Текст книги "Горе-волшебник"

Автор книги: Пал Бекеш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Глава одиннадцатая

Что теперь? – Илюша Кирюша вопрошающе уставился на волшебника.

– С ума спятить можно от этих твоих бесконечных вопросов! – схватился за голову Жужик. Ему подумалось, что в таких случаях принято рвать на себе волосы, но вовремя спохватился: на голове у него колпак, сбросив этот неотъемлемый атрибут волшебника, тогда не только авторитета лишишься, но и выставишь на показ короткие, торчащие ежиком волосы. – Не беспокойся, что-нибудь да будет…

Столь действенного заклинания ему не удавалось произнести за время всей своей карьеры чародея, поскольку стоило ему только вымолвить эти слова, и тотчас случилось неожиданное.

Распахнулась дверь одной из квартир, и прямо на приятелей выкатился страшно взволнованный пухлый человечек.

– Прошу прощения за беспокойство, – голос его дрожал, а глаза горели от возбуждения. – Нет ли у вас какой-нибудь еды?

– Еды?!

– Да-да, – часто закивал головой пухлый человечек. – Все равно какой.

– Наверное, вы очень проголодались? – сочувственно спросил Илюша Кирюша, на которого тоже иной раз накатывали такие приступы голода, когда, казалось, готов съесть рагу вместе с костями.

– Нет, я вовсе не голоден.

– Тогда зачем вам еда?

– Дело в том, что я, – зарделся пухлячок, – хм… как бы это сказать… по роду занятий являюсь стольником.

– Ага… – кивнул Илюша Кирюша с умным видом, а сам потихоньку шепнул приятелю: – Что значит – стольник?

– Видите ли, – пояснил пухлячок, – это вымирающая профессия. В прежние времена стольники стояли у королевского или княжеского стола и перед трапезой пробовали по нескольку кусочков от каждого блюда. Крайне опасное ремесло, скажу я вам. Нам положено было вкушать яства прежде самого короля на тот случай, если они отравлены: тогда вместо властителя с жизнью расстается стольник. Так что наш брат стольник, с позволения сказать, был для короля всем на свете – желудком и душою, правой рукой и левой ногой…

– Можешь не продолжать, – ткнул пухлячка в живот Жужик. – Ты – стольник Сумбура Первого.

– Верно, – подтвердил пухлячок, и глаза его заволокло слезою. – Я состоял в услужении у Сумбура Первого, славящегося на тридевять земель своим отменным аппетитом. Увы, теперь его поглотил туман неизвестности, как некогда сам он поглощал индюшачьи грудки.

– Мы видели короля.

– Как? Неужели он жив-здоров, самый привередливый гурман на свете, самый прожорливый из всех королей, величайший чревоугодник? Ах, как же я счастлив! – ликовал представитель вымирающей профессии. – Теперь снова начнутся за пиром пир, и я буду стоять у шеренги блюд с яствами…

– С пирами придется повременить, – осадил его Жужик. – Прежде мы должны отыскать Великого Изготовителя ключей.

И друзья рассказали о своих похождениях.

– Нет, – сказал стольник, – не знаю я, где обретается Великий Изготовитель ключей. Ни о ком из придворных ничего не знаю. Но если бы у вас нашлось чего-нибудь пожевать, глядишь, пищеварительный процесс поспособствовал бы мыслительной деятельности.

Илюша Кирюша вывернул кармашки пижамы, хотя и без того знал, что там пусто.

– К сожалению, у меня ничего нет.

– У меня тоже.

– Кошмар какой-то! – всплеснул руками пухлячок. – Ведь этак и загнуться недолго. Я работаю при заводской кухне, стою у огромных котлов и с утра до вечера пробую одни и те же безвкусные общепитовские супы да тушеные овощи, – это я-то, который, бывало, стоял в королевской зале, по правую руку его величества, Сумбура Первого… рассказывать – так просто страшная сказка! Иной раз мною до такой степени овладевает желание отведать кушаний, что я прокрадываюсь в ближайший гастроном, своим консервным ножом вскрываю консервные банки и пробую, пробую…

Но каждый раз меня берут с поличным и заставляют покупать консервы, которые я понаоткрывал. Даже отобрали мой изящный серебряный нож – единственное, что мне удалось спасти из снесенного дворца. А ведь консервный нож для стольника – то же, что для солдата его ружье… без него я чувствую себя совершенно безоружным… Вы уверены, что у вас нет при себе ничего съестного?

– Постой-ка, – Жужик сорвал с плеч рюкзак и принялся шарить в боковых карманах. Память не подвела его: в пустых стенах служебной конторы, кроме послания от своего предшественника Буля Будвайзера, он обнаружил одно-единственное наследие прошлого – завалявшийся в ящике письменного стола мятный леденец. С вечера, отправляясь в экспедицию, он бросил леденец в рюкзак.

Сейчас Жужик с торжествующим видом извлек добычу.

– На, держи! – Он протянул стольнику леденец.

Глаза пухлячка блеснули. Торопливо развернув леденец, он сунул его в рот.

– М-ммм… – блаженно замычал он, сося леденец.

– Ну что, пришла тебе какая-нибудь дельная мысль? – с надеждой спросил Жужик.

– Пока нет, – ответил стольник. – М-мм! М-ммм!

– Зря пропал леденец, – с жалостью произнес Илюша Кирюша; пухлячок с таким смаком сосал и причмокивал, что во рту у мальчика собралась слюна.

– Я еще немножко подумаю, – утешил приятелей стольник. – М-мм! М-ммм! – Вдруг, перестав чмокать, он сказал: – Из той квартиры, что подо мной, доносятся странные звуки.

– Какие именно? – налетел на него Жужик, охваченный сыщицким инстинктом.

– Говорю же – странные. Как будто там ссорятся.

– Что же тут странного? – разочарованно произнес Илюша Кирюша. – Наши соседи, например, не переставая ссорятся.

– По-моему, эта ссора какая-то необычная. – Стольник вынул изо рта наполовину обсосанный леденец. – Все в порядке, не отравлен! – заявил он.

– С чего ему быть отравленным? – изумился Илюша Кирюша.

– Задача стольника – пробовать кушанья и определять, не отравлены ли они и хороши ли на вкус. Ну так вот, я определил, что леденец этот не отравлен. И очень вкусный. – Он протянул Жужику обмусоленный леденец.

– Я должен сосать его дальше? – на всякий случай спросил волшебник.

– Этого я не утверждаю, – протестующе вытянул руки пухлячок. – Я всего лишь выполнил свой долг. Правда, если тебе не хочется…

– Ни чуточки не хочется! – поспешно заверил его Жужик. – Досасывай сам.

– Спасибо! – стольник отправил леденец обратно в рот. – М-ммм!

– Ладно, пора прощаться, – сказал Илюша Кирюша.

– И я с вами, – подхватился было стольник.

Пришлось и этого добровольного помощника отговаривать от идеи разделить с ними трудности поисков, зато друзья пообещали ему тотчас же сообщить, как только принцесса Лореаль будет вызволена из заточения.

– Тогда закатим пир на весь мир, – возликовал пухлячок, – и я опять буду стоять во главе стола… М-ммм!

Друзья распрощались с ним и двинулись в путь.

Глава двенадцатая

Хорош тип, нечего сказать, – рассуждал Илюша Кирюша, пока друзья брели по бесконечным коридорам с этажа на этаж. – Накинулся на мятный леденец, как… – он замялся в поисках подходящего сравнения.

– Великий Рододендрон в таких случаях говорил: набросился, как дракон на горячую кулебяку.

– А как набрасываются драконы на горячую кулебяку? – поинтересовался мальчик.

– Как стольник на мятный леденец, – ответил волшебник, хотя смутно чувствовал, что этого объяснения недостаточно. – Ага, вот откуда исходят странные звуки! – И он потянулся к кнопке звонка.

– Тебе не кажется, что слишком поздно? – засомневался Илюша Кирюша. – И вообще, может, это обычная семейная ссора…

– Тогда я снова превращу нас в невидимок.

– Чтобы из меня опять получился ежик или курочка ряба? Нет уж! По-моему, избежать неприятностей можно куда более простым способом.

– Каким же?

– Убежать.

– Убежать?.. – Жужик прикидывал про себя, прилично ли волшебникам удирать с места действия. – Ну что ж, на худший конец сгодится, – наконец решил он и нажал кнопку звонка.

Перебранка усилилась, послышались даже отголоски борьбы – вернее, драки, дверь внезапно распахнулась, и на пороге выросли два запыхавшихся человека. Один был одет с головы до пят во все красно-желтое и шутовской колпак с золотыми бубенчиками, которые издавали резкий звон при каждом его движении. Другой был облачен в широкую черную мантию; костюм дополняли шляпа с квадратными полями и массивный черный жезл. Они стояли в дверях, тесня друг друга плечами.

– Здравствуйте! – фальцетом пропищал тот, что был в колпаке.

– Здравствуйте! – густым басом произнес тот, что был в квадратной шляпе.

– Не лезь со своими приветствиями! – взвизгнул Шутовской колпак. – Здесь я хозяин, мне и встречать гостей.

– Еще чего! – взревела Квадратная шляпа, и жезл угрожающе замелькал в воздухе. – Хозяин здесь я, стало быть, и гости мои!

– Щас как расплющу твою квадратную башку, – перешел к угрозам тип в красно-желтом, – и тогда науке твоей крышка!

– Умный уступает, осел страдает, – со страдальческим видом махнул рукой тип в квадратной тарелке на голове и отошел от дверного проема.

– Мы ведь только потому решили к вам заглянуть, – начал Жужик, – что жильцы сверху жаловались на какие-то странные звуки…

– Что здесь странного?! – удивился тип в шутовском колпаке и пригласил посетителей внутрь.

В комнате царил невообразимый хаос: повсюду разбросанные книги, бумаги, опрокинутые полки, расшвырянные там и сям музыкальные инструменты, какие-то обломки, обрывки, огрызки и прочий хлам.

– Да-а, видно, крепко вы схватились, – осторожно заметил Жужик.

– Это еще пустяки, – хвастливо заявил Шутовской колпак, – мы только начали. Вы бы видели нас в разгар баталий!..

– Позволено будет спросить, из-за чего же вы ссоритесь? – пытался сориентироваться в ситуации Жужик.

– Все как обычно, – пробурчала Квадратная шляпа, ползая по полу на карачках. – Очки свои ищу, – пояснил он. – Этот обалдуй куда-то их засунул. – Он поднял с пола валяющийся вверх дном бубен и, поскольку не обнаружил под ним того, что искал, положил обратно – точно так же, кверху дном.

– И все же, отчего у вас возникают ссоры? – допытывался Илюша Кирюша.

– Комнаты никак не поделим, – звякнул бубенчиками Шутовской колпак. – Нас вселили в коммунальную квартиру. Он – мудрец, а я – дурак. Официально, конечно. При дворе блаженной памяти Сумбура Первого он был Придворным Мудрецом, а я – Придворным Шутом. Но ведь всем известно, что при королевском дворе шут всегда был наимудрейшим, а мудрец – дураком из дураков. Вот я и вбиваю ему в башку, не жалея усилий, что он – болван, а я умник, поскольку у меня все шарики на месте, один даже лишний, и ум за разум заходит…

– Вот они! – вскричал вдруг тип в черной мантии и вытащил из-под цитры мышеловку, в которой и были защелкнуты очки. Мудрец высвободил их из тисков пружины и водрузил на нос. – Форменный дурдом! – вздохнул он и присоединился к разговору. – Вы только подумайте: при сносе дворца нам выделили одну квартиру на двоих. Поселить вместе именно нас – ну не дурацкая ли идея?!

– Очень даже мудрая мысль! – тотчас вмешался шут. – Так гораздо проще выяснить, кто из нас мудрей, а кто глупей.

– Оставим споры, – устало отмахнулся мудрец. – Умный уступает, осел страдает. – Он вновь скорчил страдальческую мину. – Одного понять не могу: всякий раз, когда изрекаю эту древнюю истину, я испытываю глубочайшее внутреннее страдание. Ведь умный-то я, и тем не менее я же и страдаю, а этот осел блаженствует. Сей загадочный факт следует изучить самым тщательным образом, – пробормотал он, затем задрал мантию и завязал на ней снизу здоровенный узел. – На память. Чтобы не забыть вплотную заняться этим вопросом…

– Сами видите, – ухмыльнулся шут. – Дурак – он и на должности мудреца дурак.

– А почему вы ссоритесь из-за комнат? – вернул разговор в прежнее русло Илюша Кирюша.

– Здесь две комнаты, – поучительным тоном произнес мудрец. – В одной – двадцать квадратных метров, в другой – десять. Так вот, если послушать этого дурня, то с меня вполне достаточно маленькой комнатушки. Спрашивается, куда мне девать все эти горы книг, энциклопедий, ящики с каталожными карточками, глобус и подзорную трубу? Зато шуту, чтобы дурачиться, много места не требуется. – Он с презрением покосился на соперника.

Шут тряхнул головой, и бубенцы отозвались возмущенным звяканьем.

– Бред, да и только! Придворный шут обязан всегда быть в форме, а разве можно отрабатывать сальто и ходить на руках в крохотной клетушке? Где, спрашивается, я должен изобретать и пробовать новые трюки, где мне хранить мои музыкальные инструменты, бубен и арфу? А этому старому дятлу самое место в дупле, такой и без воздуха обойдется.

Мудрец и шут сошлись, как боевые петухи, чуть ли не нос к носу.

– Тише, тише! – попытался их утихомирить Жужик. – Что это вы так распетушились?.. Значит, с того момента, как вселились сюда, вы не можете решить, где чья комната, так, что ли?

– Так! – впервые дружно ответили квартиранты.

– Но ведь у вас все время уходит на ссоры! Мудрец не успевает мудрствовать, а шут – валять дурака!

– Да, – согласно кивнули оба.

– А не мог бы ты углубиться в премудрости на своем рабочем месте?

– Рабочее место! – горестно махнул рукой мудрец. – Служу в детской библиотеке, целыми днями переставляю книги с полки на полку. И что меня ждет дома? Этот полоумный, без царя в голове, пыльным мешком по башке трехнутый придурок со своим визгом и воплями. Между тем человеку умственного труда полагается дополнительная жилплощадь. Я же на дополнительную не претендую, готов довольствоваться одной комнатой, но той, что больше!

– А нам, театральным бутафорам, по-твоему, легче? – взвизгнул шут. – Каждый божий день крути небесный свод, передвигай леса и города, возводи Лилипутию в «Гулливере», целый необитаемый остров в «Робинзоне», и при этом не вздохни лишний раз, не пикни, чтобы тебя не заметили! А кто меня встречает дома? Этот чокнутый упрямец, книжный червь с сухоткой мозгов и разлитием желчи! С таким соседом не покувыркаешься, не споешь, не помузицируешь – об активном отдыхе и не мечтай! – в отчаянии выкрикнул бывший придворный шут и зарыдал.

Мудрец тоже пустил слезу, и непримиримые противники заплакали в три ручья, уткнувшись в плечо друг другу. Шут утирал глаза черной мантией мудреца, а мудрец – рожками от шутовского колпака.

– …какая жалость…

– …что мы такие несносные…

– …неуживчивые…

– …не проявляем взаимопонимания…

– …вечно лезем на рожон…

– …сшибаемся лбами…

– …цепляемся рогами…

– …да и тех у нас нет…

– …какая жалость…

Примерно в таком духе горевали и убивались тоскующий мудрец и опечаленный шут, но тут Жужик Шуршалкин оказался на высоте положения.

– Послушайте! – обратился он к плачущим. – По-моему, все могло бы уладиться, если бы вам удалось отыскать Сумбура Первого и его двор.

– Да-да, – всхлипывая, подтвердили оба, по-прежнему уткнувшись в плечо друг другу.

– А вот мы его нашли, – похвастался Илюша Кирюша.

Мудрей и шут от изумления онемели, только, разинув рты, молча хлопали глазами. А Жужик рассказал им всю историю от начала до конца.

– Не знаете ли, где найти Великого Изготовителя ключей? – спросил он наконец.

– Нет, – горестным басом сказал мудрец, – должен признаться, понятия не имею.

– Нет, – писклявым голосом отозвался шут, – должен признаться, ума не приложу.

– Хотя… – почесал в затылке мудрец.

– Хотя?

– Пожалуй…

– Что – пожалуй?

– Возможно…

– Возможно?

– Не пудри людям мозги, мудрец великий! – цыкнул на него шут.

– Что-о?! Требую раз и навсегда оставить этот издевательский тон…

– Перестаньте ссориться! – вмешался Жужик. – Продолжай!

– Уф-ф… – сердито отдувался мудрец. – Этот бесноватый опять вывел меня из терпения… Одним словом, кое-кто мог бы вам помочь.

– Кто именно?

– Я его не знаю.

– Тогда с чего ты взял, будто он сможет нам помочь?

– Ходят слухи, что в нашем доме обитает маленький призрак, обладающий большой властью.

– Если у него большая власть, то почему он маленький? – взыграл в Жужике профессиональный интерес.

– Чего не знаю, того не знаю. Поговаривают, будто бы этот маленький призрак невидим, неслышим и недосягаем. Оно и понятно: как завязать контакты с существом, которое не видишь и не слышишь? Сложный вопрос, надлежит когда-нибудь на досуге с ним разобраться… – Мудрец завязал очередной узел на мантии. – Во всяком случае, мне еще ни разу не удавалось потолковать с этим невидимкой. Но ведь ты волшебник, – указал он пальцем на Жужика, – тебе призрак, может, и явится.

– Попытаем удачи, – Жужик извлек «Справочник для магов».

– Смотрите-ка, серьезная книга, философское произведение. На каком оно языке? – заинтересовался мудрец.

– На древнемагическом. Нацарапала древнекурица лапой.

– Нет, такого языка я не знаю, – с сожалением сказал мудрец. – Но выучу.

– Тс-с… – шут прижал палец к губам. Наступила такая тишина, что было слышно колыхание бахромы на шутовской одежде, а в тишине раздавался слабый, отдаленный звук: топ-топ-топ, вернее, шлеп-шлеп-шлеп, а еще точнее, кап-кап-кап и хлюп-хлюп-хлюп.

– Что это? – Голос Жужика охрип от волнения.

– Пустяки, – ответил Илюша Кирюша. – Где-то кран подтекает.

– Какое там «пустяки», – шепотом возразил мудрец. – Это он, маленький призрак большой силы. Ходит вокруг да около.

Жужик тотчас перелистал пособие для волшебников.

– Так-так… где же оно… вывих, выволочка, выгода, выдра, выдрючиваться, выжига… вызов призрака!

Шлеп-шлеп-шлеп – слышалось все отчетливее.

– Колдуй поживее, – поторопил волшебника шут, – он совсем близко, и, если сейчас упустим, кто знает, когда удастся снова его залучить.

– Думаешь, это так просто? – огрызнулся Жужик. – Вам и невдомек, какая пропасть этих самых призраков и духов существует на свете! Кого там только нет: дух какого-нибудь определенного места и бродячий призрак, полночный призрак и фантом средь бела дня, мираж в пустыне и призрак коммунизма, призрачный идеал и идеальный дух, уж не говоря о таком знаменитом призраке, как тень отца Гамлета. Как тут сориентируешься впопыхах?

– Тебе же говорят: маленький призрак, наделенный большой властью! – в отчаянии вскричал мудрец. – Смотри на «маленький» или «крохотный».

– Маленький, маленький… – в растерянности бормотал Жужик. – Пожалуй, подойдет заклинание для вызова пигмеев духа. – С этими словами он взмахнул волшебной палочкой, угрожающе загнул пальцы и, стараясь скроить мину пострашнее, забубнил:

 
– Призрак, призрак,
призрак-дух,
кто-нибудь
один из двух,
расшибись хоть в прах,
хоть в пух,
ростом будь
не больше мух,
перед нами не таись,
будь любезен, появись!
 

Сохраняя устрашающий вид, волшебник недвижно застыл в ожидании результата. Но никакого результата не последовало. Илюша Кирюша укоризненно смотрел на друга; Жужик старался избегать взгляда этих чистых небесно-голубых глаз.

– По-моему, я слишком тихо произнес заклинание, – смущенно сказал горе-волшебник. – Давайте попробуем все вместе, хором, это наверняка поможет!

Жужик и Илюша Кирюша встали посредине, мудрей – справа, шут – слева, все склонились над книгой, как хористы над нотами, и Жужик принялся дирижировать.

– Раз, два, три! – скомандовал он, и вся четверка дружно затянула:

 
– Призрак, призрак,
призрак-дух,
кто-нибудь
один из двух,
расшибись хоть в прах,
хоть в пух,
ростом будь
не больше мух,
перед нами не таись,
будь любезен, появись!
 

– Колоссальная кантата! Красотища! Красота! – раздался позади чей-то возглас.

Все четверо обернулись, но в комнате, кроме них, никого не было.

– Кавалеры королевы кувыркались на ковре, ковроделы, кто без дела, куковали на крыльце, – хихикнул тот же голос.

Приятели озирались по сторонам, но вокруг не было ни души.

– Должно быть, это маленький призрак, наделенный большой властью, – шепнул мудрец.

– Конечно, – возликовал голос.

– Такого маленького призрака мне еще ни разу не доводилось встречать, – заметил Жужик. – Кто ты?

– Капля-Кроха, – ответил голос.

– Ты знаешь слова только на букву «к»? – спросил Илюша Кирюша.

– Нет, не только.

– Послушай, уважаемый призрак… – начал было Жужик.

– Обращайся ко мне запросто, зови по имени. Для друзей я – Капелюшечка-Крошечка.

– Капля-Кроха звучит солиднее.

– Как хочешь, – ответил маленький призрак. – Я пожал плечами.

– Что?

– Сообщаю, что я пожал плечами. Поскольку я невидимка, время от времени мне приходится говорить, что я делаю.

– Понял… Словом, мы тебя вызвали для того…

– Вынужден разочаровать тебя, дружище Жужик! – воскликнул Капля-Кроха.

– В чем дело? – вконец растерялся волшебник. Невидимый призрак без конца перебивал его, не давая слово сказать.

– Неужели ты воображаешь, будто меня вызвал этот твой бессмысленный набор слов, именуемый заклинанием?

– А как же иначе?

– Да я находился здесь с самого начала и слышал весь ваш разговор.

– Тогда почему же ты не вмешался раньше?

– Бездушный вопрос, с души воротит! Я имею в виду, что ты совершенно не разбираешься в духах и призраках. Малюсенькому призраку вроде меня не возбраняется находиться где угодно, однако вступать в разговор он может лишь в том случае, когда к нему обращаются. Так уж оно заведено, и точка!

– Интересная мысль, надо ее обмозговать. – Мудрец завязал очередной узел на мантии, которая теперь едва доходила ему до пояса и напоминала скорее модный укороченный пиджачок.

– Капельный, крошечный, а какой колючий! – решил сострить шут.

– Кыш, королевская камарилья! – вспылил невидимка. – Дураки средь умных не в почете.

Шут обиженно поджал губы.