Текст книги "Последний первый квест. Расставляя многоточия (СИ)"

Автор книги: Ольмар Эштон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Пффф! Это же так долго! – не сдержавшись, перебила Яська.

– У меня нет никакого желания оставаться на умирающей планете. Жить здесь. Растить детей, внуков, зная, какой страшный конец ожидает моих потомков. – Тимоха крепко обнял вздрогнувшую Варю и, тряхнув заметно отросшей шевелюрой, продолжил. – Однако выход, кажется, есть. Послушайте, что пишет Буйвид Бэкуйзен. "Tor Zireael, Башня Ласточки, что видима лишь Избранным, кто постиг Знание, кои в силах путешествовать в Океане Времен и Мест. Ибо Башня та – есть земное воплощение Врат Извечных, что несут возрождение и надежду страждущим". Не про нас ли речь? Кто мы, если не путешественники по мирам?! Да к тому же страждущие! А Варюха – Знания постигшая.

– За уши притянуто, Тимош, – покачала головой Варя. – Ну какое я Знание постигла? Амулетики заряжаю? Льдом и ветром кидаться умею? Пффф…

– А единорога кто магией подпитывал на ярмарке? – возмутился Тимофей. – А Стасова уродца кто усиливал? Я, что ли?

– Работает! – вдруг закричала Джоанна, до того тихо сидевшая над картой. – Братец, оно работает!!!

Варежкин амулет, вытянувшись знакомой стрелочкой, указывал точно на запад, в ту сторону, куда закатилось багровое солнце. В сторону Миль Трахта. Туда, где располагалась крепость Ассенгард, от которой рукой было подать до озера Тарн Мира. Озера, на чьем берегу стояла Tor Zireael, Башня Ласточки. Врата Миров и Времён.

***

Лошадь беспокойно стриганула ушами и остановилась.

– Не иначе как намекает, глупая животина, – тряхнул немытой шевелюрой Алсгуд. – Пора бы и место для ночлега присмотреть. Переночуем, а завтра как раз к закату в Ассенгард въедем.

Кобыла заржала и стала беспокойно переступать ногами. Чутко повела большими бархатными ноздрями, запрокинула голову, плотно прижав уши.

– Н-но, коняшка, пошла! – причмокнул охотник. – Двигай давай!

– Тихо! – шикнул Лёха, обогнавший повозку. – Что это было?

Где-то слева в лесных зарослях послышался треск, зловещее шипение и пощёлкивание. Испуганно и тонко заржала чья-то невидимая сквозь чащу лошадь. Тимоха соскочил с телеги, на ходу вытаскивая меч.

– Девочки, тут остаетесь. Алсгуд, охраняй!

Парни за время длительного и спокойного путешествия озверели от скуки и рвались к приключениям. Едва слышно шелестя начавшими опадать листьями, Лёха с Тимой промчались по негустым зарослям и вылетели на маленькую, укрывшуюся под кронами буков полянку.

В центре поляны кипел бой. Нечеловечески быстрый молодой мужчина стремительной молнией метался между атаковавшими его чудовищами. Великолепный гнедой конь, гарцующий по опушке, звонко ржал и брыкался, пытаясь скинуть с ног лезущих на него многоножек. Маленьких. Примерно метровой длины.

Большая сколопендра, шипя и скрежеща плотными, матово-коричневыми плитками панциря, подняла переднюю часть туловища, будто кобра, изготовившаяся к атаке. Позади мужчины, только что ловко разрубившего на части пару маленьких многоножек, громко зашелестело. Ещё одна темно-коричневая, почти черная тварь, размерами не уступающая своей пятиметровой подружке, сжалась пружиной и атаковала, скрутив лентой тела ноги одинокого воина.

– Это игерны! Лёха, осторожней, они ядовитые! – рявкнул Тимоха и заорал во всю глотку, выскакивая на поляну. – Держись, ведьмак! Держись, мы идем!

Мужчина, не обращая внимания на появление неожиданных помощников, крутился юлой, пытаясь высвободить ноги. Наотмашь рубанул мечом, целя в незащищённое место между сегментами тела, покрытого толстым хитиновым панцирем. Дьявольски проворная тварь извернулась и потащила жертву в кусты. Мерзко зашипела, получив ведьмачьим мечом. Выкрутилась, впилась ядовитыми жвалами в бедро добычи.

Тимоха мощным матерящимся ураганом налетел на громадную многоножку, замершую в центре поляны. Ловко поднырнув под клацающими челюстями, чиркнул по ним острием меча. Кувырнулся, уходя от ринувшегося в атаку разъяренного хищника.

Гнедой тонко и жалобно заржал и упал на колени. Юркие твари облепили тело коня, шипя и жаля его со всех сторон: в шею, в ноги, в брюхо.

Лёха только сейчас сообразил, что примчался на место схватки безоружным. Заметался, схватил было внушительное бревно, лежавшее в кустах, матернулся от непомерной тяжести, вспомнил, что магического браслета на руке уже нет.

– Тимоха! Что делать?! – завопил парень, выбегая на поляну. – Брат, что делать, а?!

– Присядь для начала, – с мертвенным спокойствием в голосе сказала Варежка, вынырнувшая из предзакатного лесного полумрака. – Не мечись под ногами.

Девушка взмахнула руками и послала потрескивающий от энергии ледяной шип в многоножку, скрутившую Тимоху. Вслед за льдом в сколопендру полетела очередь из воздушных вихрей, поваливших замедлившуюся тварь. Тимофей вывернулся из захвата, молниеносно взмахнул мечом и ударил, вонзив острое лезвие точно промеж истекающих ядом челюстей.

Варежка, не останавливаясь, лупила льдом и ветром по второму игерну, тянувшему в лес обездвиженную жертву. Тимоха, расправившийся с противником, кинулся вслед за сколопендрой, утаскивавшей ведьмака.

– Стоять, уродина!!!

Варя четко выверенными, изящными движениями, бормоча странно звучащие слова, отправила в спину Тимофею целый рой перламутрово блестевших шаров. Тимоха споткнулся, но тут же выпрямился, рванулся вперед нечеловечески-быстрым движением, взмахнул молочно-засветившимся клинком и за пару секунд мелко нашинковал проворную многоножку. Жертва ядовитой твари выгибалась судорожно, дрожала и не реагировала на окружающее.

– Тащи его сюда, Тимоха! – закричал Лёха, державшийся за спиной Варежки. – Тащи сюда. Тут уже чисто!

Девушка, подпитывая амулетами уходившую Силу, очищала поляну от маленьких сколопендр, занятых павшим конём. Заклинания сработали как-то неожиданно. Вместо того чтобы замедлить хищников, ледяные стрелы слились воедино и заключили многоножек и их жертву в большой холодный ком.

– Растёшь, однако, Варюха, – хмыкнула Яська, выскакивая из кустов. – Жаль, я так не умею.

Лёха, не нашедший цензурных выражений, способных адекватно описать его чувства, появившиеся при виде сестры, сплюнул и поспешил на помощь другу.

– Варюх, надо лечить, – пропыхтел Голицын, укладывая на землю принесенного мужчину. – Сколопендра его жахнула, я видел.

– Уберите руки, – буркнула Варежка, потирая ладони. И, кивнув головой в сторону ледяной глыбы, добавила. – Разберитесь как-нибудь с… с этими. Они уже не опасны.

Девушка закрыла глаза, сосредоточилась, скрестила пальцы в странном жесте. С ее рук заструились прозрачно-сиреневые волны, окутавшие бесчувственного мужчину. Лечебный кокон засветился фиолетовыми всполохами на бедре, куда ужалила многоножка, подмышкой и на шее. Видимо, ядовитых укусов было несколько. Руки Варежки дрожали, сиреневое сияние, полыхнув аметистовой радугой, опало. Ведьмак вздрогнул, приходя в себя.

– Ясь, теперь нужна аптечка, – шепнула Варежка, опустила руки и свалилась в глубокий обморок.

Некрасивый, но в то же время удивительно обаятельный молодой мужчина, переломил о колено трухлявую ветку и бросил её в костер. На лице, не знакомом с улыбкой, темнела короткая черная борода, отращиваемая, кажется, только для того, чтобы скрыть следы перенесённой когда-то давно оспы. Зелено-желтые глаза поблескивали, отражая свет костра.

– Не с-стоило их отпускать, – снова пробормотал мужчина, вороша, прогорающие дрова. – Зря вы их п-послушались, м-мазельки.

– У Лёшк… эм-м… у брата амулет есть, – запнувшись, сказала Яська. – Найдут дорогу.

Тима с Лёхой сразу после боя умчались по лесной дороге, преследуя перепугавшегося Алсгуда. Птицелов, решивший, что сполна уже отработал магические амулеты, послал упиравшуюся лошадь в галоп, едва Яська соскочила с телеги. Рюкзак путешественников по мирам остался в повозке, что предприимчивый возница посчитал дополнительной платой за беспокойство.

Варежка, достаточно быстро пришедшая в себя, наскоро напитала Силой ажурный кулончик Яськи. Дешевая золотая фигурка скорпиона, символизировавшая знак Зодиака, заполнилась магической энергией и могла указывать на цель поисков и обратную дорогу.

Из лесу раздался шум шагов и громкий смех.

– Милсдарь Койон! Это мы! Девчонки, не бойтесь!

Ведьмак настороженно качнул головой и отложил в сторону тонкий, покрытый затейливой вязью рун меч. Парни, отправившиеся спасать имущество, возвращались шумно и явно довольные результатами погони.

– Вы кого тут жарите, мистер ведьмак? – поинтересовался Лёха, выходя на освещенную пламенем костра поляну. – Только не говорите, что ядовитую конягу решили в дело пустить! Или этого… как его… о, игерна!

– З-заяц, – чуть заикаясь, произнес темноволосый угрюмый ведьмак. – М-мазелька Вария з-заморозила. С-случайно.

– Опять заяц, – поморщился Лёха, устраиваясь у костра. – В этом мире вообще водится хоть кто-нибудь кроме зайцев?!

– Сколопендра. Молодая. Свежемороженая, – голосом уличного зазывалы прорекламировала Яська, целуя брата в щёку. – Будешь?

Лёха передёрнулся, вспомнив хрусткую ледяную кровавую кашу, в которую они с Тимохой превратили замороженных Варей многоножек.

– Э-эй, люди! Тут это… люди вокруг! Будьте скромнее! – хмыкнул, оборачиваясь, Алексей.

Варежка, вскочившая навстречу запыхавшемуся Тимохе и впившаяся поцелуем в губы парня, смущенно отпрянула и поправила причёску.

– Добыли з-запасы? – поинтересовался Койон.

Тима чуть подвинул Варю и сбросил с плеч тяжёлый рюкзак.

– Всё на месте. Телефоны, шмот земной, хавка. Охотника с собой не захватили. Изволил удрать.

– Т-телефоны? – заинтересованно произнес молодой ведьмак. – Что это?

– Не парьтесь, мистер Койон, – хохотнул Лёха. – Это такие специальные амулеты, чтобы на расстоянии слышать друг друга.

– Тим, достань мою трубку, а? – попросила Яська. – Когда вернемся – блог заведу! Столько фоток! Человеческий остров, рынок в Гиране, орки, эльфы! Локсия! Йеннифэр! Геральт с Цири и Лютиком! А теперь самый настоящий всамделешний ведьмак на поле боя!

– Вы з-знаете Геральта? – спросил Койон, поворачиваясь, и сдержанно охнул от боли в пострадавшем бедре. – Где он?

– Лечится у дриад, в лесу Брокилон. Потом пойдет за реку Яругу, на юго-восток. К друидам, в Каэд Дху, – за всех ответил Тимоха. – Только нет их там. Они поближе к Туссенту перебрались, в тамошние заповедные рощи. Да и зря всё это. Не найдет он Цири, ничего о ней не узнает. Она сейчас далеко на юге. Бандитствует. А в Эквинокций…

– Т-так исп-п-пользуйте вашу м-магию, м-милсдари п-путники! – перебил, заволновавшись, ведьмак. – Ваши…к ак их… т-телеф-ф-фоны!

– Сожалеем, милсдарь ведьмак, телефонная магия тут не работает, – тяжело вздохнула Варежка, привалившись к Тимкиному плечу. – Мы ничем не можем помочь. Сейчас нам надо спасать себя.

– К-как спасать? От ч-чего?

– От всего нам себя спасать надо, – резко посуровев, пробурчал Лёха и, прикусив травинку, уставился в пламя затрещавшего костра. – От всего вашего паскудного мира.

Койон, вызвавшийся проводить своих неожиданных спасителей до Ассенгарда, крепости, покинутой им чуть более суток назад, угрюмо шагал по лесной тропинке. Мысли о коняге, павшем от яда молодых игернов, в чьё гнездо он нечаянно провалился копытом, заставляли ведьмака хмуриться и подсчитывать убытки.

– Варюш, заряди ему пару цацек, а? – шепнула Яська, приотстав от брата, пристроившегося рядом с ведьмаком. – Тут "линейковская" магия работает, может чего полезного можно передарить.

– Ну да, работает, – хмыкнула Варежка. – Впору садиться за диссертацию на тему "Кроссплатформенные заклинания и их влияние на окружающую среду". Пощупай его шмотки, Ясь. Твои заклинания могут тоже оказаться… того… кроссплатформенными…

– Уже, Варь. Уже. Ничего. Только разве что перчатки кололись и пахли странно.

– Милсдарь Койон, – окликнул ведьмака Тимоха. – Можно ли попросить ваши перчатки на минутку?..

Ведьмак приостановился, почесал колючую тёмную бороду и решительно стянул с рук перчатки, проклёпанные серебряными шипами. Протянул маленький кожаный комок Варежке.

– Варь, дай мне, ещё раз проверю. А то ночью плохо получилось, – попросила Яська.

– А-ай, бл… блин! – вскрикнула девочка, отбрасывая заискрившие перчатки на дорогу. – Варюха, сканируй. Меня до локтей обожгло!

Варежка подняла перчатки с земли, встряхнула их, сосредоточившись, прислушалась к чему-то и протянула комок кожи, блестевшей серебром, Койону.

– Захотите подзаработать в кузне, милсдарь ведьмак – наденьте это. Сможете таскать заготовки из печи, не боясь обжечься. Сопротивление огню колоссальное!

Койон осторожно взял перчатки из рук Вари, повертел их, принюхался зачем-то и, не ощутив никакого эффекта, натянул тонкую кожу на руки.

– Я з-запомню, мазелька Вария. С-спасибо.

***

Большое поселение, раскинувшееся на берегу спокойной реки, шумело неясным гомоном. Базарная площадь, несмотря на ранний час, быстро заполнялась торговым людом. Угрюмые бортники расставляли на прилавках крынки с ароматным медом, чеканщики раскладывали инструменты и тонкие листы жести и меди, готовясь показать своё искусство. Толстый булочник катил тележку, полную свежевыпеченного хлеба и румяных пирожков.

– С мясом пирожки, – сглотнула слюну Яська. – И ватрушки ещё. И с ягодами. Лё-ё-ёш!

– Что Лёш-то? Что Лёш! – проводив булочника взглядом, беззлобно огрызнулся Лёха. – Денег – шиш с маслом.

Молочник, тянувший мимо тележку с молоком и сыром, остановился и хитро прищурился.

– Масло надо, милсдарь путник? Есть у нас, а как же! Вот, гляньте, свеженькое…

– Не покупаем, – буркнул Лёха. – Только поменять могу.

– На что, милсдарь путник?

– На носки. Свеженькие. Два дня всего ношеные, – съязвил парень, с заметным усилием отворачиваясь от тележки, на которой высилась горка сырных голов, кувшины со свежим молоком, крынки со сметаной, накрытые влажными тряпицами.

Молочник заворчал разочарованно, сплюнул и покатил тачку с товаром к быстро заполнявшимся прилавкам.

– П-позвольте угостить вас з-завтраком, – обратился к компании ведьмак. – Игерны д-деньги не съели, имеется у м-меня некоторый з-запасец.

– Мы согласны, милсдарь Койон, – за всех ответил Тимоха, опередив собравшуюся было возражать Варю. – Ведите.

ГЛАВА 9

За постоялым двором, на обширном пустыре, ограждённом хлипкой изгородью, фыркал, шумел и беспокойно топтался небольшой табун лошадей. Пузатый кучерявый низушек с легкостью перекрикивал шум, раздавая указания лохматым заспанным конюхам. Конюхи ворчали и с тоскливой надеждой в глазах посматривали на постоялый двор. Запахи, тянувшиеся из кухни, щекотали ноздри аппетитными нотками свежевыпеченного хлеба, доброй похлебки, ароматными волнами зажаренного на углях мяса.

Койон, оставив компанию во дворе, пошёл справиться насчет завтрака. Ребята, рассевшись на лавке под большим навесом, наблюдали за деловитой суетой конюхов и их начальника-коротышки.

– Лёш, смотри, какая коняшка красивая! – восхитилась Яська, указывая на стройную вороную кобылу, единственную из всего табуна стоявшую спокойно. – Эх, мне б такую!

– Куда её?! Ты за котёнком-то через неделю обломалась убирать, а тут…

– Красивая… – мечтательно протянула Яся. – Она не котёнок. Такая гадить не будет… А если и будет, то…

– Бабочками, – фыркнула Варежка. – Мечтательница ты, Яська.

Низушек, юлой крутившийся между работниками, устало выдохнул и, отдав последние распоряжения, подошел к навесу, под которым сидели ребята.

– Доброе утро, мистер низушек, – весело поприветствовал подошедшего Лёха.

– И вам того же, милсдарь путник, – поклонился коротышка. – Разрешите представиться. Даинти Бибервельт, купец.

– Кто? Даинти?! Бибервельт?! – удивлённо поднял бровь Тимоха. – А нет ли у вас, уважаемый Даинти, родственника в Новиграде? Некоего Дуду Бибервельта?

– Нет, милсдарь путник, не припомню таких. Если мне память не изменяет, – настороженно уставился на парня низушек. – Да и сам я только во второй раз в Новиград направляюсь. Вот, добрый табун гоню, там на моих красавцев хороший покупатель сыскаться должен. А для чего ж вы моими родственниками интересуетесь?

– Да так, господин Бибервельт, не берите в голову. Я чита… хмм… рассказывали мне одну интересную историю. Про… хмм… кузена вашего, про вас, про ведьмака Геральта, про Лютика. Он ещё…

– Лютик?! – Даинти беспокойно заоглядывался. – Тут он что ли, пустобрёх проклятущий, виршеплёт затрах… эм-м-м… прощения прошу, мазельки… Тут он что ли, говорю, поэт наш прославленный?

– Не волнуйтесь, мистер Даинти, нету его здесь, – потянулся, зевнув, Лёха. – Где-то по миру кочует.

Низушек облегчённо выдохнул.

– Не вы ль будете хозяин табуна, уважаемый? – рядом с навесом спешился крепкий мужчина лет сорока, темноволосый, кареглазый. Густая недельная щетина покрывала щеки, лицо выглядело осунувшимся и усталым, но глаза внимательно оглядывали окружающее с лукавым прищуром, не упуская из виду никого и ничего.

– Я буду хозяин табуна. То есть уже есть. Да, я именно что хозяин. Даинти Бибервельт к вашим услугам, – поднялся с лавки низушек.

– Даинти? А Дуду Бибервельт не ваш ли родственник будет? – поинтересовался мужчина. – Новиградский купец который.

Бибервельт поёжился и испуганно обернулся, взглянув на Тимоху.

– Перейдём к делу, милейший. Чем обязан?

– Меня зовут Хотспорн. Я странствующий купец, продаю всякие диковинки. И покупаю.

Лёха украдкой хмыкнул. Варежка открыла было рот, чтобы по-алёнковски съехидничать, но тут же заоглядывалась, словно бы заинтересованная окружающим. Хотспорн так же был похож на купца, как резвая скаковая лошадь на старого, заплывшего жиром хряка. Тимоха, развалившись на лавке, наблюдал за происходившим с искренним интересом.

– Интересуюсь кобылкой вашей. Сколько попросите, уважаемый?

– Это которую же кобылку вы изволите иметь ввиду, милсдарь купец?

– Вот именно ту, что сейчас маленькая мазелька одуванчиками кормит, – ответил Хотспорн. – Вороную.

– Дорогая кобылка-то, господин, заговорённая. Имеется у меня браслет магический. У кого тот браслет присутствует, того лошадка и будет слушаться – не потеряется, не убежит, по первому зову примчит, коль нужда случится.

– Сивка-Бурка какая-то, – ухмыльнулся Лёха. – А можете ли изобразить, мистер Бибервельт? А вдруг мы тоже в лошадке-то заинтересованы?

Ведьмак Койон, сошедший с крыльца постоялого двора, прислушался к разговору.

– Отчего бы не продемонстрировать, милсдари путники, – хмыкнул низушек и достал из объемистого кошеля тонкий кожаный браслет. Потер его, странно вывернув пальцы. – Глядите, господа!

Вороная кобыла изогнула шею, ноздри её чутко затрепетали, мышцы напряглись. Кобыла загарцевала, поворотив морду от яркого букетика, которым её решила угостить Яська, и, заржав, ринулась по кругу вдоль ограды. Пробежала вкруг беспокойно заметавшегося табуна, разогналась и, перемахнув хлипкую изгородь, подлетела к навесу, под которым сидел низушек. Зафыркала. Замерла, посверкивая лощеными боками, изображая из себя изысканную обсидиановую скульптуру.

– Хороша кобыла-то, господин Бибервельт, – равнодушным голосом сказал Хотспорн. – Сколь монет желаете принять за товар?

Низушек задумался, картинно почесав затылок.

– Сто пятьдесят таллеров, что по курсу составляют сотню имперских флоренов, – Бибервельт сложил короткие ручки на груди. – Берите, не пожалеете.

– Вы умом тронулись, милсдарь конюх? – фыркнул, насупясь, Хотспорн. – За сотню флоренов я весь ваш табун могу купить!

– Можете? Покупайте! А за вороную меньше ста сорока таллеров не возьму.

– Восемьдесят, господин Бибервельт. Восемьдесят и ни монетой больше!

– Сто тридцать, милсдарь Хотспорн! Гладите, какая стать!

– К-кобыла з-золотом по весу с-стоит, – прошептал Койон. – Было бы с-столько денег, в-взял бы не раздумывая.

– Восемьдесят пять!

– Сто двадцать!

– Префект области – господин Фулько Артевельде – очень внимательно следит за теми сделками, что совершают… эммм… нелюди, – Хотспорн выплюнул травинку, которую давно жевал. – Имперская провинция, как вы понимаете, милсдарь… хмм… низушек. Законы…

– Сто! Сто таллеров, господин Хотспорн! Сто таллеров и кобыла ваша!

– Ну, вот и договорились. Держите деньги. А мне, будьте добры, браслетик пожалуйте. Да, кстати. Не желаете ли моего сивку приобрести? В Новиграде хороших денег за него можно взять.

Низушек, насупившись, пересчитывал монеты, высыпанные из тугого кошеля Хотспорна.

– Пять флоренов за старичка отдам, – пробормотал Бибервельт, краем глаза оглядев коня "купца". – Чахлый он какой-то. И ноги кривые. И зубы неровные.

– Господин префект говорил, что…

– Десять флоренов, милсдарь Хотспорн! Десять, и пусть меня ваш префект поцелует в… хмм… в щёку пусть поцелует!

– Договорились, милсдарь низушек. Десять флоренов. И пусть префект поцелует вас в щёку. Я передам, не сомневайтесь.

Койон, расстаравшись, заказал шикарный завтрак. На столе высилась гора блинов с творогом. Крынка сметаны, усеянная мелким бисером холодных капелек конденсата, была раскупорена и безжалостно выскоблена до донышка. Жирного судака, обложенного тушёными овощами, разобрали по тарелкам в мгновение ока. Тимоха налегал на свежие пироги, парное молоко и зернистый творог.

Лёха, откинувшись на лавке, сыто рыгнул, прикрыв рот ладонью, и спросил:

– А чего низушек-то так обхезался, Тимох? Чего он префекта испугался? У нас похожего начальника ФСБ-шники без особого шуму и пыли загребли за взятки. А тут что? Повальная коррупция? Блииин! Продешевил Бибервельт! Лошадка-то, в натуре, прикольная была! О-о-о! Судя по твоей физиономии, брат, сейчас пойдут провидческие откровения.

– Никаких откровений, Лёх. Всё, как по писаному. То есть, наоборот, восполняя написанное. В книге об этом ни слова. Хотспорн, мудрила, только что добыл коняшку, на которой Цири будет по мирам скакать.

– Как это? По мирам?! Может и мы с ней?!

– Нет, Ясь. Сядь, успокойся.

– Т-тимофелий! М-милсдарь Т-тимофелий! – откашлялся ведьмак. – О чем речь? Вы т-так уверенно говорите. Б-будто наперед з-знаете.

– Знаем, мистер ведьмак. Мы всё про ваш мир знаем, – пробурчал Лёха. – Паршивый это мир, если честно.

– Кррррва мать! – раздалось от входа.

– Ох, птица, как же ты права! – отсалютовал стаканом молока Голицын. – Э-э-э! Стоять! Откуда попугаец?!

В дверях сгрудилась шумная компания краснолюдов. Большой попугай матерился и лениво перебирался с одного краснолюдского плеча на другое.

– А нет ли чего пожрать, достопочтенный? – перекрикивая матюки попугая, обратился к хозяину таверны крепкий коротышка. – Иначе говоря – чем изволите потчевать на завтрак?

– А вот, пожалуйте, столик. И обслуживание. Всё, чего душа пожелает, изволим в тот же миг. Угорьки копченые. Яйца с беконом и зеленью. Блины с икрой и сыром верчёные, наливка прошлогодняя, выдержанная. Сёмга на пару готовленная. И на угольках. Оленина в виноградных листьях запечённая.

– У-у-у, козлина! А нам наливку не предлагал, – возмутился Лёха.

– Кррррва мать, – с мягкой укоризной в голосе прокомментировал попугай и, спланировав на край стола, утащил с тарелки кусок сыра.

– Прощения просим за птичку, господа хорошие, – у стола, сграбастав попугая, поднявшего страшный крик, материализовался бородатый краснолюд. – Он хоть и Фельдмаршалом называется, а жуть какой невоспитанный.

– Дуб.

– Кто дуб? Я?!

– Попугая, говорю, так зовут! – Тимоха отломил кусочек пирога и скормил его угрюмо нахохлившейся птице. – Фельдмаршал Дуб.

– А-а! Не, просто Фельдмаршал. Хотя… – краснолюд взглянул на взъерошенного матершинника, устроившегося на его плече. – Вы абсолютно правы, милсдарь. В евоной башке ума столь же много, сколь и в дереве. Благодарствую за подсказочку! Пусть будет Фельдмаршал Дуб.

Краснолюд учтиво откланялся и поспешил к большому столу, за которым рассаживалась шумная компания. Ведьмак проводил бородача взглядом и повернулся к Тимофею:

– Откуда в-вы знали, как п-попугая зовут?

– Так это ж Алсгуда птичка. Ну, того кидалы, с которым мы сюда ехали, – ответил за друга Лёха. – Видать, где-то тут ошивается, козёл. Попугая сбагрил первому встречному, вот и все дела.

– А с-скажите ещё, м-милсдарь Т-тимофелий, – откашлялся Койон. – Откуда…

С улицы раздались заполошные крики, бьющий по ушам перезвон набата, топот.

– Пожар!!! Пожар, люди!!! Пожар!!!

Вся масса народа, завтракавшего в таверне, повскакивала с лавок, живой волной ринулась к дверям.

– Девочки, тут остаётесь!

– Нет, Лёша! Стой! Тима! Мы с вами!

Парни переглянулись и, кивнув, поспешили к выходу.

Горела гостиница на соседней улице. Густой дым столбом поднимался к небу, согласно примете оптимистично обещая хорошую погоду. На небе, действительно, не было ни облачка, ни тучки.

Первый этаж, сложенный из камня, скрывал огненный ад, разверзшийся внутри. Пламя жаркими языками вырывалось из окон, лизало стены, пытаясь забраться выше.

Окно на втором этаже распахнулось. Кашляя от удушливого дыма, через подоконник перевесился мужчина. Глянул на людей, мечущихся с вёдрами воды, и, недолго думая, сиганул вниз.

– Братец! А как же я?!

Светловолосая девушка, в которой ребята, примчавшиеся на пожар, без труда узнали Джоанну, испуганно замерла у открытого окна, не решаясь повторить трюк Алсгуда. Птицелова уже оттащили от горящего здания. Штанина на левой ноге прыгуна порвалась, из прорехи торчала неровно изломанная кость голени. Алсгуд глухо застонал и потерял сознание.

– Дети! Мои дети тама!!! – истерически завопила дородная селянка, рвавшаяся к объятым пламенем дверям. – Спасите, люди!!!

Краснолюд, новый владелец попугая, матерясь, закутывался в плотное одеяло, подхваченное с чьей-то телеги.

– Ярпен! Паулье! Лейте на меня воду! Как-нибудь проскочу!

– Дети!! Детей спасииииитя!!!

Ведьмак, взглянув на завернувшегося в мокрый кокон краснолюда, скинул под ноги перевязь с мечом и принялся обливаться водой.

– Варька! Бей льдом в двери! Ветром шибани, чтобы огонь сбить! Колдуй, иначе не пройдут они! Даже мокрые не пройдут!

Варежка сосредоточилась, взмахнула руками и послала в пылающий дверной проем целую россыпь маленьких смерчиков. Пламя испуганно хлюпнуло, втягиваясь внутрь, загудело. Джоанна металась у окна, из которого повалил густой дым.

– Ещё, Варька! Льда давай!!

Девушка, не суетясь, выколдовывала звенящие в воздухе ледяные стрелы, замораживала, выстужала горящее нутро гостиницы.

– Верёд, ведьмак! За мной! – завопил краснолюд и ринулся к дверям. – Рядом держись!

Горящая балка просевшего перекрытия упала поперек прохода, обдав смельчаков ворохом искр. Толпа охнула.

– Перчатки, ведьмак! У тебя огнеупорные перчатки! – взвизгнула Яська. – Хватай бревно! Не бойся!

– Варя! Закрой их щитом! Не выберутся!!

Варежка, взмахнув дрожавшими от напряжения руками, послала в спины спасателей, почти исчезнувших в дыму, радужно переливавшуюся пелену. Тонкая дымка втянулась в двери, засияла, заключая ведьмака и краснолюда в перламутровую сферу.

Люди, замершие было, когда Варя колдовала, снова засуетились, забегали, таская ведра с водой. Джоанна, поперхнувшись, осела у оконного проема, пропала из виду. Из соседнего окошка выпрыгнул смельчак, решив повторить фокус Алсгуда. С тем же успехом повторил, с той только разницей, что сломалась не одна, а обе ноги. Фельдмаршал Дуб, взлетев на ветку росшей во дворе липы, глухо скрежетал. Селянка истерически визжала.

Пламя, выевшее на первом этаже всё, что могло гореть, с весёлым гулом перекинулось на второй этаж, деревянный. Раздался громкий треск, толстые балки перекрытия рухнули вниз. Люди закричали.

Из дверного проема, вереща, выскочил объятый пламенем человек. Заметался по двору, побежал по кругу, ничего не соображая от страха. Краснолюд, названный Ярпеном, мощным броском сбил живой факел с ног, стал катать по земле визжащего от боли и ужаса мужика. На обоих со всех сторон полилась вода. Селянка взвизгнула истошно и упала в обморок.

– Идут, люди! Они идут!

Дым, валивший из окон и дверей, посветлел, окрасился нежными пастельными переливами. Во двор вышли две фигуры, укрытые тонкой плёнкой, похожей на мыльный пузырь. Тот, что повыше, нёс бесчувственную девушку. На руках у коротышки взъерошенными воробушками замерли два испуганных мальчонки. Защитная сфера лопнула, тонко звякнув напоследок. Ведьмак и краснолюд поспешили к людям, натужно кашляя от едкого дыма.

– Эй, мамаша! Кхе-кхе… Принимайте своих дитёв. Вроде бы целые. Только пошкорябались маленько да сажей запачкались, – краснолюд довольно бесцеремонно пихал носком ботинка сомлевшую от испуга селянку. – Очнулась что ли? Аль нет? Принимайте, говорю, дитёв-то! С рук, как говорится, на руки.

– Лекаря! Лекаря сюда! – чумазые от сажи крестьяне суетились вокруг потушенного мужика. – Эва как обгорел страдалец!

Койон передал очнувшуюся Джоанну сердобольным матронам, сбежавшимся со всей улицы. Девушку тут же унесли к телеге, где стонал и ругался её кузен. Второго прыгуна, всё ещё пребывавшего в глубоком обмороке, уложили рядом.

– Там больше… никого? – тихо спросила ведьмака Яська.

– Никого там больше живого не осталося, мазелька, – пробурчал, вытирая воспаленные слезящиеся глаза, спасатель-краснолюд. – И этих бы не вытащили, кабы не ваша магия. Примите благодарность мою, госпожа чаровница.

– Не за что, милсдарь… эм-м…

– Золтан Хивай меня звать, милсдарыня. Рад знакомству.

Койон беспокойно оглядывался, пытаясь найти свой меч. Оружие, оставшееся без присмотра в густой сутолоке, бесследно исчезло. Ребята, почему-то ощущая себя виноватыми, отводили глаза и старались не встречаться ни с кем взглядами. Ведьмак выругался сквозь зубы и от досады пнул по стволу липы.

– Кррррва мать! – прокомментировал Фельдмаршал Дуб, слетел с ветки и взгромоздился на плечо краснолюда.

– Мои слова, птица! – сплюнул Золтан, оглядывая собравшуюся толпу. – Совесть есть у вас, люди?! Мы тут старались! За дитями! За чужими дитями! В огонь! В пламя жаркое шли! А вы?!.. Нету у вас совести, скоты засратые! Ни совести, ни будущего у вас нет!

На закате выспавшиеся и отдохнувшие ребята собрались в столовой постоялого двора. Краснолюды, не слушая возражений, оплатили новым знакомым большую спальную комнату и по-царски обильный ужин.

Ведьмака нигде не было. Краснолюды, прихватив объёмистый бочонок пива, устроились за одним из столов во дворе под навесом и, оглашая окрестности зычными голосами, играли в карты.

– Скидай нижника, Ярпен!

– А вот тебе!

– Куда ты бабу пхаешь, Паулье! Гвинтуй!

– Дык это! В сам раз-то бабой сейчас!

– Баба в сам раз только в бане бывает! Гвинтуй, говорю тебе!

– А я вот так!

– Н-на тебе! Что, съел, Золтан?

– А, что б тебя рыжая корова забодала! Пас!

Ребята расселись на лавке недалеко от увлеченных игрой бородачей.

– Давай, Тимоха. Выкладывай план "А". Будем думать.

– А почему план "А", Лёш? – поинтересовалась Яська. – Он разве у нас не один? Есть ещё какой-то?