Текст книги "Жених В Наследство. Каменное сердце горгульи (СИ)"

Автор книги: Олли Эш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Глава 10. Дядюшка приходит в гости

Глава 10. Дядюшка приходит в гости

После ночи на крыше всё ненадолго стало... хорошо.

Я бы даже сказала – подозрительно хорошо. Заказы шли один за другим, Тристан больше не ломал мебель, а его стряпня из категории «съедобно, если очень голоден» перешла в категорию «почти вкусно». Мы работали слаженно, как часы: я поднимала духов, он выбивал из них правду, клиенты платили, и мой кошелёк перестал напоминать высохший труп.

Соседка Марта, правда, всё ещё крестилась, встречая нас на лестнице. За эти дни она дважды вызывала полицию. Сначала ей казалось, что из моей квартиры доносится «подозрительный скрежет». Один раз она приходила лично, требуя прекратить «колдовские оргии». Я честно пыталась объяснить, что единственная оргия, которая происходит в моей квартире, – это совместное мытьё посуды, но Марта не поверила.

– У вас там живёт кто-то, – заявила она, тыча пальцем в мою дверь. – Я слышу шаги. Тяжёлые. Как будто слон. И ночью от вас свет идёт. Это ненормально.

– У меня просто лампа, – соврала я.

– У нормальных людей лампы не светятся ночами!

В итоге я пообещала провести ритуал очищения квартиры от «злых шумов», и Марта отстала. Тристан, слушавший этот разговор из-за двери, весь извёлся от желания расхохотаться. Когда соседка ушла, он всё-таки не выдержал – издал низкий, рокочущий звук, который я теперь уже точно идентифицировала как смех.

– Ты смеёшься, – сказала я, удивлённо поднимая бровь.

– Кажется, да. Это странное чувство.

– Привыкай. Это полезно для здоровья.

Он улыбнулся и в этот момент в дверь позвонили.

Я открыла. За дверью, на пороге моей убогой квартирки, стоял дядя Варрен.

Он почти не изменился за те два месяца, что мы не виделись. Тот же дорогой костюм – тёмно-серый, в тонкую полоску, сидящий идеально, как влитой. Холодный взгляд светлых, почти бесцветных глаз. Тонкие губы, сложенные в вежливую полуулыбку, которая никогда не поднималась до глаз. В руке он держал трость с серебряным набалдашником. Это была дань моде, а не необходимость. Он всем своим видом напоминал аристократа, по ошибке забредшего в трущобы.

Я стояла, держась за дверную ручку, и чувствовала, как внутри медленно разгорается холодная ярость.

– Здравствуй, Илона, – произнёс он, и его голос – мягкий, обволакивающий, с лёгкой хрипотцой – был таким же, как в моих детских кошмарах. – Ты не пригласишь дядю войти?

– Нет, – сказала я.

– Какая грубость. – Он улыбнулся шире, но глаза остались ледяными. – А я ведь шёл к тебе с предложением.

– Твои предложения меня не интересуют.

– Даже если они касаются твоего... каменного друга?

Я замерла. Он знал. Иначе зачем бы он вообще пришёл?

Из глубины квартиры послышались шаги – тяжёлые, размеренные, – и за моей спиной возник Тристан. Он был в человеческой форме, но крылья не стал прятать – они чуть развернулись, заполняя узкий коридор. Золотистые глаза смотрели на Варрена с таким выражением, будто перед ним был не человек, а таракан, которого ещё не решили, раздавить сейчас или подождать.

Варрен перевёл взгляд на Тристана. Его лицо на мгновение дрогнуло. От жадного, почти коллекционного интереса.

– Так это правда, – произнёс он, разглядывая горгулью. – Каменный страж ожил. А я-то думал, легенды врут. Значит, душа Элен и правда вернулась.

– Чего ты хочешь? – спросила я, не двигаясь с места.

– Для начала – войти. Разговор будет долгим, а у тебя, насколько я знаю, нет прихожей.

Я отступила на шаг, пропуская его в квартиру. Не потому, что хотела – просто поняла, что держать дверь открытой бессмысленно. Если Варрен хотел поговорить, он бы говорил хоть через замочную скважину.

Он вошёл, оглядел комнату с ленивым любопытством. Его взгляд скользнул по облупившимся обоям, продавленному дивану, стопке книг на полу, постаменту в углу, из которого выломался Тристан. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но я знала: он наслаждается. Наслаждается тем, что дочь его сестры, наследница рода, живёт в такой дыре.

– Мило, – прокомментировал он. – Очень... уютно.

– Ближе к делу, – отрезала я.

Варрен опустился в моё единственное кресло – то самое, которое уцелело только потому, что Тристан на него не садился. Закинул ногу на ногу. Положил трость на колени.

– Я пришёл предложить сделку. Ты отдаёшь мне артефакт – вот этого каменного господина, – он кивнул на Тристана, – а я прощаю тебе все долги. И, возможно, даже верну часть наследства. Не поместье, конечно. Но кое-какие драгоценности твоей матери. Фамильные портреты. То, что тебе должно быть дорого как память.

Я расхохоталась. Это был тот самый смех, который так пугал клиентов, – резкий, лающий, полный яда.

– Ты хочешь, чтобы я отдала тебе Тристана? Как мебель?

– Он и есть вещь, Илона, – мягко сказал Варрен. – Искусно созданная, очень ценная, но вещь. Магический конструкт. Такие использовали для охраны поместий ещё триста лет назад. Он не человек и никогда им не будет.

Тристан молчал. Его лицо застыло, как настоящий камень, но я видела, как побелели костяшки его пальцев – он сжал кулаки так, что ногти-когти прорезали ладони.

– Он не вещь, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Он живой. У него есть душа. И он не продаётся.

– У всего есть цена.

– В твоём мире, не моем.

Варрен вздохнул, как вздыхают, объясняя очевидное несмышлёному ребёнку.

– Пойми, девочка. Этот конструкт опасен. Он связан с поместьем, магией рода и твоей силой. Если ты продолжишь таскать его за собой по городу, рано или поздно случится катастрофа. Ты даже не представляешь, на что он способен, когда выходит из-под контроля.

– Зато ты представляешь, – вмешался Тристан. Его голос прозвучал глухо, как далёкий гром.

Варрен перевёл взгляд на него. Что-то мелькнуло в его холодных глазах – не страх, а, скорее, профессиональный интерес. Как у змеелова, который увидел особенно крупную кобру.

– Твой род уже пытался меня контролировать, – сказал Тристан. – Триста лет назад. Не вышло.

– Мой род? – Варрен изогнул бровь. – О чём ты?

– О Моррене. В тебе ведь течет его кровь?

На лице Варрена не дрогнул ни один мускул, но что-то в его глазах изменилось – стало острее, холоднее. Он знал. Знал о Моррене, проклятии. Естественно, он знал намного больше, чем говорил. И намного больше, чем мы.

– Моррен был великим магом, – произнёс он медленно. – Не тебе, каменная кукла, судить о его поступках. И не тебе, – он снова повернулся ко мне, – отказываться от моего предложения. Я даю тебе шанс решить дело миром. Отдай мне артефакт, и я оставлю тебя в покое. Откажешься – пеняй на себя.

Он поднялся, беря трость. И в этот момент я увидела, как его пальцы едва заметно шевельнулись – жест, который мог быть случайным, но я слишком хорошо знала, как выглядит начало заклинания.

– Тристан! – крикнула я.

Но он уже всё понял. Золотистые глаза вспыхнули ярче, и по комнате разлился низкий, вибрирующий гул. Варрен что-то прошептал, резко выбросил руку – и заклинание, сорвавшееся с его пальцев, ударило в Тристана.

Ничего не произошло.

Заклинание – какое-то подчиняющее, судя по структуре, – просто разбилось о каменную плоть, как волна о скалу. Тристан даже не пошатнулся. Только усмехнулся – холодно, без тени веселья.

– Твой род уже пытался меня контролировать, – повторил он. – Ты тоже не очень преуспел в магии.

Варрен побледнел. Впервые за всё время, что Илона его знала. Его рука с тростью дрогнула.

– Иммунитет к моей магии, – прошептал он, и я услышала в его голосе не только досаду, но и страх. – Проклятая легенда не врала.

– Уходи, – сказала я, открывая дверь. – Сейчас.

Варрен задержался на пороге. Его взгляд скользнул по мне, по Тристану, убогой комнате – и я увидела в этом взгляде обещание. У меня похолодело в груди.

– Ты совершаешь ошибку, Илона, – произнёс он. – Огромную ошибку.

И вышел.

Я захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла вниз, пока не села на пол. Ноги не держали. Руки дрожали. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь квартал.

– Он не остановится, – сказал Тристан, опускаясь рядом. – То, что он говорил – это всё ложь. Каждое слово скрежетало, как ржавое железо.

– Я знаю. Он никогда не останавливается.

– Ты в порядке?

– Нет. Но буду.

Он помолчал. Потом произнёс – очень тихо, очень серьёзно:

– Ты назвала меня живым. Сказала, что у меня есть душа. Ты правда так думаешь?

Я подняла на него взгляд. Он сидел на корточках, огромный и неуклюжий, и смотрел на меня с таким выражением, будто мои слова были для него важнее всех заклинаний мира.

– Да, – сказала я. – Я так думаю.

Золотистые прожилки на его груди мягко замерцали. Он ничего не ответил. Но его крыло – сложенное, чуть задевающее стену – осторожно придвинулось и кончиком коснулось моего плеча. Самый лёгкий, бережный жест, на который только способна горгулья.

В дверь снова позвонили.

Я с трудом поднялась на ноги, готовая увидеть на пороге наёмников или самого Варрена, вернувшегося с подкреплением. Но за дверью стояла соседка Марта – в бигудях, стёганом халате и с выражением праведного гнева на лице.

– Опять грохот! – заявила она, не здороваясь. – Я вызываю полицию! Что у вас там происходит?!

За моей спиной, в проёме, возник Тристан. Он уже принял человеческий облик – почти человеческий, если не считать золотистых глаз и того факта, что он был на голову выше дверного косяка.

Марта перевела взгляд на него. Открыла рот. Закрыла.

– Это мой... – начала я, лихорадочно подбирая слово. – Коллега. Двоюродный брат троюродного дяди сводной сестры моей мамы. Из деревни. Он немного... крупный.

Тристан молча кивнул – вежливо, как я его учила.

Марта перекрестилась, попятилась и, не сказав больше ни слова, скрылась за своей дверью. Я услышала, как щёлкнул замок, а потом – как она что-то забормотала, кажется, молитву.

– Она нас боится, – сказал Тристан.

– Она всех боится. Но в чём-то она права. Слишком много шума. Варрен знает, где мы живём.

– Ты думаешь, он вернётся?

– Уверена. Вопрос времени.

Я закрыла дверь, на этот раз на задвижку, и повернулась к Тристану.

– Нам нужно подготовиться. Он не просто угрожал – он уже начал действовать. И, судя по тому, что я о нём знаю, следующая атака будет серьёзнее.

– Я защищу тебя.

– Знаю. Но я тоже хочу защитить нас. Давай подумаем, что мы можем сделать.

Я опустилась на диван и потянулась за чашкой с остатками утреннего кофе. Тристан сел рядом – на пол, потому что стулья всё ещё были для него слишком хрупкими, – и разложил крылья так, чтобы не мешать.

– У нас есть преимущества, – сказала я, загибая пальцы. – Первое: ты. Твой иммунитет к магии, сила, Облик Стража. Варрен этого не ожидал.

– Но он теперь знает.

– Знает. Но не знает, как с этим бороться. Иначе бы не предлагал сделку. Второе: мы знаем правду о Моррене. Варрен – наследник, но слабый маг. Он не может использовать магию рода напрямую. Ему нужны артефакты, заклинания, помощь других магов. Третье...

Я запнулась.

– Третье?

– Мы не одни. У нас есть Орсон с его архивами. Есть дневник Элен. Есть... – я усмехнулась, – Марта. Которая вызовет полицию, если тут поднимется шум.

Тристан моргнул.

– Ты правда думаешь, что соседка может помочь?

– Она уже заметила Варрена. Теперь, если здесь появятся незнакомцы, будет начеку. Иногда лучшая защита – это вредная старуха с телефоном.

Тристан задумался. Я видела, как в его золотистых глазах крутятся мысли – медленно, основательно, как всё, что он делал.

– Нам нужно больше информации, – сказал он наконец. – О поместье, магии рода и о том, как снять проклятие. Орсон говорил, что может помочь.

– Завтра же пойдём в архив. А пока...

Я взяла со стола телефон, проверила заряд. Полный. Хорошо.

– Пока будем готовиться к худшему. И надеяться на лучшее.

– Это человеческая тактика?

– Скорее тактика некроманта, который слишком часто видел, как надежда сменяется разочарованием.

Тристан положил ладонь на мою руку – осторожно, чтобы не раздавить. Каменная, но тёплая.

– Я не разочарую тебя.

– Знаю.

И в этот момент я действительно знала. Возможно, впервые я была в чём-то настолько уверена.

Глава 11. Заклинание из дневника

Глава 11. Заклинание из дневника

Вечер после визита дядьки мы провели в молчании. Я сидела за столом, вертя в пальцах дневник Элен, и чувствовала, как внутри закипает злая решимость. Тристан стоял у окна. Его монументальный силуэт вырисовывался на фоне мутного неба неподвижной скалой.

– Он не отступит, – произнёс он наконец.

– Знаю, – я не обернулась. – Поэтому мы ударим первыми.

Тристан повернулся. В полутьме его глаза слабо светились золотом.

– Ты хочешь идти в поместье?

– А ты предлагаешь сидеть и ждать, пока Варрен снова придёт ко мне в квартиру с подкреплением? Или пришлёт ещё один подарочек? На этот раз не такой прекрасный, как ты?

Он ничего не ответил. Я открыла дневник. Потёртая кожа, строки на старо-магическом на форзаце, которые не поддавались мне уже второй день.

– Элен знала, как работает магия стража, – сказала я. – Она создала обет. Если есть способ противостоять Варрену, он написан здесь.

– Ты уже читала это дважды.

– Значит, прочту в третий раз. Или в двадцать третий. Пока не пойму.

Он подошёл и встал рядом. Его ладонь легла на стол – широкая, с едва заметным сероватым отливом.

– Завтра утром идём в архив. Орсон должен знать больше.

– А если он...

– Предаст? – я наконец посмотрела на него. – Тогда мы хотя бы узнаем об этом раньше, чем Варрен нанесёт удар. Это тоже полезно.

Тристан усмехнулся. От этой усмешки у меня что-то дрогнуло внутри, но я запретила себе об этом думать.

–

Утро выдалось серым и промозглым. Я накинула плащ, спрятала дневник во внутренний карман и вышла первой. Тристан следовал за мной. Теперь он двигался почти бесшумно, научившись рассчитывать свой вес.

Орсона мы нашли в дальнем зале – он склонился над фолиантом и вздрогнул, когда я кашлянула.

– Госпожа Илона! – старик поправил очки. Его взгляд метнулся к Тристану и тут же вернулся ко мне. – Я... не ожидал вас снова увидеть. После того, как люди Варрена...

– Что?

У меня внутри всё похолодело. Орсон замялся, вытер руки о мантию, пригладил седые волосы.

– Приходили. Позавчера. Спрашивали о молодой некромантке с особым спутником. Я сказал, что не слежу за посетителями. Но они... кажется неподалеку. Приглядывают за мной тоже.

Тристан издал низкий горловой звук. Я заметила, как на его предплечьях проступили каменные пластины – и коротко покачала головой. Трансформация замерла.

– Орсон, мне нужна ваша помощь. И быстро.

Я раскрыла дневник на заложенной странице. Строки старо-магического змеились причудливой вязью. Сколько я ни всматривалась, смысл ускользал.

Старик склонился над страницами. Его губы беззвучно шевелились. Тристан отошёл к окну – следил за улицей, но я чувствовала, как звенит от напряжения его чутьё стража.

– Это формула призыва, – наконец произнёс Орсон. – Очень старая. Такую магию не используют уже лет двести. Она привязывает душу стража к зову хозяина. – Он поднял на меня глаза, и в них плескался страх. – Если я правильно понимаю... это заклинание может вернуть горгулью, даже если он обратится в камень полностью.

В комнате стало тихо. Я слышала только стук собственного сердца.

– Если Варрен найдёт способ снова обездвижить Тристана... – медленно начала я.

– То вы сможете призвать его обратно. Если произнесёте эти слова и если связь достаточно сильна.

Тристан отвернулся от окна. Его лицо осталось непроницаемым, но в золотистых глазах мелькнул озорной огонёк.

– Элен знала это заклинание, – тихо сказал он. – Она могла вернуть меня. Почему же...

– Потому что обет ещё не работал, – перебила я. – Она произнесла его, когда ты уже окаменел. Призыв требует действующей связи, а её не было.

Орсон кивнул. Его пальцы дрожали, когда он закрывал дневник.

– Возьмите это. И уходите. Люди Варрена могут вернуться. А я слишком стар для войны.

–

Дома я села за расшифровку. Вечер сгущался за окном, зажигались первые фонари. Я водила пальцем по строкам, бормотала слова на старо-магическом. Тристан стоял рядом – не мешал, но и не отходил ни на шаг.

– Есть, – выдохнула я наконец.

Строчки на полях, почти стёртые временем, складывались в заклинание. Короткое, на восемь тактов. Я прочла его вслух, и воздух в комнате дрогнул – будто кто-то невидимый затаил дыхание.

Тристан накрыл мою ладонь своей.

– Не проверяй. Мы узнаем, работает ли это, только в крайнем случае. Если я снова обращусь.

– Ты боишься снова обратиться?

Он посмотрел на меня долгим взглядом, и в его золотистых глазах мелькнуло что-то, чего я не видела раньше. Нежность?

– С тобой не боюсь. А вот ты подумай. Обет вынудил тебя быть рядом, но не вынуждает сражаться за меня.

Я захлопнула дневник.

– Я буду сражаться за тебя не из-за обета.

Я подошла к картам поместья, которые мы забрали у Орсона. Старые чертежи тайных ходов, подземных галерей, скрытых дверей. Тристан строил их триста лет назад и помнил каждый поворот.

– Дядька ждёт нас у парадных ворот, – сказала я. – Значит, мы войдём с чёрного хода. Из-под земли.

Тристан встал рядом. Его плечо почти касалось моего.

– Тайный ход начинается в старом колодце за восточной стеной сада. Варрен о нём не знает. Элен... – он осёкся на имени, но продолжил, – Элен велела замуровать его за ненадобностью. Но я помню и проведу.

Я кивнула. В груди росло странное, почти забытое чувство. Когда-то в детстве я смотрела на статую в саду и мечтала, чтобы принц ожил. Теперь принц стоял рядом и готовился идти в бой.

Впервые за долгое время я не чувствовала себя одинокой.

– Выступаем завтра на рассвете, – сказала я. – До темноты мы должны быть внутри.

–

Ночью я не спала. Стояла у окна, сжимая в руке дневник, и повторяла про себя слова заклинания. Восемь тактов. Восемь строк, которые могли вернуть его из камня.

Я не знала, сработает ли это. Но впервые за всё время у меня было оружие, которое принадлежало только мне. Не обет Элен, а мой собственный выбор.

Где-то в глубине квартиры Тристан тоже не спал. Я слышала его шаги – тяжёлые, но уже привычные. Он просто ждал рассвета.

Как и я.

И когда за окном начинался серый, холодный день, я спрятала дневник во внутренний карман плаща. Заклинание было при мне.

Мы были готовы.

Глава 12. Возвращение в сад

Глава 12. Возвращение в сад

Рассвет застал нас на окраине города. Старые особняки здесь смотрят пустыми глазницами окон на заросшие сады. Мы шли молча. Тристан – на шаг впереди, как будто даже здесь, среди чужих развалин, он знал дорогу. Я старалась не отставать.

Воздух был свеж из-за близости реки. Где-то за серой пеленой облаков угадывалось солнце. Я куталась в плащ и думала о том, что сегодня всё закончится. Так или иначе.

– Здесь, – Тристан остановился у старого колодца, заросшего плющом так густо, что каменная кладка едва угадывалась под зеленью. – Восточная стена сада.

Я огляделась. Мы стояли у границы родового поместья – там, где парк спускался к оврагу. Детьми мы с кузинами играли здесь в прятки, но колодец всегда обходили стороной. Он казался мне жутким – чёрная дыра в земле, из которой тянуло холодом даже в июльский зной. Теперь я понимала почему.

– Он ведёт прямо под дом? – спросила я.

– Под старую часовню. Оттуда – три поворота и выход в подвал восточного крыла. Варрен не знает об этом ходе. Я строил его ещё до... – он осёкся.

– До того, как окаменел, – закончила я. – Не бойся этого слова. Оно часть нашей истории.

Он посмотрел на меня странным взглядом – будто впервые увидел.

– Спасибо тебе, Илона.

Я не нашлась с ответом. Просто кивнула на колодец:

– Идём. Время не ждёт.

–

Спуск оказался труднее, чем я думала. Каменные скобы, вбитые в стенки колодца триста лет назад, крошились под ногами. Тристан спускался первым, его крылья шуршали в тесном пространстве, задевая замшелые камни. Он не зажигал огня – его глаза светились в темноте сами, слабым золотистым светом. Я ориентировалась на это свечение, на ощупь находя опору для ног.

На дне колодца мы оказались в узком каменном мешке без дверей. Я уже открыла рот, чтобы спросить, не ошибся ли Тристан, но он приложил ладонь к стене, провёл по ней, и часть кладки бесшумно подалась внутрь.

– Нажимная плита, – пояснил он. – Я же говорил, что строил это.

Мы вошли в подземный ход. Здесь было сухо и удивительно чисто – ни плесени, ни крыс. Воздух стоял неподвижный, как в склепе. Я зажгла магический светляк, и он поплыл над плечом, выхватывая из темноты грубо отёсанные каменные стены.

– Дикий камень, – тихо сказал Тристан, ведя ладонью по стене. – Его брали из карьера за рекой. Элен хотела, чтобы подземелье было частью сада, а не просто подвалом.

Его голос дрогнул. Я видела, как он сдерживается, чтобы не коснуться камня всей ладонью. Каменная память, о которой говорил Орсон, требовала контакта, но Тристан боялся того, что может увидеть.

– Ты не обязан, – сказала я. – Можно найти дорогу и по карте.

– Нет. Я должен.

Он остановился. Положил ладонь на стену – туда, где на серой поверхности темнело пятно, похожее на застарелый ожог.

И замер.

Я увидела, как его глаза вспыхнули – ярче, чем раньше, ярче, чем я вообще считала возможным. Золотистый свет разлился по зрачкам, потёк по скулам, заструился по каменным прожилкам на шее. Тристан застыл, прирос к стене, и я поняла: каменная память проснулась.

Впервые за всё время нашего знакомства в полную силу.

– Тристан? – я шагнула ближе.

Он не ответил. Его лицо исказилось.

Я не колебалась. Положила ладонь поверх его руки, туда, где камень холодил пальцы, и закрыла глаза.

Мир взорвался золотом.

–

Я увидела сад. Не тот, что я помнила с детства, этот был ухоженнее. Розы цвели так буйно, что их аромат делал воздух опьяняющим. На каменной скамье сидела молодая женщина в светлом платье – Элен. Я узнала её по дагерротипу из дневника. Она смеялась, запрокинув голову, а рядом стоял мужчина – высокий, темноволосый, с мягкой улыбкой. Алекс.

Видение дрогнуло. Я увидела другого мужчину – он стоял в тени старого дуба, и его глаза были холодны как лёд. Моррен. Губы шевелились, пальцы плели в воздухе заклинание. От рук тянулись тонкие, почти невидимые нити – к Алексу, его голове и сердцу.

Я видела, как Алекс дёрнулся, словно его ударили. Его глаза затянуло пеленой. Он перестал быть собой.

Элен не видела. Она смотрела на розы, на небо и бабочку, севшую ей на колено.

Алекс – вернее, то, что было внутри него – подошёл к ней. Наклонился. Поцеловал.

Я знала, что будет дальше. Тристан увидит это из-за живой изгороди. И сердце превратится в камень раньше, чем тело.

Но самым страшным был не поцелуй. А лицо Моррена – спокойное, удовлетворённое, почти скучающее. Он не наслаждался разрушением. Он просто делал своё дело.

Видение погасло.

Я открыла глаза. Тристан стоял, вцепившись в стену обеими руками, и его тело сотрясала дрожь – та самая, что предшествует трансформации. Каменные пластины проступили на плечах, на шее, поползли вверх к скулам.

– Это не Алекс, – выдавил он. – Я думал... триста лет я думал, что это...

Он осёкся. Я коснулась его плеча.

– Да, – подтвердила я. – Это Моррен. Наш с дядюшкой предок. Тот, от кого пошёл наш род. Видишь? – я указала на тени, ещё не до конца растаявшие на стене. – Сходство поразительное, но это не дядька.

Тристан смотрел на меня – и сквозь меня. Его золотые глаза метались, пытаясь совместить прошлое и настоящее.

– Поцелуй в саду... это был не Алекс. Это был Моррен. Он подчинил его.

– Да.

– И Элен не...

– Нет. Она не предавала тебя.

Тишина, наступившая за этими словами, была гуще, чем тьма подземелья.

А потом Тристан закричал.

Он оторвал руки от стены и ударил кулаком в камень – раз, другой, третий. Дикий гранит крошился под его костяшками, золотистый ихор брызгал в стороны, смешиваясь с каменной пылью. Я отшатнулась, но не от страха – от силы его горя.

– Триста лет! – его голос гремел под сводами, как колокол. – Триста лет я винил не тех! Я считал её предательницей! Стоял в саду и слышал, как она плачет, и думал: «Ты заслужила». А она...

Он рухнул на колени. Каменные пластины на его теле пошли трещинами – но не от удара. От горя.

Я не знала, что делать. В книгах по некромантии не пишут, как утешать горгулий. Никто не учил меня быть рядом с тем, чья боль длиной в три столетия.

Я просто подошла и опустилась на колени рядом с ним. Положила ладонь на его руку – ту самую, что всё ещё была покрыта золотистым ихором и каменной крошкой.

– Ты не виноват, – сказала я. – Ты видел то, что тебе показали. Моррен всё рассчитал.

– Я должен был почувствовать ложь, – прошептал он. – Это моя природа. Моя суть. Как я мог...

– Потому что ты любил её. Любовь ослепляет даже тех, кто видит ложь.

Он поднял голову. По его щекам текли не слёзы. Но ихор, стекающий из трещин на скулах, выглядел точно так же.

– Я проклял её. Хоть и не говорил этого вслух, но в своём сердце я проклял её за то, чего она не совершала. А она... стояла в саду и просила у меня прощения.

Я сжала его пальцы.

– Поэтому мы здесь. И вернём поместье. А пока...

Я встала и потянула его за руку. Он поднялся – медленно, тяжело, как будто его тело снова становилось камнем.

– А пока мы должны дойти до конца этого хода, – закончила я. – Варрен ждёт. И я хочу посмотреть ему в глаза, когда он поймёт, что его род проиграл. Снова.

Тристан посмотрел на меня. Пластины на его лице медленно втягивались обратно, оставляя лишь слабый сероватый узор на коже.

– Ты не боишься, – сказал он. – Я только что крушил стены голыми руками. А ты сидела рядом и говорила со мной.

– Я некромант, – напомнила я. – Меня трудно напугать мёртвыми. А ты, строго говоря, не совсем живой.

Он моргнул. А потом улыбнулся.

– Идём, – сказал он. – Третий поворот – и мы под восточным крылом. Часовня встретит нас первой.

Я кивнула. Мы пошли дальше в темноту, и я заметила, что Тристан больше не избегает касаться стен. Его ладонь скользила по камню легко, почти ласково – как будто он наконец перестал бояться прошлого.