Текст книги "Жених В Наследство. Каменное сердце горгульи (СИ)"

Автор книги: Олли Эш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

Глава 16. Три разбитых сердца

Глава 16. Три разбитых сердца

Дневник Алекса я нашла случайно.Через три дня после того утра на кухне я разбирала старые сундуки в библиотеке. Поместье продолжало открывать свои тайны неохотно, как старый скряга, выдающий монеты по одной. Тристан помогал мне сортировать свитки. Мы работали молча, но это молчание было спокойным. Я ловила себя на том, что смотрю на него чаще, чем на пыльные фолианты, и он, кажется, тоже.

– Смотри, – сказала я, вытаскивая из-под груды карт тонкий томик в выцветшем переплёте. – Ещё один дневник.Тристан подошёл, заглянул через плечо.

– Это почерк Алекса.Я открыла первую страницу. Дата – за месяц до того дня в саду. Строчки прыгали, буквы были мелкими и неровными, но читать можно.

– «Сегодня Элен спросила, буду ли я шафером на свадьбе. Я согласился, хотя сердце разрывается. Она счастлива с Тристаном, и я рад за неё. Я рад за них обоих. Я должен забыть её. Должен...»

Я подняла глаза на Тристана. Он стоял неподвижно, глядя на страницы.

– Он любил её, – тихо сказал он. – Я знал это. Он никогда не говорил, но я знал.

– Но он хотел забыть. Он не собирался...– Знаю. Читай дальше.Следующие страницы были спокойными – описания сада, заметки о погоде, упоминания общих друзей. А потом, за несколько дней до свадьбы, строчки изменились. Почерк стал дёрганым, буквы наползали друг на друга.

– «Я не знаю, что со мной. Голова словно в тумане. Я делаю вещи, которых не хочу. Мне очень страшно».

– Дальше пусто, – сказала я, перелистывая. – Последняя запись за день до... того самого дня. Он не успел дописать.Я закрыла дневник. В библиотеке стало тихо. Пылинки кружились в луче света, падающем из высокого окна. Тристан молчал.

– Я могу вызвать его дух, – сказала я. – Если он не упокоился. Если ему есть что сказать.

– Ты хочешь этого?

– Я хочу, чтобы между нами не осталось теней. Ни одной. Прежде чем мы пойдём в сад и вызовем Элен, я хочу знать, что всё понято правильно.Он кивнул.

– Тогда делай.

–Ритуал я провела в той же библиотеке. Свечи встали по кругу, магический контур лёг на каменный пол тонкой серебристой линией. Тристан стоял за кругом – он не боялся некромантии, но я не хотела рисковать. Духи иногда путаются, цепляются за живых. Лучше перестраховаться.Я произнесла призыв. Пламя свечей дрогнуло и окрасилось зеленью – верный признак, что дух близко. Воздух в круге сгустился, потемнел, и из этой темноты проступила фигура. Молодой мужчина, почти прозрачный, сотканный из тумана и воспоминаний. Его лицо было тем самым, что я видела в каменной памяти Тристана в подземном ходе, – доброе, с мягкой линией подбородка и грустными глазами.

– Алекс, – тихо позвал Тристан.Дух вздрогнул. Его глаза, до этого смотревшие в пустоту, сфокусировались на горгулье.

– Тристан? – голос был шёпотом, едва слышным, как ветер в трубе. – Ты... жив?

– Благодаря ей. – Тристан кивнул на меня.Алекс перевёл взгляд. Я почувствовала, как по коже пробежал холодок.

– Ты похожа на неё, – сказал дух. – На Элен. Внешне. Внутри ты другая.

– Я знаю, – ответила ему спокойно. – Я её потомок и новое воплощение. Но я не она.

– Ты сильнее. – Алекс покачал прозрачной головой. – Элен была как пламя – яркая, горячая, но уязвимая. А ты... как сталь.Я не нашлась с ответом. Тристан шагнул ближе к кругу.

– Алекс. Расскажи, что случилось. Я знаю, что Моррен заколдовал тебя. Но я хочу услышать это от тебя.Дух опустил голову. Его очертания дрогнули, как отражение в потревоженной воде.

– Я любил её. Давно. Ещё до тебя. Но она выбрала тебя, и я... смирился. Правда смирился. Я желал вам счастья. – Он поднял глаза. – Моррен пришёл ко мне за неделю до свадьбы. Сказал, что хочет поговорить о подарке для Элен. И я поверил ему. Я был глупцом.

– Ты не был глупцом, – сказал Тристан. – Моррен был сильным магом.

– Он что-то сделал с моим разумом. Сначала я просто чувствовал себя странно – усталым, рассеянным. А потом... – Алекс замолчал. Его голос задрожал. – Я видел свои руки, но они мне не принадлежали. Слышал свои слова, но не мог их остановить. Целовал Элен – и кричал внутри себя. Кричал так громко, что, мне казалось, она услышит. Но она не услышала.Тристан закрыл глаза. Его лицо оставалось спокойным, но я видела, как напряглись желваки на скулах.

– Когда заклинание спало, – продолжал Алекс, – я побежал к тебе. В сад. Я хотел всё объяснить. Но было поздно. Ты уже обратился в камень, Тристан. А она... стояла на коленях, обнимая твою статую, и плакала. И говорила слова обета. Я опоздал.Он замолчал. Тишина в библиотеке стояла такая, что я слышала, как догорают свечи.

– Я не виню тебя, – сказал Тристан.Алекс поднял голову.

– Я убил тебя. Пусть не своими руками. Но из-за меня ты...– Из-за Моррена. Ты был марионеткой и такой же жертвой. Никто не винит нож за то, что его направили в чужое сердце. – Тристан открыл глаза. – Ты был моим другом. Им и остался. Я прощаю тебя.Дух Алекса дрогнул. По его прозрачным щекам потекли слёзы, мягкий, серебристый.

– Я ждал этого триста лет, – прошептал он. – И боялся уйти, потому что ты не знал правды. Теперь я могу.

– Да, – подтвердила я. – Иди с миром.Алекс посмотрел на меня, потом на Тристана. Его губы тронула слабая улыбка.

– Береги его, – сказал он мне. – Он заслужил счастье.

– Я знаю.Дух растаял. Свечи погасли. Мы остались вдвоём в сером утреннем свете. Тристан долго молчал, глядя туда, где только что стоял его друг.

– Триста лет, – произнёс он наконец. – Триста лет я думал, что он предал меня. А он всё это время ждал, чтобы я узнал правду.

– Теперь он свободен. – Я подошла и взяла его за руку. – И ты тоже.Он сжал мои пальцы. Тепло, уже привычное, разлилось от его ладони.

– Осталась только Элен, – сказал он. – Ты готова?

– Да. Сегодня полнолуние. Лучшего времени не будет.

–Круг из родовых камней я готовила сама. Двенадцать гранитных валунов, которые помнили ещё основателей поместья, легли в кольцо на том самом месте, где триста лет назад Элен произнесла свой обет. Трава здесь была ниже, чем вокруг, а земля – плотнее, словно само время примяло её. В центре круга я поставила чашу с водой из старого колодца и зажгла три свечи – чёрную, белую и красную. Жизнь. Смерть. Любовь.Тристан стоял за кругом. Я видела, как он напряжён, как его пальцы то сжимаются, то разжимаются. На его руке больше не было трещины – она затянулась ещё тогда, когда я впервые сказала, что люблю его. Но я знала, что внутри у него всё ещё болит.

– Я буду держать тебя, – сказал он. – Через связь стража. Не дам тебе уйти за грань.

– Хорошо.Я вошла в круг и села на землю. Холод пробрался сквозь одежду мгновенно, но я не обратила внимания. Я закрыла глаза и открыла Врата.Мир перевернулся.Тело стало чужим, далёким. Я висела в пустоте, где не было ни света, ни тьмы, ни времени. И в этой пустоте я чувствовала только одно – тепло. Оно шло откуда-то справа, настойчивое, живое, и я поняла: это Тристан. Он держал меня за руку. Его жар, единственный раз за всё время, пробивался сквозь холод границы миров, как солнечный луч сквозь зимние облака. Я пошла на это тепло и вынырнула обратно – в лунную ночь.Передо мной стояла Элен.Она была точно такой, как на дагерротипе, – молодая, прекрасная, в светлом платье. Но её глаза... в них была такая глубина, какой не могло быть у живой женщины. Она смотрела на меня – и сквозь меня, и куда-то за мою спину, где стоял Тристан.

– Ты позвала меня, – произнесла она. Её голос звучал как эхо, как музыка, которую слышишь во сне. – Моя кровь. Новое воплощение.

– Да, – сказала я. – Я Илона. Твоя праправнучка.Элен перевела взгляд на Тристана. И в этом взгляде было столько боли, вины и столько любви, что у меня перехватило дыхание.

– Ты жив, – прошептала она. – Снова жив.

– Благодаря тебе. – Тристан шагнул к краю круга, но не переступил его. – Твой обет сохранил меня. А вера в следующее воплощение дала мне шанс.

– Мой обет... – Элен опустила голову. – Моя любовь стала вашей клеткой. Я думала, что спасаю тебя. А на самом деле я просто не могла отпустить. Я была эгоисткой. Связала две души, которые не просили об этом.

– Ты ошибаешься, – сказала я. – Ты не связала нас. А сохранила его. Триста лет он стоял в этом саду и ждал. Благодаря тебе он дождался.Элен подняла глаза. В них стояли слёзы – не вода, а лунный свет, как у Алекса.

– Ты... не ненавидишь меня?

– Нет. – Я подошла к ней. – Ты – это я, но прожившая другую жизнь. Ты любила его. Потеряла его. И сделала всё, что могла, чтобы вернуть. Я не могу ненавидеть тебя за это.Я взяла Тристана за руку и подвела его к Элен.

– Вы оба заслужили прощание. Настоящее. Без теней.Тристан и Элен стояли друг напротив друга – страж и ведьма, разделённые тремя веками и тонкой гранью между жизнью и смертью. Я отступила на шаг, давая им пространство.

– Прости меня, – сказала Элен. – За то, что не распознала магию Моррена. Не защитила тебя и обрекла на триста лет одиночества.

– Я уже простил тебя. – Голос Тристана был низким, но мягким. – Простил тебя в тот момент, когда понял, что ты не предавала меня. А теперь... я хочу попрощаться.Он коснулся лбом её лба.Каменная память вспыхнула золотом. Я не видела её – стояла слишком далеко, – но я знала, что она показывает ему. Сцену сразу после окаменения: Элен, обнимающая статую, рыдающая, шепчущая слова обета. Но теперь он видел не её вину. А её любовь. Огромную и настоящую.

– Я прощаю тебя, – повторил он. – Прощай.Обет, связывавший нас золотой нитью, дрогнул. Я почувствовала, как он натягивается – до предела, а потом лопается. Тысячи золотых искр разлетелись в лунном свете, как светлячки, как звёздная пыль, как осколки чего-то древнего и больше не нужного.Дух Элен начал таять. Её лицо, прекрасное и печальное, растворялось в ночи, но на губах была лёгкая улыбка.

– Ты сильнее меня, – сказала она мне, и её голос донёсся уже как ветер, как шорох листвы. – Я не смогла его спасти. А ты смогла. Береги его.

– Обещаю, – ответила я.Лунный свет вспыхнул в последний раз – и погас. Круг опустел. Свечи догорели. Мы с Тристаном остались вдвоём.Я пошатнулась. Силы кончились разом, как будто кто-то перерезал нить, державшую меня на плаву. Тристан подхватил меня на руки – легко, словно я ничего не весила. Его грудь была тёплой, и я слышала, как внутри, под каменными пластинами, бьётся сердце.

– Получилось, – выдохнула я. – Мы свободны.

– Мы свободны, – повторил он. – Ты свободна. Обет снят. Ты можешь уйти.Я засмеялась.

– Дурак. Я уже сказала тебе на кухне. Я люблю тебя и никуда не уйду.Он посмотрел на меня. Его золотистые глаза сияли – но теперь в них не было боли, страха и теней прошлого. Только я.– Я люблю тебя, Илона, – сказал он. – Моё сердце – камень. Но оно бьётся для тебя.Луна стояла высоко над садом. Старая горгулья на беседке смотрела на нас. В её каменных глазах мне почудилась улыбка.Я закрыла глаза и позволила себе наконец уснуть – в его руках. В нашем доме, в мире, где теперь была только свобода. И любовь.

Эпилог

Эпилог

Полгода – это много или мало? Достаточно, чтобы забыть вкус страха. Научиться засыпать вместе. Достаточно, чтобы поместье, пропитанное тенями прошлого, наполнилось живыми (и не только) голосами.Школа для одарённых магов-сирот открылась в сентябре. Идея пришла мне в голову ещё в июне, когда я поняла, что одной мне с этим огромным домом не справиться – а главное, не хочется. Слишком много комнат. И знаний, которые не должны пропасть. Двенадцать учеников поселились в восточном крыле. Я учила их некромантии. Не той, которой учат в городских бюро – с бумажками, лицензиями и страхом перед любым тёмным заклинанием. Настоящей. Той, что черпает силу в радости, а не в горе. Когда-то именно ей владела Элен.Орсон читал лекции по истории магии. Старый архивариус перебрался в поместье через месяц после моего приглашения – сказал, что в городе ему всё равно нечего делать, а здесь хотя бы книги интересные. Я подозревала, что ему просто одиноко, но вслух не говорила. По вечерам он сидел в библиотеке, пил чай и сортировал свитки, которые мы с Тристаном вытащили из подземелья.Соседка Марта – та самая, что когда-то крестилась, увидев Тристана в дверях моей квартиры, – теперь командовала скелетами-уборщиками. Я пригласила её на должность экономки через неделю после разрыва обета. Сначала она отказывалась. «Куда мне, старухе, в такое место», но когда я показала ей кухню, она сдалась. Теперь скелеты драили полы под её чутким руководством, а она ворчала, что при жизни от них толку не было, а после смерти и подавно.Утром я проснулась от запаха кофе.Солнце лилось в окна спальни – высокие, от пола до потолка, с видом на сад. Тристан стоял у кровати с чашкой в руке. Он больше не ломал мебель, не цеплял крыльями косяки и не оставлял каменной крошки на ковре. После того как обет спал, его природа стала полностью подвластна ему. Он научился регулировать вес, температуру кожи, форму когтей. Не потому что стал человеком. А потому что больше не был скован чувством вины.

– Доброе утро, – сказал он. – Кофе готов.Я села, потянулась и взяла чашку. Пенка – высокая, плотная, золотистая. Он практиковался полгода и наконец достиг совершенства.

– Ты балуешь меня.

– Да. С удовольствием.Я сделала глоток. Кофе был именно таким, как я люблю – горьким, обжигающим, с крошечной крупинкой соли, которую он добавлял по своему секретному рецепту. За окном ветер шевелил ветви роз, и я вспомнила, что сегодня мы никуда не спешим.

– Пойдём в сад? – спросила я.– Прямо сейчас?

– Да.Мы спустились по старой лестнице, прошли через галерею и вышли на лужайку. Утро было прохладным, но солнце уже пригревало каменные скамьи. Беседка стояла на своём месте – старая, увитая плющом, с неизменной горгульей на крыше.И ещё кое-что.

– Смотри, – сказал Тристан.На перилах беседки, рядом с большой горгульей, сидела маленькая. Совсем крошечная, размером с ладонь. Она была вырезана не очень умело, но с любовью – её крылья чуть топорщились, а морда скалилась не страшно, а смешно. Мы вырезали её вместе месяц назад, когда поняли, что хотим оставить здесь что-то своё. Что-то, что останется, когда нас не станет.

– Ты жалеешь? – спросила я, глядя на маленькую горгулью.Он повернулся ко мне.

– О чём?

– О том, что не ушёл. Когда обет пал. У тебя был выбор – впервые за триста лет ты мог делать всё, что захочешь. Пойти куда угодно. Увидеть мир. А ты остался здесь. Со мной.Тристан долго смотрел на меня. В его золотистых глазах плясали солнечные зайчики. А потом он обнял меня – крепко, надёжно, как умеют только горгульи.

– Глупая некромантка, – сказал он. – Я ждал не мести и не искупления. А возможности быть вместе искренне, по обоюдному желанию.Он наклонился и поцеловал меня.Это был не первый наш поцелуй. Но в этот раз что-то изменилось – словно воздух вокруг нас дрогнул и зазвенел. Беседка на мгновение вспыхнула золотистыми прожилками – теми самыми, что появляются, когда каменная память запечатлевает важный момент. Где-то в глубине старого камня отпечатывался этот миг: утро, сад, двое влюблённых, которые прошли через триста лет разлуки, через предательство и смерть, через обет и прощение. Теперь мы были здесь. Вместе, с опьяняющим чувством свободы.Я открыла глаза и улыбнулась. Не саркастично, а открыто и расслабленно. Тристан смотрел на меня так, словно видел впервые.

– У тебя ямочка на щеке, – заметил он. – Когда ты улыбаешься.

– Теперь да.

– Ты почти никогда не улыбалась раньше.

– Ты успел забыть мою фирменную улыбку?

Из дома донёсся голос Марты – она распекала скелетов за то, что снова перепутали восточное крыло с западным. Где-то в библиотеке Орсон раскладывал свитки и бормотал себе под нос даты древних сражений. Ученики, должно быть, уже проснулись и собирались на первый урок. Сад дышал, поместье жило, мир вращался – огромный, сложный, полный загадок.А мы стояли в беседке, и я была счастлива.

– Идём, – сказала я. – У меня через час урок.

– А у меня – разговор с Орсоном. Он хочет, чтобы я помог ему с картами подземелий.

– Ты же помнишь их наизусть.

– Он говорит, что хочет «задокументировать для потомков». – Тристан усмехнулся. – По-моему, ему просто нравится со мной разговаривать.

– Кому бы не нравилось? Ты отличный собеседник. И не скажешь, что камень.Он фыркнул и взял меня за руку. Мы пошли к дому – по дорожке, усыпанной лепестками роз, мимо старого колодца, который когда-то привёл нас в подземный ход, мимо скамеек, на которых сидели ещё предки Элен.У дверей я обернулась. Старая горгулья на крыше беседки смотрела на нас. И я могла поклясться – её голова чуть-чуть повернулась. Совсем немного. Ровно настолько, чтобы проследить за нами взглядом.

– Ты видел? – спросила я.– Видел, – ответил Тристан. – Магия рода возрождается.Мы вошли в дом. За спиной остался сад, полный солнца и роз. Впереди ждали ученики, заботы, уроки, споры с Мартой о меню на ужин и долгие вечера в библиотеке. Обычная жизнь. Наша жизнь.И где-то глубоко в камне беседки золотистые прожилки всё ещё светились. Сокровища рода были с нами. Вокруг и внутри нас.