Текст книги "Забытое счастье"

Автор книги: Паула (Пола) Роу (Ру)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

ГЛАВА ПЯТАЯ

Усилием воли он стряхнул наваждение.

– Ничего.

Смущенный своим неуместным поведением, он ринулся в гостиную, словно за ним гналась свора псов. И кто теперь лжет?Конечно, ему очень хотелось дотронуться до нее, до ее волос, губ…

Память подкинула очередное видение. Обнаженная Алли лежит на огромной кровати, запястья ее перевязаны черными шелковыми лентами, она озорно улыбается.

Кровь бросилась ему в голову. Финн сжал ладонями виски. В ноздри ударил дразнящий запах женщины.

Дыхание со свистом вырвалось из легких.

Он словно наяву слышал ее голос, хрипловатый от страсти, молящий остановиться и дать ей возможность тоже ласкать его. Его смех в ответ и обещания, что скоро настанет ее очередь.

Видение оборвалось.

Он услышал шаги за спиной и повернулся.

– Я когда-нибудь связывал тебя?

– Не поняла?

– Когда мы занимались сексом. Я когда-нибудь привязывал тебя к кровати?

Она с шумом выдохнула.

– Ты пытаешься смутить меня… – Алли медленно перевела дух.

Его глаза опасно засверкали.

– Когда мы играли, – медленно протянул он, – я был способен на нечто… подобное?

Он сделал шаг по направлению к Алли, но та отскочила в сторону.

– Ты обнажена…

Она смотрела на его рот, ее верхняя губа слегка подрагивала. Финн чувствовал себя хищником, и его добыча стояла прямо перед ним.

– …привязана к кровати…

Он сделал еще один шаг, отодвинул стул, и ножки неприятно царапнули пол. Алли беспомощно наблюдала, как расстояние между нею и Финном неумолимо сокращается.

– …черными шелковыми лентами.

Еще один шаг… другой… и Финн остановился на расстоянии вытянутой руки от нее. Запах его туалетной воды достиг ее ноздрей, дыхание со свистом вырывалось из полуоткрытых губ. Его откровенный взгляд не оставлял места сомнению.

Он по-прежнему хочет ее.

Финн упер руки в стену по обе стороны от ее головы, не давая ей возможности сбежать.

– Ты стонешь от удовольствия.

Алли молчала.

– У тебя родинка вот здесь, – он провел пальцем по ее левой груди. – И еще одна. Здесь, – его палец остановился внизу живота.

Он стоял так близко, что она чувствовала энергию, исходящую от него, чувствовала, как перекатываются мускулы под тонкой тканью его футболки. Его взгляд, в котором читалось обещание, пронизывал ее насквозь.

– Что-нибудь еще? – вырвалось у нее. Голос походил на карканье. Алли отбросила волосы назад.

Он пальцем приподнял ее подбородок, заставляя взглянуть себе в глаза. Секунду напряженно смотрел, затем резко наклонился и коснулся губами ее соска.

– Они, – пробормотал он, – великолепны.

Алли попыталась что-то сказать, но не смогла.

Он взглянул вверх. В его глазах полыхало пламя страсти, грозившей взять верх над разумом.

– Не трать силы на то, что и так очевидно, – прошептала Алли. – Я никогда не отрицала нашего обоюдного влечения.

Его лицо окаменело.

– Я полагал, ты знаешь, как серьезно я отношусь к нашим отношениям. – Он отошел в сторону.

Миг назад она пылала от желания, а в следующую секунду Финн вылил на нее ушат ледяной воды.

Мужчина поднял трубку телефона и углубился в какой-то разговор. Алли обрадовалась передышке. Она боялась, что на ее лице отражаются все ее эмоции – от нежности и смущения до ничем не прикрытого призыва заняться с ней любовью.

Она расправила одежду. Ее руки тряслись. В душе она злилась на себя. У нее никогда не получалось сопротивляться его чарам, а ему нравилось заводить ее так, что она была готова валяться у него в ногах, вымаливая любовь. Однако однажды она поклялась, что больше не позволит ему играть собою.

– Я прошу прощения, – пробормотал Финн.

– Уже в третий раз, – прошептала она.

– Что в третий раз?

– Ты никогда раньше не извинялся.

– Никогда? – Он удивленно приподнял бровь.

– Никогда.

Он посмотрел на ее руки, теребящие край футболки. Она хмурилась, едва заметная морщинка залегла между бровей.

– А когда я был не прав? – скептически спросил он.

Алли пожала плечами.

– Ты покупал мне подарок.

– Что именно?

– Сережки. Ожерелье. Мягкую игрушку. Однажды принес музыкальную шкатулку в форме цветка.

– Подарки вместо извинений?

– Хочешь посмотреть? Они в коробке в моем гардеробе…

– Нет! – Он нервно провел рукой по волосам. – Я тебе верю.

– Благодарю, – съязвила Алли. – Послушай, я понимаю, ситуация неординарная, и знаю, как трудно доверять незнакомому человеку, но тебе станет гораздо легче, если ты перестанешь сомневаться во мне. Пошли.

– Куда?

– Мы уходим.

Она неожиданно перехватила инициативу, и Финн растерялся. Что она задумала?

– Не боишься меня, Алли? Вдруг я не удержусь и поцелую тебя?

Она проигнорировала его вопрос.

– Нужно посетить места, где мы вместе побывали. Освежим твою память.

Алли испытала прилив несказанной радости, когда увидела панику в его глазах.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Ощущение победы воодушевило ее. Они шли по открытому рынку. На фоне лазурного, чистого неба весело сияло солнце. В просветах меж старых домов время от времени появлялись разноцветные паруса яхт. Знаменитый сиднейский паром медленно полз по бухте, вздымая волну. Морская вода отливала серебром.

Однако Алли было не до красот.

Они оба осознавали опасность кратковременного возвращения страсти и старались всем своим видом показать, что не придают этому большого значения.

Финн больше не дотрагивался до нее. И, несмотря на то, что в душе она благодарила его за рассудительность, Алли снедало возмущение. Он что, наказывает ее своей холодностью?

Все попытки общения сводились к случайному вопросу и лаконичному ответу. Легкое прикосновение к его руке – и живот сводило судорогой, томилась грудь. На каждом шагу ее подстерегали воспоминания их счастливого романа.

Лавируя между яркими тентами, натянутыми над столами, Алли наблюдала, как Финн двигается от ларька к ларьку, внимательно изучая ассортимент сувениров и безделушек. Народу на ярмарке было много, и Алли порой казалось, что людская масса раздавит ее. Однако широкая спина Финна надежно защищала ее. Прохожие нередко оборачивались ему вслед. Молодая продавщица фотографий одарила его озорной улыбкой, пожилая дама доверительно коснулась его плеча, когда он поинтересовался ее мнением относительно одной из картин. Муж старушки расплылся в улыбке и крепко пожал ему руку. Магнетизм его персоны на людей действовал безотказно. Финн плыл сквозь людскую толпу в окружении улыбок, одобрительных кивков и преданных взглядов. Его обожали, им восхищались.

Раньше ей нравилось дотрагиваться до него, пробегать пальцами по его бедрам, по кубикам пресса. Она могла позволить себе вольности и при свидетелях, но теперь все изменилось…

– Алли? Ты со мной? – Зеленые глаза буквально впились в нее.

– Да.

Он кивнул в сторону вырезанной из дерева фигуры:

– Кажется знакомой.

– Ты всегда обожал искусство аборигенов. Едва не купил третьего божка. – Она улыбнулась. – Мы познакомились, когда ты с друзьями совершал набег на сувенирные магазины.

– Как мы встретились?

Она ясно вспомнила тот день. Сильную грозу, дождь стеной, свой сломанный зонтик и глаза необыкновенно красивого мужчины с внешностью скандинавского рыцаря.

– Я сопровождала чемоданы моего босса на Гавайи. Он был в отпуске, – пояснила она. – Ох уж эти его чемоданы от Армани! – Она усмехнулась. – Я сказала тебе, что он обманывает свою жену, и ты предложил потерять их по дороге.

– Вещи?

– Я говорю о чемоданах! – Она засмеялась, и он тоже. Знакомая волна счастья накрыла Алли. – Мне тогда очень нужны были деньги, поэтому я бралась за любую работу. Но мотаться по свету с чужими чемоданами не входило в мои планы…

– И ты уволилась.

– Да, ненавижу рутину.

– Ты натура творческая.

Девушка снова расплылась в улыбке.

– Сейчас мне больше нравится находиться на свежем воздухе, а не сидеть в душном офисе.

– Смотри-ка. – Он развел руки в стороны. – У нас есть нечто общее.

С каких это пор ты ненавидишь офис?

– Кто бы мог подумать!

Он усмехнулся, и в его глазах вспыхнули знакомые огоньки. Ее улыбка угасла.

– Мы кое в чем отлично сочетались.

Финн отвернулся к столу, рассматривая очередную фигурку.

Будь осторожна, предупредила она себя.

Она всегда представляла собой загадку для него, в этом он признался на первом же свидании. Разве могла она подумать, что человек с наследственностью и деньгами Финна может обратить внимание на Александру Макнайт, дочь алкоголика и безответственной матери? Его мачеха оказалась права – Алли нечего было ему предложить.

Давняя боль снова поднялась в ней. Взрослая Алли, спокойная и разумная, понимала, что нынешняя ситуация станет для нее жестоким испытанием на прочность. И если взбалмошная Алли одержит верх и вновь кинется в омут чувств, то никто не гарантирует ей мирное существование и безоблачное счастье.

Я вытерплю, сделаю все, что он просит, затем он уйдет, и я снова стану свободной.

– Как ты? Что-нибудь вспомнил? – спросила она.

Он отрицательно покачал головой.

– Пока нет.

Притворившись, что заинтересовался фигуркой из стекла, Финн исподтишка разглядывал Алли. Джинсовая юбка до колен, кроссовки на платформе и розовая рубашка делали ее похожей на школьницу, хотя одного взгляда на фигуру хватало, чтобы понять, что перед вами женщина. Он поймал себя на том, что пялится на загорелую полоску кожи, показавшуюся между поясом юбки и краем рубашки.

Она наклонилась над столом, и Финн уловил запах ее духов – что-то свежее и цветочное, перемешивающееся с ароматом ее кожи и волос. Ему казалось, что он тянется к ней всем своим естеством. Алли словно привязала его к себе тысячью невидимых нитей, и он уже не может без нее ни дышать, ни пить, ни есть.

Финн яростно замотал головой.

– Я читала о твоем заболевании в Интернете, – неожиданно заметила Алли, поставив обратно на стол рамку для фотографий. Полоска кожи исчезла. – Пойдем в кафе. Что ты хочешь на обед?

Он молча пожал плечами, боясь выпалить, что на обед он желал бы получить ее. Привязанной к кровати шелковыми лентами.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Алли выбрала ресторанчик со столиками на улице.

После того как официант принял заказ, Финн вручил Алли листок бумаги.

– Что это?

– Я составил список.

– Список чего?

– Вопросов. О нас.

Она медленно развернула листок и начала читать.

Финн любовался длинными темными ресницами, подрагивающими над нежными щеками, и спрашивал себя, целовал ли он веснушки у нее на носу и какой фрукт напоминает аромат ее духов. Лимон? Мандарин? Нежный цитрусовый запах с цветочной нотой.

Наконец она положила лист на стол.

– Любимая еда? Цвет? Время года?

Он пожал плечами.

– Макароны, розовый, весна. – Она наклонилась через стол. – Несмотря на все мои усилия, я существо непостоянное. Я никогда не возвращаюсь домой одним и тем же путем, иногда занимаюсь серфингом. – Алли подняла вверх руку, демонстрируя безупречный маникюр. – Обычно крашу ногти в ярко-розовый цвет, что, кстати, тебя очень смущало. И еще я люблю сюрпризы. – Она постучала пальцем по листу. – А в этом весь ты. Мне следовало ожидать от тебя нечто подобное.

Финн кивнул.

– Так в чем наше отличие?

– Ты любишь ходить по дому босиком, вешаешь пальто на крючок в прихожей, любишь футбол и общение. Судя по тому, сколько времени ты уделял работе, ты любишь работу. Я же обожаю валяться с книжкой на диване, могу игнорировать близких и друзей месяцами и… – она рассмеялась, – и бросаю одежду где попало.

Он внезапно представил себе оставленное на полу кружевное розовое белье…

– Помню, однажды я сняла туфли у порога, – она с вызовом изогнула брови. – И ты едва не упал, когда входил в дом. Моя неаккуратность часто становилась причиной для ссоры.

– Противоположности притягиваются, – пробормотал он.

– Говорят, да.

– Что еще?

– Я люблю одиночество. Ты обожал веселые компании. Я внезапная и порывистая, а ты сама расчетливость. Ты всегда расписывал свое время по минутам. Это доводило меня до безумия.

– Трудно поверить, что мы друг друга не убили. – Финн улыбнулся.

Наконец-то он почувствовал, что держит ситуацию под контролем. Уголки ее губ опустились.

– Мы часто ссорились, но всегда мирились. – Девушка отвела глаза, щеки ее порозовели. – И принадлежали к совершенно разным мирам. Думаю, тебя можно было назвать эдаким правильным парнем.

– Я и есть правильный парень.

– Именно, – усмехнулась она. – Миллионер-трудоголик, лицо которого все печатные издания Дании помещают на первые страницы, владелец замка и любитель назначать свидания супермоделям.

– Я не стану извиняться за свою семью и европейскую прессу, Алли, – проворчал Финн. – Ты лучше других знаешь, что это не мое истинное «я».

* * *

Я и не знаю твоего истинного«я», мрачно подумала Алли, уставившись в тарелку.

– Когда, по мнению врачей, твоя память вернется?

– Они не знают. С работы меня отпустили до мая, поэтому, чем больше времени мы проведем вместе, тем лучше.

Алли мысленно застонала. Еще месяц – и она уже не сможет скрыть свою беременность. К тому же, чем больше времени она станет уделять прошлому, тем сильнее начнут шалить гормоны.

Разумная Алли стремилась быстрее избавиться от своего мужа, но Алли импульсивная хотела его горячих поцелуев, его необузданной любви и теплого тела и ни капельки не задумывалась о последствиях.

Страсть в его глазах была до боли знакомой, но она помнила, что Финн всегда вел себя сдержанно, пока они не оказывались наедине.

Алли снова начала изучать список на столе, постепенно восстанавливая сбившееся дыхание.

– Некоторые ответы тебе не понравятся.

Он вопросительно вскинул голову.

– Мы обманывали друг друга?

Она покачала головой.

– Я нет, а вот ты…

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

– Ты уверена? – требовательно спросил он.

Алли печально кивнула.

– С кем?

– С одной из твоих датских подружек, дочерью какого-то банкира. Она сильно тобой увлеклась.

К их столику подошла официантка с подносом.

– Продолжай, – попросил Финн, как только официантка ушла.

– Да нечего особенно рассказывать. – Алли взяла вилку и начала ковырять ею в салате. – Ты считал, что я все преувеличиваю. Мы поспорили по поводу того, что ты сказал ей в ответ на ее признание в любви.

– А что я сказал?

– Цитирую: «Если бы я не женился на Алли, все бы могло быть иначе».

– Понятно.

Алли покачала головой.

– А тогда ты ничего не понял. Твои слова прозвучали как обещание. Словно ты проводишь со мной время только из чувства долга и после нашего разрыва она следующая на очереди. – Алли с горечью окунулась в воспоминания. – Ты дал ей надежду, и она начала преследовать тебя.

– Подожди… Я спал с ней?

Она покачала головой.

– Быть неверным можно и в мыслях. – Алли понизила голос, опасаясь привлечь внимание людей за соседними столиками. – Если бы ты ценил наш брак, ты бы пресек все ее попытки завоевать тебя, но ты разрешил ей верить в удачу. И жутко разозлился, когда я потребовала, чтобы ты разорвал с ней всяческие отношения. Ее восхищение возвышало тебя в твоих собственных глазах. – Алли помолчала. – Я была обречена.

Финн открыл рот, чтобы возразить, но ее взгляд заставил его хранить молчание.

То, что она говорит правду, было понятно по темным кругам под глазами, по горестно сжатой линии губ.

Его взгляд в волнении перебегал с предмета на предмет. Чем больше он узнавал о себе, тем меньше ему хотелось знать. Неужели своим эгоизмом и высокомерием он разрушил их брак?

Он вспомнил, как часто друзья обменивались недоуменными взглядами при том или ином его поступке. Теперь судьба заставила его взглянуть на свою жизнь пристальнее.

Я изменился, сейчас я другой.

Он силой воли унял негодование, кипевшее внутри.

Они ели в молчании, пока не подали главное блюдо.

Финн посмотрел на тарелку и понял, что уже наелся.

– Как стейк? – поинтересовалась Алли.

Он отодвинул от себя тарелку:

– Попробуй.

Она колебалась какое-то время, затем аккуратно подцепила маленький кусочек мяса.

Финн наблюдал, как стейк исчезает у нее во рту, и почувствовал новый прилив желания.

– Вкусно. Попробуй мое блюдо. – Она накрутила на вилку спагетти и предложила ему.

Он с удовольствием отметил, как раскрылись ее губы, когда он взял вилку в рот, и как затем они растянулись в улыбке.

– Великолепно. – У него запершило в горле, он потянулся за бокалом вина. – Расскажи мне о своей семье.

Молодая женщина отвела взгляд в сторону.

– Тут нечего рассказывать. Отец умер, мать живет собственной жизнью. Самый важный человек в моей жизни – бабушка, которая сейчас в трехмесячном круизе по Тихому океану.

– Ни братьев, ни сестер?

– Мы здесь, чтобы приоткрыть завесу над твоим прошлым, не над моим.

Он молча вглядывался в черты ее лица.

– Что ты скрываешь, Алли?

Она ничего не сказала, лишь обхватила себя руками.

– Абсолютно ничего.

Она упрямо избегала его взгляда.

Финн тоже откинулся на спинку. Ее нервозность вызывала в нем сочувствие. Нужно найти способ успокоить ее. Она выглядела как человек, любящий и умеющий хорошо посмеяться, уголки ее губ слегка загибались вверх. Но с момента их встречи она едва ли хоть раз улыбнулась от души.

– Когда ты решила посвятить себя журналистике?

Она недоуменно взглянула на него.

– Так ты не сохранил нашу электронную переписку?

– В моем компьютере ничего нет.

Она печально кивнула, и ему захотелось ударить себя.

– Ты вернул мне большую часть наших свадебных фотографий и писем…

– Не все.

– Верно, – призналась она. – Интересно, почему?

– Не знаю…

Она взяла стакан воды и сделала большой глоток. Финн с трудом оторвал взгляд от ее губ.

С каких это пор у меня голова идет кругом от малейшего движения женщины?

– Я работала в журнале «Совершенство» последние два месяца, редактировала и писала статьи на дому, вела еженедельную колонку, обзор событий. На прошлой неделе мне пришлось уйти.

Он наклонился над столом.

– Какую книгу ты пишешь?

– О путешествии во времени.

– Как давно?

– С тринадцати лет.

– Я читал отрывки из нее?

– Однажды.

– Мне понравилось?

– Ты сказал, что моя героиня мужеподобна.

Скорчив гримасу, Финн взял стакан.

– Как невежливо с моей стороны.

Алли поймала себя на мысли, что прежний Финн никогда бы не сказал ничего подобного. С каждой минутой изменения, происшедшие с ним, волновали ее все больше и больше.

– Я всегда считал, что писатели, если, конечно, они не суперпопулярны, зарабатывают мало денег.

– Я не только пишу, но и редактирую статьи. С тех пор как оставила работу, я по-настоящему счастлива.

Конечно, это была только часть правды. Она радовалась, что ей больше не придется видеть противное лица Саймона, радовалась, что сама может планировать свой график и больше уделять времени незаконченной книге. Но с деньгами иногда действительно было туго.

– А квартира? Ты сказала, что платишь ренту, – прервал Финн ее размышления.

– Скоро она перейдет в мою собственность. Верно? – Алли проигнорировала его мрачный взгляд. – Вернемся к нашей проблеме. Каков диагноз врачей?

Он помолчал.

– Посттравматическая амнезия в результате сильного ушиба головы.

Алли кивнула.

– Я перелопатил кучу литературы по этому вопросу.

– Ты пробовал гипноз?

– Да.

– Иглотерапию?

– Несколько раз.

– Наркотики?

– Нет. – Он намазал маслом булочку. – Их обычно используют для пациентов преклонных лет, страдающих слабоумием. Я, конечно, болен, рыбка, но я не сумасшедший.

Алли покрутила стакан в руке. Он снова назвал ее старым прозвищем, и сделал это естественно, словно не переставал ее так называть. Было что-то ласковое и нежное в этом незатейливом слове.

Финн недоуменно улыбнулся.

– Что?

– Я поражена произошедшими в тебе переменами, – начала она с бьющимся сердцем. – Ты совсем другой. – Алли положила нож с вилкой на тарелку.

– Раньше я задавал гораздо меньше вопросов?

Она не удержалась от улыбки.

– Нет. – Алли отодвинула от себя тарелку и положила руки на стол. – Раньше часть твоей жизни была закрыта для меня. Прежде всего, то, что касается семьи и работы.

– Каким ты меня видела? – с серьезным выражением лица спросил Финн.

– Тебя окружала аура уверенности в собственных силах, она меня и привлекла поначалу. Ты пленял людей своей необузданной энергией и лидерскими способностями.

Она смотрела на линию его губ.

– Правда?

– Да. Тебе только стоило поманить мизинцем, и…

– И?

Финн с удивлением наблюдал, как ее щеки окрашиваются в пунцовый цвет.

– У тебя в голове уже готова картинка?

– Не хватает нескольких деталей, – поддразнил он. На ее лице появилось такое искреннее недоумение, что ему захотелось перегнуться через стол и поцеловать ее.

– Будут еще вопросы?

– Да. Я настойчивый.

– А мне чихать на твою настойчивость.

– О! – Он мелодраматично схватился за грудь. – Ты бесчувственная.

– А ты не знал?

– Мое лицо тоже изменилось или только привычки?

К его восторгу, она снова вспыхнула.

– Ты все такой же самовлюбленный тип. – Она вытащила ручку и блокнот из сумки. – Я перечислю основные события нашей совместной жизни в хронологическом порядке, а ты закажи мне содовой. – Алли начала что-то царапать в блокноте.

Она закончила как раз к тому моменту, как принесли напиток. Алли сделала большой глоток. Финн внимательно смотрел на ровные строчки в блокноте.

Алли поправила соломинку.

– Не можешь разобрать мой почерк?

Финн поднял глаза.

– Мы встретились в апреле прошлого года, в мае уехали из Сиднея в путешествие. Поженились в августе и в октябре прилетели в Данию. В декабре, перед Рождеством, ты ушла от меня.

– Да. – Она сделала еще один глоток и откинулась на спинку стула. Спина болела. Беременность дает о себе знать в самый неподходящий момент. Алли вздохнула. – Перед приездом в Копенгаген ты рассказал мне немного о своей жизни, закончив рассказ странными словами: «у меня немного больше денег, чем я трачу». – Она иронично усмехнулась. – От твоей мачехи я получила гораздо больше информации.

– И ты ей поверила?

– А разве она мне лгала, Финн? Разве ты не был помолвлен с богатой наследницей, союз с которой укрепил бы позиции вашей семьи?

– Грандиозный план Марлен. Мы с отцом очень веселились. Ты слышала мою версию?

– Это уже неважно. Ты не доверял мне, раз не рассказал обо всем заранее. Марлен ненавидела меня не только из-за того, что я разрушила ее мечты, она видела во мне конкурентку. В какой-то момент моему терпению пришел конец.

– Ты ушла не только из-за ее нападок?

– Нет, – ровно согласилась она. – Но ты ухватился за эту мысль.

– Я не идиот, Алли, и знаю, что отношения нужно чем-то питать, развивать, работать над ними. – Невысказанные обвинения повисли в воздухе.

Что я могу сказать? Я была напугана, слишком юна и не хотела, чтобы ты меня возненавидел, потому что я решила сохранить нашего ребенка.

– Вместо того чтобы остаться и разобраться во всем, ты разрушила наш брак, – подвел он черту.

Алли не была готова к такому удару.

– Ты лгал мне!

– А ты не умеешь выполнять обязательства.

– А ты не умеешь доверять.

– Тебе легко обвинять меня, ведь я ничего не помню и не могу защитить себя.

– А обвинять меня одну во всех наших бедах справедливо? – Она скрестила руки на груди. – Как только мы оказались в Дании, ты замкнулся в себе, стал холодным и чужим, а все внимание направил на семью и фирму. Ты ни разу не спросил, каково мне в чужой стране, как я справляюсь…

– Ты не справилась, – мягко сказал он, не сводя глаз с ее лица, – и сбежала.