, подстава, так подстава! Портфолио «Гостья из будущего». На десяток первоклассных порно журналов материала хватит… С руками оторвут! Исключительно симпатичная девчонка… но совсем не без тормозов. На чем и погорела… Сейчас-то, пока, на каждой фотографии, в правом верхнем углу, стоит гриф секретности. А если его снять?

Чувствую, как у меня, пожилого, в принципе, бывалого человека, горят от стыда уши. Стесняюсь даже поднять на начинающую порномодель глаза. Эй! Ребята, вы что, не понимаете? Сидят себе, в ус не дуют… Владимир, ты сам-то это видел? Поднимаю одну из фотокарточек, поворачиваю к свету. Разумеется, я сам это снимал! Правда, здорово получилось? Моя Вика – самая красивая девушка на свете! Кхе-хе-хе… Роберт Андреевич уже отечески усмехается – Парень, эти фотографии, настоящая бомба. Достаточно им попасть в прессу, на телевидение, как люди вас смешают с грязью. Вот оно, лицо коммунистической морали! А? От такого позора вам не отмыться! Но, при вашем согласии сотрудничать, мы можем найти компромисс…

Конец фразы тонет в диком, жеребячьем хохоте. Парочка не смеется, она буквально ржет, по всю силу молодых здоровых легких. До слез и болей в животе. Владимир, от полноты чувств, хлопает себя ладонями. Вика откинулась на стену и болтает в воздухе стройными ногами… Даже мы с полковником обмениваемся удивленными взглядами. Витька – просто сидит, открыв рот… О-о-ё, я уже не могу! Вика садится прямо и, заметив наше недоумение, снова принимается хохотать. Вова, он думает, что поймал нас на крючок! Он же был в этом твердо уверен! Ты на него только посмотри! Блюститель нравственности, три раза его об забор! Зашорен, как сорокалетний девственник! Делает большие глаза, губы бантиком, манерно обращается ко мне – Григорий Иванович, а если я ему сиську покажу? Он в обморок упадет? Владимир, вторит, вздрагивая от смеха – Нет, за оскорбление чести и достоинства линялого советского офицера, вызовет на дуэль! Типа ты на его невинность покусилась. Не понимает, что нельзя оскорбить или унизить тем, что человек делает для себя. Добровольно. Ох! Мы свободные люди и полностью отвечаем за свои действия. Можете эти фото хоть папараци продать, хоть на заборы вешать, хоть собственный туалет ими оклеить. Без проблем! Ну, нет у нас такого понятия – публичная мораль. Она одна, как на пляже нудистов. Завидно? И дуэлей и драк у нас нет.

Лицо полковника багровеет. А как же поединки? А из-за женщин? Владимир очень грустно улыбается. Если все поголовно вооружены, то какие могут быть дуэли? Это – пережиток нравов сословного общества, когда население разбито на множество неравноправных категорий и есть постоянный риск их перепутать. Руки и ноги – тоже оружие. Если человек зовет оппонента драться, то это просто значит, что кроме тупого физического насилия аргументировать свою позицию ему нечем. Или, ему хочется оскорбить противника действием. Карается кстати, как покушение на убийство. Причем, стрелять в такого задиру обязан каждый (!), кто был свидетелем ссоры. Почему? Дерутся, пугают, грозят только психи, или бандиты. Если ты ухитрился дожить до взрослого состояния – держи себя в руках. Считаешь, что кто-то виноват – убей или прости, но не мучай. Это твое право. Очень просто и очень эффективно. Будете спорить? Как можно драться из-за женщины? У неё что, своей головы нет? Или она вещь, продажный товар, лишенный права выбора?

Да что ты знаешь о жизни? Сопляк коммунякнутый! Ты хоть соображаешь, куда попал? Одно слово… Положит кто-то на твою девчонку глаз и конец. Хорошо, если в гарем продадут. А то, ведь пустят по кругу! И конец вашей любови. Романтики хреновы. Ты сам-то, пацан, хоть раз, в настоящем публичном доме был? Не здесь, а, в Стамбуле или в Гамбурге? В навалившейся тишине слышен хруст пластмассового стаканчика. Владимир с удивлением разглядывает осколки, резко отряхивает ладонь. Играет желваками. Смотрит на полковника, с научным таким интересом… видно, как думает, что ему говорить, что нет. Но отвечает, резко проговаривая слова. Был! В позапрошлом году, по вашему счету – это в 1729 от рождества Христова. И она там – большим пальцем левой руки через плечо показывает на замершую с каменным лицом Вику – тоже была! Именно что в публичном доме! Вот только публичного дома там больше нет… вообще… Продолжая сверлить собеседника взглядом, договаривает уже в нормальном темпе. Отдает команду. Приказ! Курсант Ахинеева – и, чуть мягче – Виктория Генриховна – я знаю, у вас сохранились с собой сувениры на память о «Гамбургском ЧП». Покажите их, пожалуйста…. Господин… пауза… ещё не врубается… пауза… что ему уже можно это видеть. Виктор, Григорий Иванович, не сочтите за труд, быть свидетелями. Он сам нарвался.

Вика коротко отбивает по клавишам дробь, поворачивает ноутбук на нас экраном. Четкое, живое фото. На переднем плане группа парней очень решительного вида. Два шестиколесных вездехода, на этот раз ярко красных. Ни турелях, в грузовых отсеках, задрали к небу стволы пулеметы. Какие-то доски, сорванная с петель дверь, выбитое с рамой окно… чумазый Владимир держит перекинутую через плечо девушку. Лица не видно. Руки у девушки в крови, на спине, выше измазанной сажей голой попы, знакомый шрам. В правой его свободной руке – странный пистолет с длинным стволом. У прочих – пистолеты-пулеметы… Следующий кадр. Панорама. Тот же дом. Уже горящий. Над окнами второго этажа, как водится у немцев, торчат грузовые балки. На каждой из них – трупы. Перед домом тоже лежит несколько тел в камзолах XVIII века. Одно тело висит в окне… Частично уцелевшая цветная вывеска не оставляет сомнений в назначении данного заведения… Следующий кадр. Обожженое до мяса человеческое лицо. Волосы отброшены назад, кожа висит клочьями. Широко распахнутые от боли серые глаза без ресниц. Это Вика? Девушка шепчет, почти не разжимая губ. Он нашел меня там – такой. Он меня полюбил – такой. Он уговорил меня жить! Для него я захотела снова стать красивой… Если ты, брехливая самка собаки, хоть что-то на Володю скажешь… Правая рука рефлекторно дергается, к кобуре. Владимир сухо поясняет – У нас был договор с городом, о порядке свободного посещения родных. Многие курсанты оттуда. Подруга пригласила Вику, погостить на каникулах… Вы видели тамошних немок? Кто-то сделал заказ. На девушку, без единого пятнышка оспы… Подстерегли, оглушили и увезли. Информатор сообщил по команде. Нас было восемь человек. И мы успели. Ни один клиент из этого дома живым не ушел. За наших девочек, мы кому угодно… задницу на британский флаг порвем! А они – за нас… Не разделяю ваших эротических фантазий, вы думаете, здесь будет иначе?

Роберт Андреевич ловит воздух ртом… А как к этому отнеслась охрана? Владимир отщелкивает назад панорамный кадр – Лежат тихо! Я прилично стреляю с двух рук. А что по этому поводу сказал бургомистр? Даже не помню… Какое это имеет значение? Вот он, висит вторым слева… И вообще, там было шумно. Я не расслышал… Когда местные поняли, что шутки кончились, а здание горит – кричали долго и громко. Им было внятно сказано – живите, но не путайтесь под ногами. Не вняли! Вас я тоже предупредил. Ферштейн?

Полковник озадаченно разминает здоровой рукой переносицу. Я многого не понимаю. Какой смысл в убийствах? Такими вещами должны заниматься правоохранительные органы. Это же самосуд! Кто вам дал такую власть? Владимир ухмыляется – Это не надо понимать. У вас другая система ценностей. Это – надо… просто запомнить. Оружие доступно всем. Но, гражданин, получивший пистолет из рук общества, уже не может отказаться от его применения. Он обязан ввязываться в драки, лично устранять мошенников, воров и бандитов, насаждать мораль и порядок, как считает правильным. Согласно своим представлениям о правде. Никто ему в этом деле не указ. Ошибся – поправят. Разложился – грохнут самого. Стоит другая проблема – что бы точно знать, как выглядят и ведут себя подонки, необходим опыт личного с ними общения. А где их столько взять? На Земле-2, в анклавах, потребного числа живых мишеней просто нет. Приходится ездить за ними, в другие места. Провоцировать. Коммунар должен лично знать, как выглядит сволочь, как ведет себя сволочь, как она хитрит и выгадывает. Он должен уметь с ней обращаться. Набивать глаз и упражнять руку. Иначе, развал и деградация. Как у вас, на Земле-1, в позднем СССР и РФ. Помните, как сказано у братьев Стругацких в «Попытке к бегству»? Коммунизм – это прежде всего идея! И идея не простая. Ее выстрадали кровью! Ее не преподашь за пять лет на наглядных примерах. Практика всему голова. Любая другая система ни преступность, ни несправедливость искоренить не способна. Нигде! Это по силам только гражданам. Мы граждане СССР, мы пришли к вам… Господи, перед кем и зачем парень ораторствует? Или, он время тянет?

Полковник жестко договаривает – С целью подрыва террором существующего строя. Что само по себе – преступление. Не говоря о вашем посягательстве на функции законной власти. Мальчики и девочки, кхе… с горящими глазами и старыми пистолетами… много вас таких было. Крапивина начитались? С феодалами справились и на ядерную державу руку подняли? Золотых монет они наштамповали… А компьютеры у нас покупать будете. И остальной хай-тек тоже. Очнитесь! Экспертиза изучила образцы вашей техники… Вика тихо уточняет – Взятые с трупов. Естественно! Полковник раздражен, видимо рука начинает болеть, да и время идет. Вы же живыми не сдаетесь. Очень интересно и очень примитивно, сплошные суррогаты. Свой процессор «Пентиум» вам не сделать никогда. Значит, тягаться с нашим миром – кишка тонка. Скоро сами поймете. Ноутбук у вас какой фирмы? Никогда не видел… с коллоидным экраном. Японский? Советский!

Бред! Вика машет рукой. Смотрите сами. А эксперты правы. Обошлись без процессора, в аппаратном смысле… Всё собрано на оптике. Она технологичней… У нас, на Земле-2, «Обезьяньего закона 1967 года» о запрете разработки в СССР электронной аппаратуры, превосходящей зарубежные аналоги, не было. Кто же вам виноват? Наш типа суррогат – программная модель компьютеров первопопаданцев столетней давности. ИБМ совместимая, но без подвижных деталей. Между прочим, в сопоставимых ценах, стоит 100 долларов. В гражданском исполнении – меньше пятидесяти. Хорош суррогат? Трехмерный накопитель информации – кубик на 8 террабайт – динамическая модель системы. Мы развиваемся сами и независимо. Поймите это!

Тогда какого лешего вам, таким независимым, здесь надо? Много чего! Нужны люди… В популяции Хомо Сапиенс всего 1–2% генетически не способных врать. Тут им плохо. Вам они не нужны, даже опасны. Мы их ищем и делаем предложение, от которого трудно отказаться. В технологическом мире такой поиск проще. И численность населения Земли-1… больше на порядок… Нам нужно наглядное пособие, для показа чуждых моральных норм. Молодежь должна знать такие вещи лично… Нам нужен противник, настоящий, отвратительный и многократно более сильный. Заведомо преступный политический режим, жаждущий нас уничтожить. Социум первопопаданцев, на Земле-2, сформировался именно в условиях страшного внешнего давления. Сейчас достойных противников у нас не осталось. Это расслабляет… Попробуйте понять! Нас не интересует современный политический строй любой страны мира. Мы работаем с отдельными людьми. Тех кто нужен – приглашаем, кто не нужен – не беспокоим, кто мешает – обходим, кто злобно вредит – убиваем. Устраивать революции, освобождать из рабства тех, кто сам мечтает стать рабовладельцам – бессмысленно. Обвинять нас в антигосударственной деятельности потому, что большинство служащих вашего государства преступники – ложь и глупость. Моральные нормы выше писаных законов. Не верите? Это ваши проблемы! Как мы решаем свои проблемы – скоро узнаете. Вы удовлетворены ответом? Предлагаю закругляться.