Текст книги "Вмешательство мисс Сильвер. Когда часы пробьют двенадцать"

Автор книги: Патриция Вентворт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Глава 39

Чаепитие закончилось, и мисс Сильвер перебралась в кухню.

– Нас тут целая толпа, так что уверена, Айви, ты не будешь против, если я помогу тебе перемыть посуду. После ленча я помогала миссис Смоллетт, и мы с ней справились очень быстро.

В глазах Айви светилось сомнение. Она вовсе не была уверена, что ей на кухне нужен помощник, тем более – посторонняя женщина. Если бы мисс Мид вызвалась помочь – тогда другое дело, но она выглядела такой усталой и расстроенной, к тому же к ней пришел майор Армитейдж. Однако мисс Сильвер одарила Айви такой лучезарной улыбкой, что та тотчас передумала.

– Спасибо, вы так добры.

– Чудесный фарфор, – весело заметила мисс Сильвер. – Больше всего на свете люблю такие меленькие розочки. О, смотрю, у вас тут и горячая вода имеется. Какое удобство!

Айви открыла кран и начала складывать чайные принадлежности в большую миску из папье–маше. Мисс Сильвер болтала не умолкая. Девушка выглядела подавленной, глаза до сих пор красные, заплаканные, мисс Сильвер заметила это еще с самого утра, когда только пришла. Так что послать Айви прогуляться после ленча было неплохой идеей. После этого ей стало заметно лучше. И она сказала:

– Ты такая ловкая и быстрая, да и руки у тебя просто золотые, Айви. Даром что была циркачкой, акробаткой. Мисс Мид сказала мне об этом. Поразительно интересная, должно быть, жизнь! Примерно с год назад я прочла одну очень занимательную книгу о жизни цирковых артистов. Кажется, речь там шла о цирке Люка – до чего же увлекательное, завораживающее чтение. Работать после этого по хозяйству, должно быть, не слишком весело?

И тут Айви принялась рассказывать ей о Глэд, о нечастном случае и о том, что врачи не думали, что она после этого даже ходить сможет.

– Но как видите, я хожу, да что там, бегаю и в полном порядке. Но ни за что на свете не встала бы больше на проволоку. Просто не смогла бы. Давно не тренировалась, да и без Глэд это было бы уже совсем не то. Ужас до чего по ней скучаю, так что если вернусь, будет еще хуже. Мы ведь не были по–настоящему цирковыми, нет. По большей части выступали в варьете. Глэд и Айви – так нас звали. У меня до сих пор целы старые программки с нашими именами. Кажется, целая вечность с тех пор прошла.

– Там вы и познакомились с мисс Роланд? – тихо спросила мисс Сильвер.

Айви выронила фарфоровую чашку в розочках. Чашка упала в раковину и разбилась. Девушка вскрикнула.

– Не пугайтесь, – сказала мисс Сильвер, – и не расстраивайтесь из‑за чашки. Ведь именно выступая в варьете, вы познакомились с мисс Роланд, так или нет?

Айви растерянно заморгала.

– Она не хотела… чтобы кто‑нибудь знал, – пробормотала девушка.

– Да уж, наверное, – сказала мисс Сильвер. Во взгляде, устремленном на Айви, светилась доброта. – Но теперь это уже не имеет значения.

Айви стояла спиной к раковине, вцепившись в ее края сильными худыми руками.

– А вам‑то что за дело? Я ни слова никому не сказала, клянусь, ни единой живой душе. Она была добра к Глэд и ко мне, еще когда мы были детьми. Позволяла нам смотреть, как одевается, помогать прикреплять крылья. У нее был свой номер, он назывался «Волшебная бабочка». О! Она была такая красивая! Она не хотела, чтобы здесь кто‑нибудь знал, что мы знакомы. Но сейчас, конечно, уже все равно. Она умерла.

И тогда мисс Сильвер сказала добрейшим и тишайшим своим голосом:

– Да, теперь все равно. Но, думаю, будет лучше, если ты расскажешь мне все. Она ведь приходила сюда, к миссис Андервуд, верно?

Айви молчала. Она бы отошла, если бы было куда. Но некуда – за спиной находилась раковина.

– Вы‑то откуда узнали? – испуганным шепотом спросила она.

Мисс Сильвер ловко воспользовалась шансом – ее выстрел наугад попал в цель.

– Ты встретилась с ней. Случайность или нет? Всегда приятно встретить знакомого человека, особенно когда чувствуешь себя так одиноко. Она сказала тебе, что сняла здесь квартиру, и предложила тебе наняться к миссис Андервуд?

Айви кивнула. Все равно что на приеме у зубного врача, только, пожалуй, еще хуже. Все то, что она никому и никогда не говорила, вытягивали из нее, словно клещами. Мысли путались в голове, она не понимала, как спрятаться, защититься. Но тут вдруг на помощь пришла примитивная, но действенная сообразительность кокни. «Скажи ей что‑нибудь – быстро! Она ведь не остановится, пока не скажешь. Брось ей кость, заставь замолчать, пусть думает, что узнала все. Вот вредная старушенция! Прицепилась, точно репейник!» Девушка заморгала и пролепетала еле слышно:

– Ну и напугали же вы меня, мисс! Откуда вы узнали?

Мисс Сильвер не ответила. Вместо этого она задала новый вопрос:

– Скажи, а ты действительно ходишь во сне?

Вот ужас‑то! Удар прямо под дых. Айви вдруг почувствовала себя так, точно стоит совершенно голая, а глаза мисс Сильвер так и сверлят худенькое тело, видят всю ее насквозь, до косточек. Она вздохнула и ответила:

– Да. Когда еще была маленькой.

– А когда поселилась здесь, ходила во сне?

– Это вряд ли.

Мисс Сильвер укоризненно покачала головой.

– Думаю, это не совсем так. На ночь миссис Андервуд запирает входную дверь, а ключ уносит к себе в спальню, верно? Так что ты могла вылезти из окна и пройтись по карнизу, что тянется по всему периметру дома, а уже с него перебраться на пожарную лестницу. На такое мог бы решиться лишь человек с акробатическим прошлым, но для тебя это не составляло особого труда. Думаю, тебе даже нравилось проделывать это. Я заметила, что карнизы огибают дом под окнами каждого этажа, поэтому, чтобы добраться до окон в квартире мисс Роланд, тебе пришлось подниматься по пожарной лестнице. И еще я заметила, что лестница находится рядом с окном ее гостиной. Именно таким способом ты и могла нанести ей визит, и никто бы ничего не заметил. Ты ведь так делала, верно?

– Откуда вы знаете?

– Да потому что ты, в очередной раз возвращаясь «из гостей», бросила в окно спальни миссис Андервуд клочок бумаги. Правда, не знаю, намеренно или нет. Скорее всего нет. Думаю, ты просто держала его в руке и выронила, когда ухватилась за оконный переплет ее окна, просто чтобы удержать равновесие. А клочок бумаги был частью письма, которое написала миссис Андервуд. Оставшуюся часть нашли в сумочке мисс Роланд. Так что, как видишь, я догадалась о том, что ты проходила мимо окна миссис Андервуд, возвращаясь домой после очередного посещения квартиры мисс Роланд. Потому как этот клочок бумаги мог попасть в спальню миссис Андервуд только таким образом и никак иначе. Ведь двери в ее спальню да и в саму квартиру были заперты. Не было и не могло быть другого способа.

Айви молча смотрела на нее. Потом облизала пересохшие губы и сказала:

– Так оно и было.

– Но кто порвал письмо?

Едва мисс Сильвер успела задать этот вопрос, как поняла, что допустила ошибку. И реакция Айви тотчас показала, что знает мисс Сильвер далеко не все. Девушка тут же ушла в глубокую оборону, что и собиралась сделать с самого начала. И ее покрасневшие от слез глаза теперь смотрели дерзко, даже вызывающе.

– Как? А вы, выходит, не знаете?

Мисс Сильвер решила незамедлительно перейти в наступление.

– Думаю, ты пыталась вырвать его у нее из рук.

На смену дерзости пришел испуг. Айви забормотала:

– Это было не ее письмо… И она не имела права держать его у себя… я ей прямо так и сказала. Нет, мы не дрались, ничего такого. Просто она засмеялась, ну а я разозлилась, потом испугалась, что наделаю глупостей. И ушла.

– Как у нее оказалось это письмо? – спросила мисс Сильвер.

И тут на помощь Айви вновь пришли изворотливость и сообразительность, присущие кокни. «Вот он, твой шанс! Так воспользуйся же им, дурочка! Так, тихо, тихо, не спешить…» Она широко раскрыла глаза и тупо уставилась на мисс Сильвер.

– Да откуда мне знать, где и как она его раздобыла? Да любой может заполучить чужое письмо. Почтальон каждый день приходит, разве нет?

– Как ты узнала, что оно у нее?

А вот теперь, похоже, тупик. Ты загнана в угол. И сердце колотится в груди, и подступает к горлу. Что делать? Что же делать?…

И она поступила так, как обычно поступают женщины в безвыходных ситуациях. Проще простого. И по–другому никак. Айви зарыдала, по щекам покатились слезы.

– Чего вы от меня хотите? При чем тут я? Да и вообще какое ваше дело? Не знаю ничего. И знать не хочу! Уж лучше бы я тогда умерла! – С этими словами она выбежала из кухни, громко хлопнув дверью.

Мисс Сильвер, склонив голову набок, прислушалась. Вот хлопнула дверь в комнату служанки, в замке повернулся ключ.

Глава 40

Мисс Сильвер вздохнула, потом улыбнулась, словно решив про себя что‑то, и отправилась на поиски миссис Андервуд, которую нашла в спальне, ничем не занятую. Она сидела в обитом ситцем кресле–качалке перед небольшим газовым камином. На улице было светло, солнце светило ярко, но день выдался холодный и какой‑то безрадостный.

Мисс Сильвер обрадовалась, увидев в камине огонь. Она сочла, что и облицовка камина из мореного дуба, и розовые плитки, которыми он был выложен, – просто образец хорошего вкуса. Она пододвинула к камину креслице поменьше, уселась и сразу перешла к делу.

– Оказывается, Айви и мисс Роланд – давние подруги. Сама я была убеждена, что это именно так, и девушка отрицать не стала. По ночам она имела привычку расхаживать по карнизу под окнами, в том числе и под вашим, а потом по пожарной лестнице поднималась в квартиру к мисс Роланд.

– По такому узкому карнизу? Но это невозможно!

– Для вас и меня – да, но только не для девушки с акробатическими навыками. Я с самого начала подозревала, что ходит она по ночам вовсе не во сне. И то, что в тот момент в ее руках оказался обрывок вашего письма шантажисту, оказалось простым совпадением. Я была уверена: между ней и человеком, у которого было ваше письмо, существует какая‑то связь, но когда выяснилось, что человеком этим была мисс Роланд… не могу сказать, что окончательно убедилась, что именно она и есть шантажистка. Вряд ли она в этом случае проявила бы такую небрежность и стала бы носить письмо в сумочке да еще открывать ее так, чтобы вы заметили. А когда ее убили, я окончательно пришла к выводу: шантажировала вас не она. Ну и еще стало очевидно, что дело принимает весьма серьезный оборот и что шантажист – человек крайне опасный, который ни перед чем не остановится. Вы были не до конца со мной откровенны, и теперь я настойчиво прошу: в ваших же интересах, а также из чувства гражданского долга рассказать мне все.

– Но что именно? – спросила Мейбл Андервуд, тяжело дыша и не сводя испуганных глаз с мисс Сильвер.

Та выразительно кашлянула.

– Прошу, не надо так волноваться. Помните, я пытаюсь вам помочь. Но я не смогу этого сделать, если вы, в свою очередь, не поможете мне. Дело не терпит отлагательств. Я хочу знать: от вас требовали только деньги или что‑то еще?

Полные щеки миссис Андервуд побледнели, на них остались лишь два неестественно красных пятна от румян. Она прижала дрожащую руку к груди.

– Но откуда… вы знаете?

– Вы сами говорили мне, что не можете собрать требуемую сумму. Не думаю, что шантажист станет рисковать из‑за какой‑то мелочи. Ну а потом я вспомнила, какое положение занимает ваш муж, и тут до меня дошло: главная цель – не деньги. Один раз вы уже заплатили. Одного этого факта достаточно, чтобы вас скомпрометировать. Возможно, вторым их требованием была какая‑то информация?…

Миссис Андервуд кивнула.

– В письме говорилось, что они не станут настаивать на выплате указанной суммы, если я помогу им раздобыть несколько фактов для какой‑то книги о военно–воздушных силах.

– Ну и что же вы им ответили?

– Ничего. В письме с оторванным уголком об этом ни слова, там говорилось, что мне нечего им дать, что денег у меня нет.

Мисс Сильвер одобрительно кивнула.

– Что ж, вы поступили мудро, миссис Андервуд. А теперь мне хотелось бы знать, почему они шантажировали именно вас. Я не могу работать в неведении. Я должна выявить шантажиста. И вы можете мне в этом помочь. Вы храните какую‑то тайну. Если бы вы рассказали, в чем она состоит, это значительно сузило бы круг поисков. И умоляю вас, помните, это дело связано с убийством, а сам убийца до сих пор на свободе. И подозрение может пасть на людей, ни в чем не повинных. И вы при этом не исключение. Умоляю, будьте со мной откровенны!

Миссис Андервуд достала носовой платок и разрыдалась:

– Если бы я тогда знала…

– Лучше расскажите мне все по порядку.

– Это попадет в газеты и…

– Обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы этого не случилось.

Миссис Андервуд громко всхлипнула.

– Мне было всего семнадцать, – начала она, – и отец воспитывал нас в строгости. Мама умерла за два года до этого, и с нами поселилась его сестра помогать по хозяйству. Женщина она была работящая, содержала дом в полном порядке, но мы ненавидели ее всеми фибрами души. Она была еще строже, чем отец. У нас была ферма в десяти милях от Ледлингтона, но я никогда нигде не бывала, ни там, ни даже в магазинах – она не разрешала, в такой держала строгости. Я ни разу не бывала ни в одном магазине, ну, за исключением маленькой лавки в Пенфолд–Корнере, а потом зимой, когда мне исполнилось семнадцать, переехала к кузинам и стала жить у них. Здоровье у меня было слабое, и доктор сказал, что мне нужно сменить обстановку, вот я и переехала в Ледлингтон к Таннерам, они доводились мне родственниками с материнской стороны. Минни, мамина племянница, была на год старше меня, а Лиззи было уже двадцать три. Ну и они брали меня с собой за покупками. Помню, первый раз мы поехали перед Рождеством. Я никогда в жизни не видела ничего подобного! Поначалу я так ничего и не поняла, но обе мои сестренки вернулись домой, накупив больше, чем могли себе позволить. И никто ничего не заметил. Еще бы, везде толпы, предпраздничная суета, и стянуть что‑нибудь незаметно не составляло труда – здесь пару шелковых чулок, там букетик искусственных цветов и прочие мелочи. И они ничуть не устыдились, когда я стала это замечать, лишь смеялись и хвастались, какие они умные и ловкие. – Миссис Андервуд опустила руку с платком на колени и смотрела на мисс Сильвер, слезы градом катились по щекам. – Уж не знаю, что на меня нашло, но и я стянула пару чулок. Устраивалась вечеринка, и выйти мне было совершенно не в чем, лишь толстые шерстяные чулки домашней вязки, а в кармане – ни пенни. Я даже толком не понимала, что делаю, не верила, что способна на такое, просто протянула руку, схватила упаковку с чулками и сунула в карман пальто, а в следующую секунду ко мне подошел охранник и схватил меня за запястье. Вы не представляете, что я тогда испытала!.. Мне хотелось умереть, но лишь по собственному желанию это невозможно. – Рыдать она перестала, но слезы продолжали катиться по щекам. И говорила она теперь как Мейбл Пибоди – тихим испуганным голосом и простыми словами. – Он сдал меня в полицию. Был суд, и меня отпустили, потому как мне было всего семнадцать и ничего такого прежде за мной не водилось. Но в «Сан» появилась статейка под заголовком «Дочь фермера обвиняется в воровстве», имя мое там тоже было. И отец меня проклял, не желал больше видеть дома. Отправил меня к своей двоюродной сестре Эллен Спаркс, которая держала пансион в Саутси, и велел ей обращаться со мной построже. О Господи – она старалась на славу! Вставала я с рассветом, ложилась за полночь, работала, как прокаженная, все руки в мозолях, а в кармане по–прежнему и пенни не было. И так прошло шесть лет – шесть лет каторжного труда. А затем вдруг появился Годфри, остановился у нас в пансионе, но внезапно заболел, подхватил лихорадку где‑то в далеких краях, и я его выхаживала. Ну и он в меня влюбился, и мы поженились. Вот и все. И я страшно боялась, как бы эта моя история ему не навредила, а как же иначе? Я была так ему благодарна, ведь он вырвал меня из темницы, где я была рабыней. Как думаете, что бы я почувствовала, если бы вдруг навредила ему своим прошлым, а?

Мисс Сильвер произнесла тихо и мягко:

– Мы не допустим, чтобы это навредило вашему мужу, миссис Андервуд. А теперь постарайтесь взять себя в руки, вытрите глаза, ведь мне очень нужна ваша помощь. Скажите, как давно это было?

– Мы женаты вот уже шестнадцать лет.

– А то событие произошло шестью годами раньше, правильно? – Тут мисс Сильвер умолкла, точно что‑то подсчитывала в уме, а миссис Андервуд тем временем сморкалась и вытирала глаза. – Так, получается, это произошло двадцать два года назад, – произнесла наконец мисс Сильвер. – Но вы были в Ледлингтоне всего лишь гостьей и пробыли там совсем недолго. Однако вероятность все же существует. Скажите, ваши кузины, случайно, не посещали церковь Святого Леонарда?

Миссис Андервуд удивленно распахнула глаза.

– Да, посещали. Именно эту церковь.

– И викарием там был преподобный Джеффри Дин?

– Да, он.

– Мы часто слышим всякие сплетни о семьях священников, прихожане очень интересуются их личной жизнью. У мистера Дина вроде бы была дочь, верно?

Миссис Андервуд закивала:

– О да. Лиззи и Мин часто ее обсуждали. Летом она вышла замуж за какого‑то мистера Симпсона. Так, как же ее звали? Ах, ну да! Мод! Мод Миллисент. Казалось бы, какое красивое имя, думали мы, но она была девушкой с дурными наклонностями. Поговаривали, будто бы она переодевалась в костюм брата, шла в банк и снимала там деньги от его имени. Все это сходило за шутку, но шли разговоры, и Мин считала, что если бы не отец, Мод грозили бы большие неприятности. А Лиз говорила, что она настоящая актриса – вполне может обмануть и обвести вокруг пальца кого угодно, и никто сроду не догадается, что это ее рук дело.

Мисс Сильвер кашлянула и заметила:

– Думаю, что может.

Глава 41

Часа два спустя зашел инспектор Лэмб. У сержанта Эббота были для него новости, но он решил с ними подождать и сначала выслушать шефа.

Лэмб сдвинул шляпу на затылок, сунул большие пальцы рук в проймы жилета, уселся в одно из больших кресел Каролы Роланд и вытянул ноги.

– А известно ли тебе, Фрэнк, – начал он, – что человеческая натура… нет, не уверен, что найду подходящие для описания этого слова, не оскорбляющие слух человека с твоим образованием. Ну, самое мягкое, что приходит в голову, – это клетка с дикими обезьянами, к ней лучше не приближаться, потому как никогда не знаешь, что эти твари способны выкинуть в следующую секунду.

Фрэнк Эббот уселся на подлокотник другого кресла и замер в лениво–небрежной позе.

– Это вы о Мондерсли–Смите?

Лэмб кивнул.

– Чудак – это еще мягко сказано, – пробормотал он. – У него репутация крайне жесткого человека. И просто так от него ничего не добиться, если ты не крепкий орешек, а уж сам он – тот еще фрукт! Так вот, этот богач и крепкий орешек рыдал, как дитя, когда я сообщил ему о смерти девушки. Мне прямо даже плохо стало, глядя на него, честно тебе говорю. Только подумай, мне, а ведь я всегда считал себя достаточно крутым парнем.

Фрэнку Эбботу не удалось подавить улыбку – впрочем, он не слишком‑то и старался. И сразу стал выглядеть моложе и задорнее.

Наградой за неуместное веселье стал хмурый укоризненный взгляд.

– Не соблюдаешь субординации, ты всегда таким был. Никакого уважения к старшим по званию. Да когда я сам был в твоем возрасте, то покрылся бы холодным потом, если бы мой старший инспектор так на меня посмотрел.

Фрэнк рассмеялся.

– Тут слишком жарко, чтобы прошиб холодный пот, сэр.

– Никакой дисциплины в силовом ведомстве, – заметил Лэмб. – Я рассказывал тебе о Мондерсли–Смите, и тут ты меня перебил.

– Он что‑нибудь сказал, сэр?

Лэмб заерзал в кресле.

– Он сломался и рыдал, как… впрочем, это я уже тебе говорил, ну а потом выдал всю историю. О том, что они с женой живут каждый сам по себе вот уже лет пятнадцать, но о разводе он все это время не думал, поскольку не собирался жениться снова, хотя девушки буквально вешались ему на шею. А потом вдруг познакомился с Каролой Роланд, и она сразила его наповал. Он затеял процедуру развода, в июле получил постановление суда, вступающее в силу с определенного срока. Мондерсли–Смит собирался жениться на Кароле в январе, как только постановление вступит в эту самую силу. Поэтому она и поселилась в доме Вандерлёра и старалась жить тихо, как мышка, чтобы ни тени скандала не омрачило ее отношений с женихом, если бы тому вдруг вздумалось нагрянуть и устроить проверку. Эта девица свою выгоду понимала. Писала ему льстивые письма вроде того, что мы тут нашли. И держала женишка на расстоянии. И вот прошлым вечером он вдруг заявляет, что не может более этого вынести. Садится в машину и едет сюда – без звонка, без предупреждения, просто приезжает и все. Наверное, он страшно ее ревновал. Короче, он утверждает, что приехал сюда около восьми и пробыл недолго, всего полчаса, говорит, больше она ему не позволила. Карола дала ему выпить, сама тоже выпила бокал вина и угостила печеньем, так что здесь все сходится. А потом сказала ему несколько ласковых слов и выпроводила – под предлогом, что ей надо думать о своей репутации и что им глупо было бы рисковать перед разводом. Я спросил его, уж не поссорились ли они, и тут он снова разрыдался и сказал, что любила она его самого, а не деньги и что ни разу за все время знакомства между ними не прозвучало ни одного грубого слова. А потом сказал, что запомнил ее навсегда такой: как она улыбалась и посылала ему воздушные поцелуи на прощание, когда он шел к лифту. Должно быть, именно его видел Белл выходящим из дома в половине девятого.

– Думаете, он говорил правду, сэр?

– Думаю, да. Хотя, конечно, никаких подтверждающих фактов у нас нет. Они могли поссориться, он мог ее убить, а потом разыграть передо мной все это представление, но не думаю. Он, если вдуматься, парень простодушный и просто безумно любил эту девушку. Так что я уверен – он говорил правду. Ну ладно. Что там у тебя?

Фрэнк Эббот вытянул длинные ноги и выпрямился в кресле.

– Много чего, сэр. Ну, начать с того, что я провел целый час с Моди. Она была добра и дала ряд ценных советов. Предложила наряду со всем прочим вплотную заняться Уиллардами. Мистер Уиллард волочился за Каролой, а миссис Уиллард выстирала совершенно новое платье – вчера вечером или ночью, ну, до десяти утра. Не знаю, что на ней было, когда ее опрашивал Кёртис. Возможно, на этом платье были пятна и после стирки сохранились какие‑то их следы. И еще она советовала как следует покопаться в прошлом жильцов, населяющих дом. Далее довольно любопытная информация о том, что мисс Гарсайд осталась на бобах. Целую неделю не ходила в лавку за продуктами, и все такое прочее.

Лэмб вскинул голову, глаза его удивленно раскрылись.

– Настолько плохо обстояли дела? Нам известно, что она испытывала финансовые затруднения. Но как об этом узнала мисс Сильвер?

– Она помогала мыть посуду миссис Смоллетт, сэр. – На губах Фрэнка мелькнула улыбка и тотчас пропала. – После этого я решил заняться драгоценностями. Взял список у миссис Джексон и стал выяснять судьбу кольца. Первым делом отправился в большой магазин «Эллингемс» на Хай–стрит. И выяснилось, что не далее как сегодня утром, в половине десятого, мисс Гарсайд принесла им это кольцо, и они его купили. Владелец, мистер Эллингем, сказал, что она постоянная их клиентка, а потому никаких подозрений не возникло. Они и прежде покупали у нее драгоценности – пару брошей с бриллиантами и изумительный серебряный чайник времен королевы Анны. Он показал мне кольцо – внутри были инициалы: две буквы, «М» и «Б». Так что скверная получается история.

Лэмб нахмурился.

– На мой взгляд, поступок просто безумный. Должно быть, эта мисс Гарсайд совсем свихнулась, раз отнесла кольцо убитой женщины в магазин, где ее хорошо знают. Наверное, считала, что мы не догадаемся о подмене колец. Ведь у людей уже давно сложилось стойкое впечатление, что полиция – всего лишь шайка тупоголовых кретинов, не способных видеть дальше собственного носа. И что все детективные романы – сплошное вранье и ерунда! Что ж, придется нам навестить эту даму и даже, наверное, арестовать ее. Но обвинение будет сводиться лишь к краже кольца, если, конечно, она не придумает лучшего объяснения.

Фрэнк Эббот поднялся.

– Она могла взять кольцо и не иметь никакого отношения к убийству. Вы тоже так считаете, сэр?

Лэмб кивнул.

– Похоже на то. Но маловероятно.

– Помните, вы говорили о сильной стороне Моди, о том, что она разбирается в людях? Вы сказали, что она никогда еще не ошибалась. Так вот, она говорит, что мисс Гарсайд очень аккуратна и во всем любит порядок. И что если бы она смыла кровь со статуэтки, то непременно поставила бы ее на прежнее место, на каминную полку. А вот миссис Уиллард, которая любит чистоту, но любовью к порядку не отличается, вполне могла вымыть эту вещицу и бросить на диван. И если она держала в руках статуэтку до того, как на ней высохла кровь, то вполне могла испачкать платье, и его потом пришлось отстирывать.

Лэмб тоже поднялся.

– Послушай, Фрэнк, куда это ты клонишь? Ведь не все же они убили ее, верно? Мне нравятся совсем другие дела, где подозреваемых в убийстве поменьше. Ну, ладно–ладно, будь по–твоему, навестим их всех. И первая у нас на очереди миссис Уиллард.