Текст книги "Светоносец. Трилогия"

Автор книги: Оливер Джонсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 96 страниц) [доступный отрывок для чтения: 39 страниц]

– Пойдем, – сказал он. – Давайте пойдем в деревню.

Он осторожно обвил одной из своих когтистых рук плечи Талассы, и, с видимым усилием, она встала, поддерживаемая с другой стороны Джайалом. Они медленно вышли из пещеры. Аланда и деревенская девочка шли следом.

Они оказались на верхушке монументальной лестницы. Оранжевый шар солнца уже достаточно высоко поднялся в небо. Вся земля была видна: пурпурно-коралловые переходы света и тени от покрытых снежной шапкой гор на юге; глубокое ущелье слева от них; и сверкающая слюдяная равнина на восточном горизонте. Уртред жадно впитывал в себя это зрелище, потом его глаза поднялись и он посмотрел вперед, за равнины. И только тогда в первый раз он увидел зазубренные пики Сломанных Вязов и темные облака, окутавшие их. Дыхание стеснилось в груди.

Таласса заметила, что он почти перестал дышать. – Что случилось, жрец? – спросила она.

– Я не знаю, – рассеянно ответил Уртред. – Эти горы… как если бы я их уже видел, раньше.

– Каким образом? – спросил Джайал. – Ты же провел всю свою жизнь в монастыре, жрец. Никто, кроме горстки людей нашего народа никогда не видел эту землю.

Уртред покачал головой. – Да, верно: всю свою жизнь я провел в Форгхольме, но я не родился там: меня и брата принесли в монастырь, когда мы были еще младенцами.

– Ты думаешь, что тебя принесли отсюда? Как младенец может помнить хоть что-нибудь?

– И тем не менее что-то здесь есть, что-то очень знакомое… – ответил Уртред. Он повернулся к Имуни. – Как называются эти горы?

Та, чтобы не смотреть на его маску, уставилась себе на ноги. – Сломанные Вязы, – прошептала она. – Там живет всякая нечисть, призраки, только не люди. Мы называем их всех Полунощной Чудью.

– Полунощная Чудь! – воскликнул Джайал. – Столетия назад Легионы Огня были посланы сюда, чтобы истребить их.

– И никто не вернулся назад, – мрачно ответил Уртред. – Как люди могут жить здесь, так близко от зла? – спросил он.

– Раньше мы жили одни, – ответила Имуни. – Только два поколения назад там появилось темное облако. И теперь мой народ страдает, – сказала она с дрожью в голосе, глядя на Сломанные Вязы и мрачное облако. Пока они смотрели, облако пронзил удар молнии.

Уртред чувствовал, как какая-то странная сила тянет его туда, к далеким горам. Его сердца забилось быстрее, наполненное возбуждением и страхом. Что-то там было, он был уверен в этом – быть может это то самое место, про которое говорил Манихей, место, где скрыта тайна его рождения?

– Давайте пойдем в деревню, – сказала Аланда. Уртред с трудом оторвал взгляд от гор, опять осторожно взял руку Талассы и начал помогать ей спускаться по широким, вырезанным в камне ступеням.

Прежде, чем они прошли полпути, она увидели вдали группу людей, идущую по направлению к ним через руины.

– Отец! – воскликнула Имуни и понеслась вниз по ступенькам к этим людям. Жители деревни услышали ее крик. Поглядев вверх, они увидели и четырех незнакомцев, спускающимся по лестнице, и мгновенно остановились. Обе группы молча глядели одна на другую, разделенные бегущей девочкой.

– Они выглядят достаточно дружелюбно, – наконец сказала Аланда. Уртред не ответил, ожидая того, что произойдет, когда девочка окажется среди своих.

Наконец Имуни добежала до второй группы. Она стала возбужденно что-то говорить, постоянно указывая на лестницу. Теперь Уртред разглядел их и понял, что это были самые обыкновенные фермеры и скотоводы, вроде тех суеверных людей из маленьких деревушек под Форгхольмом, которые приходили к его башне, надеясь на исцеление. Он вспомнил, как глядел сверху вниз на них из своего тайного орлиного гнезда: они выглядели точно так же, как эти. Он знал, какой ужас охватил бы добрых фермеров Форгхольма и каким образом они бы встретили его, если бы он на самом деле спустился бы вниз со своей башни и постучался к ним в дверь. Тогда он был бы не их спаситель, а страшный демон, каким, если доверять реакции этой девочки, его представляли эти люди.

Как бы не обрадовались эти северяне, повстречавшись со Светоносицей, все будет испорчено, как только они заметят его. И все будут в опасности. – Бери Талассу, – приказал он Джайалу.

– Почему? – спросил младший Иллгилл.

– Ты привык к моей маске, мой друг, а жители деревни нет. Я подожду здесь, наверху. Объясни им, что я не собираюсь сделать им ничего плохого.

– Очень хорошо, – сказал Джайал, становясь рядом с Талассой.

Уртред подождал, пока его друзья не пошли дальше вниз по лестнице, потом взобрался обратно на плато и подошел к деревьям. Ветки молчали. Соловей улетел. Как только Уртред уселся на утоптанную землю под деревьями, еще один порыв теплого ветра пролетел над горами.

Тем временем жители деревни столпились внизу, у подножия лестницы. Они стали перешептываться, когда южане подошли поближе, так как заметили сходство между Аландой и ими самими. Горцы были невысокими и кривоногими, носили коричневые плащи и шерстяные краги, и были вооружены толстыми палками, копьями и луками. Имуни с легкостью оказалась самой красивой из своего народа, так как среди остальных было слишком много уродов, людей с бельмами на глазах и калек.

Имуни держалась за своего отца, Гарадаса. Он был не выше ее, жилистый и крепкий, с коричневой кожей, выдубленной ветром и солнцем, роскошными черными волосами, бородой и кривыми ногами. С первого взгляда было ясно, почему именно его выбрали старостой: в его глазах светился недюжинный расчетливый ум. Он остановился в нескольких шагах от основания лестницы и разглядывал незнакомцев. Обе группы с опаской глядели друг на друга. – Откуда вы пришли? – наконец спросил он. Южане поняли его, так как он говорил на их языке, хотя и с гортанным архаичным выговором.

Аланда оставила Талассу на попечение Джайала и сделала шаг по направлению к старосте. – Из святилища, – ответила она.

– Никто не проходил через деревню этой ночью; многие глаза глядели наружу, ведь сегодня – святой день. Как вы оказались там?

– Мы просто проснулись там, перед рассветом.

Глаза Гарадаса сузились, но тут заговорила Имуни, ее высокий чистый голос прорезал воздух. – Отец, статуи исчезли. – Все жители деревни, как по команде, повернули головы и уставились на нее.

– Исчезли?

– Да, полки были пустыми: только эти люди были там.

Гарадас опять посмотрел на всех трех, его коричневое лицо еще больше наморщилось. – А кто это там, под деревьями? – спросил он, указывая на плато перед пещерой.

– Демон, – ответила Имуни. По толпе собравшихся северян пронесся вздох ужаса.

– Он знает, что для вас он пария, поэтому предпочел вернуться на плато, – быстро сказала Аланда.

Гарадас на мгновение задумался. – Все это очень странно. Я должен пойти к пещере и сам осмотреть ее. Не спускайте глаз с воина и девушки, – сказал он своим людям. – Я пойду со старой дамой. – Было непонятно, услышали ли жители деревни его слова, так как они громко переговаривались между собой, постоянно указывая на святилище. Гарадас приглашающе протянул руку Аланде, и они вместе стали взбираться по ступенькам.

– Мы не хотим вам ничего плохого, – сказала она, карабкаясь вместе с ним.

– Да, в это я верю, потому что моя дочка вернулась целой и невредимой, – ответил он. – Но мой народ намного более суеверен, чем я. И мне надо самому посмотреть, что случилось со статуями.

Как только они подошли, Уртред встал из тени деревьев. Староста какое-то время не отрываясь глядел на маску Уртреда, прежде чем жестом попросил Аланду подождать. Потом он прошел мимо Утреда прямо в пещеру. Молодой жрец и Аланда обменялись недоуменными взглядами, но не сказали ни слова, молчание нарушал только шум ветра, пролетавшего над плечами гор. Через несколько минут Гарадас появился опять, из под загара и бороды было видно его внезапно побелевшее лицо. – Моя дочка сказала правду. Статуи исчезли, – потрясенно пробормотал он. – Расскажите мне снова, как вы оказались там. – Аланда повторила свой рассказ. Когда она закончила, Гарадас опустил голову. – Я простой человек: народ Года называет меня жрецом, но у меня нет никакого образования. Последний человек, умевший читать и писать, умер несколько столетий назад. Простите меня. Когда Бог Маризиан уходил, он ожидал, что в этот день здесь будет жрец. А здесь только я, погонщик яков.

– То есть ты веришь в нашу историю? – спросила Аланда.

Староста ответил не сразу, сначала он посмотрел вниз с горы на Талассу, сидевшей, сгорбившись, на камне у подножия лестницы, охраняемая Джайалом от жителей деревни, которые раскрыв рты глазели на нее. – Увы, я священный человек только по имени, но легенда моего народа гласит, что это божественное существо, Светоносица, придет и вновь зажжет умирающее солнце. А она, – он кивнул на Талассу, – больна. И вообще она выглядит как самая обыкновенная девушка, совсем не богиня. – Тут он повернулся к Уртреду. – Мы ожидали демона, но это обыкновенный человек, который носит страшную маску. А ты, – сказал он, глядя в синие глаза Аланды. – Ты вообще выглядишь так, как будто родилась в деревне. – Он пожал плечами, как если бы слов у него больше не было.

– Да, я понимаю, тебе трудно, – ответила Аланда. – Ты не можешь поверить, что мы именно те, кого вы ждали. Верно, мы люди, как и ты, и никто из нас не видел, как эти статуи исчезли. Обращайся с нами так, как с другими незнакомцами.

– Незнакомцами? – удивился Гарадас. – Никогда ни один незнакомец не приходил в Году.

– Быть может мы будет твоими гостями? После того, как эта девушка выздоровеет, мы пойдем своим путем.

– Своим путем? Куда? Весь мир здесь, ничего другого нет.

– А эти равнины и лес за ними? – спросила Аланда, указывая рукой в направлении их.

– Идет зима. Очень скоро Великий Волк начнет рыскать по равнинам. Здесь некуда идти, старая леди, только в Году.

– Тогда мы пойдем именно туда.

Гарадас повернулся к Уртреду. – Теперь я вижу, что ты носишь маску; значит ты не тот монстр, которого мы боялись. Но в таком виде ты не сможешь войти в нашу деревню – много поколений мой народ верил, что ты демон. Эта маска напугает их всех до полусмерти. Сними ее – и ты тоже будешь нашим желанным гостем.

Уртред покачал головой. – Я поклялся никогда не снимать ее. Даже мои товарищи не видели то, что лежит за ней.

Гарадас нахмурился. – Тогда ты не сможешь войти в деревню. – Аланда начал было протестовать, но он остановил ее движением руки. – Я уже говорил вам, что я погонщик яков, практичный человек. Но мой народ суеверен до крайности. Я обязан сказать им, что статуи исчезли, а эта девушка – Светоносица. Иначе они решат, что вы разбили статуи – и тогда на ваши головы обрушится все, что только они не придумают. Так что твой друг будет демоном, а она – Светоносицей. Все должно быть так, и не иначе.

– Ты собираешься оставить его умирать в горах?

Гарадас опять покачал головой. – За деревней есть смотровая башня. Зимой никто не ходит туда. Я сделаю так, что туда будут приносить еду и дрова для огня. Он может оставаться там, пока не придет весна и вы сможете уйти.

Аланда опять попыталась что-то сказать, но на этот раз ее остановил Уртред. – Эта маска не давала мне общаться с товарищами, когда я был еще ребенком. Что ж, пускай это повторится опять. Я пойду в эту башню, если ты скажешь мне, как ее найти.

Гарадас указал рукой на тропинку, уходившую вправо от горного амфитеатра, в котором находились руины заброшенного города. – Иди по ней, но не сразу, дай нам время уйти. Люди не должны видеть тебя. – Потом он повернулся к Аланде. – Пошли, мы должны присоединиться к остальным. – Аланда опять взглянула на Уртреда, но тот жестом приказал ей идти, так что она вместе со старостой пошли вниз по горной лестнице.

Жители деревни зашевелились и начали перешептываться, когда увидели, что Гарадас возвращается. Дойдя по подножия лестницы, он поднял руку, призывая к молчанию.

– Статуи исчезли, – сказал он. Все потрясенно вздохнули, услышав его слова. – Произошло чудо, Светоносица здесь, – продолжал он, указывая на Талассу. – Какое-то мгновение собравшиеся люди глядели друг на друга, не веря своим ушам, но Гарадас твердо стоял на земле, его темные глаза сверкали, и никто не осмелился возразить ему. Мгновение прошло, послышался шорох одежды, и они все как один упали на колени перед камнем, на котором сидела Таласса.

Аланда быстро подошла к ней. Лицо девушки было бледно как мел, она, казалось, даже не понимала, что к ней было приковано внимание всех людей. Аланда легонько толкнула ее. Таласса пошевелилась и взглянула вверх, ее глаза сузились, встретившись с ярким светом солнца, потом посмотрела на жителей деревни. – Почему они все стоят на коленях, – прошептала она.

– Ты же Светоносица, – тихонько шепнула ей Аланда.

Таласса покачала головой. – Я не богиня: я человек, как и вы. – И действительно, трудно было представить себе что-нибудь более слабое и смертное: лицо было очень бледным, а на шее были отчетливо видны пурпурные отметины зубов. Хотя воздух был достаточно теплым, она никак не могла согреться и дрожала не переставая.

Аланда посмотрела на Гарадаса с молчаливым призывом. Староста мгновенно начал действовать. – Сделать носилки, – приказал он. – Необходимо торжественно внести Светоносицу в деревню. – Жители деревни быстро встали и разбежались по склонам горы.

Вскоре рядом с ней появились два достаточно длинных куска дерева, несколько минут назад бывших двумя чахлыми деревцами, росшими на склонах. Их крепко связали вместе, в середине положили плащ и на него осторожно перенесли Талассу. Немедленно четверо мужчин взяли каждый по концу шеста.

Когда все было готово, Гарадас кивнул и они пошли через руины. Все дружно затянули громкую гортанную песню, и на всем протяжении пути им отвечало эхо с каждого каменного склона вокруг них.

Процессия ушла, а Уртред еще долго стоял на краю плато, и порывы ветра, дующего с севера, доносили до него их песню. Он опять был один, оторванный от людей, с которыми сдружился за последние двадцать четыре часа. Одиночество упало на него как темнота: надежда на дружеские речи и веселый смех исчезла, узы, которые связали его с другими, порвались. Чувство принадлежности схлынуло как морской отлив, ушло вместе с друзьями и с этой песней, которая стала еле слышным шепотком ветра. Когда процессия перевалила через гребень кряжа, вместе с ней исчезла и песня.

Почему учитель дал ему эту маску, которая навсегда оторвала его от человечества? Почему он не дал ему маску веселого, улыбающегося юноши, человека, который вырос не зная, что это такое – быть обожженным? Но Уртред знал ответ: что хорошего в том, чтобы льстить и обманывать себя? От скрытой за маской реальностью спрятаться невозможно. Те, кто близко к нему, рано или поздно узнают правду, случайно увидев его настоящее лицо в тот момент, когда он снимет ее, как бы осторожен он не был. Он навсегда останется со своими шрамами, со своим отвратительным лицом. Манихей решил за него: он всегда будет одинок, и никогда не исполнит того, о чем мечтают другие мужчины. Только в одиночестве может он найти опору, найти внутреннюю силу, которая позволяет ему открывать тайну пламени, вызывать магию и овладевать силой, при помощи которой он может сражаться с врагами Солнца. Никогда ему не испытать радости любви, радости совместного дыхания со своими товарищами. В те краткие мгновения, когда Таласса глядела в безжалостные глаза маски, когда она касалась его или держала его руку в перчатке, и он чувствовал мягкость ее пальцев, он узнал, что означает любить другого человека. Теперь она ушла, и вместе с ней ушла надежда.

Его роль исполнена: он был Герольдом, в Тралле он достойно сыграл в первом акте пророчества. Где-то там, в мире под его ногами, бродит Бронзовый Воин, ожидая, когда придет Светоносец. Уртред ничего не знал об этом создании, за исключением того, что Манихей скопировал с его рук перчатки, которые дал Уртреду; но, конечно, Воин был намного могущественнее его: древнее создание могло выдыхать огонь из глубин расплавленного сердца и своими когтистыми руками крушить горы. Так что его товарищи больше не нуждаются в нем.

Его работа сделана. Он выполнил просьбу брата и поручение Манихея. А теперь его зовут горы севера, те самые горы, которые, как обещал Манихей, хранят тайну его прошлого. Он пойдет туда один. Так будет намного легче. Да, он согласен, его судьба не такая, как у других. Все так, как требует пророчество: Джайал пришел сюда, чтобы последовать за своим отцом, Аланда – найти землю предков, а Таласса – Бронзового Воина. У всех есть цель, за исключением его. Таласса видела то, что он видел в Сфере и знает, куда идти.

А что касается Талассы, она найдет свою судьбу без него. Сейчас она свободна, и с ней два друга. Они найдут магию, которая излечит ее, потом все трое направятся дальше и избавят солнце от тени, выпустив на волю великую магию. Однажды в будущем, когда он будет бродить по пустынным местам умирающего мира, он увидит, как над горизонтом встает возрожденное солнце и узнает, что ее работа завершена, что она, единственная женщина, которую он когда-либо коснулся, сотворила это чудо. Это, и только это будет его наградой: знать, что однажды, несколько коротких часов он был рядом с ней.

Он стал спускаться вниз, идя по тропинке, которую ему показал Гарадас. Она кружила по склонам гор, проходя высоко над долинами и лугами. Внезапно он увидел деревню Года, лежавшую далеко внизу. Его взгляд пробежал по деревне и по разноцветному одеялу полей, окружавших ее. Там, вдалеке, на серой равнине далеко внизу, он увидел шпиль из серого камня: башня, почти не отличимая по цвету от окружающих ее камней. Место находилось достаточно далеко от границ деревни и казалась очень одиноким.

Тропинка обошла полукруг горных вершин, залезла на высокий утес над деревней, потом устремилась вниз. Он продолжал идти, постепенно спускаясь. Рядом с тропой он видел маленькие пастбища, разделенные невысокими каменными стенами. Они были пусты. Сюда уже доносилась песня из деревни. Наверно они празднуют прибытие Светоносицы, предположил он. Мысль острой болью пронзила ему сердце: как он хотел бы быть там! Но он отказался от надежды увидеть ее еще раз.

Тропинка свернула, по широкой дуге обходя деревню, потом внезапно нырнула в мешанину утесов. Пастбища сменились краем горы: множество огромных плоских камней, спускавшихся к краю пропасти. И тут перед ним появилась башня, находившаяся, казалось, на самом краю мира. Равнина под ним напоминала разноцветный ковер, по которому бежали тени от облаков. Теплый ветер дул с севера, что совершенно не вязалось с началом зимы. Он должен быть ледяной и пронзительный, если дует из замерзшей страны, или нет?

Уртред покачал головой и пошел дальше по тропинке, огибавшей слева основание башни. Теперь он увидел деревянные перила, прилепившиеся к обрыву. Начало лестницы, ведущей на равнину. Он подошел поближе и заглянул вниз: деревянная лестница, укрепленная на камнях, торчащих из утеса. Она зигзагом спускалась в бездну, обходя могучие каменные быки, поднимавшиеся из утеса немного ниже; ему даже показалось, что у него выросли крылья и он парит над бесконечной пустотой. В тысяче футов под ним чернела равнина. По всей видимости это был единственный путь наружу из земли горцев.

Уртред еще раз посмотрел на Сломанные Вязы. Манихей пообещал ему, что в этой земле он найдет свою судьбу, найдет место, в котором записаны все тайны его прошлого. Крутые и изрезанные трещинами склоны из красного пещаника, устремленные в небо пики и острые как бритва кряжи, темные руины, накрытые пурпурным облаком. Пока он глядел, опять ударила молния и, через несколько мгновений, он услышал отдаленные раскаты грома.

Подчинясь внезапному импульсу, Уртред вытащил из дорожной сумке посох ловцов пиявок. Несколько мгновений он глядел на него. Когда в катакомбах под Траллом ему впервые дали этот посох, он решил, что это обыкновенный кусок мертвой ветки какого-то дерева. Но Старший ловцов пиявок сказал ему, что посох был вырезан здесь, на севере, из дерева, растущего в Лесу Лорн. И чем дольше он принадлежал Уртреду, тем больше казалось, что мертвое дерево возвращается к жизни: после Святилища Светоносца в Тралле, где он впервые увидел изменившуюся Талассу, на мертвой коре посоха набухла почка, из нее явился нежный листок, и они все еще здесь. Даже через перчатки он чувствовал покалывание энергии и легкое давление, примерно то самое, какое, судя по рассказам, испытывают лозоискатели, когда ищут при помощи ореховых жезлов спрятанную воду. И это давление толкало его на север, еще одно подтверждение того, что он должен идти именно туда. Быть может посох толкал его домой, куда-то в далекий невидимый отсюда лес за Сломанными Вязами.

Только одно не давало ему немедленно начать спуск: Таласса. Совсем недавно он убедил свое сердце оставить ее и идти на север один. Но сможет ли он уйти, не увидев ее еще один раз?

Не меньше часа Уртред глядел на вид внизу, в голове проносились противоречащие друг другу мысли. Его взгляд скользил по бело-серым линиям снега, покрывавшего горы: наполненные льдом овраги, громадные, покрытые льдом скалы, извилистые кряжи, восходящие к снежным шапкам вершин. И он опять спросил себя: почему это место так знакомо ему?