355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Павел Игнатьев » Моя миссия в Париже » Текст книги (страница 2)
Моя миссия в Париже
  • Текст добавлен: 24 сентября 2016, 03:34

Текст книги "Моя миссия в Париже"


Автор книги: Павел Игнатьев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Через несколько мгновений мы были готовы и с рассветом покинули гостиницу. Время от времени мы встречали отступающие пехотные войска и отдельные артиллерийские батареи. В штабе II армии несколько солдат поспешно укладывали в фургоны документы и имущество. Офицеры, наблюдавшие за их сборами, сообщили нам, что вместе с VIII армией все корпуса отходят за линию обороны. Я вручил двум из них список лиц, подлежащих аресту: коммерсантов, банкиров и, между прочим, парочку дам высшего света, которых мы из-за их поведения не были заинтересованы оставлять в тылу. Эти дамы из осторожности не ночевали дома и их нельзя было захватить врасплох. Были арестованы и переданы казачьему подразделению для отправки в Броды двадцать человек. Пока мы изучали документы, отобранные у арестованных, раздался сильный взрыв: взлетел на воздух вокзал. Сообщение по железной дороге прекратилось.

Мы вернулись в гостиницу пообедать. Весьма поучительная деталь: официант-австриец, который нас обслуживал, был так же корректен, как и накануне. Зато когда мы усаживались в автомобиль, львовские обыватели, собравшиеся в биллиардной, бросали на нас враждебные взгляды. Накануне они казались преданными России. Теперь с австро-венгерскими знаменами в руках, в парадной одежде, они готовились встречать своих солдат.

После возбуждения и шума последних дней город казался мертвым. Зато дорога в направлении Гелиповского{*1} монастыря была забита отступающими войсками, на которые падали вражеские снаряды. После многочисленных перипетий мы сумели добраться до Ковно, где находился штаб.

Через две недели прибыл казачий унтер-офицер, командир отряда, конвоировавшего пленных. Он довел до Брод всего десять человек: остальные попытались бежать и были убиты по дороге. Все найденное при них он передал мне.

Много времени спустя нам удалось установить связь с агентами, оставленными во Львове. Старый бухгалтер вел регулярные записи, как и было условлено. Что же касается прелестной женщины, то мы о ней ничего не узнали. Позднее я встретил ее в Париже во время моей миссии. Что она там делала? Я сообщил о ней во 2-е бюро.

Швейцарский гражданин

В конце 1915 года события на Юго-Западном фронте развивались с удивительной быстротой. Каждый день германские войска атаковали нашу III армию. Нуждаясь в резервах и боеприпасах, она не могла контратаковать войска генерала Маккензена и отступала. Высшее командование теряло самообладание. Генерал Иванов слал телеграмму за телеграммой, требуя все, чего нам не хватало.

Однажды утром, после ночи, проведенной полностью за расшифровкой телеграмм, я был вызван к телефону комендантом станции Холм. Он срочно вызывал меня. Я немедленно выехал.

В Холме среди пассажиров, прибывших ночью, был человек, крайне плохо изъяснявшийся по-русски, паспорт которого показался подозрительным. Взятый под наблюдение комендантом, который не мог добиться от него никаких объяснений, этот господин проявлял чрезмерное волнение и требовал присутствия начальника разведывательного бюро.

– Как его зовут? – спросил я.

– В его паспорте значится имя г-на Л. Л., но правда ли это?

Я не знал никого с таким именем в моей службе. Что же касается паспорта, то он был испещрен столь многочисленными и разнообразными визами, что подозрительность коменданта Холма мне показалась вполне оправданной. Четко виднелась австро-венгерская виза. Более того, мне передали револьвер, найденный у этого типа.

В этот момент открылась дверь. Из-за широкой спины жандармского унтера появился человек, который немедленно принялся говорить. Он мешал русский и французский, он был настолько возбужден, что я его не понимал.

– Месье, – прервал я его, – вы кажетесь чересчур возбужденным. Успокойтесь. Если все в порядке, то вам не сделают ничего плохого, но вы хорошо понимаете, что во время войны нужно заботиться о некоторых предосторожностях, особенно когда имеются документы, доказывающие, что вы прибыли из вражеской страны. Можете верить моим словам, я исполняю обязанности начальника разведслужбы.

Услыхав мои слова, мой собеседник сразу же изменил поведение. Он облегченно улыбнулся, как человек светский, и протянул мне руку.

– Буду счастлив, господин полковник, поговорить с вами наедине, это очень срочно.

Я согласился и попросил унтера выйти. Г-н Л. сел. Это был мужчина невысокого роста, полноватый, шапка курчавых волос обрамляла его круглое лицо, золотое пенсне украшало крупный нос.

– Ах, господин полковник, прежде всего я должен протестовать против обращения жандармов. Непозволительно заставлять человека терять драгоценное время. Представьте себе...

Я снова прервал его.

– К чему эти упреки? Что сделано, то сделано. Изложите ваше дело.

– Извольте. Я швейцарец, военный корреспондент американской газеты. Более того, я не питаю никаких симпатий к Центральным державам{15} и часто спрашивал себя: чем я могу быть полезен вам и вашим союзникам.

Превосходно владея немецким и венгерским языками, я думал, что, используя положение американского журналиста, я смогу наблюдать за армией ваших противников, собирать разведывательные сведения и даже организовывать агентурную службу.

– Весьма резонно, – скептически заметил я.

– Я выполнил часть своей программы и смог добраться до какой-то станции, расположенной к западу от германской армии, наступающей против вас. Я сумел выявить подготовку быстрой переброски войск. Выпивая с солдатом, я также узнал, что ожидается прибытие нескольких дивизий противника. Тогда, ускользнув от проверки австрийской контрразведки, много раз меняя поезда и направления, я приблизился к румынской границе. Нелегко было проникнуть в эту страну, поэтому я был вынужден идти пешком. Прибыв на вашу границу в Унгены, я разыскал жандармского ротмистра, который, видя, что мне известны имена всех офицеров вашего штаба и всех ваших начальников, разрешил мне следовать в Холм. И вот я здесь.

Несмотря на все эти объяснения, на его сбивчивый рассказ, я все же не смог преодолеть своей недоверчивости.

– Прошу назвать ваше настоящее имя, – суховато предложил я.

Не проявив никакого смущения, г-н Л. рассмеялся так, что все его коренастое туловище затряслось, а пенсне соскочило с носа.

Успокоившись, он встал и сказал:

– Надворный советник Г., преподаватель гимназии в X. Простите, господин полковник, я так привык к моему псевдониму, что почти забыл свое настоящее имя.

– А вам бы следовало его назвать пораньше. Теперь все ясно. Два месяца тому назад наш штаб поручил вам выполнение некоей миссии и теперь с нетерпением ожидает вашего возвращения.

Я позвонил генералу Дитерихсу, который приказал немедленно доставить Г. в мой кабинет, где он присоединится к нам. Мы выехали на автомобиле.

Не успели мы прибыть, а вестовой приготовить чай, как приехал начальник штаба. Он подверг Г. тщательному допросу и попытался найти погрешности в его рассказе, но безуспешно. Г. ответил на все вопросы, не задумываясь долго и без колебаний. Итак, обсудив все интересующие его пункты нынешнего положения армий, довольный генерал встал.

– Мои искренние поздравления! – воскликнул он. – Вы заслуживаете повышения. Вы все видели и все поняли. Услуги, которые вы оказываете, имеют решающее значение. Наконец-то я все ясно вижу и теперь отдам необходимые приказы. Что же касается вас, г-н полковник, то ждите моих инструкций сегодня же. Главное, не расставайтесь с г-ном Г., ему предстоит выполнить другое срочное задание.

Г., расплывшись в улыбке, поклонился. Он чувствовал себя счастливым и гордым и после ухода генерала поделился со мной радостью по поводу того, что его поняли и оценили.

Днем штабы III и VIII армий отдали необходимые приказы по срыву замыслов противника.

На следующий день, на докладе, генерал Дитерихс сказал мне, не теряя времени:

– Следует воспользоваться агентурной сетью, созданной Г. в Австро-Венгрии. С этой целью обсудите вместе с ним, как вы сможете создать в Румынии еще одну агентурную сеть, которая будет использоваться для связи с первой. Представьте мне, по согласованию с Г., детальный план.

Через сутки работа была сделана, представлена и одобрена. Мы немедля взялись за дело. Швейцарский гражданин Г. был снабжен без всякого труда необходимыми бумагами для въезда в Румынию в качестве представителя крупного международного телеграфного агентства.

– Будьте особенно осторожны, – посоветовал ему я. – Бухарест небольшой город, где все друг друга знают и обсуждают любой поступок новичка, в частности журналиста. Поэтому в румынской столице имеются многочисленные агенты и сторонники Центральных империй.

– Ничего не бойтесь. Никто не будет знать истинную цель моего пребывания там. Я разыщу основные газеты и предложу им серию статей по России и союзным странам.

– Хорошая идея. Вы нам будете служить в двух качествах. Не забудьте главное, самое сложное: связь с агентами. Не теряйте времени, выбор трудный, поскольку от него зависит жизнь многих людей, не говоря уж об абсолютной необходимости знать армию противника.

– Я постоянно думаю об этом. Мне нужно быть на месте, чтобы принять решение.

Г. был ловкий человек. Я обнаружил у него первостепенное качество способность завязывать связи и внушать доверие во всех слоях общества, в которых он вращается. Его ловкость, приветливость привлекали к нему симпатии, и во время простой беседы он умело выуживал у собеседника секретные сведения.

Г. уехал. Прошел месяц, пока я получил от него весточку. Он нашел человека, который требовался, и просил меня приехать познакомиться с ним. Я выехал. В бюро нашего резидента я увидел молодого, элегантного мужчину с моноклем, с живым лицом, который любезно мне улыбался.

Г. представил:

– Г-н Эдгар де М., француз, консул одной южноамериканской республики.

– К несчастью, не годящийся к военной службе, – добавил француз.

– Г-н Г. сказал вам?

– Да, и я согласился с большой охотой. Оказывая вам услугу, я служу своей стране, так как из-за военных действий я остался не у дел и смогу заполнить свободное время.

– Г-н де М. также писатель и журналист, он будет мне помогать, – сказал Г.

– Я благодарю вас, г-н Г., за удачный выбор, а вас, г-н консул, за то, что вы согласились. Работы с избытком.

Я раздобуду вам специальные пропуска для пересечения русской границы, когда вы захотите передать нам документы. Ваш дипломатический иммунитет является самым важным залогом.

– Я буду всепроникающим дипломатом.

Это вдохновение, эта веселость даже в столь трагических обстоятельствах мне бесконечно нравились. Только у французов такой темперамент. Обернувшись к Г., я сказал:

– А каковы ваши успехи в газетах?

– Оказанный мне в трех основных газетах прием был теплым.

– Как вам удалось? В последнее время они проявляли колебания. Однако вы так и не воспользовались нашим кредитом.

– Нужно уметь экономить средства.

– Но все-таки как?

– Очень просто. Разыскал редакторов и пайщиков этих газет. Среди них есть представители одного важного банка. Организовал встречу с директором этого финансового заведения и, поскольку нахожусь в курсе биржевых операций, производимых в Базеле, сумел сообщить ему, какова котировка ценных бумаг; он этим немедленно воспользовался. Теперь мы встречаемся каждый день, он обо всем советуется со мной и в обмен на оказанные услуги предоставил в мое распоряжение три газеты.

– Вы волшебник!

– Вот уже несколько дней они печатают статьи, благоприятные для России, изменяя тем самым общественное мнение и подготавливая вступление Румынии в войну на нашей стороне. Это еще не все. По приезде сюда я познакомился с полковником П., которому румынское правительство поручило закупку лошадей в Венгрии. Сейчас он там, но скоро вернется.

– Вы с ним ни о чем не договаривались?

– Предпочел воздержаться и предоставил двум военным договориться между собой. Штатский может только помешать.

Я ждал двое суток Полковник П. приехал, и мы сразу же с ним встретились. Это был прекрасный человек лет сорока, принадлежащий к высшему свету Бухареста. После обмена банальными приветствиями он сказал мне:

– Я испытываю большое удовольствие от встречи с вами. По крайней мере, могу говорить, не опасаясь, что мои откровения будут разнесены, как сплетни, черт знает где. Я рад переменам, происшедшим в нашей прессе, мне об этом сообщили сразу же по выходе из поезда. Кому мы обязаны этим поворотом? Теперь я не сомневаюсь.

Я рассмеялся.

– Я не хочу присоединения моей страны к вашим врагам. Никто не мог сорвать их гнусные замыслы. Вы прибыли вовремя. Спасибо. Если бы вы знали, как я ненавижу венгров! Мои многочисленные родственники проживают в Трансильвании, страдают от венгерского господства и мечтают о независимости румын. Это может произойти, если мы встанем на вашу сторону.

– Вы поедете вновь в Австро-Венгрию?

– Я могу это делать многократно, если захочу, и каждый раз для закупки лошадей. Австрийцы надеются, что мы станем их союзниками, поэтому широко открывают передо мной все двери и облегчают мою задачу. А почему вы спрашиваете?

Я разъяснил полковнику П., чего жду от него: прежде всего обеспечить связь с нашими сторонниками, с которыми не может контактировать консул Затем сообщить все разведсведения, которые он сумеет собрать во время своих поездок и которые военный понимает лучше, чем какой-либо штатский агент.

– Договорились, – заявил полковник П., – вы будете удовлетворены.

По окончании нашей встречи полковник П. не терял ни минуты Он воспользовался всеми своими связями и всеми правдоподобными предлогами, чтобы продолжить закупку лошадей Вскоре он снова уехал по рекомендации посольства Австро-Венгрии, как мне сообщил об этом через неделю в Одессе г-н Г.

Полковник быстро вошел в курс дела. Через некоторое время бухарестский банкир получил объемистый пакет с некоторыми зашифрованными военными сведениями Г расшифровал все письма и после обеда продиктовал консулу пассажи, касающиеся нас. На следующее утро в купе первого класса г-н М, с неизменным моноклем в глазу, просматривал газеты, в которых были опубликованы его статьи. В Яссах он пересел на другой поезд, в котором совершил передачу связнику документов о более скорой и надежной службе нельзя было и мечтать.

Вступление Румынии в войну

Благодаря выступлениям наших артистов в Румынии увеличилось число сторонников России. Справедливости ради следует добавить, что наш посол Поклевский-Козелл{16}, замечательный дипломат и человек редкого ума, в значительной мере способствовал этому счастливому результату. Поэтому лето 1915 года было интересно и поучительно для стороннего наблюдателя, находившегося в это время в Бухаресте. С одной стороны, высшее румынское общество не скрывало своих профранцузских и прорусских настроений, с другой – крупные дельцы и богатые капиталисты объявляли себя сторонниками Центральных империй. Этот ежедневный антагонизм странным образом оживлял небольшую столицу, раздираемую такими противоречивыми мнениями.

Австро-германцы слыли мастерами в искусстве пропаганды. Газеты нейтральных стран, особенно Румынии, ежедневно получали тенденциозные новости. Опровержения же приходилось ждать долго. К ежедневным выпадам добавлялась другая акция, тем более опасная, что она оперировала изображением, действовала повсюду и имела заметное влияние на общественное мнение. Румыния была наводнена германскими фильмами, которые без конца обновлялись, не давая нам никакой передышки. Впрочем, у нас не было никакой необходимой специальной организации, чтобы вовремя дать опровержение. В этих фильмах показывали разгром наших армий, долгие рассуждения военнопленных, "победоносные" атаки на французском фронте, триумфальные вступления в города, захваченные в 1914 году. Театры и мюзик-холлы были переполнены германскими артистами обоего пола, они ставили спектакли и исполняли германскую музыку.

– Я должен похвалить, – сообщил мне однажды за завтраком наш посол, успешную деятельность г-на Г.... Благодаря ему мы можем бить в печати наших противников. К сожалению, мне, с моей стороны, не хватает необходимых средств для того, чтобы им противостоять. Однако по некоторым другим делам я могу заключить, что Петроград проявил кое-какую расторопность в покрытии необходимых расходов: ведь подобная скаредность нам дорого обходится.

– О чем они там думают? Известно ли вам что-нибудь на сей счет?

– Во всех политических кругах обсуждают роль, которую Румыния может сыграть, если выступит на нашей стороне.

– Как всегда, словеса вместо действий. Очевидно, наши первые успехи в Галиции парализовали германское влияние. Однако после нашего отступления трудно судить об истинных замыслах руководящих классов. Лучше подождем.

Спустя несколько дней после этого разговора я был приглашен на чай к генералу Иванову в штаб Юго-Западного фронта. Весьма любимый всеми офицерами, он получил у солдат прозвище "дедушка". Генерал Дите-рихс присутствовал при нашей беседе. Четко изложив свою точку зрения на Румынию, он сказал мне:

– Полковник, теперь наша очередь проинформировать вас как можно точнее. Ваша пропаганда ведется очень успешно, и я восхищен ее результатами, а также разведсведениями, добытыми вашими агентами. Но этого недостаточно. Вы знаете материальное положение нашей армии на Юго-Западном фронте, оно незавидное. Перед тем как сделать последний нажим на румынский королевский двор, необходимо узнать, не станет ли румынская армия мертвым грузом, который добавится к нашему, или же наоборот, ее вступление в войну на стороне России взбодрит вашу армию... В первом случае необходимо продолжать соблюдение нейтралитета, во втором – немедленное соглашение.

– Ваше высокопревосходительство, что хотели бы вы знать?

– Я хочу знать реальное положение этой армии, ее личный состав, материальную часть, ее потребности. Вы также должны изучить следующий важный вопрос: достаточно ли сильны румыны, чтобы удержаться в Карпатском коридоре, прикрываясь с юга Дунаем, если они будут обеспечивать наш левый фланг.

– Это секретное задание?

– На сей раз нет. Вы будете направлены официально и снабжены соответствующими документами, подтверждающими вашу миссию.

Я выехал в Одессу, где ко мне присоединился швейцарский агент Г. Я попросил его предупредить румынского военного министра о моем приезде в качестве посланца генерала Иванова и договориться о том, чтобы мне был оказан хороший прием.

Прибыв в Бухарест, я узнал от Г., что министр, генерал Илиеску{17}, с нетерпением ждет меня и что он выделяет в мое распоряжение офицера сопровождения. Этот демонстративный прием был хорошим знаком.

– Господин полковник, – сказал министр при моем появлении в его кабинете, – направление вас в Бухарест генералом Ивановым растопило лед, который разделял наши армии. Чем я могу быть полезен?

– Ваше превосходительство, позвольте поблагодарить за прием, который вы изволили оказать посланцу генерала Иванова. Генерал желает иметь хорошие отношения со своими румынскими соседями, в чувствах которых по отношению к нам хорошо осведомлен. Он просит по возможности проинформировать нас обо всем, что касается нужд вашей армии, и готов использовать все свое влияние для их удовлетворения.

– Предложение конкретное, и оно мне нравится. Подойдите, пожалуйста, к столу, я вам все покажу.

Генерал Илиеску открыл досье и показал мне список имущества, которое было совершенно необходимо его армии.

– Что касается деталей, то мой адъютант отправится с вами в военное министерство, где вы можете все узнать и сделать пометки, какие сочтете необходимыми.

После долгого рабочего дня я собрал нужные документы. Мое первое впечатление было неважным: румынская армия, например, имела всего 12 пулеметов в резерве! Ей не хватало шинельного сукна для новобранцев, многих тысяч рулонов ткани, артиллерия нуждалась в 4000 лошадей, а ее отдельные подразделения использовали быков в качестве тягловой силы. И все – в таком же роде! На следующий день я представил свой доклад послу, которого счел необходимым поставить в известность об этом, и уже укладывал вещи, как кто-то постучал в дверь: это был французский вице-консул.

– Господин полковник, не могли бы вы незамедлительно заглянуть к г-ну Г.? Он ожидает вас вместе с моим человеком.

Я пошел вместе с моим тайным сотрудником, и у Г. мне представили молодого человека.

– Г-н З. – руководитель трансильванских националистов, – сказал мне Г.

– Рад вас видеть, – ответил я. – Не сообщите ли, что вас привело к нам?

– Как только что сказал г-н Г., я руководитель трансильванских националистов. Преследуемый в Венгрии, я нашел здесь убежище, однако поддерживаю постоянные отношения со сторонниками независимости и воссоединения с нашей истинной Родиной – Румынией. Многие рабочие и представители интеллигенции входят в наши подпольные группировки.

– Что вы можете предпринять? Румыния пока еще нейтральна. Что же касается нас, то вы знаете, что в данный момент мы вынуждены находиться в обороне. Ваше восстание стало бы поражением для всех, как для вас, так и для нас. Поэтому объясните ваш план.

– В Венгрии и Трансильвании немало заводов, изготовляющих военное имущество. Мы можем взорвать один из них и остановить производство, – сказал по-французски румын.

– Хорошо, в принципе я согласен, однако при двух условиях. Для того, чтобы быть эффективными, эти разрушения должны вызвать остановку производства, по крайней мере на месяц. Кроме того, вы должны пускать в дело вашу взрывчатку только после того, как рабочие закончат работу. Мы не хотим жертв.

– На этот счет будут даны точные инструкции, – отвечал румын.

– А взрывчатка?

– У нас имеются склады в Румынии в нескольких местах, совсем рядом с границей.

– Договоритесь с другими руководителями движения, оставшимися в Венгрии.

– К моему большому огорчению, это невозможно. Я не могу отлучиться из Бухареста, не привлекая внимания посольства Австро-Венгрии, так как за мной следят.

После этой беседы состоялся настоящий военный совет. Было решено, что один из моих агентов разыщет членов повстанческой группировки и передаст им все, что нужно. Все детали экспедиции были тщательно разработаны, и на рассвете г-н Г. принялся за дело.

Поздно вечером я сел в поезд на Унгены, однако через полчаса вышел на полустанке и пересел в другой поезд, шедший в противоположном направлении. В купе я встретился с Г. Сел напротив него, но мы не обменялись ни словом, и любой, видящий нас, не догадался бы, что мы знакомы.

Прибыв в Синаю, очаровательный, однако уже полупустой городок, мы остановились в небольшой гостинице, которую нам порекомендовал трансильванский руководитель. Познакомившись с хозяином гостиницы, мы вместе с ним наметили необходимый план действий.

– Сегодня же вечером, – сказал нам хозяин, впоследствии проявивший себя весьма ловким и преданным агентом, – я отвезу вас на автомобиле на границу, где нас ждут.

Наступила ночь. На Карпатское предгорье уже опустился туман, когда наша автомашина остановилась перед небольшим домом дровосека. Тот, сначала сдержанный, изменил поведение, когда мы назвали ему пароль.

– Объясните мне, что следует говорить и делать. Дайте то, что вы хотите передать, и я пойду, – предложил он.

Я подумал, что не совсем желательно доверять все детали наших дел простому крестьянину, который может упустить главное, и заколебался.

– Я пойду с этим смельчаком, – решил Г.

– Вы?

– Ну да. Мое знание венгерского языка облегчит задачу.

– А знаете ли вы, сударь, – прервал нас хозяин гостиницы, – что граница в четырех километрах отсюда и что повсюду рыщут венгерские патрули? То, что вы замышляете, весьма опасно.

– Ну, – сказал Г., – опасность меня не пугает. Отдайте мне все золото и банкноты, которые у вас есть, а себе оставьте мой револьвер и документы.

– Вы хотите пойти безоружным?

– Деньги лучше оружия.

С полными карманами Г. отправился вместе с дровосеком, несшим в мешке две адские машины. В нашем сопровождении они прошли вдоль небольшого леса, затем исчезли в чаще. Только время от времени легкий шум капель, падающих на мокрые от ночного тумана листья, нарушал тишину заснувшего леса.

Прошел час. Два венгерских солдата с винтовками наперевес прошли мимо меня и моего спутника, не заметив нас. Они болтали и курили папиросы. Мы молчали, спрятавшись между деревьями, и ждали. На рассвете увидели новые венгерские патрули. Один из них остановился на небольшой тропинке, шедшей вдоль леса, и, казалось, стал внимательно вслушиваться, глядя в ту сторону, откуда должны были возвратиться Г. и его спутник. С той стороны раздались голоса. Хозяин изготовился напасть на патруль, однако я удержал его. Венгры, расположившиеся на дороге, положили на землю винтовки. Мне показалось, что все закончится хорошо. Действительно, Г., окликнутый начальником патруля, приблизился к солдатам и сердечно протянул им руку. Он поговорил несколько минут с ними и, дав им время размыслить, положил в руку каждого горсть золота. Венгры спрятали в карманы этот нежданный подарок, поблагодарили его и ушли.

Дровосек и хозяин гостиницы были щедро вознаграждены, и я вместе с Г. уехал поездом в Бухарест. Там мы зашли пообедать в большой респектабельный ресторан, чтобы отметить наш приезд и определить, как действовать дальше.

Три недели спустя венгерские газеты сообщили, что в Трансильвании, как раз там, где мы были, взорван завод боеприпасов. К несчастью, из-под обломков было извлечено пять изуродованных трупов. Трансильванский руководитель сообщил нам. что среди убитых два его человека, которым было поручено задание. Они, не подозревая о грозящей опасности, не сумели вовремя уйти. Каждый из этих несчастных патриотов имел большую семью, и генерал Дитерихс счел долгом гуманности обеспечить их дальнейшее существование.

По возвращении в Россию я был извещен штабом, что полковник П. из румынской армии направлен к нам в командировку, и получил приказ дождаться его в Одессе и сопроводить в Петроград. Там я был срочно вызван к генерал-квартирмейстеру в Главное управление Генерального штаба{18}.

– Полковник, – объявил мне весьма нелюбезно начальник штаба, – я не могу объяснить себе присутствие здесь полковника П и г-на Г. Об этих персонах мне сигнализировали как о нежелательных лицах, и я не имею никаких оснований сомневаться в точности моих сведений.

– Однако, ваше превосходительство...

– Эти два типа, – прервал меня генерал, – опасные шпионы. Извольте телеграфировать генералу Дитерихсу, чтобы он отдал приказ об их высылке в Румынию.

– Уверяю ваше превосходительство, что вами получены ошибочные сведения. Уже несколько месяцев я пользуюсь услугами полковника П. и г-на Г. и могу засвидетельствовать их абсолютную преданность, смелость и верность нашему делу.

– Мое мнение неизменно, – отрезал он.

– Ваше превосходительство, разрешите доложить, что вы введены в заблуждение тайными агентами врага. Высылка полковника П. имела бы бессчетные негативные последствия для успеха нашего соглашения с Румынией. Генерал Дитерихс поддерживает меня по всем пунктам, и он не поймет мотивы, побудившие вас высказать подобную просьбу.

Как подчиненный я зашел слишком далеко, однако не мог согласиться с мнением генерала, на которое, к сожалению, оказали воздействие корыстные сплетники.

– Ваше превосходительство, – добавил я, – не благоволите ли напрямую связаться со штабом Ставки и подождать ответа? Что касается меня, то я не оставлю полковника П., и вы будете информированы о каждом его шаге.

Генералу ничего не осталось, как согласиться с моим предложением. Два дня спустя я был вызван к генералу Беляеву, начальнику Генерального штаба{19}.

– Полковник, – сказал он мне, – мы получили сведения относительно полковника П. и г-на Г., они подтверждают ваши слова. Поэтому я отдаю приказ Одесской комиссии поставить 4000 лошадей полковнику П.

Последний был, разумеется, в восторге. Поскольку другие дела требовали моего присутствия в Бердичеве, он отправился в Одессу один. Там его ожидали новые испытания. Начальник Генерального штаба в Петрограде был вынужден смириться с указаниями генерала Дитерихса, но сообщил о своих подозрениях в Одессу. Раздосадованный комендант города попросил полковника П. носить все время военную форму. Но полковник был в штатском и имел в багаже только блестящий парадный мундир. Можно представить, каково было его огорчение, когда он заметил, что все взгляды направлены на него. Это становилось нестерпимым. Полковник послал отчаянную телеграмму в штаб Юго-Западного фронта, который откомандировал в Одессу офицера для урегулирования этого инцидента.

В этот момент я должен был уехать в Париж. Только там я узнал, что полковник вернулся в Румынию, привезя с собою 4000 лошадей.

Артистическая пропаганда. Вступление в войну Болгарии

Помимо разумных и очень полезных действий нашего швейцарского агента Г. и его бесценных помощников – полковника П. и вице-консула, мы не имели других возможностей сорвать усилия наших противников, гораздо лучше нас оснащенных и, что особенно важно – располагающих значительными денежными средствами. Однако если мы хотели активизировать в Румынии движение в поддержку России, которое так успешно было начато тремя крупнейшими бухарестскими газетами, то следовало придумать что-нибудь сенсационное.

Мы много раз обсуждали это в штабе Юго-Западного фронта, Одна любопытная идея, выдвинутая в ходе таких бесед, вызвала всеобщую поддержку. Она позволяла нам проникнуть в высшее румынское общество, включая окружение самой королевы Марии, и, благодаря этому, организовать контрразведывательную службу для противодействия интригам наших врагов. Эта, по существу, весьма простая идея заключалась в том, чтобы создать в Бухаресте Русский артистический центр, который позволил бы румынам оценить наше искусство и, в частности, красоту русской народной музыки. Дело было за артистами.

Находясь по службе в Петрограде, я воспользовался несколькими часами свободного времени, чтобы нанести визит г-же К., салон которой пользовался успехом, где я смог встретить полезных людей и собрать интересную информацию. Любезная хозяйка дома представила мне казачьего унтера, награжденного Георгиевским крестом, красивого парня с великолепной выправкой, в безупречно сидящем военном мундире, что так характерно для всех казаков.

– Г-н Борис Мезенцев, – сказала мне г-жа К, – весьма талантливый артист. У него прекрасный голос, баритон, и я уверена, что вы с удовольствием его послушаете. Я подумала, что немного музыки и песен в это время рассеют наши мрачные мысли.

Одна из красивых молодых женщин в салоне села за рояль. В течение долгого времени, постоянно прерываемый аплодисментами и охотно повторяя на "бис"5 унтер-офицер пел русские песни, может быть, немного задумчивые, но столь родные нашему сердцу.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю