Текст книги "Мой босс - катастрофа (СИ)"

Автор книги: Оливия Лоран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

20

Не дожидаясь, пока Рома скажет что-то еще, я снова открываю входную дверь и скрещиваю руки под грудью. Всем своим видом транслирую, что ему здесь не рады, на что он недовольно поджимает губы и, черт бы его побрал, шагает на мою кухню!

– Я так понимаю, чай не предложишь? – невозмутимо уточняет он и ставит заказ с едой на стол.

От такой наглости я даже дар речи теряю. Единственное предложение, которое у меня для него есть – что-то вроде «выметайся отсюда, говнюк». Но и это почему-то тоже никак не получается озвучить. Возможно, всё дело в том, что этот самый говнюк слишком решителен и красив, даже несмотря на заметную усталость.

– Вика…

– Не надо, – перебиваю его, тут же обретая дар речи. Просто мне сложно слышать, как он произносит мое имя. Напряженно, но с ощутимым теплом в голосе. – Я уже всё сказала. Твои слова уже ничего не изменят.

– Помню, – цедит раздраженно. – Вика, я был занят. Не звонил, потому что не мог. В офисе завал, всё летит к чертям. Если бы у меня была возможность приехать, то, поверь, я бы с радостью воспользовался ей.

Поджав губы, я качаю головой. Ну, конечно. А чего я еще ждала, кроме как банального «был занят»?

– Возможность есть всегда, было бы еще желание, – бурчу обиженно.

Рома шумно выдыхает и врезается в меня острым взглядом. Вообще-то это я должна сейчас злиться, а не он!

– То, что я обиваю пороги твоей квартиры несколько гребаных дней и сейчас стою здесь, как раз и объясняет мои желания.

Усердно блокирую мысли, не желая анализировать эту информацию. Стараюсь не думать о том, почему он вообще приехал ко мне. Как и о том, почему он сейчас явно не спокоен, хоть и пытается сдерживать свои эмоции.

– Ты не позвонил, а на утро проигнорировал мое сообщение.

Сама того не замечая, я выплескиваю все обиды на него, тем самым противореча своим словам. Если бы мне действительно было плевать на него, вряд ли бы сейчас упрекала в чем-то. И он наверняка это понимает…

– Я был занят, – повторяет с нажимом. – Решил, что…

– Странно, что у тебя ни минуты не нашлось написать мне, – перебиваю его и ядовито усмехаюсь: – Зато в этот сверхплотный график вместился приятный ужин с девушкой.

– Эта, как ты выразилась, девушка, почти вдвое старше тебя. Она и есть та самая сложная заказчица, к которой я уехал тогда на встречу, чтобы решить проблему! И приятным этот ужин, едва ли назовешь.

Так, сейчас я немного в замешательстве... Та самая, это к которой я его выгоняла, практически отдирая от себя? Черт…

Тот факт, что она еще и старше его лет на пятнадцать немного остужает мой пыл, ведь я подумала… Блин, какого черта она так хорошо выглядит?!

Пока мой мозг обрабатывает новую информацию, я цепляюсь за возмутительные факты, не собираясь так быстро сдаваться.

– Заказчица, которая любит белое вино, – бурчу, непроизвольно морщась.

Кажется, мне удается растормошить Островского. Его брови сведены к переносице, на скулах играют желваки. И прежде чем ответить, он закрывает глаза и медленно вздыхает.

– Я был немного не в том положении, чтобы встревать со своими советами по меню, – произносит ровным тоном, а затем вдруг повышает голос: – Какая вообще разница? Всё, что тогда было важно – не просрать контракт!

Вздрогнув, я на мгновение теряюсь, но быстро нахожусь с ответом и уверенно задираю голову.

– Да, и это единственное, что для тебя важно, – язвлю в ответ. – Потратить драгоценные несколько секунд на сообщение или звонок – непозволительная роскошь для такого важного босса как ты!

– Черт, Вика! Я поднял на уши пол офиса, не ел, не спал и да, подумал, что ничего, бл*дь, страшного не случится, если я не позвоню тебе в момент, когда был на взводе, вытаскивая из задницы свою компанию! Но один хрен я не мог сосредоточиться на важной задаче, потому как постоянно думал о тебе!

Распахнув глаза, я смотрю на него в шоке. Чувствую резкий прилив крови к лицу и как начинают дрожать мои губы.

– Не ори на меня, – сиплю, обнимая себя руками.

– Вика, – Рома смотрит на меня в растерянности, а затем шагает ближе и обнимает. – Ты чего? Всё хорошо.

Всхлипывая, я прижимаюсь к нему крепче и жмурюсь. Запах его парфюма удивительным образом и успокаивает меня и вызывает еще больше слез. Как и его теплые ладони, растирающие мою спину.

– Ты могла сразу мне сказать, что тебя так расстроило, – утешающе гладит меня по волосам. – Я же звонил весь следующий вечер, но ты не захотела отвечать.

– Не захотела, потому что мне было плохо, – выговариваю, словно обиженный ребенок.

Рома касается губами моего виска, и я сжимаю в пальцах его рубашку на спине, желая продлить этот момент.

– Это не то, что ты подумал, – бурчу, уткнувшись носом в его грудь, пока он не возомнил, что я тут с ума сходила без него. – Я не страдала... Просто заболела.

Очередной тяжелый вздох над ухом вызывает мурашки на шее. Или это от того, что он задевает ее пальцами, поглаживая мой затылок и крепко обнимая меня.

Под оглушительный стук взволнованного сердца, я распознаю его тихое «прости» и больше уже не могу сопротивляться одной простой истине: «кажется, я влюбилась».

21

– Я всё еще злюсь, – выговариваю не так уж убедительно, когда Рома ползет рукой под мой халат.

– Тогда мне нужно еще раз извиниться.

Судя по его самодовольной улыбке извиняться он собирается не словами…

– Соскучился по тебе, – хрипит мне в шею и касается губами кожи, вынуждая ежиться от жгучих ощущений.

Я выбираюсь из объятий Островского и поднимаюсь с дивана, на который мы перебрались вместе с моими остывшими роллами.

– Мне нужно переодеться…

Оставаясь на месте, я борюсь с собственными желаниями: провести с ним еще немного времени или отправить домой, сославшись на поздний час. Но Рома меня опережает с решениями.

– Поехали куда-нибудь?

Он тянет меня за бедра ближе и упирается лицом в живот, а затем задирает голову и выжидающе смотрит в глаза снизу вверх. Таким он напоминает мне голодного Пашку, когда тот сидит перед пустой миской.

Я прячу улыбку и стараюсь выглядеть безэмоциональной, что совсем непросто, когда его губы прижаты к низу моего живота.

– И куда же мы можем поехать?

– Куда захочешь. Можно в ресторан, если успела проголодаться, – усмехается Островский, видимо, считая меня прожорливой только из-за того, что я сама съела Калифорнию, – или в кино на поздний сеанс, или… ко мне домой.

Делая вид, что последнее его предложение не вызывает у меня никакой реакции, я отмахиваюсь от каждого:

– Уже поздно, а я между прочим планировала пораньше лечь спать.

Мои жалкие попытки казаться неприступной разбиваются о реальность. Ладони непроизвольно тянутся к нему, и вот я уже зарываюсь пальцами в его волосы, отчего Рома блаженно прикрывает глаза.

– Выгоняешь меня?

– Ты и так задержался, а завтра у тебя наверняка очень долгий и тяжелый рабочий день, – ехидничаю я.

Шумно вздохнув, он, наконец, открывает глаза и хмурится.

– Вик…

– О, нет, я слишком устала, чтобы сейчас обсуждать твою занятость, и действительно хочу спать.

На самом деле из нас двоих по-настоящему уставшим выглядит именно он, а к чему я на самом деле не готова в данный момент – так это предложить ему в качестве отдыха свою кровать.

После того как я провожаю недовольного Островского, мне тут же хочется ему позвонить и попросить вернуться, но я не звоню ему ни на следующий день, ни до конца рабочей недели.

Его звонки я не игнорирую, но у меня каждый раз появляются какие-то «важные» дела и задачи, из-за чего мы никак не можем встретиться. Зато я уже знаю в лицо всех курьеров из определенного салона цветов, которые превратили мою квартиру в настоящую оранжерею.

Честно признаться, я еще в среду готова была сдаться, но дала себе слово дождаться пятницы.

На самом деле это не какая-нибудь месть или затаенная обида на Рому. Просто до него я ни к кому так не привязывалась, а учитывая тот факт, что знакомы мы недолго, я в небольшой растерянности. Ладно… Я не просто в растерянности – я пугаюсь своих чувств. Хочется прислушаться к себе, чтобы понять насколько всё серьезно, да и ему не будет лишним разобраться в себе.

В пятницу я ухожу с работы вовремя и, когда спускаюсь по уличной лестнице, настолько погружаюсь в себя, что как только слышу до боли знакомый голос поблизости, мое сердце с грохотом летит в пятки.

– Вика, – Рома в пару шагов оказывается прямо передо мной, а затем ловит в капкан своих рук и хрипит на ухо: – Проще добиться встречи с президентом, чем с моей занятой девушкой. Поездка к маме, встреча с подругой, запись к своему мастеру – я еще мог понять, но вчера ты была не очень убедительна, когда всерьез настаивала, что размораживаешь холодильник и должна быть рядом, чтобы ни в коем случае не допустить потопа… Так куда ты спешишь на этот раз?

Я хлопаю глазами и ошарашено смотрю на Рому, пропуская большую часть его монолога мимо ушей. Собственно, после фразы «моя девушка» больше я уже ничего не слышала…

– Что я должен сделать, Вик? – продолжает он, так и не дождавшись от меня ответа. – Я не могу нормально работать, постоянно думая о тебе, обогатил цветочный бутик, строя из себя героя-любовника, в любую минуту готов сорваться по твоему звонку, но кто бы позвонил! И в очередной раз отменил совещание в надежде выловить тебя здесь. Так скажи мне, что я, черт возьми, должен сделать, чтобы ты, наконец, прекратила меня избегать?

Вторая вспышка эмоций Островского разгоняет мое сердце едва ли не до тахикардии.

Кажется, мне нужен еще один день, чтобы переварить несколько моментов: он постоянно думает обо мне, ждет моих звонков, готов отложить свои дела, разориться на букеты и… считает меня своей девушкой. Но вряд ли я смогу прожить еще один день без него, чтобы всё это уложить в воспаленном сознании.

– Ничего не нужно… – выговариваю сипло.

Глаза на мокром месте от переполняющих меня чувств. Горло стягивает колючий спазм, который я безуспешно пытаюсь проглотить и договорить, но Рома определенно не готов ждать, пока я окончательно приду в себя.

– В смысле? – Островский словно белеет. – Как это ничего?

Не находя нужных слов, я как-то глупо улыбаюсь, глядя на него, а затем закрываю глаза и прижимаюсь к его губам своими.

Уже надоевший мне за неделю драматичный саундтрек в голове резко сменяется оглушительным оркестром, что хочется танцевать или хотя бы оторвать туфлю от асфальта. В груди теперь не просто тепло – там всё пылает и искрит. Очередной сноп искр сыплется, когда Рома уверенно перехватывает инициативу и, вероятно, намеревается меня задушить в жадном поцелуе. А затем он и вовсе утаскивает меня в машину и снова строит из себя, как он выразился, героя-любовника.

Пышный букет алых роз, покоящийся на заднем сидении, теперь перекрывает мне обзор на моего Рому. Я непроизвольно расплываюсь в улыбке и хочу снова к нему прижаться.

– Уж прости, но сегодня тебе придется отложить все важные дела, – ухмыляется мой робот, которого я, кажется, сломала. – Поедем в ресторан.

Закусив губу, я убираю цветы, а затем пристально смотрю на него.

– Может… – затихаю в нерешительности, – лучше покажешь мне свою квартиру?

22

– Вау… Ты здесь точно один живешь?

В логове моего бывшего босса столько квадратных метров, что есть риск так и не дойти до спальни, заблудившись в бескрайних коридорах. Воздух наполнен легким запахом дорогой мебели и дерева, но я улавливаю и его – Ромы, теплый и почти хищный.

Обернувшись, я с прищуром смотрю на следующего по пятам Островского, взгляд которого резко поднимается к моему лицу и тут же проясняется, выражая поразительную невозмутимость.

«Подловила…» – хочется его поддеть, но я молчу и прячу самодовольную улыбку.

– Конечно один, – отзывается он спокойно, словно секунду назад не глазел с жадностью на мой вид сзади. – Просто люблю, когда много места. Просторно, без лишней мебели.

Рома будто намеренно держится немного в стороне. Он двигается уверенно, но в его походке ощущается скрытая напряженность, будто вся эта сдержанность дается ему нелегко.

– Это я заметила… Из твоего кабинета в компании можно было бы сделать еще один небольшой офис, но там даже прилечь отдохнуть негде, – усмехаюсь я и прохожу в гостиную. – Диван ты тоже считаешь лишней мебелью?

Островский хмурится в некой растерянности, чем снова меня веселит. Забавно видеть его таким сконфуженным, будто перед ним сейчас потенциальный вредный арендатор, которому он задался целью сдать свою квартиру.

– Я практически здесь не нахожусь и не так давно переехал.

– Не так давно, это когда? – интересуюсь я, пробегаясь взглядом по книжным полкам, паре кресел по центру и останавливаясь на камине из темного камня.

– Около года назад.

– Ясно… – улыбаюсь, глядя на Рому. – Отдых тебе не нужен.

– Почему же, – ухмыляется он, приближаясь ко мне медленной поступью, – в спальне есть удобная кровать… Пойдем, покажу.

Тело мгновенно реагирует на его близость. Желание, нарастающее между нами, почти осязаемо. Губы Ромы чуть изгибаются в улыбке, когда он опускает ладони на мои бедра и притягивает к своей груди. Воздух становится тяжелым, кожа на шее покрывается мурашками от теплого дыхания, внутри разгорается жар желания. Предложение заманчивое, но…

– Не так быстро, Островский. Я еще не была на твоей кухне.

Мне удается выскользнуть из крепких объятий, хотя его руки до последнего пытаются меня удержать. В его тяжелом вздохе слышится приглушенный голод.

Надо отдать ему должное – он отлично держится, несмотря на то, что, очевидно, устал строить из себя порядочного экскурсовода. Я всё еще чувствую его взгляд на себе, тяжелый, настойчивый.

– Это стол, это холодильник, это кофемашина, – перечисляет Рома, когда мы заходим на кухню.

Он сжимает пальцами виски, когда невольно проводит ладонью по лбу. Я отмечаю этот жест и улыбаюсь шире.

– Кофе вкусный?

Рома напрягается и слегка щурится, когда я подхожу к новомодному аппарату ближе. Его взгляд скользит по изгибу моей спины к талии, а губы плотно сжаты.

– Будешь?

Судя по его интонации, он искренне надеется, что я откажусь. Представляю, с каким трудом ему сейчас дается эта роль гостеприимного хозяина, но кажется, я слишком увлеклась, решив проверить границы его выдержки.

– Конечно, ты же составишь мне компанию?

Поджав губы, Рома коротко кивает, а затем заправляет кофемашину. Я возвращаюсь к столу и сажусь на стул, не сводя с него глаз. Теперь и у меня появляется возможность понаблюдать за ним со стороны.

Крепкие плечи обтянуты белой рубашкой, под которой легко угадываются очертания спины и твердые линии лопаток. Рукава закатаны до локтей, и я замечаю, как слегка напрягаются его предплечья от любого движения. Хочется провести по ним ладонями, обвить руками шею и зарыться пальцами в темные короткие волосы. Сжать, потянуть, прижать его к себе…

Склонив голову, он улыбается уголками губ, будто улавливает мой взгляд и все мои мысли. А когда оборачивается, он прищуривается, глядя на меня и едва заметно ухмыляясь.

– Твой кофе.

Передо мной появляется кружка капучино, и я спешно опускаю глаза, рассматривая простые узоры на пенке. Боковым зрением прослеживаю, как Рома огибает стол и садится напротив. Пространство между нами вдруг кажется невыносимо тесным и наэлектризованным.

Чувствую его обжигающий взгляд, пока медленно пью кофе, и отрываю свой, встречаясь с ним глазами. В его взгляде есть легкая усмешка и что-то неуловимо опасное. Он привык всё контролировать, но сейчас с трудом сдерживает бурю под внешним спокойствием.

– Жарко у тебя, – замечаю я и не спеша снимаю пиджак, а затем расстегиваю пару пуговиц на блузке.

Рома едва заметно сглатывает и, что совсем неудивительно, смотрит туда, где ткань блузки открывает ключицы. Его словно парализует, но эта реакция быстро сменяется напряженным удивлением, когда я встаю и подхожу к нему.

Он не успевает ничего сказать – я перекидываю ногу и сажусь к нему на колени, скрещивая руки у него за шеей.

– Ты допил кофе?

Прильнув к нему, я, наконец, делаю то, что давно хотела – зарываюсь пальцами в жесткие волосы, медленно массирую затылок и немного тяну его голову к себе. Его дыхание становится прерывистым, а пальцы сжимают мои ягодицы так крепко, что кажется, отпускать он меня теперь не намерен.

– Аппетит пропал, – хрипит Рома таким низким голосом, что я невольно вздрагиваю.

– Совсем пропал? – с притворным разочарованием смотрю ему в глаза и немного отстраняюсь.

– Сейчас я хочу только тебя, – дергает меня обратно на себя и опускает взгляд к губам.

23

Островский впивается в мои губы в болезненном поцелуе, наполненном накопившейся за время нашего расставания яростью и нетерпением. Он дышит громко, неровно, будто не может насытиться мной до конца.

– Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел, – выдыхает мне в шею, оголяя кожу быстрыми движениями пальцев и оставляя влажные следы губ от ключицы до плеча.

Я тихо смеюсь и запрокидываю голову, давая ему больше пространства.

– Тогда докажи…

С рыком он сжимает меня крепче, проводит ладонью по вздымающейся груди и надавливает большими пальцами, будто метит меня для себя.

Его руки жадные, нетерпеливые, изучают каждый изгиб моего тела. Они скользят вдоль ребер и задерживаются на внутренней стороне бедер. Там, где он лишь касается, кожа зудит, пылает.

Резко поднявшись с места, Рома подхватывает меня на руки, придерживая за спину и под ягодицы. Его губы то захватывают мои, то опускаются ниже на шею и срывают приглушенные стоны.

– Скажи, если… если перебор, – его голос срывается на глухой шепот.

– Даже не думай останавливаться, – угрожаю почти беззвучно, выгибаясь навстречу прикосновениям.

Он бросает меня на кровать, не давая отдышаться, и сразу же нависает сверху. Ловит мои губы, прокладывает горячую дорожку поцелуев по шее, оставляя жгучие следы на коже, и спускается ниже. Стянув с меня блузку, Рома наклоняется к обнаженной груди и втягивает в себя сосок. По телу мгновенно проносится горячая волна, низ живот стягивает спазмом, вынуждая ерзать под ним, и я инстинктивно подставляю шею и плечи под его хищные, несдержанные поцелуи.

– Сойду с ума, если сейчас тебя не трахну, – хрипит он, прижимаясь крепче.

– Чего же ждешь? – выдыхаю, не узнавая свой голос. Сейчас он прерывистый, низкий, полный желания.

Рома срывает с меня остатки одежды, скользит ладонями ниже и раздвигает мои ноги, жестко, но в то же время будто ласково.

Его пальцы обводят внутреннюю сторону бедра, поглаживают пылающую кожу, а потом погружаются в меня, заставляя простонать в губы и цепляться ногтями за его руки.

Он входит в меня медленно, намеренно мучая, а потом резко, будто в нем борются нежность и невыносимый голод. Каждый его толчок – словно сладостный удар. Я сплетаю ноги у него на пояснице и не могу сдержать стоны.

Теперь Рома тоже не прячет эмоций. Он дышит часто, покрывает мое лицо, виски, шею короткими, жадными поцелуями.

Я встречаюсь с ним взглядом и теряюсь. Еще немного, и взорвусь прямо сейчас, но он неожиданно замедляется, отпускает меня и, не разрывая взгляда, опускается ниже, между моих ног.

– Смотри только на меня, – приказывает твердо, и я не могу не подчиниться, хотя внутри всё трепещет от волнения, смешанного с диким возбуждение.

Я забываю, как дышать... Его язык такой же жадный, как и руки, он делает именно то, что нужно, чтобы лишить меня остатков самоконтроля.

Мои пальцы вцепляются ему в волосы, и я уже не слышу себя – только его низкие стоны, когда он чувствует, как я кончаю от каждого движения его губ, языка.

Когда он поднимается, снова смотрит на меня, оставляя влажные поцелуи на животе, на груди и на губах. Я ощущаю тяжесть его тела, его голод, его полную несдержанность.

– Еще… – прошу едва слышно, и он ухмыляется.

– Не думай, что я тебя сегодня быстро отпущу.

Рома приподнимается и расстегивает ремень, а затем спускает брюки и нависает сверху. Размазывая влагу, он упирается в меня, а затем заполняет на всю длину.

Судорожно вдохнув, чувствую, как внутри всё сжимается в сладком нетерпении. Его ритм меняется – то мучительно медленный, то быстрый, неровный, чтобы снова и снова обрывать мой оргазм на самом краю.

Я ловлю его взгляд, и кажется, будто ни он, ни я не способны выйти из этого состояния на грани помутнения рассудка под острым желанием.

Он двигается резко, и каждое его движение выбивает воздух из легких, дарит необъяснимое наслаждение. Сильные пальцы вонзаются в бедра, на коже мгновенно проступают следы.

Я захватываю губами его шею, стараясь приглушить свой стон, но он только провоцирует меня, скользит вниз по шее языком, словно намеренно доводит меня до безумия.

Мое тело дрожит от каждого жгучего поцелуя. С губ слетает сдавленный вскрик, когда он вновь жестко входит в меня и жадно целует, не давая отдышаться.

Его взгляд цепкий, полный страсти, и я ощущаю себя самой желанной, самой нужной для него. Несколько сильных толчков, и Рома срывается на бешеный темп, хрипло выдыхая мне в шею.

– Черт, Вика… Моя девочка, – сбивчиво хрипит и снова ускоряется.

Яркая вспышка удовольствия словно оглушает меня, но сквозь шум в ушах я слышу его хриплый стон, а следом за этим чувствую, как он покидает мое тело.

Мгновение мы просто лежим, сплетенные и уставшие, выравнивая дыхание. Потянувшись ближе, он прижимает меня к своей груди и целует нежнее, мягче.

Я улыбаюсь, всё еще ощущая, как тело дрожит от пережитого удовольствия, и провожу рукой по его затылку, позволяя себе раствориться в моменте.

– Ммм… Не бери, – невольно жмусь крепче, когда вдруг звонит его мобильный. Если Островского снова куда-то вызовут посреди ночи, я просто сойду с ума!

– Это отец, – хмурится Рома, глядя на горящий экран и, прежде чем принять вызов, коротко целует меня в губы.

Следом за этим раздается звонок в дверь, и я тут же притягиваю одеяло к груди, взволнованно глядя на Рому.

– Черт, – положив трубку, он напряженно смотрит на меня. – Одевайся, Вика. Отец здесь.