Текст книги "Выше, чем звезды (СИ)"

Автор книги: Павел Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 13

Видеть этот же самый страх в глазах взрослых мужиков удовольствие не из приятных. Причем страх такой, неадекватный. Их загнанные растерянные взгляды по сторонам, а после у одного так и вовсе закатились глаза, после чего он мешком рухнул на землю. Конвульсии, пена изо рта и сиплый хрип. Второй же, глядя на всё это, кажется, поплыл. Отшатнулся назад и споткнувшись о подвернувшийся бортик, рухнул на задницу, да так и стал отползать подальше.

Первый мой порыв броситься к мужику для оказания первой помощи, так и остался порывом. Закричал Пашка. Рухнув на колени, он сжимал голову руками, а из его носа потекла кровь.

Рядом с ним я оказался мгновенно. Наклонился и попытался найти причину боли, но физической причины видно не было. Зато появилось неприятное ощущение липнущей к лицу паутины. Это знакомое чувство блуждания по лесу, когда влетаешь в заведомо расставленные сети маленького членистоногое охотника. И пусть ты не являешься его добычей, но эта липкая дрянь на лице пробирает до самых костей.

Вот и здесь было практически то же самое. С тем лишь различием, что ничего общего с физическим миром. Да и стоило только это понять, как толика раздражения выплеснулась наружу невидимой волной, сжигая всё нахрен. Застыл и Пашка. Дернулся, было, всем телом, а после застонал с видимым облегчением.

– Ты как? – потряс его за плечо.

– Нормально, – прохрипел тот в ответ. – Сука. Думал голова взорвется. Мать!

Последнее было обращено не ко мне, а куда-то мне за спину.

Развернулся я мгновенно и нахмурился, видя процессы, происходящие с охранником.

Черная жижа, в которую превратилась пена, натолкнула на не очень приятные воспоминания буквально прошлого дня. Или позапрошлого? Такая же субстанция сочилась из ран убитых Викой. Кожа сильно побледнела, а тремор конечностей уже не походил на что-то естественное.

– Ну, сука, – процедил я, прекрасно понимая, к чему всё идет.

Ясное сознание и ни капли сомнений.

Зацепившись взглядом за, приличных размеров, камень, сорвался к нему, чтобы спустя мгновение этот булыжник размозжил мужику череп.

– Тоха! – успел вскрикнуть друг, а после, когда голова охранника лопнула, неверяще прошептал. – Ты рехнулся?

– Поднятые Викой фонтанировали этой же жижей, – мрачно произнес я. – А теперь сложи два и два, да поднимай свою жопу. Кажется, началось.

Забавно, но сработало лучше, чем я рассчитывал. Словно тумблер переключили.

Паша хоть и не был трусом, но в серьезные, действительно серьезные переделки брать его не пытался. Хлипковат, со спортом на «вы», да и каких-то особых боевых качеств не имеет. Ни тебе спортивного кружка в детстве, ни секции бокса, на крайний случай, что была популярна в нашем детстве, нет, ничего такого не было. Тем не менее, где-то же он научился ножи метать? Но не об этом сейчас. Стоило мне только сказать одно слово, как растерянный, где-то даже напуганный друг, изменился. Глубокий вдох и медленный выдох через нос. Я прямо-таки ощущал, как мысли в его черепной коробке становятся стройней, а сознание, будто бы перестраивается. Взгляд потяжелел, пропала рыхлость в движениях. Даже выражение лица, кажется, стало другим.

– Ясно, – отрывисто кивнул он, поднимаясь. – Значит, всё не зря. План действий, Тох? Думается мне на такую жопу мы и не рассчитывали.

Кивок в сторону брошенного телефона, а следом и взгляд, на потухшее освещение в доме.

– ЭМИ? – задумчиво бросил я. – Если да, то у нас действительно проблемы. Да и без оружия эти ребятки могут быть очень опасными.

– Идем, – повел плечами друг, стараясь не смотреть на тело. – Кое-что у отца в сейфе имеется. Совсем безоружными не останемся. Охранка то дома фейковая фактически. Так, для устрашения шпаны, больше, нежели серьезная защита.

Возвращаться в дом, что чуть не развалился, сильно не хотелось. Но, раз есть шанс раздобыть оружие, думается мне охотничье, то в свете происходящего лучше рискнуть.

– Кто вообще дома есть? – вопрос, на самом деле, важный, ибо второго охранника я уже не видел.

– Две уборщицы, повар, садовник и старший контролёр охраны, – выдал сразу же Паша. – Пятеро, если считать без уползшего. Черт, Тох, это все так превращаться будут?

– Да я-то откуда знаю⁉ – непроизвольно повысил голос. Нервы, нервы. – Я только видел, ну и убегал. Инфы, как таковой, нихрена нет.

– Ну, ты же этот, – помахал руками друг, – псионик там, не знаю. Послушай, ну. Может шепнет кто, что.

– Я тебя сейчас ударю, – дернул головой, буравя его взглядом. – Веди. И да, лучше через твоё крыло, чтоб что-нибудь потяжелее найти. Или, может, хозяйственный инвентарь, где поблизости есть? Топоры, лопаты на крайняк.

– Насколько я помню, – потер Паша грудь, – ты и без этого всего неплохо бодаешься.

Кстати, да!

Совсем из головы вылетело. Я же, получается, нехилый такой импульс ему придал, выталкивая из-под обломков.

– Больно было? – спросил друга не сочувствия ради.

– Знаешь, – задумался он на мгновение, – практически нет. Будто плотной подушкой ткнули. Кстати, спасибо, что спас. Дважды уже, полагаю.

– Всегда пожалуйста, – хмыкнул в ответ. – А теперь, давай без разговоров.

Зайти внутрь крыла через входную дверь не вышло. Перекошенная, железная болванка, а у этих богачей «железная дверь» ни чета нашим жестянкам, смялась и заклинила в проеме. Пару раз дернув её за ручку, Паша тихонько матюкнулся, но дальше продолжать не стал. Взгляд по сторонам и через кусты сирени, пусть и аккуратные, но всё равно вплотную расположенные к окну, продираться пришлось чуть ли не с боем. Благо, оконная рама не пострадала, как и само окно в целом. Пришлось только сетку сдернуть, что трудности не доставило.

Дом внутри пострадал прилично. Обвалился потолок в холе, пробив ламинат, да в паре мест стены пошли трещинами. Вот у входной двери всё было куда как хуже: метрах в трех сбоку в приличную яму осыпалась земля, потащив за собой и кусок дома. И, если изнутри это был холл, откуда имелся коридор, ведущий как раз-таки в центральную часть, то снаружи этот перекос и не позволил зайти внутрь через дверь.

– Радио бы достать, – тихо шепнул друг.

– Если работать будет, – проворчал я. – ЭМИ, ни ЭМИ, но электронику же вон пожгло.

Для наглядности пощелкал выключателем, но тут же себя одернул. А вдруг электричества нет не из-за этого? Хотя телефоны то кончились бесповоротно. Хм.

– Паш, а телефон включить попробуй? – перевел я взгляд на друга.

– О, – аж застыл он.

Ну, да. Никто ведь и не пытался их включать, только отметили факт черного экрана и всё на этом.

Секунды томительного ожидания и никакого эффекта. Значит, всё-таки ЭМИ? Хотя, что я вообще знаю об инопланетных технологиях⁉ Нихрена, естественно. Можно лишь сделать из произошедшего выводы, да и то опираясь на видимые последствия. А вот сколько там скрыто неизвестных переменных покажет только время.

– Нам туда, – махнул рукой Паша. – Через кухню, по коридору выйдем в дом. Там до отцовского кабинета только на второй этаж подняться.

Дикий, пробирающий до самых костей, крик донесся до нас уже знатно потерявший в громкости. Тем не менее, волосы на затылке зашевелились.

– Тетя Марина! – бросил Пашка и рванул с места в карьер.

– Замер, мля! – рявкнул я во всю свою глотку.

Начальный импульс ускорения тела загасить удалось только метров через пять. Друг пронесся через холл, лихо перепрыгнул цветочные горшки и только там начал тормозить. Схватился рукой за дверной проем и с рывком замер, поворачивая ко мне голову.

– Мозги, сука, – выдохнул я, с трудом сдерживая злость, – включи мозги!

– Я, – растерянно мотнул головой Паша. – Но. Черт, ты прав. Да твою ж!

Удар кулаком в стену и хрупкий гипсокартон принимает в себя кулак друга целиком.

– Теперь нам точно нужно что-то потяжелее, – облизал я в раз пересохшие губы.

Крики только усиливались, к ним прибавился и мужской, но не от боли, а скорее агрессивный, как вдруг всё стихло. Понимание причины этой тишины не добавило хорошего настроение. Паша и вовсе вздрогнул, после чего перевел на меня взгляд, осмысленного в котором было мало.

– Собрался! – рявкнул я. – Топор, лопата, бита, в конце концов! С пустыми руками туда нехер соваться!

– Да, да, – как болванчик закивал он головой. – Ко мне в комнату, там бита должна быть. И клюшки, да, клюшки.

Переоценил я Пашку, однозначно переоценил. Что же касается себя, то глупо рассчитывать на холодный рассудок даже после всего пережитого. Понимание ситуации в целом, и происходящего конкретно в доме, пугает до усрачки. Тем не менее надо собраться. И мозги, сука, включить мозги!

До комнаты друга добрались мы быстро. Подумаешь, кухня, холл, размером в три моих квартиры и лестница, мать его винтовая, с коридором и еще одной кухней. Благо никого из обслуги здесь быть не могло, ибо подобное идет в разрез с внутренними установками, взрослого, самостоятельного мужчины! Это по словам Пашки, конечно же. А так, само собой, уборку здесь проводили регулярно и явно не его руками.

– Вот, – биту друг держал под кроватью, чему я даже не удивился. – Держи. Я клюшку возьму. Как твои способности? Ощущаешь что-нибудь?

– Только усталость, – сморщился, попытавшись «послушать». – Воздействие на реальный мир даются тяжеловато.

– Да прибудет с тобой Сила, – отрывисто кивнул Паша. – Идем, что ли?

Подбросив в руках биту, постарался взять её удобнее. Тяжелая, цельнометаллическая, в руках она сидела, как влитая.

– Кожанки у тебя есть? – перевел взгляд на друга. – Мотоциклетная защита? Перчатки?

Фейспалм получился знатный.

– И почему я сразу не додумался⁉ – о, оживает.

Еще минут семь у нас ушло на переодевание. Понятное дело, что на улице лето и в кожанках будет жарковато, но это вам не фуфло китайское! Плотная, стеганная кожа, прокусить которую и собака не сможет. Правда, помня как изменяется пасть тварей, энтузиазм как-то под угас – даже если и не сможет прокусить, то раздробить кости это всегда пожалуйста.

– Всё, я иду первым, – когда закончили со сборами, заговорил я, – ты следом. Ножи, как, в состоянии метать? Этим тварям тупые удары, как горох об стену. Видел, как с выпотрошенной брюшиной тварь бегала – так что только бошка.

– Через кухню тогда, – отрывисто кивнул друг. – Возьму парочку. Мои метательные в охранке лежат, там дядь Сережа учил с этим делом обращаться. Надеюсь, он в порядке. Мужик толковый.

– Вот и поглядим, – стиснул я биту.

Возвращение назад, коридор, лестница и холл. Обойти последствия обвалившегося потолка и через еще одну кухню, к коридору в основную часть дома. Уже здесь до «слуха» донеслось то самое зловоние, что испускают эти твари. Не такое, как тогда, но, тем не менее, ощутимое. А еще на грани сознания под черепной коробкой появился неприятный зуд. Пока не стал акцентировать на этом внимание, но в копилку проблем сегодняшнего дня добавил.

Длинный, светлый коридор никаких отрицательных эмоций не вызывал. Обычно ведь как? Темень, тусклое освещение и мертвая тишина, где чавканье плотью добавляет седых волос. Ну, как у меня, буквально день назад, да. Сейчас же всё иначе. Самое начало дня, чистое небо и яркое солнце…

Со стороны мы с Пашей смотрелись, наверно, хм, эпично? Странно? Всего понемногу. Кожаная куртка на мне и кожаные же штаны, по стилю под джинсы. Паша красовался в мотоциклетной защитной одежке, что, фактически, тоже была кожаной. С тем лишь отличием, что имелось усиление в локтях, коленях и спине. Шлемов вот, к сожалению, в доме не было, поэтому голову придется беречь.

Слишком длинный коридор. Сраные богачи!

Пока шли, естественно медленно, обилие мыслей и эмоций просто затопило. А единичный ли это обелиск? А, если нет, то, что происходит в городе? Энергетическая волна способна обращать людей? И к тому же жечь электронику? Какой вообще радиус у этой хрени? А, если накрыло весь город? И мысль, сделав крутой оборот вокруг остальных друзей, плавно свернула к Кате. Да твою ж, сука, мать! Реакция в виде пропущенного удара сердца и стойкого желания рвануть ей на помощь только зубы сжать заставила. Подруга детства, мать её. Первая любовь, чтоб ей икалось! Стервозина малолетняя! Ну, сука!

И такая злость вспыхнула внутри, что даже не разобрал, к ней ли, к себе ли, но ускорив шаг, добрался-таки до конца сраного коридора и напрочь игнорируя голос друга, двинул по пути «звука». А тварь не двигалась. Её мерзотный аромат, её «дыхание» и тошнотворное существование. Ошибка мироздания, тварь, которая не должна существовать! Не должна! И точка.

Внутренний компас четко держал её расположение в границах дома. Мозг только-только начал дорисовывать причину всего этого, как за него это сделали глаза. Да, картинка, открывшаяся мне, только ком тошноты и породила. Ну и толику страха, но где-то на задворках. Балом, а точнее моим сознанием, правила злость и желание уничтожить. Стереть с лица Земли это чуждое проявление всему нашему мирозданию!

Краем глаза отметил просторный, если не сказать больше, холл. Он открылся весь и сразу. Входная стеклянная секция, две деревянные витые лестницы и белоснежный ворсяной ковер по центру. Бархатная отделка стен, люстра, по цене, наверно, с половину моей квартиры и тела. Три, если быть точным. Два мертвых, а одно, хм, ну «это» явно не назвать жизнью.

– Ты куда так рванул⁉ – сиплый голос Паши нарушил всю идиллию поедания мертвой плоти. – Ё!

Отшатнулся друг моментально, стоило только его мозгу обработать полученную глазами информацию.

Практически по центру холла женщина в рабочей одежде горничной, стоя на четвереньках у тела мужчины в костюме, жадно отрывала куски его плоти. Чуть поодаль, насаженный на табурет, мертвым лежал тот самый второй охранник. Без головы, да. А женщина, стоило только Пашке открыть рот, повернулась в нашу сторону, являя взору свою окровавленную пасть, ибо ртом это уже не назвать. Пожалуй, недалеко до Вениамина Ильдарыча осталось. Хм, интересно, а плоть им зачем? Инстинкты? Или же строительный материал для изменения? Хотя это наврятли. Прошло от силы минут десять, как мы слышали крик, а тут уже страхоебина такая, что ни один нормальный, естественный механизм не справится с такими изменениями. Кстати, а где та женщина, что кричала?

Рывок в мою сторону бывшей горничной произошел внезапно. Да, я был готов к чему-то подобному, но всё равно среагировать мгновенно не получилось. Расстояние в пять метров – это две секунды, одну из которых я провтыкал. Даже замах, сука, сделать не успел! Все, что мне осталось, так это отшатнуться назад, за дверной проем, разрывая тем самым дистанцию. А вот уже здесь, видя, как тварь из-за своей скорости не в состоянии моментально изменить вектор движения, фору я таки выиграл.

Шаг назад, вертикальный замах и пока тварь, упираясь в стенку, гасит первичный импульс, вложить все силы в удар, наблюдая, как тяжелая болванка метала опускается ей прямо на темечко.

Признаться, уже даже поверил в победу.

Тварь, даже не смотря в мою сторону, умудряется увести голову чуть в сторону, но этого хватает. Гладкий металл биты чиркает по голове, стесывает плоть, оголяя череп и всей силой приходится в плечо. Отчетливо слышимый хруст сломанной ключицы, тем не менее, не остановил тварь ни на секунду. Отмашка передней лапой, где когти позавидуют местным кухонным ножам и только чудо в виде своевременного шага назад не позволило обзавестись незапланированным украшением в виде шрамов. Под второй замах удается подставить биту и вот здесь, видя весь напор и чувствуя жажду поглотить, признаться, струхнул.

Я не успеваю реагировать на её действия! Не успеваю!

Импульс, подобный тому, что провернул с Пашей, родился в сознании сам собой. Только, если в тот раз хотел оттолкнуть, то в этот вложил образ бура. Зуд под черепной коробкой усилился, превращаясь во вспышку боли, а после я моргнул. По крайней мере так мне показалось. Миг и темнота перед глазами, а после вокруг уже не коридор, но вплотную перед лицом стенка. Что за⁉

– Тоха! Да очнись ты! – рев Пашки слышу, но не понимаю.

Точнее смысл доходит не сразу. Пытаюсь отмахнуться, но не могу: тело не слушается. И только, когда друг переворачивает меня на спину, со скоростью улитки в моей голове рождаются мысли.

– Кха! – попытка сказать превратилась в сухой кашель.

Тугой ком в горле всё никак не хотел проходить, а ощущение теплой липкой маски на лице лишь добавил красок. Ком в горле начал двигаться и согнувшись в три погибели, кое-как переворачиваясь, выблевываю из себя сгустки крови.

– Твою ж мааааать! – практически простонал Паша. – Тоха, ты как? Что сделать? Чем помочь?

В ответ только отмахиваюсь, в попытке собрать мысли, да и тело в кучу.

По всему выходит, что не готов я к подобным фокусам. И, если с «подушкой» по Паше прошло легче, то вот с этим буром банально чуть не надорвался. А уж если учесть количество крови, становится вовсе не по себе. Так ведь можно и с концом «перетрудиться».

– Твхарь, – прохрипел я. – Где?

– Сдохла она, сдохла! – зачастил друг. – Ты ей этой своей хренагией башку продырявил! И стенку за ней, да. Пиздец. Я в шоке, Тох! Сейчас-то вроде соображаю и даже контролирую себя, но вот под вечер, если выживем, конечно, точно накроет! Черт, ты как? Помочь подняться?

– Ты вокруг проверил? – силясь встать, а когда Паша подхватывает, по стеночке-таки поднимаюсь. – Три тела: тварь и два мертвеца. Еще двое где?

Как друг взбледнул увидел даже в моем состоянии.

– Фак! – ругнулся он и хотел было рвануть назад, в холл, но вовремя сообразил и не позволил мне рухнуть назад. – Надо бы тебя куда-то опереть. Я проверю! Ты в таком состоянии не боец.

Всё, на что мне хватило сил, так это бросить на Пашу ироничный взгляд. Ну, посыл у меня был именно таким, а вот, что там увидел друг, остается только гадать.

– Здесь останусь, – кивнул он, вроде бы своим мыслям. – Тихо вокруг.

– Нет, – медленно покачал я головой, закрывая глаза.

Точка одного живого человека ощущалась слишком слабо. И то ли дело в том, что я в целом чувствую себя дерьмово и какой вообще тут может быть «слух»? Либо же, что тоже вероятно, живой человек при смерти.

– Нам туда, – кивнул головой налево. – Там кто-то еще живой.

– А твари⁉ – в нервном тике облизал губы друг.

– Не чувствую, – мотнул башкой и тут же об этом пожалел. – Сссууука.

– Я схожу, посмотрю. Стой здесь и никуда не уходи.

Провожая взглядом его спину, материться хотелось просто в голос. Правда, желание сесть перевысило и скатившись по стенке, оказался жопой на полу. Взгляд ушел направо, как раз к телу твари. Та лежала хорошо, с видимостью в сквозную дыру во весь череп. Сантиметра два, прямо по центру лба и судя по дыре в стене – сквозная на все сто!

А это вообще нормально?

Снова вспоминаются слова Рилна о понятие «слышать» Мир на первой ступени. Что там еще было? Познавать на второй, изменять на третьей и подчинять на четвертой. Дыра, млять, в башке к какой ступени относится⁉

Непонимание злило. Точнее даже не непонимание, а отсутствие знаний. Нормально всё это, либо же нет? А, если нет, чем может грозить? Пережгет какие-нибудь каналы от перенапряжения, да всё, хрен там, а не псионик?

– Чертов Рилн! – сплюнул в сторону очередной сгусток, скопившейся во рту, крови.

Непонимание раздражало. Доходить до всего самому? Так сдохнуть проще! Сейчас я не то чтобы защититься не смогу, да даже ствол в руках не удержу! И «слух» еще сбоить начал. На внутреннем компасе ощущение человека то пропадало, ввергая меня в тишину, то мельком и еле «слышно» появлялось. Умирает? Зуд еще этот…

Когда чешется мозг – мерзотное ощущение. И стоило только акцентировать на этом внимание, как перед глазами резко потемнело. Нет, в сознании я остался, но зрение было не единственным, что начало подводить. Слух, осязание, и, что самое страшное – ощущение тела. Осталась только затемняющаяся картинка, словно садящийся в телевизоре телескоп. И мысли, мысли непонимания, как тысячи муравьев, в разворошенном муравейнике…

Глава 14

– Живой! – как загнанный зверь, прохрипел надо мной Паша. – Живой, сука.

Убрав ладони с моей груди, он отклонился назад, чтобы спиной найти упор о стену.

Сознание возвращалась неохотно. Серость перед глазами слишком долго преобразовывалась в коридор, а к горлу, в который уже раз, подкатывал ком тошноты. Сил на то чтобы повернуться всем телом не было от слова «совсем». Только и смог, что голову довернуть, да челюсть разжать: сгусток густой крови просочился сквозь приоткрытый рот, заливая собой ворсистый ковер.

– Да чтоб тебя! – уставший возглас друга и я чувствую, как он переворачивает меня на бок.

Кашель вырвался сам собой, и брызги крови разлетелись повсюду. Но стало легче. Даже звон в ушах пропал и мысли перестали походить на неповоротливые глыбы льда. Вернулось осознание и потихоньку, пусть и пока с мурашками, возвращалось ощущение тела. Дыхание? Да никогда воздух не был таким свежим и вкусным!

– Пхасади, – с трудом выдавил из себя.

– Да-да, – суетливое в ответ. – Сейчас. Пиздец ты тяжелый, Тох!

Уронив голову затылком на стену, прикрыл на мгновение глаза. Говорить не хотелось вовсе.

– Ты даже не представляешь, как я струхнул, – Паша и не думал молчать. Кажется, стрессанул он дай боже. – Вернулся, а ты на боку валяешься, глаза открыты, пульса нет. Там еще дядь Сережа хрипит, тоже помирает и тут ты. Вообще чуть в паничку с головой не нырнул. Руки на автомате сработали, прикинь? Не зря в институте ОБЖ не прогуливал…

Тишина.

Последние слова друг практически прошептал.

Бросив на него взгляд, отметил жуткую трясучку рук. Дыхание короткое и быстрое – кажется в паничку он занырнет прямо сейчас.

– Собрался, мля! – как мог рыкнул я.

Но судя по тому, как друг вздрогнул, а после открыл глаза и попытался сфокусировать на мне уже более осмысленный взгляд, у меня-таки получилось. Снова.

– Встать помоги, – кивнул ему в ответ. – Нельзя нам штаны просиживать. По крайней мере здесь.

– Да, ты прав, – встряхнулся Паша, поднимаясь. – Успеется еще. Давай наверх, там хоть двери закрыть можно.

Словно два калеки, медленно и шатаясь, мы сначала покинули злосчастный коридор, чтобы после потратить минут десять на подъем по лестнице. Тело моё банально не могло перебороть лютейшую слабость и всё, что я мог, так это лишь сжимать челюсть, матеря Рилна на чем свет стоит. Почему именно его⁉ Да потому что так не поступают! И тут же себя одернул другим воспоминанием: батя… Учился плавать я, захлебываясь и ревя, как девка. А он, со своей фирменной ухмылкой, наблюдал за мной с борта патрульного катера.

– Ты пиздец какой тяжелый, – устало выдавил из себя Паша. – Живой вообще?

– Нормально, – просипел в ответ. – Лечь бы не помешало, а так бодрячком.

– Бодрячком, как же, – проворчал друг. – Давай, чуть-чуть осталось.

Лестница, господи, какая же убогая эта лестница! Широкие ступени, с винтовым доворотом вдоль стены. Какое-то скользкое покрытие и слишком уж большой выкид по высоте.

Всё это восхождение вылилось в пот градом и дыхание, словно после марафона. А ведь дальше еще чертов лабиринт коридоров.

В конечно итоге, добрались мы до комнаты только минут через пятнадцать. Мокрые, под кожанками-то, и выдохшиеся со свистящими легкими. Уже здесь, за широкой двустворчатой дверью, где Паша скинул меня на кожаный диван, получилось перевести дух. По крайней мере мне. Пахан вообще молодец, тут же, стоило только избавиться от обузы в виде меня, лишь дыхание восстановил, как начал баррикадировать дверь тем, что можно было оторвать от пола. Ну, а я осматривался.

Рабочий кабинет Климченко старшего представлял собой, хм, почему-то у меня он больше ассоциировался с холлом, нежели кабинетом. Высокий потолок, отделка под античность, с колоннами и широкими, книжными стеллажами. Повсюду вставки из натурального, темного дерева. Большой стол в углу, столешница такая, что цена её явно подходит к ляму. Освещение так же под старину: светодиодные, наверняка, светильники, выполненные в виде свечей. Всё дорого-богато ажно скулы сводит. Некрасиво богато, как по мне. Вычурно, аляписто и еще куча подобных эпитетов вдогонку. Ах да, тяжелые темно-алые шторы, практически полностью закрывающие единственное окно, буквально приковывали к себе взгляд. Золотистый ворс по бокам и им же вышивка тонких узоров по всей поверхности.

Тихо. А еще здесь было очень тихо.

– Ща, – тяжело дыша прошел мимо Пахан. – Света. Надо. Побольше.

Шторки разошлись в стороны, позволяя яркому солнцу высветить практически весь кабинет. Еще бы! Окно в пол, выпуклое полукругом наружу, как раз смотрело на солнечный диск.

– Всё! – Паша буквально растекся по отцовскому креслу, чуть выдвинув его из-за стола.

Запрокинув голову, он прикрыл глаза и явно попытался взять себя в руки.

Я тоже не отставал, в попытке перевести дух и добиться от своего тела каких-то более активных движений, нежели вялое дрыганье на желание принять позу удобнее. Слабость? Ну, чуть не сдох, походу. Если у меня и правда не было пульса, то выводы напрашиваются неутешительные: хрен тебе, а не псионика.

Поднеся ладонь к глазам, сжал её в кулак, но практически сразу силы закончились, и рука упала на диван. Бесит!

– Тооох, – протянул Пахан. – Что делать-то будем? Без машин оно как-то грустно всё вырисовывается. А, если таких тварей больше будет, то кроме бункера я других вариантов для выживания не вижу вообще.

– Что за стволы в сейфе? – рассеянно пробормотал я. – Черт, ни рации, ни телика, как котята, сука, слепые.

– Да, – поддакнул Паша. – Сунемся к городу, а там и живых уже по пальцам одной руки пересчитать можно. Насчет стволов загибай пальцы, наизусть помню всё. Итак, лот номер один: «Бевинчи»! А, если серьезно, то Benelli Vinci Tactical – любимая игрушка отца. Полуавтомат, с трубкой на пять патронов 12/76, пистолетка, ну и четверка, кратник. Судя по выражению морды твоего лица – не впечатлен. Но будешь. Когда в руках подержишь. Вещь! – и большой палец на вытянутой руке. – Лот номер два: «Помпушка»! Дама с характером, прямо скажем. Fabarm O. D.! Там, правда, еще что-то было в названии, но я не помню. Да и не суть. Не зашло отцу, в общем. Да и «помпушки» он как-то не воспринимает. Но я стрелял! Хороша! И в руках, прям, ммм! – сжимательное движение ладонями относилось явно не к ружью, но заострять на этом внимание не стал. – Мосинка УКАЭР! – тыкнул Паша указательным пальцем в потолок. – Развлекухи ради, ну и запретка, сам понимаешь. Патроны под неё найти то еще приключение. Но пара пачек там, помнится, валялось.

– Огрызок что ли? – удивился я. – И нахрена?

– Хотелось, – пожал плечами друг. – Просто хотелось. Я даже не помню причины, из-за чего отец её достал. Но бахает и ладно. Нам сойдет.

– Всё? – с трудом чуть довернув корпус, спросил я.

– Неееее, – с загадочной физиономией протянул Пахан. – Арбалет там еще есть. Блочный. В нормы нашего права не входящий. Прикольная игрушка, кстати. Кабана насквозь пробивает.

– Хера се – игрушка, – мог бы присвистнуть, сделал бы. А так только удивился. Сильно.

– Помню с отцом, а, черт, – в миг лицо друга посмурнело. – Че делать будем, Тох?

– Очухаюсь, – выдохнул я, – и, наверно, надо в город топать. Наших собирать. Радио какое найти сможешь? Или у вас тут только электронка?

– Откуда? – и замер с так и поднятой рукой. – Точно! У садовника должна быть радиостанция. Там древность такая! Надо глянуть.

– Сейф, стволы, я прихожу в себя, только потом выходим, – подрезал пыл друга. – Сам всё видел.

– Да видел, конечно, – сморщился он и рукой махнул. – Пошел тогда ревизию батиным игрушкам сделаю.

Сейф расположился в нише за книжной полкой. Прикольная такая секретка и, если не знать, сроду не найдешь. А так, убрать пару книг, там рычажок и открывается небольшая панелька. Ключ в нижнем выдвижном ящике стола и всё по накатанной. Стеллаж отходит в сторону и дверца сейфа, полутора метров высотой, распахивается, оголяя свои внутренности.

Стволы находились в чехлах, просто-напросто уткнуты в угол. И их наличие волновало меня постольку-поскольку. Основа это патроны! И вот здесь Паша явно был со мной согласен. Первыми из сейфа он начал доставать именно их. Небольшие коробочки складывались в ряд и с каждой новой, заставляли улыбаться шире. Пулевые патроны, дробь крупная и мелкая. Картечь? Ну это вообще подарок!

– Вообще не дурно, – подвел итог Пахан, почесывая макушку. – Утварь для чистки там в нижнем ящике. Что думаешь?

– Да, что тут думать, – тяжело вздохнул я. – Если выйдем, вернемся уже наврятли. Хотяяя…

– Вылазки нужны, – пожал он плечами в ответ. – Хоть разведать, что вокруг, да как. Оттуда уже и решать: остаемся или дальше, в город всех наших собирать. Там наверно сейчас хаос, с такими-то упырями.

Последнее неприятно резануло по нервам.

– Из шмоток что-то более подходящее этому есть? – приподнял я плечо, имея в виду кожанку.

– Охотничья флора, – коротко кивнул Паша. – Думаешь, лишние?

– Плюс тридцать на улице, – кивнул за окно. – Тепловой удар не шутки. Да и думается мне, с таким набором клыков твари один хрен прокусят. Лучше маневренность сохранить, двигаться в этом сущий ад.

– Я вот не уверен, что сейчас со стволами еще нормально будет, – нахмурился Пахан. – Вояки, аль менты попадутся, и, считай, всё.

– Но и без стволов выходить туда как-то не хочется, – кивнул за окно.

– Пожрать еще надо, – невпопад бросил Паша. – Давай, я пока за шмотками спущусь, пожрать что притащу, а ты в себя приходи. В любом случае, пока ты такой, лучше отсюда не уходить.

– Экий ты рассудительный, – с наигранным удивлением покачал я головой. – Сиди уж, не суйся один. Ну его нахрен.

Хватило его часа на два.

– Нет, я всё-таки схожу! – всплеснув руками, подорвался он с кресла. – Дом пустой, а рация нужна нам, как воздух. Если работает, конечно.

За сорок минут легче мне стало не то чтобы намного. По крайней мере ходить самостоятельно уже получалось.

Естественно, я не проминал диван все эти минуты. Разгонял кровь, сначала простыми движениями, а после разминая конечности. Кровь бежала по венам нехотя и лениво. Общее состояние оценивалось на троечку, как после сильного отравления. Слабость, муть в мыслях и неприятные, то ли болевые, то ли просто раздражающие, позывы в каждой клеточке тела. Но, тем не менее, слабость эту я гнал ссаной тряпкой. Уже трижды сошел пот, даже проблеваться успел! Но там остатки кровавых сгустков, что только добавили неприятных мыслей. А еще всё это время я думал о сраном влиянии Мира на мои собственные эмоции. Непорядок это. Вот это вот слепое желание уничтожить тварь, чуждую нашему миру, ни к чему хорошему не приведет. Я четко помню момент, как словно рубильником щелкнули и уже нет критического мышления, а только глуповатая смелость и чувство непобедимости. Как это побороть? Хрен его знает, на самом-то деле. Время? Тренировки? Нет у меня ничего этого. Только сейчас и необходимость ясного сознания в настоящем, а не в предполагаемом будущем.