Текст книги "Выше, чем звезды (СИ)"

Автор книги: Павел Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

– С тобой пойду, – отмахнулся от переливания мыслей из пустого в порожнее. – Отдачей, надеюсь, не прибьет.

Паша только взгляд бросил, но улыбку сдержать всё-таки не смог.

– Первый пойду. – кивнул он, подхватывая «Помпушку». – А ты слушай. Ну, или, что там у тебя с твоей силой.

Слушать-то я пытался, только вот ничего не «слышал». И то ли не «слышал» потому что никого не было, то ли потому что «оглох» от перенапряжения. Неприятный моментик.

Пока Пахан убирал нагромождение мебели от двери, я держал ее на прицеле «Бевинчи». Неплохая, признаться, штуковина. Я-то всё по калашам и еже с ними, а тут охотничье ружье. Зеленая, камуфляжная раскраска, удобная пистолетная рукоять и прям, как по мне, приклад с навесным патронтажем. Длина ствола, кстати, не раздражала своими сантиметрами. Пусть и в узких коридор один хрен неудобно будет, но вот так, навскидку, всё куда лучше, нежели я думал, смотря на эту дуру со стороны.

– Готов? – комод оставался последним и после моего кивка, он со скрипом уходит в сторону.

Мгновение! И когда комод освобождает одну из створок, та открывается во внутрь, явно под сторонним давлением. Палец тут же опускается на спусковой крючок и свободный ход выбран моментально. Пашка еще даже не успевает понять, так как толкает комод дальше. Отмечаю его спину слишком близко с дверью! Воображение вспучивается неясными образами, но все их сдувает, когда мертвое тело с глухим ударом падает на пол.

– Твою ж! – рывок друга в сторону посоперничал бы с олимпийскими чемпионами.

На полу, в растекающейся лучше крови, лежал незнакомый мне мужик. Судя по черному костюму кто-то из охраны.

– Дядя Сережа, – сквозь сжатую челюсть выдавил Паша.

Частично обглоданное тело заставило собраться.

– Ствол в руки! – тихо процедил я.

Ойкнув, словно какой пацаненок, друг рванул за ремешок свою «Помпушку» и так же, подобно мне, застыл.

А я слушал. Навострив слух и не спуская взгляда с дверного проема. Как тело оказалось здесь? Почему не было ни единого звука⁉ Черт.

Секунды текли слишком медленно. Напряжение в конечностях достигло своего апогея неприятно быстро. Отметил тряску ладоней и пот, что каплями начал собираться на лбу.

– Паш, – сглотнул я, – контроль двери!

– Да! – выдохнул он.

Опускал ствол я с заметным облегчением. Длинный выдох, сброс напряжения с рук и мелькнувшая в коридоре тень заставляет вернуть ствол в горизонтальное положение. Еле слышный шаг, скрип и снова тишина. Такая тягучая, неприятная и липкая.

– Ты видел это? Мне же не показалось? – дрожь в голосе неприятный аспект.

– И слышал, – подвожу итог. – Мы здесь не одни.

«Слух»! Чертов «слух» вообще ничего не улавливал!

– Надо закрыть дверь, – вывод железобетонный.

– Минуту, – облизал я залитые потом губы.

Ствол вниз и до рези в глазах и звона в ушах, сосредоточиться на этих чувствах восприятия мира. Ни-че-го!

Досчитав до шестидесяти, но так ничего не уловил, махнул другу рукой в сторону двери, а сам вскинул ствол. Движение Паша начал сразу же. Мелкие, короткие шаги, где после каждого он замирал, водя стволом от одного дверного косяка, к другому. Шаг, еще шаг и замереть. Шаг.

– Стой! – одернул его прямо в моменте занесенной ноги.

И до мурашек по коже завершенный звук шага с левой стороны от двери.

Направление моего ствола тут же смещается с проема на двадцать сантиметров в сторону. Выстрел! В замкнутом пространстве звук выстрела охотничьего ружья разрывает перепонки. Хорошо хоть не в прямом смысле слова. Но последующие за выстрелом звуки банально теряются. Зато глаз улавливает резкий рывок тени, что, наклоняясь почти к полу, теряется из виду.

Звон в ушах заставляет нервничать. Лишится в данной ситуации одного из органов чувств весьма и весьма неприятно. Тело и так напряжено до предела, что в моем состояние чревато быстрой усталостью. Вот и сейчас необходимость погасить отдачу сыграла против меня. Усилие большее, чем обычно и слабость такая, что со вторым выстрелом ружье банально вырвет из рук. Ствол, практически против моей воли, опускается вниз и вся надежда только на Пашку. Поворачиваю голову в его сторону, в попытке предупредить, но вижу то самое мгновение, когда в испуге расширяются зрачки. Палец на спусковом крючке напрягается и, собственно всё – давит, будто в стену, без ожидаемого эффекта.

Мысль о том, что этот раздолбай не снял с предохранителя, только-только оформилась, а мозга уже коснулся ледяное дыхание смерти. Краем глаза отмечаю движение и вместе с поворотом головы, вновь вскидываю ствол. Дается всё это тяжело. Тело рвется от напряжения, но разум сильнее! Тварь, буквально вжатая в пол, отталкивается от него когтистыми лапами, чтобы в длинном прыжке устремиться прямо ко мне. Как-то опосредственно отмечаю наряд горничной и длинную, когда-то русую косу. На когтях остатки ярко-синей краски, а кружевной, красный лифчик так нелепо смотрится на сморщенной серой коже.

Выстрел!

Понимание того, что довести ствол до головы, банально не успеваю, буквально отпечаталось в сознании. Картечь разрывает плоть грудной клетки и импульса от выстрела хватает, дабы отбросить тварь назад. Тут-то руки и не выдерживают, когда отдача бьет верх. Ствол вырывает из ладони левой руки, выворачивая, при этом, рукоять из правой. Снова звон в ушах, но он проходит фоном. Зато звук выстрела сбоку даже как-то успокаивает. Отмечаю попадание в бочину, а после и второе, но уже в голову. Крупная дробь, да с такого расстояния, шансов уже не оставляет и мозги существа разлетаются по дверному проему и коридору за ним.

Как я опустился жопой на пол в сознании не отложилось. Слишком много потрясений за один день. Снова.

– Сука! – прохрипел Пашка со стороны.

Он так и стоял, уперев приклад ружья в плечо, не в силах отвести взгляда от твари.

Очередной выстрел стал неожиданностью. Вздрогнул я всем телом, в попытке подорваться, но видя, как дробь рванула тело уже мертвой твари, остался сидеть на месте.

Звон и сердце, что набатом долбится в ушах. Неприятное ощущение мурашек вдоль ладоней и толика злости, где даже на неё не осталось сил.

– Бошку же разнесло, – громко проговорил я. – Зачем?

– Показалось, – тяжело дыша, коротко бросил друг. – Ты как? Задело что ли?

– Слабость, – сморщился в ответ. – Даже на ногах устоять не могу. Сука!

Удар кулаком по полу получился таким безобидным, что только добавило дров в копилку раздражения.

– Ты, это, – Паша так и не думал отводить ствол, – давай, приходи в себя. Мне ссыкотно блять!

– Приходи в себя, – фыркнул я, – это же, как рубильник работает, да?

– Да! – Пахан чуть петуха не дал. – Мля. Сдохла же? Опускаю?

Что ж, понять его можно.

– Бошки нет, – повторил я. – Этого хватало.

Краткость – сестра таланта! А, если честно, то даже говорить было лень. И хрен ты, что с этим поделаешь.

– Может тебе пожрать? – неожиданная смена темы. – Закон сохранения энергии и всё такое. Тут у отца конфеты где-то были, глюкоза там, все дела.

Чувство голода, что до этого не откликалось вовсе, при мыслях о конфетах, вспыхнуло с такой силы, что рот моментально наполнился слюной. Попытался как-то абстрагироваться, но тщетно. Да и желудок, выдавший тихое урчание, оставил после этого неприятное ощущение тягучей пустоты.

– Вода тут есть? – кивнул в сторону бара с алкогольными бутылками. – Не текилой же запивать.

– Тут даже чайник есть! – с тенью энтузиазма в голосе, выдал Пахан. – Правда чай только заваривать. Пакетики отец не признает.

– И какого тогда рожна мы всё это время без чая сидели? – вяло возмутился я.

В ответ Паша только плечами пожал, но взгляд, при этом отвел.

– Надо двери закрыть, – слова, которые полностью совпали с моими мыслями. – Ты как? Прикрыть в состоянии?

Попытка подняться успехом увенчалась не сразу. Получилось только с третьей попытки, минут через пять. Поднялся, поводил плечами, похрустел пальцами и после кивка, поднял оружие – тяжелое, сука! К твари подходили медленно и неспешно. Уже после, когда убедились в отсутствии жизни, или что там вообще поддерживает её существование, костюм отца Пашки послужил прихватом. Пока я выглядывал в коридор, параллельно замирая, прислушиваясь, невольный грузчик тянул по полу разваливающееся тело. Куски плоти отваливались прямо на ходу и буквально через пол метра Пахан брезгливо отбросил руки.

– Ну его нахер! – отошел он в сторону. – Как здесь вообще находиться теперь?

– Согласен, – сморщился я, когда запах ворвался в ноздри. – Она, вроде, последняя?

– Но я бы дом целиком осмотрел, – кивнул Пахан. – Двери по крыльям закрываются. Да и в целом лучше перебдеть.

– Кто б спорил, – проворчал я. – Давай, тогда, потихоньку на выход и по дверям.

В очередной раз проклиная богатое убранство дома, да и его размеры в целом, со скоростью улитки мы проходили коридоры. Двери, там, где можно, подпирали то сдернутыми гардинами, то стоящей вдоль стен, мебелью. Естественно, страх не позволял гнать вперед, да и вовсе спешить. Больно уж эти существа опасны, раз вполне себе способны и на осознанные действия, по типу приманок и засад. А уж, если их будет больше, то я сильно сомневаюсь, что выживание в черте города вообще имеет смысл. Это не какие-то тупые зомби, это хищники, как бы не на ступень выше, нежели человек.

Порядка часа у нас ушло на все двери. Более того, имело место быть не простое их закрытие, но и подручная сигнализация в виде посуды. Ставили на ручки, чтобы при возможном открытии звук оповещения разносился по всему дому.

– Хорошо хоть газ дома есть, – ворчал Паша, жаря яичницу с беконом. – И работает.

Я в это время вовсю уминал бутер, запивая его соком и только не урчал. Зверский аппетит и не думал утихать, даже спустя полбулки хлеба, превращенной в трехэтажные бутерброды с сыром, да колбасой.

Часы показывали половину четвертого дня. Ни туч, ни облаков, на небе не было. Только яркое солнце всё так же, как и утром, высвечивало буквально каждый уголок, куда доставали его лучи.

– Плотность застройки здесь низкая, – прожевав кусок, выдал я. – И это хорошо. Ближайшие соседи кто? Знаешь их? И часто дома бывают?

Понятное дело, что будь там кто, хм, в живых, на выстрелы бы уже прибежали. Но больно уж тихо и пустынно вокруг, что навеивает определенные мысли.

Пашкин участок не был единственным на многие километры. Подобных на этих, когда-то пустых холмах, было хоть отбавляй. Правда, огромные земельные отводы сводили на нет институт соседства, что в данной ситуации для нас только на пользу.

– Да хрен их знает, – пожал плечами друг. – Ну, обслуга быть должна, как иначе то?

Именно поэтому, что входная дверь, что все окна, оставленные внутри коридоров и комнат нашего нахождения, оказались напрочь заставлены. Пусть пластик, не из дешевых и с наскока прорваться внутрь не выйдет, но лишняя мебель даст нам необходимые секунды на реагирование.

– Непривычно как-то, – повел плечами Пахан, ставя сковородку на доску. – Столько времени без информационного шума, аж голова пухнет.

– Самое главное, что снаружи тихо, – нахмурился я. – Ни канонад стрельбы, ни взрывов. БэТэРы же в городе точно были, а это крупняк. Его за десятки километров слышно.

– Зву-ко-и-зо-ля-ци-я, – по слогам проговорил Паша. – Отец повернут на этом. Как он там, интересно. Черт! Даже кусок в горло не лезет.

– Жри, – кивнул я ему. – Неизвестно, когда еще перекусить удастся.

Не скажу, что с каждым съеденным куском прибавлялись силы. Но слабость, та самая слабость, что раздражала до зубного скрежета, понемногу проходила. Правда, прикидывая в уме то количество калорий, что успел в себя загрузить, лишь диву давался. Обычно такое и за день не съедаю, а тут один только прием пищи, а чувства тяжести в желудке, как не бывало.

– Если на секундочку допустить, – отставив пустую тарелку в сторону, начал Паша, – что по соседям такая же свистопляска, то выход наружу может нам аукнутся.

– Как и замкнутое пространство за спиной, – пожал я плечами. – Не, Пахан, идти надо. Хватит ждать у моря погоды. И так уже семь с половиной часов после приземления прошло.

– Да, – криво усмехнулся друг, – жаль, что отец не по раритетам. Так бы жигу какую, и вперед, на колесах.

– Если бы, да кабы, – сморщился я. – У нас два ствола – с попадания в бошку твари дохнут. Ты стрелять умеешь, я тоже. Не промахиваться и всё нормально будет.

– Как у тебя всё просто, – криво хохотнул Паша. – Ладно, это я так, из пустого в порожнее. Мандражирую, в общем. Собираемся тогда?

Сборы наши быстрым назвать было нельзя. Охотничье обмундирование, если так можно выразиться, легло на меня достаточно свободно. Если Паша облачался в своё, так как телосложением был заметно меньше моего, то на меня осталась лишь часть его отца. Пришлось утягивать всё там, где имелись ремни, что, впрочем, проблемой не стало.

Изначально запланировали пройти по округе, посмотреть, послушать, а уже после, если ничего из разряда «вон» не случится, двигаться дальше.

Уличную дверь открывали по отработанному уже сценарию. Взгляд, брошенный на часы, и шесть-ноль-одна. Паша оттаскивает мебельные завалы, я держу проем под прицелом. На этот раз такой слабости не было, поэтому прошло спокойно и можно даже сказать буднично. Крепкая металлическая дверь ушла наружу, а Пахан отпрыгнул назад, тут же упирая в плечо свою «помпушку».

Никого.

Только порывы ветра воют на границы слухового восприятия, да всё на этом.

– Идем что ли, – мотнул я головой.

Первые шаги дались особенно тяжело. Страх долбился в виски, заставляя разум рисовать совсем уж дикие картины. Благо, хотя слово явно неподходящее, воспоминания было откуда брать. С опытом-то моих последних дней.

Медленно и замирая от каждого шороха, мы сначала миновали двор, а после и половину парковой зоны. Ветер разыгрался не на шутку. Кроны деревьев гудели, а пылевые вихри рождались, то с одной стороны, то с другой. И даже не смотря на всё это, далекий отголосок взрывов, вклинился в уши с запоздалой реакцией.

– О-хо-хо, – вскинул я взгляд вверх.

Центровка внимания на обелиске и черные облака копоти от взрывов сносятся ветром. Неужели? Но нет, инопланетная бандура, как стояла, та и стоит.

– По сторонам! – опомнившись, одернул криком и себя и Пашку.

В подобной ситуации любое, даже самое незначительное отвлечение внимания может стоит жизни. В конце концов, кто сказал, что тварей в округе больше нет? Даже с учетом огромного земельного участкам местных ложкозадых.

Секунды тянулись неприятно долго. Смотреть по сторонам приходилось буквально, вертя головой, словно сова. Эхо взрывов и не думало затихать, превращаясь, тем временем, в настоящую канонаду. Да, до слуха она доносилась не звоном в ушах, но вот постоянность этого грохота заставляла теплиться надежду где-то глубоко внутри.

Сначала секунды, а после и минуты. Сбился со счету, как пошла третья. Напряжение росло и вместе с ним росло ожидание развязки. Видеть с такого расстояния эффективность обстрела не представляется возможным. Но, раз не перестают, эффект всё же есть?

Вспышка!

Яркая изумрудная вспышка привлекла к себе внимание ровно в ту же секунду, в которую случилась. Взгляд туда и унесшийся, было, в облака луч, опадает, не преодолев и трети предыдущего расстояния. Сразу за этим взгляд улавливает обесцвечивание обелиска. Если до сего момент она казался матово-черным, с вкраплениями изумрудных капель, то сейчас вся эта «цветность» стекалась по нему вниз, будто выключаясь.

– Пламенный привет, уроды, – расслышал я шепот друга.

Эхо взрывов затихло и уже через несколько секунд вокруг нас снова лишь ветер своим дыханием ворошил ветви деревьев. И именно в подобной тишине, звук вибрации вторгся в сознание чуждым источником.

– Что за? – дернулся и замер Паша.

Буквально застыл, чтобы после опустить ствол ружья и запустить руку в нагрудный карман куртки. Смотря на телефон в его руке, на дисплее которого светился экран загрузки с названием бренда, даже выдохнуть умудрился. Неужели?

– Тох! – радость в голосе друга была неподдельна. – Живем, кажись!

Тряхнув телефоном, он впился глазами в экран, как и я из-за его спины.

Экран загрузки, черный экран, снова экран загрузки и рабочий стол! Твою ж мать! Значок сети пока без палок, но практически сразу заполняется на всю! Лишь Е-шка портит общее впечатление. Правда, когда рабочий стол сменяется экраном вызова и на экране красуется имя контакта – «Батяня», становится вовсе легко.

– Да! Слушаю пап! – радостный возглас друга заставил улыбнуться и меня.

Движение по крыше дома, что посреди практически абсолютной стагнации ловится тут же.

– Движение! Крыша! – ору, отталкивая друга и делая шаг вперёд.

Ствол уходит вверх, взгляд поверх прицела и тварь, совершенно точно, тварь, теряется за гребешком крыши.

– Тоха! – крик с паникой в тоне неприятно бьет по нервам. – Там!

Где, блять, там⁉ Хотел было крикнуть, но не успел. Уже сам почувствовал – «услышал».

Развернуться, в процессе присаживаясь на колено для лучшего упора и выстрел на «слух». Расстояние в двадцать метров для пули двенадцатого калибра – пустяк. Снаряд преодолевает дистанцию практически мгновенно и тварь, прятавшуюся за кустом, выкидывает из-за него в сторону. Выстрел! И вторая пуля дорывает плоть грудной клетки, буквально половиня существо. Выстрелы позади позволяют успокоиться лишь на секунду. Не растерялся, стреляет, уже хорошо. А следом в сознание врывается понимание стрельбы в другом направлении! И словно десерт, ощущение других тварей – шестнадцать. Еще шестнадцать существ, что сжимают вокруг нас петлю.

Отступление 4

Штаб группировки войск «Центр».

Просторное рабочее помещение, где вдоль стен расположились операторы и различная техника, пропускало через себя гул десятков бубнящих голосов. Обычная рутина, если так можно назвать ситуацию, в которой оказалось человечество в целом. Инопланетяне, разные расы, да и к тому же эта их непонятная сила!

Генерал-полковник Амосов пребывал не в лучшем расположении духа.

Скользя рассеянным взглядом по мониторам и ноутбукам, сам не понимал, чего ищет. Графики, таблицы, маркеры на картах, радары, различные записи и прямая съемка с десятков, если не сотен, камер, расположенных в самых разных уголках страны. Большая часть информации стягивалась именно сюда, так что неполнотой сведений, в случае чего, отбрехаться не получится.

Сейчас здесь работало, собирая и группируя различную информацию, порядка сотни человек. Стены завешаны полотнами, на которых отображалась информация с проекторов. Мониторы с большим разрешением соседствовали с ними, но только там, где нужна была четкость, а не размер изображения. Телефонные вызовы, шипящие звуки раций и даже, нет-нет, но проскакивали звуки приемки телеграфа.

– Семенов! – обратился генерал-полковник к своему личному помощнику, что с ноутбуком находился рядом. – Что там у Ушакова? Есть подтвержденные случаи получения пси-сил этих?

– Секунду, пожалуйста, Константин Александрович, – твердый, пусть и молодой голос в ответ.

Ситуация там, конечно, не из приятных. Дерьмовая, если говорить прямо. Обычных студентов? Как приманку? Но результат есть, и грех этим результатом не воспользоваться. Вот и повесили все наработки ФСБшников на армейца до мозга костей. Нет, Паша, мужик, конечно, толковый, но больно уж прямой и резкий. Как бы дров не наломал.

Присутствие генерала-полковника Ушакова в рабочем зале воспринималось по-разному. Старший офицерский состав не отсвечивал, предпочитая развивать бурную деятельность и подбивать сводки. О нраве Ушакова все знали не понаслышке, и встревать, отдавая команды простым операторам, пока генерал находится в зале, не хотел никто.

– Шесть задокументированных случаев, – вторгся в мысли бодрый голос Семенова. – Один полторашка, и один, точнее одна, на списку.

– Семенов! – рявкнул генерал. – Жаргон свой в жопу себе засунь!

– Прошу прощения, Константин Александрович! – одновременная попытка подорваться, чтобы встать по стойке смирно и вместе с тем отдать честь, прямо сидя на кресле, смотрелась забавно. – По наработкам Свериденко числятся именно восемь фигурантов. Одна, а именно Виктория Викторовна Анисимова, совершенно точно, подверглась инопланетному воздействию и устроила резню на Объекте «Подземка». Там-то и засветился, так называемый «полторашка». Прошу прощения, но этот тезис фигурирует в отчетах полковника Епифанцева, он его непосредственный куратор. То есть, по заключениям, простой человек там выжить не мог, да и после имеются кое-какие данные о наличии у него пробужденных сил. Секунду. Вывожу видео, записанное группой зачистки.

На экране высветилась видеозапись, где молодой еще пацан, словно обезумевший рубит на части тело инопланетного существа. Точнее, сначала показалось, что этот фрагмент мяса и есть инопланетное существо, но после стало понятно, что это лишь человек. Когда-то в прошлом человек. После же, картинка наехала на лицо тела и пустые черные зрачки смотрелись больно уж чуждо. А уж когда этот самый парень буквально кинулся на внезапно появившегося, хм, монстра? И кинулся с одним только топором, вопросов только добавилось.

– По заключениям медиков имело место быть состояние аффекта, или же, в сноске написано – берсеркера, – гундел на фоне голос Семенова. – После, буквально через несколько минут, как та, прошу прощения, страхоебина была нафарширована пулями и исдохла, парня отправили в медицинский центр. Заключение психологов однозначно: отклонение психоэмоционального восприятия в связи с направленной агрессией инопланетных захватчиков. Если проще, Константин Александрович, парень просто сорвался.

– Хрена себе, сорвался, – мотнул головой генерал. – Где он сейчас?

– Отправлен в местную клинику, – пожал плечами Семенов. – Актуальная информация, секунду… Блин, он отказ написал.

Несколько секунд тишины, когда информация усваивалась и переваривалась, после чего веское – «ДЕБИЛЫ!»

– Почему без сопровождения? – начал закипать Амосов. – Почему он просто так взял и написал отказ! Это что, блять, простуда на губе выскочила⁉ Павлов! Связь с Епифанцевым! Найти, под колпак и чтоб вся информация мне на стол! Идиоты, сука. Там парнишка без тормозов, а они его в город отпустили. Дальше, Семенов! Остальные шестеро. Кто. Где. Зачем. Коротко.

Судорожный вздох Семенова, клацанье по клавишам и щелчки мышкой.

– Остальные шестеро получили силы совершенно точно, – отрапортовал Семенов. – Задокументировано. Каждый из них приписан к определенной военной части и находится под полным контролем. Более того, у самых ранних подопытных уже намечаются успехи, а именно Костомаров Валентин Сергеевич, семнадцати лет от роду, в состоянии двигать небольшие предметы, весом не более четырех грамм.

– Не густо, – нахмурился генерал. – Это вообще имеет смысл?

– Запечатленная сила Рилна дает понять, что имеет, – пожал плечами Семенов. – Начало пути, как-никак. Но в каком направлении двигаться, да и вообще каким образом эти способности развивать, у нас нет ни малейшего понятия. Только эфимерные выкладки с оговорок Рилна.

– Ладно, – откинул лишние мысли Амосов. – Еще кто-то из этой шестерки достоин внимания?

– Никак нет, – мотнул головой оператор. – Единственное, вот Широв Александр Валерьевич до сих пор в сознание не пришел. И он, кстати, товарищ полторашки. Но перед вспышкой активности всё было по стандарту, так что сработали четко. Осталось только ждать.

– Программу по какому направлению решено дальше вести? – спустя несколько секунд тишины, задал очередной вопрос Ушаков.

– На данный момент разрабатываются схемы по введению в процесс добровольцев, – тут же отрапортовал Семенов, зачитывая текст. – Была ставка на подопытную Анисимову, но всё сорвалось. Виновные там понесли наказание, но актив потерян. Сейчас идет разработка программы с добровольцами. Только вот купятся ли пришельцы на очередные приманки не ясно. Заключения наших специалистов, все, как один: не клюнут. Либо, на изъятие будет задействовано больше сил, что отрезает нас от возможности вообще кого-либо вытащить.

– Не густо, – нахмурился генерал. – То есть, получается, в общей сложности у нас шесть получивших силу, и один под вопросом?

– С вероятностью в восемьдесят семь процентов, – поднял голову оператор, – Воронов так же её получил.

– Хорошо, пусть, – кивнул задумчиво Ушаков. – Итого мы имеем 7 сопляков, которые лишь в теории, да и то не через один год, будут способны на какие-то серьёзные манипуляции с этой своей силой. Всё верно?

– Д-да, – запнулся на мгновение Семенов. – Так точно, товарищ генерал. Но перспективы там удивительные!

– Дожить бы еще, до перспектив этих, – проворчал не старый, в общем-то, мужчина.

Внезапный пищащий звук, что противно проскрежетал от одного из динамиков, заставил всех и каждого повернуться в ту сторону.

– Неопознанные объекты вошли в атмосферу Земли! – удивленный возглас солдата, следящего за аппаратурой. – Их десятки! Сотни! – рассеянный взгляд по мониторам. – Тысячи? Господи…

Тут же на самое большое полотно проектором вывели изображение карты, покрывающей большую часть Евразии. Сотни красных точек вспыхивали, то тут, то там, постепенно закрашивая участки карты во все оттенки багровых тонов.

– Твою ж мать, – потрясенный шепот генерала.

Мысли в его голове метались со скоростью ракет и даже так не успевали. Поднимать ВВС? По всей стране⁉

– Характеристики объектов! – хоть внутри у умудренного жизнью и войной человека и поселилась неуверенность, слова были произнесены твердо и без запинки.

– Триста метров в диаметре, два километра высотой! – ответ, спустя несколько секунд. – Скорость больше трех тысяч километров в час! Да истребители даже взлететь не успеют!

– Всё равно поднимай, – жесткое в ответ. – Боевая тревога по всем объектам и военным частям! Людей в ружье! Готовимся отбиваться, мать его!

– Сирены, сирены пусть по городам врубают! – заполошное со стороны, а после слова молитвы.

Секунды до приземления первого объекта, суетливые речи по рациям и телефонам, когда всё внезапно прерывается.

– Первый объект приземлился! – напряженный до невозможности голос. – Это еще что?

– Доложить! – рев в ответ.

– В пятикилометровой зоне приземления объекта отключается вся электроника! – растерянное, но, тем не менее, четкое в ответ. – Искажение радиоволн! Есть картинка с беспилотника на другой! Дальний Восток! Приземление на окраине Хабаровска!

– Выводи на основной! – и удар ладони по столу.

Картинка с рябью, где мало что понятно. Секунда, другая и рябь проходит, позволяя увидеть всё до последней детали. Ночной город и длинный, словно шпиль, объект, врезается в землю, не порождая при этом взрывной волны. Приземление? Очевидно. Летательный беспилотный аппарат завис на высоте в сто двадцать метров и даже так инопланетный корабль выглядел монументально. Шпиль высотой в два километра из вершины которого медленно стали выезжать четыре, словно, рога. Вот они замирают в конечном положении и вокруг них начинают вспыхивать искры изумрудной энергии. С яркой вспышкой поток энергии соединяет все четыре вершины, чтобы после устремиться вверх ярким столбом. Одновременно с этим порождается полупрозрачная волна, что, расходясь в стороны и проходя километры, тут же тушит все проявления электричества. Пропала и связь с беспилотником, от чего картинка сначала зависла, а после и вовсе ушла в черный экран.

– Передать всем летательным аппаратам! – затишье не продлилось долго. – Пятикилометровая зона вокруг объектов – мертвая! Ни в коем случае в неё не влетать!

– Товарищ генерал, – несмелое, но громкое обращение. – Связь повсеместно прерывается. Какие будут ваши указания?

– Соединить с Верховным главнокомандующим, – тихо бросил Ушаков. – Связь с ним есть?

– Никак нет, – еще тише в ответ.

– Плотность приземления у них какая? – озвученный вопрос взбодрил многих. – Акцентирование на городах? Военных частях? По водоемам они, в конце концов, летели?

Защелкали клавиши, разбавляемые клацаньем кнопок мыши.

– Согласно той информации, что успели сохранить, – женский голос услышать здесь было странновато, – плотность покрытия, с учетом зоны обесточивания, низкая и непостоянная. Привязка к городам наблюдается, но опять же, плотность покрытия низкая. Ячеистое формирование точек приземления отмечается в никак не связанных с собой местах. По большей части не повезло городам, но имеются и точки приземления в глухой тайге и даже горах.

– Какой ближайший военный аэродром не в зоне, хм, обесточивания? – название процесса было к месту и звучало гармонично.

– Стратегические? – робкий вопрос от кого-то поблизости.

– Отставить «мир в труху», – бросил Ушаков. – Изначально в окружение эти бандуры, по степени важности объектов. После, пусть все прорабатывают вопрос с авиабомбами без электронной начинки. Механический взрыватель, горящий фитиль, не знаю, пусть думаю. Тридцать минут на исполнение и взлет. Так же, пусть произведут единичные пуски, необходимо определить меры противодействия, как ракетам, так и самолетам в целом. Нужна артиллерия. Не РСЗО, а старый-добрый «цветник». Пять километров это рабочая дальность! Вывести мне на телефон связь с ближайшими, не отключёнными частями. Раз покрытие не сплошное, должно остаться хоть что-то! И да, верните картинки с камер!