Текст книги "Мой босс - катастрофа (СИ)"

Автор книги: Оливия Лоран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

24

Одеваюсь я с такой скоростью, которая не снилась даже армейским солдатам, а следом за этим на полном серьезе умоляю Островского позволить мне отсидеться в шкафу.

Его эта идея почему-то не радует, и теперь я вынужденно семеню следом за ним к входной двери с видом обреченного на казнь.

Мне почему-то ужасно неловко от того, что Сергей Борисович, знающий меня как ответственного работника и порядочную девушку, увидит меня сейчас в квартире своего сына.

Рома отпирает дверь, пропуская в прихожую своего отца, взгляд которого тут же цепляется за меня. Кажется, будто он сразу всё понимает, отчего я нервничаю еще больше…

– Здравствуй, Вика, – кивает он чуть теплее, чем обычно, и быстро скользит взглядом по растрепанным волосам и застегнутой наспех рубашке.

Я произношу что-то неразборчивое и неуверенно топчусь на месте, в то время как Рома спокоен, как удав, и даже нагло гладит меня по плечу.

– Извиняюсь, что вот так, без предупреждения, – его отец замолкает и мельком смотрит вглубь квартиры, будто ждет приглашения войти. – Но тут и дела, и… сына решил навестить.

– Проходи, – Рома кивает и приглашает отца на кухню. – Будешь чай или кофе?

– Не откажусь.

– Давай, помогу, – предлагаю приготовить закуски, подходя к Роме.

Я стараюсь не встречаться глазами с его отцом, наивно полагая, что он не понимает, чем мы занимались до его появления…

Когда мы садимся за стол, Сергей Борисович как ни в чем ни бывало заводит непринужденный разговор, словно его совсем не удивляет мое присутствие здесь. Он минут двадцать рассказывает, как пытался найти дачу в Подмосковье, потом вспоминает коллег и вдруг переключается на меня.

– Недавно разговаривал с Русланом, – произносит вроде бы между делом. – Он говорит, что твоя Вика – настоящий клад.

Я невольно сжимаюсь, когда он делает акцент на слове «твоя», и поглядываю на Рому.

– Неудивительно… – цедит он с раздражением.

– Честно сказать, зная тебя, я не особо удивился, когда Вика захотела вернуться в мою компанию, и всё же решил обсудить это с тобой. Но теперь, глядя на вас, вопросов стало только больше, – Сергей Борисович откидывается на стуле и продолжает с легкой улыбкой: – Или вы решили не мешать работу с личным?

– Вика вернется в мою компанию, – твердо заявляет Островский.

У меня отвисает челюсть. Округлив глаза, я смотрю на Рому, который, кажется, всё давно уже решил и не намерен даже слушать мое мнение на этот счет.

– Ясно, – не сразу отвечает его отец.

Но не успеваю я испытать облегчение, что Сергей Борисович решил не вмешиваться в наши отношения, как он вдруг даже решается помочь…

– С Русланом я всё улажу. Вика, можешь завтра заехать, чтобы забрать документы и попрощаться с коллективом.

На мне будто крест поставили – я не могу возразить прямо сейчас, иначе только выставлю Рому каким-то тираном в глазах его отца.

– Спасибо, Сергей Борисович, – хрипло отвечаю.

Он смотрит на нас обоих с широкой улыбкой, словно оценивает результат эксперимента, и я вдруг понимаю: да он ведь рад видеть нас вместе!

– Уже поздно, не буду отнимать у вас время, – поднимается из-за стола, после чего мы все идем в прихожую.

Как только дверь за ним захлопывается, я набрасываюсь на Рому:

– Ты с ума сошел? – шиплю вполголоса. – Ты вообще собирался меня спросить? Это моя жизнь, моя работа!

– Перестань, Вика, – Рома смотрит строго и произносит тверже: – Я просто не хочу, чтобы ты работала на Руслана.

– Почему? Ты ревнуешь меня?

– Я хочу, чтобы ты была рядом. Место личного ассистента всё еще свободно. К тому же своим возвращением ты значительно облегчишь жизнь моего секретаря, сейчас она пашет за двоих.

– А ты не мог это сначала обсудить со мной? – никак не унимаюсь я. – Или принять во внимание, что я теперь не твоя подчиненная, а твоя девушка? Не думаю, что работа вместе пойдет на пользу нашим отношениям. Это… может всё испортить.

Возможно, он расценил мое увольнение, как обиду, но я действительно считаю, что нам лучше не работать вместе...

Рома подходит ближе и останавливается рядом, его голос тихий и твердый:

– Тогда вернись на другую должность, ты можешь выбрать любое направление.

Я вскидываю брови, неожиданно чувствуя себя загнанной.

– Даже так?..

Рома не отступает. Просто ждет, а затем опускает ладони на мою талию и притягивает к груди, мягко обнимая.

– Ладно, – сдаюсь я, наконец, – попробуем так. Будет хоть какая-то дистанция.

– Отлично, – в его голосе слышится улыбка. – Значит, ассистента я продолжу искать.

Не удерживаюсь и спрашиваю с нарочитой небрежностью:

– И много у тебя там… кандидаток на это место? Ты уже остановился на ком-нибудь?

– Полтора десятка резюме, – отвечает он, с плохо скрываемым интересом в глазах. – Почему спрашиваешь?

Я делаю вид, что это просто деловой интерес, но голос звучит предательски ревниво:

– Я бы взглянула, какие там кандидатки…

Рома хрипло смеется и крепче сжимает меня в объятиях, а потом его ладони и вовсе сползают ниже на бедра.

– Хочешь посмотреть анкеты? – поднимает бровь, явно наслаждаясь моей реакцией.

– Могу даже присутствовать на собеседованиях, – фыркаю я, немного расслабляясь.

– Вот только этого мне и не хватало, – усмехается он и понижает голос: – но если останешься сегодня у меня, а завтра поедешь в офис, так уж и быть – дам взглянуть на анкеты в своем кабинете…

25

Роман

– Все не подходят, – выносит суровый вердикт Вика и с излишним усердием закрывает папку с анкетами, отодвигая ее от себя подальше как какой-то мусор.

Откинувшись на спинку стула, она складывает руки под грудью, перенимая мою позу, и недовольно хмурится. Смотрит на меня с неким осуждением, словно я ей подсунул анкеты для кастинга в модельное агентство, а не резюме на должность моего личного ассистента.

– Что, совсем никто? – усмехаюсь я, замечая, как на ее щеках появляется легкий румянец скорее от злости, чем от смущения, и беру в руки папку, перелистывая анкеты.

– Ни одна, – уверенно заявляет она, даже аргументирует, хоть и спорно: – Либо опыта мало, либо слишком много, чтобы рассматривать эту должность, отчего невольно напрашивается вопрос: а за работой ли они вообще сюда рвутся?

– А за чем же? – натурально удивляюсь.

– Господи, Ром, ты такой наивный!

Отвернувшись, Вика молча смотрит на панорамное окно в кабинете и шумно дышит, решив, что сейчас отличный повод обидеться.

– Ладно, – произношу примирительно и подхожу к ней ближе, останавливаясь за спиной. Ее плечи тут же напрягаются, и я мягко касаюсь руками ее шеи. – Найти тебе подходящую замену, конечно, сложно, но…

– Не нужно мне льстить, – тут же перебивает. – И вообще… Не пытайся меня задобрить, – ведет плечами.

– Задобрить? Это чем же? – скольжу пальцами по ее шее, обвожу линии ключиц и спускаюсь к груди, пока она не уворачивается и спешно поднимается с места.

– Вот этим! – Вика отступает на шаг и, обняв себя руками, вдруг задумчиво хмурится. – Найти мне замену сложно, но… Что там еще за «но»?

Усмехнувшись, я облокачиваюсь на край стола и наблюдаю за тем, как она, поджав пухлые губы, нетерпеливо постукивает пальцами по плечам.

– Я уже нашел себе ассистента, – бросаю короткий взгляд на часы. – С минуты на минуту будет здесь.

– Как это нашел… Кого?

– Ревнуешь, Вика? – подмечаю с усмешкой, оценивая ее реакцию.

– Я не ревную! – отвечает слишком быстро. – Просто хочу, чтобы у тебя был серьезный, ответственный помощник, а судя по этим анкетам…

Короткий стук в дверь перебивает ее пылкую речь. В кабинет входит мой новый сотрудник, и я перевожу взгляд на Вику, которая стоит в оцепенении, даже не пытаясь скрыть удивление.

– Познакомься, мой личный ассистент – Петр.

Плечи Богдановой расслабленно опускаются, на губах медленно появляется улыбка.

– Виктория, – сдержанно кивает она и протягивает ему ладонь для рукопожатия. – Можно просто Вика. Если будут какие-то вопросы, даже по мелочам, смело обращайтесь ко мне! Я хоть и совсем недолго была ассистентом Романа Сергеевича, но что-то подсказать точно смогу.

– Рад знакомству, – Петр благодарно кивает, а затем переводит внимательный взгляд на меня.

Я коротко озвучиваю ему первые задачи, предлагаю взять распечатки и ознакомиться с рабочими материалами, и он тут же уходит в свой кабинет.

– Ну вот, сразу видно, ответственный и серьезный. Человек с головой! – Вика подходит ближе и ластится ко мне как кошка.

– Интересно, – усмехаюсь, машинально опуская ладони на ее тонкую талию, – ты это поняла по его бороде?

– Почему же. У него… умный взгляд. Теперь я могу быть спокойна за тебя и за весь твой офис, – ласково мурлычет она, мягко царапая мое плечо и прижимаясь щекой к моей груди.

Я смеюсь, уткнувшись носом в ее волосы, и вдыхаю легкий запах шампуня.

– Поистине профессиональная оценка, не поспоришь.

– Не пойму, ты сейчас издеваешься? – отстранившись, Вика забавно сводит брови, вынуждая меня поднапрячься, чтобы скрыть улыбку.

– Серьезен, как никогда. Обсудим твою новую должность? Я могу помочь тебе, введу в курс дел…

Руки инстинктивно сжимают ее соблазнительные бедра, и я притягиваю Вику ближе, а затем подталкиваю к столу.

Желание говорить о работе резко пропадает, сменяясь острой потребностью воплотить свои давние мечты и усадить ее на любую поверхность, чтобы пристроиться между разведенных ног.

– Привилегии, Роман Сергеевич? Думаю, мне не стоит пользоваться вашим расположением…

Вика протестующе упирается ладонями в мои плечи, но сбивчивый голос выдает ее истинные желания.

– Не понимаю, о чем ты, – хриплю ей на ухо, когда, наконец, усаживаю на стол.

– Людмила уже предоставила мне все необходимые документы, – она вспоминает своего нового руководителя из проектного отдела и предпринимает еще одну попытку меня остановить: – Нам обоим пора приступить к работе…

– Согласен.

Обхватываю ладонью ее затылок, скольжу губами по нежной коже на шее, срывая тихий стон с распахнутых губ.

Вика выгибается, ее колени обвивают мои бедра, и я чувствую, как дрожь переходит от нее ко мне. Она нетерпеливо ерзает, но всё еще притворяется, что сопротивляется, не позволяя мне расстегнуть ее блузку, хотя уже прекрасно понимает, что ближайшие полчаса из кабинета я ее не выпущу.

– Если нас заметят… – выдыхает она, цепляясь за лацканы моего пиджака, когда моя рука перемещается на ее колено. – Черт, Рома…

– Хочу тебя, – Мои пальцы ползут по внутренней части ее бедра и касаются промежности. – Ты, кстати, тоже…

В комнате становится так тихо, что слышно только наше прерывистое дыхание. Ее юбка собирается в районе талии, открывая охрененный вид на обнаженные бедра. Лишним сейчас только кажется один лишь элемент ее гардероба.

На этот раз она не сопротивляется и слегка приподнимается, позволяя мне стянуть с нее нижнее белье, а затем тянется к пряжке моего ремня.

В отведенные полчаса уложиться не получается, и, один черт, целый день я сижу с напряжением в штанах, раздумывая, как бы дотянуть до вечера. Но как оказывается, и там меня ждет разочарование…

26

Ближе к ночи Вика уезжает домой, гонимая каким-то непонятным для меня стремлением держать дистанцию. Она хочет ночевать дома, потому что, как она выразилась: «так будет лучше». Кому лучше, я так и не понял, но против такого категоричного суждения не попрешь – спорить с ней бесполезно.

Благо, на выходные эти правила не распространяются, что, как по мне, идет вразрез логике, но, как говорится: что имеем, тому и рады. Я лично счастлив.

Выходные я встречаю как праздник. Вика сидит напротив с бокалом вина в руке и смотрит через панорамное окно ресторана на ночной город.

– Прогуляемся потом к той арке в огнях?

На алых губах, от которых я не могу оторвать глаз весь вечер, мелькает легкая улыбка.

– Прогуляемся, – отвечаю коротко.

Не отрывая взгляда от окна, она заправляет прядь волос за ухо и обхватывает бокал двумя руками, осторожно постукивая ногтями по тонкому стеклу.

– Какой же красивый вид…

Вика задумчиво касается пальцами шеи и невесомо проводит по ключицам, отчего в горле моментально пересыхает.

– Вижу, – тяжело сглатываю.

Повернувшись, она ловит мой взгляд и закусывает губу.

– Ты смотришь на меня…

– Верно, – выговариваю глухо и прочищаю горло.

– А знаешь… – делая паузу, она ставит бокал на столик и медленно поднимает глаза, сталкиваясь с моим пристальным взглядом. – Думаю, мы и в другой раз можем погулять. Может, уже поедем?

Спустя несколько минут мы выходим из ресторана и садимся в такси. У меня снова появляется возможность прижимать ее к себе, вдыхать сладковатый запах ее духов, тела, и касаться губами нежной кожи. Поглаживая тонкое запястье большим пальцем, обнимаю ее за талию в предвкушении двух дней с ней.

– Ром… – тихо зовет Вика и поднимает взгляд. – Я не взяла пижаму, придется спать в твоей футболке, или…

– Голой, – заканчиваю я.

Она беззвучно смеется и немного отстраняется.

– Я хотела сказать в рубашке…

– Мой вариант лучше, – уверенно отрезаю.

Закрыв глаза, я, чертовски довольный, наслаждаюсь поистине знаменательным моментом – она не спорит.

Такси останавливается около моего дома, и спустя несколько минут мы, наконец, заходим в квартиру, в которой автоматически включается приглушенный мягкий свет.

Вика скидывает туфли и загадочно улыбается, обвивая мои плечи руками. Обнимаю ее за талию, притягиваю ближе к себе и ощущаю, как она замирает, прижимаясь щекой к груди, словно слушает, как бьется мое сердце. Отстранившись, она тянется к моим губам, и я перехватываю инициативу, с жадностью целую ее, а затем подхватываю на руки и несу в спальню.

– Ты слишком нетерпеливый, – «возмущается» она, хитро глядя из-под полуопущенных ресниц, пока спешно расстегивает мой ремень. – Сними с меня уже это платье… – требует убедительнее и тут же выгибается со стоном, когда мои пальцы, скользят под тонкую полоску ее трусиков.

Она обхватывает меня коленями, отзывается на каждое движение, каждый толчок. Такая открытая, податливая в моих руках, с полуоткрытыми манящими губами, она часто и сбивчиво дышит, крепче цепляясь за меня, словно я могу исчезнуть.

Провожу ладонью по изгибам ее бедер, вижу, как ее кожа покрывается мурашками, ловлю очередной стон на губах и будто тону в огне затуманенного взгляда.

– Ром… – зовет шепотом, и в этом голосе столько желания, что я сам уже едва держу себя в руках.

Быстро избавляюсь от своей одежды, стягиваю с нее платье, провожу ладонями по обнаженной коже, чувствуя, как она дрожит, и нависаю сверху, не сводя с нее взгляда.

Толкаюсь с хриплым стоном, ощущаю, как плотно она меня сжимает, и постепенно ускоряюсь. Вика впивается ногтями в мои плечи, царапая и оставляя короткие следы, извивается подо мной в удовольствии, пока не откидывает голову на подушку от захлестнувшей волны наслаждения. Меня накрывает следом, и какое-то время мы просто лежим, выравнивая дыхание.

Прижимаю Вику к себе, медленно перебираю ее длинные волосы, смотрю в одну точку перед собой, ощущая, как в солнечном сплетении скапливается тепло, когда она водит кончиками пальцев по моей груди.

– О чем думаешь? – шепчет с улыбкой в голосе.

– Переезжай ко мне, – вырывается у меня прежде, чем я успеваю обдумать слова.

Ее плечи напрягаются, пальцы, до этого рисовавшие узоры, замирают. Несколько долгих секунд она молчит, а затем приподнимается на локте и смотрит на меня с улыбкой.

– Не рано ли, Островский? Вдруг я разбрасываю вещи по квартире и не мою посуду? – нервно посмеиваясь, она пытается перевести всё в шутку.

– Плевать, – отвечаю серьезно и притягиваю ее к себе ближе. – В воскресенье я просто не смогу тебя отпустить.

– Звучит как угроза…

– Я серьезно, Вик, – не отвожу взгляда, чтобы она поняла, что я действительно не шучу.

Она глубоко вздыхает, отводит взгляд, уходя в свои мысли, а затем снова смотрит мне в глаза, словно сверяя мои слова со своими ощущениями.

– Я подумаю об этом, – отвечает тише и тянется за поцелуем.

ЭПИЛОГ

Спустя 5 лет

Вика

– Ты меня увольняешь?!

Голос предательски срывается, меня бросает в холодный пот, даже дышать сложнее. Машу головой, не веря услышанному, и пытаюсь резко встать со стула, но тут же опускаюсь обратно.

Рома хмурится и, кажется, даже немного злится, приподнимаясь с места, но смотрит на меня с беспокойством.

– Вика, это не увольнение… – поясняет спокойно, на деле же нагло врет, будто фразу «тебе пора уходить» можно понять как-то по другому…

– Я пять лет строила карьеру! – выговариваю твердо. – Хочешь, чтобы я бросила своих подчиненных? – Подняться со стула всё же выходит, правда, опираясь руками на рабочий стол Ромы. – И куда же мне теперь…

– В декрет, Вика! – перебивает меня Островский и выразительно косится на мой живот. – Ты хочешь в офисе рожать? Тебе ведь даже ходить сложно! – закончив меня отчитывать, он сводит брови и резко меняется в лице: – Вика…

– Ты считаешь меня толстой…

Рома быстро огибает стол и за считанные секунды оказывается рядом, глядя в мои глаза, в которых собираются слезы.

– Я так не говорил, ты прекрасно выглядишь, – утешающе гладит меня по волосам, осторожно обнимая. – Но сейчас мы обсуждаем твой декрет в последний раз. С завтрашнего дня ты будешь дома.

Мое желание поспорить остается невысказанным – я прислушиваюсь к своим ощущениям в теле и мысленно начинаю считать интервалы между предполагаемыми схватками. Черт, это точно они!

– У тебя сегодня есть запланированные встречи? – интересуюсь вроде бы спокойно, пытаясь дышать ровно.

– Через полчаса и еще одна вечером. Хочешь домой? – спрашивает с надеждой в голосе.

Рома настороженно вглядывается в мое лицо, когда я улыбаюсь, будто до сих пор не привык к перепадам в моем настроении.

– Придется отменить, – улыбаюсь шире, игнорируя нарастающее волнение. – Кажется, я рожаю.

Через несколько минут мы уже выезжаем с парковки офиса. Рома до последнего пытается сохранять спокойствие, ловко вклиниваясь в поток машин, но я замечаю, как напряженно он сжимает руль, а вопросы сыплются из него, как из пулемета:

– Что ты чувствуешь? Сильно больно? Ты уверена, что это не ложная тревога?

Мне хочется смеяться, но я только согласно киваю.

Роддом встречает нас запахом антисептика и неожиданной тишиной.

– Всё хорошо, Ром. У меня от волнения даже боль почти прошла, – снова успокаиваю его уже в приемном покое, заполняя анкету.

– Замечательно… – хмурится он и кидает взгляд в сторону дежурной медсестры.

Доктора слаженно принимают меня, аккуратно осматривают, слушают, задают вопросы. Рома в этот момент в прихожей переживает чуть ли не больше, чем я, звонит моей матери и своему отцу, судя по обрывкам разговоров по телефону:

– Да! Прямо сейчас! Нет, уже не до работы... Нет, она спокойно... Да, я всё взял…

Меня увозят в родовую, всё происходит быстро, хоть и страшно, а через несколько часов я уже отдыхаю вместе с крошечным свертком на груди и вдыхаю запах дочки, которым просто невозможно надышаться.

В палату заходит Рома с совершенно растерянным лицом. Он скользит взглядом по мне, останавливается на нашей малышке и осторожно садится рядом.

– Какая она крохотная… – шепчет, словно боится ее потревожить, а затем снова смотрит на меня. – Как ты себя чувствуешь?

– Самой счастливой на свете, – расслабленно улыбаюсь. – Хочешь подержать Аню?

Он кивает слишком серьезно и осторожно берет дочь на руки.

– Аня, – повторяет, не отрывая от нее взгляда. – Она такая легкая, – мягко прижимает малышку к себе. – И красивая... Кажется, она похожа на тебя.

Глядя на свою дочь в руках любимого мужа, я расплываюсь в улыбке и на секунду прикрываю глаза. Счастье накрывает волной, до дрожи, до слез, до трепетного восторга в груди.

Вскоре дверь тихо открывается, и к нам заглядывает отец Ромы с нашим четырехлетним сыном за руку.

– Мамочка! – Максим бросается ко мне с ярким рисунком, на котором есть вся наша семья.

– Поздравляем, дочка, – улыбается Сергей Борисович и наклоняется к моей щеке, в то время как сын любопытно рассматривает свою сестренку.

– А когда она станет большой как я? Я уже хочу с ней поиграть!

– Придется немного подождать, сынок. Анюта подрастет, и вы обязательно будете играть вместе, – поясняю с улыбкой, глядя на мужа, который кажется сейчас слишком сосредоточенным.

Максимка расстроенно хмурится, а затем снова улыбается и тянется к Роме, крепко обнимая его за шею.

– Пап, а можно я сегодня опять останусь у дедушки с ночевкой?

– Конечно, оставайся, – сдержанно улыбается он.

Обрадовавшись, Макс забирается на колени к деду, с восторгом рассказывает, как они вместе ходили кормить голубей, собирали дома новый самолет, но не успели и поехали к нам.

– Давайте прощаться, мамочка должна отдыхать,

– Сергей Борисович улыбается и, подмигнув мне, тянет внука к двери.

Когда за ними закрывается дверь, Рома хмурится, провожая их взглядом, а затем говорит с плохо скрываемой в голосе ревностью:

– Он избалует нашего сына… Каждый день новые игрушки.

– Ты тоже постоянно покупаешь ему подарки, – подмечаю с усмешкой.

– Вчера он купил ему коллекционную машинку «Porsche Carrera GT»! – округлив глаза, возмущается шепотом муж. – Я, чтобы ты понимала, мог только мечтать о такой.

– Какой кошмар! – натурально удивляюсь, а потом тихо смеюсь: – Кажется, тебе срочно нужно купить такую же.

Рома хмурится, словно не оценил моей шутки, но я замечаю, как в его глазах мелькает плохо скрываемый интерес.

Через несколько дней нас с дочкой выписывают домой. Скромная церемония превращается в семейный праздник. В доме пахнет свежей выпечкой и ванилью, в комнатах стоят букеты цветов, источающих легкий сладковатый аромат роз и весенних цветов. Моя мама суетится на кухне, накрывает на стол и поет вполголоса. Сергей Борисович гордо качает внучку на руках, а Максим взахлеб рассказывает бабушке про коллекционные машинки и уже строит планы, как будет играть с сестренкой.

Я наблюдаю за ними, ощущая, как в груди становится тесно от переполняющих меня эмоций. А затем чувствую, как сильные, родные руки мягко ложатся мне на плечи. Рома бережно обнимает меня сзади, окутывает своим теплом и дарит чувство невероятного спокойствия.

– Устала? – шепчет он, уткнувшись носом мне в волосы.

Я качаю головой и с улыбкой накрываю его ладони своими.

– Сейчас я счастлива…

Его дыхание касается моей щеки, и по коже разбегаются мурашки.

– С тобой я каждый день становлюсь счастливее, – заверяет он, обнимая меня чуть крепче. – Люблю тебя…

Я прикрываю глаза, наслаждаясь этим мгновением, а затем оборачиваюсь и ловлю его взгляд.

– И я тебя… – шепчу в ответ. – Очень.