Текст книги "Мой босс - катастрофа (СИ)"

Автор книги: Оливия Лоран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

9

По позвоночнику пробегает странный озноб, но я тут же прогоняю это ощущение и отворачиваюсь. В этот момент замечаю подругу, которая возвращается откуда-то с сияющей улыбкой на лице.

О да. Спасение.

Не говоря ни слова больше, я рвусь с места, ускользая из-под испепеляющего взгляда босса, и налетаю на подругу. Схватив ее за руку, утягиваю за собой на танцпол.

Она смотрит на меня с удивлением, но ничего не говорит. Слишком громкая музыка, чтобы пытаться кричать. И правильно делает.

Громкий ритм наполняет всю атмосферу жужжанием, свет вращается прожекторами и мигает так, будто здесь эпицентр всей жизни. И я, наконец, более-менее расслабляюсь. Двигаюсь в такт, ощущая, как напряжение дня постепенно тает в движении. Но ощущение преследующего взгляда не отпускает. Я будто физически чувствую его – этот взгляд, который сверлит меня на расстоянии.

Оборачиваюсь, слегка прикусывая губу, и скольжу глазами по приглушенно освещенному залу. И да, мои догадки оправдываются.

Он стоит неподалеку, опершись на край боковой стойки. Его ослепительно белая рубашка выделяется в полумраке, наблюдающие глаза не сводят фокуса с меня. Черт…

– Что случилось? Ты будто ищешь кого-то, – слышу голос Кати и тут же начинаю отрицательно трясти головой.

Боже, как же нелепо и очевидно... И он ведь тоже успел заметить мое внимание к нему. Но даже эта мысль не остужает меня, и я снова оборачиваюсь.

Он не просто смотрит. Он наблюдает, буквально прожигает меня взглядом. И от этого хочется двигаться еще смелее…

Громкая музыка заполняет всё пространство вокруг, и я отключаю голову. Танцую, забывая обо всём, и растворяюсь в ритме. Я знаю, что не должна, но…

Бедра едва заметно покачиваются в такт, руки скользят по бокам, очерчивая изгибы тела, движения раскованные, на грани откровенных.

Прикосновения его взгляда к моей коже ощущается на физическом уровне. И, вместо того чтобы взбеситься и поставить точку, я поддаюсь этому ощущению.

Пристально смотрю ему в глаза, танцуя так, будто моя единственная публика – это он. Его реакцию сложно не заметить: тонкая линия губ становится чуть жестче, челюсть напряжена.

"Дразнишь, Вика," – мысленно упрекаю сама себя, осознавая, что веду себя, неправильно. Но я просто не могу остановиться…

Его взгляд держит меня в этом состоянии – остром, дерзком, провоцирующем. До тех пор, пока не происходит ЭТО.

К нему наклоняется девушка.

Она слишком близко, ее пластиковая улыбка слишком яркая, а платье чересчур короткое. Она касается его плеча, что-то говорит, смеясь, ее рука плавно скользит по пуговицам его рубашки. И хотя это не мое дело, но я чувствую, как что-то сжимается внутри. Глупо. Откровенно странно. Ревность? Да ну!

Я отворачиваюсь резко, как будто мне всё равно, и всё же поглядываю украдкой в его сторону.

Он не двигается, игнорирует ее, словно не замечает, и почти небрежным жестом убирает ее руки, четко очерчивая границы между ними. Его глаза всё еще прикованы ко мне. И мне становится только хуже…

Танцпол вдруг становится душным, слишком тесным, слишком громким. Не хочу больше участвовать в этом странном, безмолвном поединке, в котором я будто уже проигрываю. Всё внутри меня вопит, чтобы я немедленно ушла.

Бросаю взгляд на подругу, и она, к счастью, поглощена вниманием какого-то парня, танцующего с ней. Это идеальная возможность незаметно скрыться.

Разворачиваюсь и направляюсь к выходу, пробираясь сквозь толпу. Сердце стучит так громко, что кажется, оно заглушает даже музыку.

Коридор выглядит спасением. Гораздо тише, прохладнее. Я прислоняюсь к стене, закрываю глаза и делаю глубокий вдох, стараясь успокоить сумасшедшие мысли, которые носятся в моей голове. Но ощущение его взгляда не отпускает, а только сильнее сжимает мои нервы.

Боже… Ну зачем?! Чего я добивалась этой игрой?

– Ты всегда так убегаешь после спектакля? – низкий голос разрывает тишину, и я вздрагиваю.

Открываю глаза – он здесь. Стоит прямо напротив, его силуэт перекрывает слабый свет, льющийся из зала. Взгляд холодный, но далеко не равнодушный.

Почему он всегда выглядит так, будто весь мир принадлежит ему?

– Я вообще-то отдыхаю, а не даю представлений, – парирую, стараясь держать тон уверенным, но внутри всё дрожит от волнения.

Почему он здесь? Следил за мной?

– Это ты так называешь свои танцы? Отдых? Было больше похоже на вызов, – он делает шаг ближе, и мое дыхание сбивается.

Я открываю рот, чтобы ответить что-то, не дать ему запугать меня своим тоном или этим ледяным взглядом, но он действует быстрее…

Хмурится, резко перехватывает мое запястье, дергает ближе, а затем прижимает к стене своим телом.

– Эй, ты что дела… – начинаю я, но не успеваю договорить.

Его губы обрушиваются на мои…

Кажется, я нахожусь за гранью реальности. Это сон, я брежу, сошла с ума?

Или меня сейчас на самом деле целует мой генеральный?!

________________________________________

Дорогие, на роман открывается подписка, и вас уже ждет продолжение!

Он целует меня грубо, властно, несдержанно. Сжимает пальцами талию, требуя подчинения, шумно дышит, углубляя поцелуй.

Я пытаюсь оттолкнуться, что-то сказать, но тело предает меня, и я теряю волю под его обжигающими прикосновений.

Его руки находят мои бедра, снова скользят выше, будто хотят ощутить всю меня, каждой клеточкой его ладоней.

Сопротивление тает, и я сама не замечаю, как начинаю отвечать на поцелуй. Всё, что ощущаю сейчас – это стремительно разгорающийся жар в теле, бешеный стук сердца в груди, расползающиеся по коже мурашки. И вкус его губ…

Он целует так, словно не может остановиться, словно давно этого хотел. Но меня запоздало догоняет реальность...

Жар сменяется испугом, от которого перехватывает дыхание. Я резко упираюсь в его грудь и отталкиваю его.

– Хватит! – голос звучит громче, чем я планировала.

Я пытаюсь восстановить дыхание, собирая остатки самообладания. Его глаза, наполненные смесью злости и желания, пристально смотрят на меня.

– Я… мне нужно домой, – сиплю значительно тише.

Он молчит, внимательно наблюдает за мной. Его высокая фигура кажется еще более угрожающей в приглушенном свете коридора. Но голос, когда он, наконец, говорит, звучит удивительно спокойно:

– Поехали.

Меня словно пронзает разрядом тока. Поехали? Вместе? Это на что он сейчас намекает?!

– Меня ждут, – выпаливаю я.

– Кто? – тут же требует ответа с напряжением в голосе, и я вижу, как он прищуривается.

Мысли мечутся в панике, и единственное, что приходит на ум…

– Паша, – чеканю твердо, поражаясь уверенности в своем тоне.

Кстати, я даже не соврала ему и надеюсь, что это прозвучало достаточно убедительно. Ладно, то, что так зовут моего кота, уточнять необязательно.

Он приподнимает одну бровь, смотрит на меня внимательно, будто анализируя каждую мелочь, которую только может вычитать на моем лице. А потом на его губах появляется едва заметная, почти невидимая усмешка.

– Паша? – переспрашивает, словно издеваясь надо мной, но я не реагирую.

Просто молча прохожу мимо него, стараясь не встречаться взглядом, и ускоряю шаг, но он не пытается меня остановить.

Сердце бешено колотится, и я не знаю, то ли от поцелуя, то ли от облегчения. Надеюсь на последнее, потому что в понедельник… мне нужно будет как-то посмотреть ему в глаза.

10

В выходные я стараюсь максимально расслабиться и отвлечься. Шоппинг с подругой, громадная порция карамельного мороженого и мой любимый триллер с красавчиком Купером едва ли справились с этой задачей. И к вечеру воскресенья я сдаюсь, признав, что вряд ли мне вообще удастся стереть из памяти ночь пятницы в клубе.

Стоит мне только закрыть глаза, как я будто наяву вижу потемневший, затуманенный похотью взгляд моего босса, от которого всё горит, пылает внутри.

Кожа покрывается мурашками, словно я до сих ощущаю горячие прикосновения его рук, так бесстыдно шарящих по телу. В моих фантазиях они еще крепче стискивают меня в объятиях, прижимают к крепкой мужской груди, ползут по бедрам выше, забираются под задравшуюся юбку, задевая пальцами стратегически важные места, отчего меня мгновенно бросает в жар.

Черт!

Я даже не поняла, в какой момент начала фантазировать… И это очень, очень плохо. Что может быть хуже, чем воображать, как бы мог закончиться вечер с генеральным? Верно, хуже только встретиться с ним лицом к лицу.

Именно по этой причине в понедельник я не спешу к нему в кабинет с отчетами, тогда как уже полчаса назад они должны были лежать у него на столе.

Останавливает меня и то, что буквально с первых минут, как я появилась в офисе, поняла, что что-то происходит.

Все суетятся как муравьи, когда сорвалось гнездо. Коллеги перешептываются друг с другой, активнее шуршат бумагами и напряженно стучат пальцами по клавиатуре. Даже Лена, милая тихоня из бухгалтерии, носится с документами быстрее, чем обычно, и едва не сбивает чашку с кофе с края моего стола.

– У нас какая-то проверка? – осторожно спрашиваю у своей соседки, Ксюши. Она, конечно, не самый близкий союзник, но честно всегда делится сплетнями.

Ксюша спешно меняет файл на экране на вкладку в Excel и смотрит на меня с таким выражением, будто впервые видит.

– Роман Сергеевич сегодня в чудовищном настроении, – шепчет она, будто наш кабинет на прослушке. – Лишний раз лучше не высовывать, хотя… – растягивает звуки, окидывая меня задумчивым взглядом. – Он отрывается обычно только на нас, а ты у нас в привилегированном положении.

– С чего это? – выдыхаю растерянно.

– Ну ты же его личная ассистентка…

Да уж. После того, что случилось в пятницу, чувствую, положение мое и правда изменилось. Вот только сомневаюсь, что это особое отношение хоть отдаленно напоминает что-то хорошее…

Закусив губу, я снова смотрю на распечатанные листы с отчетами и расписанием босса, решаясь, наконец, подняться и пойти к нему. Перед смертью не надышишься. И только я успеваю выйти из-за стола, как снова возвращаюсь к разрывающемуся телефону.

Я хватаю трубку, стараясь унять нервную дрожь. Спокойно, Вика…

– Виктория, ко мне в кабинет. Немедленно, – басит Роман Сергеевич, отчего мое спокойствие тут же рассыпается. Я почти физически чувствую, как меня прибивает этим тоном.

Черт, вот не мог он позвонить минутой позже?

На ватных ногах направляюсь к его кабинету. Хочу успокоить сердце, но оно слишком сильно бьется. Останавливаясь перед массивной дверью, ловлю сочувствующий взгляд секретаря и коротко стучу.

– Войдите, – его голос кажется стал еще жестче.

Я захожу, и тут же чувствую, как воздух в комнате будто электризуется. Его кабинет всегда пахнет дорогим деревом, кожей и чем-то еще… Находиться здесь сложно.

Он сидит за своим огромным столом, не поднимая на меня глаз. Только этот жесткий профиль, который вычерчивает свет из окна, и рука, бесцеремонно постукивающая карандашом по деревянному столу.

Всё внутри звенит от напряжения, и из-под ног словно уходит земля, когда он поднимает голову, врезаясь в меня тяжелым взглядом.

Цепенею мгновенно. И он это, конечно же, замечает.

– Виктория, вы, наверное, слишком заняты, чтобы самостоятельно вспомнить о необходимости вовремя приносить отчеты? Или мне теперь вам напоминать о вашем графике? – Его голос режет воздух настолько остро, что я вздрагиваю.

Он снова обращается ко мне на «вы». Это ведь не очень хороший знак?

– Я как раз собиралась… – начинаю было я, но он тут же перебивает, откидывая карандаш.

– Собиралась?

В его темных глазах загорается вызов, но я слишком растеряна, чтобы его принять.

– Это ваша работа, Виктория. Вы не «собираетесь», вы работаете. А это подразумевает отсутствие задержек. Или вы думаете, я должен звонить вам лично, чтобы напомнить о вашем же расписании?

Сердце скачет, но не от страха, а от раздражения. Держу себя, изо всех сил. Он злится. Злится так, будто ему действительно важно выбить меня из равновесия. И я начинаю подозревать, что это не только про работу.

Я, конечно, не сомневаюсь в том, что в пятницу он был решительно настроен на продолжение, но не ожидала, что мой побег так сильно его заденет. Надо же, какой ранимый…

– Приношу свои извинения, Роман Сергеевич, – произношу мягким тоном, пряча улыбку под серьезным выражением лица. – Вам не стоило напоминать. Это моя ошибка.

Я кладу отчет на его стол чуть громче, чем следует, и вижу, как уголки его рта дергаются, но он тут же подавляет раздражение, а затем переключает всё свое внимание на отчеты.

Длинное, тягучее молчание превращается в пытку. Кажется, секундная стрелка на его настольных часах бьет громче моего сердца.

– Виктория, – он отрывает взгляд от бумаг и пристально смотрит мне прямо в глаза. – Напомните, что у нас на сегодня?

Я интенсивно моргаю. Он серьезно? Его расписание прямо перед ним, и я точно уверена, что он дважды его прочитал. Но я быстро беру себя в руки.

– У вас в первой половине дня согласование с юридическим департаментом, после обеда – встреча с партнерами в ресторане «Версаль», – сообщаю ровным тоном, словно это вполне нормальный вопрос, а не экзамен на выдержку.

Он внимательно слушает, едва заметно кивнув.

– Отлично, на встречу вы поедете со мной.

Кажется, он и сам не рад этому решению. Я буквально вижу, как он пытается держать себя в руках. Что же касается меня… Сейчас эта возможность вкусно поесть совсем не радует.

– Хорошо... – соглашаюсь, не до конца контролируя голос, который прозвучал тише, чем я хотела. – Во сколько выезжаем?

Он расслабленно откидывается в кресле, продолжая рассматривать меня сверлящим взглядом.

– Выезжаем в три. Подготовьте к этому времени все необходимые документы, – коротко дает указания и добавляет с едва заметной усмешкой в голосе: – И не забудьте ваш диктофон.

– Я могу идти? – спрашиваю звенящим голосом, чувствуя, как горят щеки.

– Да, Виктория. Вы свободны.

Резко развернувшись на месте, направляюсь к двери, контролируя рвущийся изнутри сарказм.

«Может еще и режиссера с собой взять?» – бурчу себе под нос и торможу перед дверью, прирастая ногами к полу, когда слышу хлесткий голос босса:

– Что вы сказали?

По спине бежит мороз от этого ледяного тона. Сухо сглатываю и натягиваю самую доброжелательную улыбку, прежде чем обернуться.

– Я сказала, что нужно всё зарезервировать заранее, – отвечаю уверенно.

В воздухе повисает тишина, и я замечаю, как его губы чуть дергаются. Он не улыбается, нет. Но что-то в его лице меняется. А затем он коротко кивает, и я, наконец, сбегаю из его кабинета, но успокоить колотящееся сердце так и не удается.

11

Роман

Когда я выхожу из здания офиса, Вика уже ждет меня около машины на парковке. Она тихо смеется и не замечает моего приближения. Видимо, слишком занята тем, что слушает моего водителя Алексея, который стоит рядом с ней и довольно скалится, не прекращая ей что-то говорить.

Не помню, чтобы видел его когда-то таким довольным. Да и вообще, не знал, что он умеет поддержать разговор, потому как Алексей всегда отделывался лишь дежурными фразами.

Я его ценил как раз таки за молчание и за то, что он отлично выполняет свои прямые обязанности. Сейчас же… Он меня раздражает.

Игнорируя подступающую злость, я перевожу взгляд на Богданову, которая, наконец, смотрит на меня.

Улыбка сползает с ее лица мгновенно, что, в общем-то неудивительно, и это нервирует еще больше. Задрав подбородок, она выдерживает мой негодующий взгляд с гордо поднятой головой.

– Добрый день, Роман Сергеевич, – бодро приветствует меня водитель.

– Едем, у нас мало времени, – отвечаю сухо.

Вика спешно ныряет в салон авто, пока Алексей по-джентльменски придерживает ей дверь, а затем захлопывает ее перед моим носом. Пока он обходит машину к переднему пассажирскому месту, чтобы проделать то же самое, но уже для меня, я какого-то черта дергаю ручку двери и смотрю на обескураженную Богданову.

– Двигайся.

Она что-то тихо ворчит, но быстро скользит дальше и упирается взглядом в окно. Глядя на ее сумку, забытую на краю сиденья, я решительно перемахиваю через нее и расслабленно откидываюсь на кресло. Расслабленно – это я, конечно, преувеличиваю.

Плечи сводит в напряжении, все мышцы гудят от нерастраченной энергии, и я практически сразу жалею о своей секундной слабости, из-за которой вынужден теперь дышать ее сладковатыми духами еще не меньше получаса. Хотя не думаю, что ситуация сильно бы изменилась, если бы я сел спереди.

В гробовом молчании мы выезжаем с парковки и вклиниваемся в поток машин, как вдруг эту тишину разрывает мелодичная трель звонка.

Смотрю на Вику, умоляющий взгляд которой теперь прикован ко мне, затем на жужжащую сумку и снова на Вику.

– Роман Сергеевич, подайте, пожалуйста… – шелестит Богданова вкрадчивым голосом.

Со стороны я сейчас, наверняка, выгляжу как мой водитель, который довольно лыбился моей помощнице. По крайней мере так я себя сейчас ощущаю внутренне.

Не двигаюсь. Наблюдаю за ней с холодным выражением, отмечая целый спектр эмоций на ее лице, и получаю какое-то нездоровое удовлетворение.

Поджав губы, она недовольно сверлит меня своими голубыми глазами, а затем резко тянется через меня, чтобы достать до своей сумки. И как удачно в этот момент Алексей входит в поворот…

Теряя равновесие, Вика падает мне на колени, отчего я мгновенно напрягаюсь всем телом. Шумно втягиваю воздух, которых жжет легкие, приклеиваюсь жадным взглядом к округлым формам ниже пояса юбки и тяжело сглатываю.

Жар разливается по телу как ток – острый, опасный, хреново контролируемый. Руки горят, так и хочется опустить ладонь. Провести. Удержать.

Черт… Приходится напомнить себе, что Вика тот человек, который должен мне помогать. И помощь мне сейчас действительно нужна, правда, немного иного характера, ничего не имеющего с работой.

Вторая попытка отрезвить разум более успешная, чем первая. Я успел совершить одну чертову ошибку, поцеловав ее. И что она сказала? Что ее ждет какой-то Паша? Он ей кто? Парень? Муж? Хрен его знает. И по-хорошему мне должно быть безразлично.

Я не трогаю девушек, которые не свободны. Никогда. Это еще один принцип, помимо того, который я уже нарушил – связь с сотрудницей моего офиса. Но Богданова продолжает топтаться по моим доводам и принципам, раз за разом заставляя забывать обо всем.

Не прикасаться к ней? Вопрос, как долго получится сдержать это обещание перед собой, становится всё более риторическим…

Вика, наконец, достает свою чертову сумку и возвращается на свое место. С порозовевшими щеками отвернувшись к окну, она делает вид, что ничего не произошло.

Я занимаюсь тем же самым. Молча смотрю перед собой, будто только что не хотел коснуться ее кожи и сжать соблазнительные ягодицы под юбкой.

Машина замирает в пробке, а я не могу удержаться от досадной мысли, что ее сумка сейчас пригодилась бы мне куда больше. Может не только сумка, а, скажем, папка с документами, в которую она вцепилась мертвой хваткой, но у меня в распоряжении только пиджак. Приходится незаметно изощряться, чтобы прикрыть свою молниеносную реакцию на этот контакт.

Тарабаню пальцами по подлокотнику, делая вид, что чем-то занят, а сам считаю минуты до прибытия. Когда, наконец, машина тормозит у ресторана, выдыхаю с облегчением. Но, как оказалось, слишком рано.

Встреча начинается, а моя попытка сосредоточиться на рабочих вопросах развевается прахом буквально с первых минут.

Две пары глаз – моего партнера Виктора и его помощника приклеиваются к Богдановой, как мухи к липкой ленте. Себя я не считаю, потому как слежу еще и за ними.

Их взгляды без стеснения скользят по изгибам ее тела и застревают там, где явно не должны. Цепляются за каждый сантиметр того вида, что им предоставлен. Уверен, если бы она вышла из-за стола – облизали бы до ног.

Хотел бы я сказать, что мне на это плевать, но не могу. Вынужден признать, что уже хочу вернуться в офис. К тому же, важные вопросы мы успели обсудить еще до того, как Вика перешла к десерту.

– Прекрасная ассистентка у вас, Роман, – замечает Виктор, только накаляя атмосферу своим масляным тоном.

– Несомненно, – киваю, сдерживая раздражение, и продолжаю со скрежетом: – Мне с ней очень повезло.

Вика, кажется, впервые с момента этой встречи смотрит на меня в натуральном удивление, а затем расплывается в любезной улыбке.

– Приятно слышать, Роман Сергеевич, – отзывается с притворной скромностью. – Я чувствовала, что мы обязательно сработаемся.

Кажется, пора завершать этот цирк.

Когда мы, наконец, покидаем ресторан, я предусмотрительно занимаю переднее сидение рядом с водителем. На заднем царит напряженная тишина. Отлично.

Вернувшись в офис, погружаюсь в работу с головой. Документы, звонки, стратегия – вот что сейчас важно. Вику не вызываю, даже когда появляются вопросы. Отлично мы сработались… И всё же лучше держать дистанцию. Еще пару дней и я остыну.

Ближе к восьми часам вечера, когда в офисе стихает гул, она заходит ко мне в кабинет без стука, чем моментально выводит из себя.

Что вообще тут делает в такое время?

– Я не разрешал входить, – бросаю грубее, чем следует. – Выйди и постучи.

Богданова замирает на месте, прижимая папку к груди и смотрит на меня в растерянности. Правда, практически сразу в ее глазах загорается вызов и мелькает недобрый блеск.

– Оставлю документы и выйду, – заявляет упрямо и направляется ко мне.

Она кладет папку на край стола и, не дрогнув, разворачивается к выходу, а я смотрю, как она уходит. Мой взгляд прожигает ее лопатки, скользит до поясницы, фокусируется на округлых бедрах и спускается по стройным ногам. Хочу отвести глаза, но не могу.

В висках пульсирует, хочется ослабить галстук, который сейчас душит, а лучше вообще его снять. Черт. Нужно это прекратить.

– Стой, – вырывается из меня, прежде чем успеваю подумать.

Вика моментально цепенеет, но даже не оборачивается. Остается стоять в дверях с прямой спиной, будто замерла в ожидании приговора. Но как только я поднимаюсь из кресла, она кидается к выходу, и моя выдержка окончательно летит к чертям.

Настигаю Богданову в конце кабинета, с грохотом захлопываю дверь перед ней, а затем разворачиваю и прижимаю лопатками к стене.