Текст книги "Без имени (СИ)"

Автор книги: Ольга Манскова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Народу собралось человек пятнадцать, не меньше. Быть может, что кто-то из них был еще под столами или в туалете. Они продолжали то и дело натыкаться друг на друга, ползать, визжать, декламировать что-то, что-то жевать, спотыкаться, падать или завывать.

"Бред!" – подумал Евгений. Блондинка, которую он только что отцепил от себя, внезапно стала заваливаться как-то набок. Евгений успел подхватить её за талию и осторожно опустить на пол. Она была довольно симпатичной, стройной, но слегка сутулой; её чуточку портили несколько выступающих вен на лбу и шее, причем венка на шее судорожно дергалась. А рядом, за спиной Евгения, упало что-то грузное. Он обернулся и увидел, что упал здоровенный мужик, он рухнул, как подкошенный. Да и многие другие уже распластались на полу, а вскоре и вовсе все вокруг лежали. Похоже было, что они не спали теперь, а пребывали в странном, "выключенном" состоянии.

И тут он внезапно вспомнил... Да, он же... Тоже "выключился"... Так оно и было! Евгений вспомнил еще и то, как он машинально выдвинул ящичек, и... Да, он лизнул какой-то белый порошок... Наркотик?

Вспомнив это, Евгений, будто озаренный вспышкой света, внезапного осознания, вспомнил и всё остальное... Как он работал в этом коллекторском агентстве, обзванивая должников по кредитам; шефа, Зинаиду Васильевну, вчерашний день, вечер...

"Ну и влип", – подумал он.

Было около семи утра, и кругом лежали незнакомые люди в бессознательном состоянии. "И что же теперь делать?" – почему-то ему стало страшно... Сейчас войдет кто-нибудь, и его здесь обнаружат... Что тогда будет? И кто...эти люди? Наркоманы? Что они здесь делают? Кто снимает это помещение у их шефа?

Евгению захотелось сбежать, оказаться как можно дальше отсюда... И вдруг, именно в этот миг, за дверью послышались голоса. Шаги и голоса приближались сюда. Евгений судорожно заметался. "Куда бы спрятаться? – подумал он. – В туалет? Найдут. Наверное". И он полез... в шкаф. Вначале, он подбежал почти к самым дверям. Шкаф был там, за обычным местом Алёны. В нем она и Зинаида Васильевна вешали свою верхнюю одежду и хранили рабочие пиджаки. Евгений заскочил в этот шкаф, забился внутрь и с трудом прикрыл за собой дверь изнутри, прищемив при этом палец.

Как раз после этого кто-то повернул ключ в замке входной двери. В офис вошли двое или трое.

– Я не потерплю таких экспериментов в моем отделе, – сказал один из вошедших, и Евгений узнал голос шефа. – Кто эти люди? Зачем они вам? Что за вещество вы применили? Опять "сыворотку правды"?

– "Сыворотку правды" – это только с вашим непосредственным участием, Генерал, – издевательским тоном ответил ему второй голос. – Логово вам подтвердит, что вы всегда в деле. Никаких секретов. Когда мы пользуемся вашим детектором лжи или берем у вас в загашнике "сыворотку", мы всегда отстегиваем вам долю. А в остальном... За съем помещения мы платим.

– А... Что тогда эти проглотили?

– Логово, а ну, проинструктируй Генерала.

– Ха-ха... Крот прав, Генерал. Мы не трогали сыворотку. Они просто наелись "Снега"...

– Снега? – переспросил Палыч, и, быть может, автоматически посмотрел за окно, на падающий снег.

– Да, – ответил тот, кого назвали Логовом. – СНЕГ – это сильный нервно-паралитический галлюциноген... И они – все, кого вы здесь видите, часов семь – восемь пускали розовые сопли, испытывали ярчайшие мгновения своей жизни и всякое тому подобное... Но теперь – они в отключке, их можно грузить и увозить, как дрова, они будут в полусне перебирать ногами, что облегчает транспортировку, а потом...

– Потом, – продолжил, похоже, тот, кого назвали Кротом, – они не будут помнить о себе ничего. Абсолютно. Останется "дать установку": записать программу действий и внедрить в мозг. И они сделают всё, что ни пожелаешь. В меру, конечно, своих сил и способностей. И, знаешь, Генерал, я делюсь с тобой этим не потому, что накладочка вышла и ты меня сегодня застукал: я волен делать здесь всё, что захочу, ты на это подписался. Просто, я тебе доверяю. Мы же с тобой люди деловые, в одном деле замазанные, так сказать, и общим нашим повязанные. Мои деньги – твои деньги, – и Крот почему-то довольно мерзко хихикнул.

– Я, впрочем, сейчас, и очень срочно, прибыл сюда не для выяснения, чем вы занимаетесь, – раздался голос Палыча. – Мне нужен мой детектор, в натуре. Браткам нужен, срочно. Они меня и подняли. Не будем тормозить их дело.

– Кого на ложь надо проверить? Из тюряги опять везете? Что, много знает и заложить может, да? – спросил Крот. – И вы хотите знать, что именно он знает?

– Нет. Это дело... Иного рода, – ответил Генерал. – Братки его не из тюрьмы, а из домашней постельки взяли. А вот в тюрьму... Нам надо бы его засадить.

– Он проворовался? Или – долги не платит?

– Политическое дело. Нам... Нужно его скомпрометировать. Вытащить из него хоть что-то. У любого человека есть свой скелет в шкафу...

Послышались новые шаги; в кабинет вошли еще люди.

– Вот, проходите сюда, к шкафу, вешайте одежду, – услужливо, с легким подхихикиванием, предложил этим людям Генерал. – Я так понимаю, что политического сейчас сюда притащат ваши ребятки... Я пойду, открою кабинетик. Там у меня детектор лжи... Да, Крот, а когда ты своих людей отсюда заберешь? Скоро придут мои коллекторы...

– Да уберут их, уберут. Они мне нужны, – ответил тот, кого называли Кротом. – Хватит им "Снег" глотать – он тоже денег стоит. Пусть теперь отрабатывают.

Евгений понял, что к шкафу теперь приближались. Он судорожно вцепился изнутри за выступающую железку, внутренний замок. Он сам не знал, зачем это делает. Может, чтобы оттянуть время хоть на миг... Реальность пошатнулась и поплыла. Бедный Евгений взмолился всем высшим силам, которые только существуют в мире... Рывок, ещё рывок, посильней... Ещё один, и... Пальцы Евгения уже ослабли. Он задыхался среди дамских пиджаков и кофточек, судорожно глотая воздух. Красные круги поплыли у него перед глазами.

– Эй, Палыч! Генерал! Похоже, что наши веселые девочки и мальчики закрыли ваш шкаф, – раздался голос Крота. – Господа! Проходите, разденетесь в кабинете!

– А что, они могли это сделать?

– Они могли сделать всё, что ни пришло в голову. Вон, кактус валяется надкушенный, штора с окна... Ключик потом найдешь, Генерал.

– Не важно. Там – тряпье бабское. Секретарша ключик поищет, а, быть может, она и закрыла зачем-то. Придет в полвосьмого.

– Пусть еще приберет немного. Здесь грязно, – посоветовал Крот.

– А – что, их не сразу вырубает, от СНЕГа-то? Поговаривали, что...

– Сразу. Но потом они в себя приходят и кайфуют. Пока, – хи-хи, – их снова не вырубит. Конкретно. До беспамятства. Мы их, на этот раз, сюда из клуба привезли, уже "на кайфе".

– Это их куртки, при входе, на вешалке и под?

– Ну да.

– Не забудь прибрать за собой этот хлам...

Кажется, входная дверь в этот раз распахнулась настежь, с силой грохнув о стену. Ввалились люди, слышался шум борьбы, крики и ругань. Кто-то явно сопротивлялся и пытался вырваться.

Евгений сжался внутри шкафа и прислушался. "Бежать! Бежать!" – стучало его сердце.

Кажется, человека, которого привели сюда против его воли, удалось запихать внутрь кабинета, после чего и все присутствующие ввалились туда полюбопытствовать, плотно прикрыв за собой дверь. Евгений прислушался. Ему показалось, что "на стрёме", с этой стороны дверей, не осталось никого. Он слегка приоткрыл дверь шкафа и осмотрелся. Вроде – действительно никого. Зато из кабинета доносились приглушенные звуки борьбы, крики и ругань.

Евгений осторожно вылез из шкафа.

– Сволочи! – неслось из кабинета, – Ублюдки!

Он попятился к входным дверям и слегка толкнул их. Не заперто! Евгений проворно выскользнул, стараясь отворить дверь как можно тише, прикрыл её и пошел по коридору.

У лестницы беглец чуть приостановился. "Внизу, наверняка, будут машины и охрана... Лучше засесть где-нибудь в коридоре этажом выше", – подумал он.

Евгений поднялся по шикарной, но очень скользкой белой лестнице, внезапно упал и вновь скатился вниз, пересчитав брюхом ступени. Потом поднялся, и, не издав ни звука, несмотря на боль и сведенную судорогой ногу, стал на четвереньках лезть вперед, на третий этаж. Лестница была крутая, а чувствовал он себя, мягко говоря, не очень хорошо.

Как ни странно, Евгений раньше никогда не был на третьем этаже. Здесь располагались другие конторы. Несколько дверей в маленькие кабинеты были заперты. Но дверь в туалет оказалась открытой. Он вошел туда и закрылся изнутри на шпингалет. Посмотрел на унитаз, на беде и тихо заплакал. Потом сел на закрытую крышку унитаза и закрыл глаза.

– Здесь заперто, – сказал женский голос, – Я жду уже минут пятнадцать.

– Хулиганы какие-то, из посетителей! – сказал другой женский голос, весьма визгливый, – И что там можно делать так долго?

– Должно быть, это – не с нашего этажа. А потом убирай за ними! У нас тут приличное турагентство, а это, видать, с первого... Это, наверное, сетевики, они все наглые, ходят не к себе, а сюда, за чужой счет гадят!

– Эй! Откройте! Сейчас же! – в дверь забарабанили, выстукивая какой-то бравый марш.

Евгений вздрогнул, и... Наконец-то, полностью проснулся.

Он открыл щеколду и вышел.

– Извините, – сказал он стеснительным голосом, – Я у охранника попросился... Очень было надо, – И Евгений смущенно улыбнулся.

Дамы понимающе закивали, хихикая.

Евгений, выдохнув с облегчением, спустился по лестнице, со страхом минуя свой этаж, коллекторское агенство, с облегчением подумав, что сегодня была не его смена – выходной... "Это – хорошо", – подумал он, выходя мимо охранника на улицу.

Куртка Евгения оставалась на вешалке при входе, и он сейчас был в одном пиджаке. "Холодно, – подумал Евгений. – Но мою куртку, скорее всего, увезли вместе с вещами тех бедолаг... Нет ли в ней документов?" Он проверил карманы. Плейерфон, карточка банка и проездной метро были внутри. "Хорошо, что я имею привычку всё перекладывать сюда", – подумал он.

Евгений был одет явно не по погоде, и на него оборачивались. Падал снег. "Ну и ладно!" – подумал он, с наслаждением глотая чистый, морозный воздух.

На земле уже лежал слой снега, и он продолжал падать. "Белые пушистые мухи, – подумал Евгений про снежинки. – И кажется, они, каждая из них, живут своей, индивидуальной жизнью. Движутся, как хотят. Как и я, и вся эта толпа прохожих, как все люди кругом, как когда-то и та блондинка с синей жилкой на шее, и тот придурок, что ел фикус..."

Он вновь свернул куда-то и вновь пошел прямо, двигаясь по инерции, вдоль парапета набережной Мойки.

– Меня подколбашивает. Это, наверное, от "Снега", – сказал Евгений вслух. – Хорошо, что я его испробовал так мало. Но дурак был, что вообще открыл ящик стола...

Он шел и шел, тупо уставясь в пространство перед собой. Ему не было ни хорошо, ни плохо. Ему было никак.

В конце концов, ноги сами вывели его к Летнему Саду. Заснеженные так не вовремя статуи стыдливо жались друг к другу средь темных стволов деревьев. Желтые кленовые листья кое-где проглядывали сквозь снег.

Евгений зачерпнул пригоршню снега; он был легкий, почти невесомый. Он умыл им лицо, почувствовав холод. Наконец, почувствовав хоть что-то.

– Сильный. Невнопаралитический. Галлюциноген. Так, что ли? Сокращенно: снег, – громко произнес он, и вдруг специально кувыркнулся в сугроб – и начал кататься по снегу, кувыркаясь, как мальчишка: вперед, вперед, вперед! Потом он встал и засмеялся. "Отходняк, должно быть", – подумал он и наклонился, чтобы подобрать упавшие в снег, но не поврежденные очки. При этом упал, и так и остался сидеть на снегу. И вдруг увидел, что средь пустого сада к нему приближался человек.

Этот человек остановился напротив Евгения, но не зашел на газон. Одетый абсолютно не по моде, в длинное черное пальто и шляпу с полями, он держал в руках тонкую трость. Незнакомец пригладил свою аккуратную бородку и посмотрел на Евгения.

– Молодой человек! Может, присядете лучше рядом со мной, а не на землю? Холодно... Хотя бы, во-он на ту лавочку. Сегодня хорошая погода и восхитительный воздух, не правда ли? – предложил он, и его лукавые черные глаза впились в Евгения пронзительно.

Почему-то Евгению сразу полегчало. Он встал и подошел к незнакомцу. И они пошли вместе по дорожке Летнего Сада.

– Вам нравится снег? – спросил незнакомец, – Вы так рады ему...

– Снег – это сильный нервопарализующий галлюциноген, – сказал, запинаясь, бедный Евгений. Должно быть, его "заело".

Прохожий остановился и внимательно уставился на него, глаза в глаза.

– Простите... Но я пережил сегодня... нечто странное..., – неожиданно для себя ляпнул Евгений.

– Снег... Он неожиданно выпал. Чистый, свежий воздух, много кислорода, и вы чувствуете себя, будто пьяный? – понимающим голосом и слегка подмигнув, сказал незнакомец.

– Нет. Просто... Мой шеф – бандит, коллекторское агентство работает заодно с преступной бандой, и я... Теперь боюсь своей работы...

Теперь незнакомец посмотрел на Евгения еще внимательней.

Евгений прикрыл глаза. Но... Предательские слёзы все равно потекли по его лицу.

– Вы... Вы мне всё расскажете, и мы вместе решим, что делать. Бывают дни, когда любой человек... Не может выжить без чужой помощи. Это – так. И, быть может, наша встреча – не совсем случайна... Как вас зовут?

– Евгений. А...вас?

– У меня уже нет имени. Зовите меня просто: Схимник.

– Почему – Схимник?

– Знаете ли, Евгений, я сам точно не помню, когда я стал Схимником. Сначала всякая гопота с нашей улицы (а я родился и жил на юге, в нынешней Донской Республике), звала меня Сектантом. Нет, я не входил ни в какую секту, и даже не был шибко религиозен, но... Я не пил, не курил и не кололся. И потому... Они звали меня Сектантом. И меня даже несколько раз вызывали в жандармское управление давать показания и подпись в том, что я не сектант... И на работе допрашивали, в Особом отделе. Вот именно после этого я занялся айкидо и однажды отвалил всех, кто приставал ко мне в темном переулке. И почему-то после этого все гопники района стали звать меня не Сектантом, а Схимником... Должно быть, повысили в ранге, оставив в рядах "странных"... Ну, а потом... Почему-то даже друзья стали звать меня именно так. И, когда я переехал в Московию, сюда, в Питер, я вдруг и сам так стал представляться. Привык. Но, расскажите о себе, Евгений. Здесь по близости есть одно уютное кафе...

Голос Схимника подействовал умиротворяюще на бедного Евгения.

– Я... Могу довериться вам? Мне действительно... Надо выговориться.

– Да. Недавно я сам нуждался в подобной услуге. В сочувствии и соучастии. Именно этого нас хотят лишить... Именно этого...

– Кто?

– Это... Трудный вопрос. Я сам хочу знать на него ответ, – тихо сказал странный Схимник. Слова его падали, как хлопья снега, будто застревая в ушах белой ватой, искрились и переливались на солнце, искрились и переливались...

Евгений вновь стоял, оглохший и одинокий средь безлюдной тишины, среди роя белых мух... Оглохший и одинокий. Он почувствовал вдруг какую-то заторможенность сознания, внезапный провал в состояние непонимания того, что вокруг – реальность, чувство падения и растворения в некой незримости и невесомости.

– Эй! Кто-нибудь! Моему племяннику плохо! Помогите! – услышал он крик Схимника.

– Эй! Люди, сбегайте, вызовите такси! – раздался рядом голос случайного прохожего, – Мужчина! Давайте, мы его – так, с двух сторон... Он падает! Крепче держите!

Снег... Бесконечная белизна. Белая и пустая. Пустыня ненаписанных строк... Пелена безвременья. Эйфория бреда... Безумия, в котором срываешься и падаешь, просыпаясь снова во сне, и вновь срываешься и падаешь, бежишь по бесконечным пролетам лестниц, над бездной, обрывающейся во мрак... В крик. В бесконечную пустую пелену.

Глава 2. Поездки.

Черный внедорожник вез её по ещё темному городу. Водитель был веселым парнем, и после ее ответа про орхидеи, возле задних ворот двора больницы, залился звонким смехом и пригласил Машу «полезать в машину, пока прохожие не заинтересовались». Действительно, одетая в слишком большую куртку главврача из искусственной черной кожи, из-под которой высовывался длинный домашний халат, без колготок и в одетых на босу ногу стоптанных, чужих ботинках чуть большего, чем её, размера, она могла вызвать некоторое удивление сторонних наблюдателей.

Маша быстро забралась на заднее сидение, и они поехали.

Она, на свое удивление, совершенно не боялась этого приключения. Девушка была радостна, поскольку вырвалась на волю. Кроме того, в кармане у нее лежала справка со странным диагнозом "реакция на ситуацию", со всеми полагающимися подписями и печатями, что являлось достаточным основанием для деканата не засчитывать прошедшие дни прогулом занятий.

И потому, Маша с радостью наблюдала проносящиеся мимо знакомые очертания зданий любимого ею города: его слегка припорошенные выпавшим довольно рано снегом улицы, старинные дома, четкие контуры каналов и мостов.

Покружив немного по городу, черный внедорожник вновь выехал на Фонтанку, проехал мимо Большого Драматического театра. Вскоре водитель свернул направо. Машина сделала полукруг – оборот, и остановилась у глухого каменного забора.

– Приехали, девушка! – сказал веселый водитель. Он вышел и распахнул перед Машей дверь машины.

– Куда? – спросила та.

– Я не знаю. Я просто водитель. Вас просили доставить сюда. Это – Ротонда. Знаешь это место?

– Я здесь никогда не была.

– Ну, вот и познакомишься. Странная архитектура. Внутри. Снаружи – обычный питерский подъезд... Да, забыл сообщить: код на дверях сейчас – 0748.

Водитель забрался в машину и уехал. А Маша зашла через узкую калитку возле закрытых проездных ворот во двор этого дома.

"Ну, что ж...Пока всё, что произошло после моего разговора с врачом, было замечательным и неожиданным. Не думаю, что здесь ждет какая-нибудь ловушка", – подумала Маша и набрала код. Замок щелкнул, и она открыла двери и вошла. Тут же зазвенел где-то подвешенный колокольчик. Внутри было темно. Похоже, обычный подъезд... Она открыла следующую дверь и оказалась в просторном круглом помещении, как под куполом. Стены "простого подъезда" были сплошь украшены фресками, и, похоже, изображали сцены из Евангелия. Стрельчатые окна украшали витражи. С Древом Жизни и с фантастическими птицами. Вверх, к квартирам, уходила витая лестница, закрученная спиралью, с литыми чугунными перилами.

Посередине свободного пространства был круглый люк, выкрашенный золотой краской. Диаметр люка был намного шире, чем простого уличного, и назначение его было неопределенным. Неподалеку от люка, на небольшом возвышении, стоял длинный стол. Он был накрыт красной скатертью с тиснеными золотыми павлиньими перьями. На столе располагалась статуя танцующего Шивы из бронзы, а рядом – старинный подсвечник и компьютер.

Вскоре из одной из дверей наверху вышел тщедушный человечек в черном одеянии и стал спускаться. Из дверей, расположенных выше, тоже показались люди. Все спускались и рассаживались за столом. И одеты были весьма странно.

Один из них, в длинном персидском халате и с закрученными усами, спросил у Маши:

– Как вас зовут?

– Мария, – ответила она. "Что за странный спектакль?" – пронеслось у нее в голове.

– Присаживайтесь к нам за стол. И расскажите свою историю, – попросил тот человек, в черном.

Она присела, вовсе не представляя, как и о чем говорить. Кроме мужчины в персидском халате и человечка в черном, с печальными и умными глазами, здесь была также молодая женщина в сари и высокий парень в костюме мушкетера и прочие, одетые также эксцентрично...

Но потом слова будто сами полились из нее бурным потоком, выстраданные и ждущие своего часа.

Мария сидела и рассказывала... О том, как изменился вдруг Николай. О странной вечеринке. О Фредди. О её походах по врачам. О психушке. О письме, файле "без имени".

Они слушали очень внимательно, и, быть может, даже записали этот рассказ. Иногда задавали вопросы. В конце рассказа человечек в черном попросил:

– Маша... Пожалуйста, вспомните всё, что связано с той вашей поездкой в некое учреждение, где вас попросили купить препарат для флюорографии почек... Ничего странного с вами там не произошло? Это – очень важно.

– По дороге оттуда у меня пропал паспорт. Вытащили в троллейбусе из кармана. Я подумала, что его перепутали с кошельком.

– Так... Заметали следы. Подкинули бы потом... Где-нибудь в районе Колпино. Вместе с каким-нибудь трупом, трудно опознаваемым, – начал человек в халате мрачно.

– Стоп, обсудим детали позже, – остановила его женщина в сари. – Итак, Маша, а могли бы вы узнать то место, куда вас отвозила эта женщина, из почечного диспансера? Кстати, какая вывеска была на самом здании этого диспансера? Каков он, где находится?

– Диспансер... Был, как каменный сарай. Возможно, старая конюшня. Без архитектурных деталей. На вывеске было только одно слово: "Диспансер". А его адрес у меня есть в записной книжке стереоплейера.

– Хорошо. А... Тот, другой, медцентр? Могли бы вы указать, где он расположен?

– Скорее всего, нет. Меня туда возили на машине. Само здание, впрочем, узнала бы наверняка. Очень большое здание.

– А опознать хотя бы район, где он находится?

– Узнала бы по внешнему виду ближайшую станцию метро. Названия её я не знаю. Но помню рядом стоянку такси, маленькие магазинчики, киоск... Цветочный. Кота на окне булочной.

– Неплохо. Учитывая, что её, под видом введения вещества, необходимого для того, чтобы сделать рентген почек, по всей видимости, накачали внутривенно еще какой-то гадостью, дурманящей разум, – начал человек в халате.

– Надо будет... Слегка поколесить по городу. Есть, что искать. Если обследовать все станции метро,.., – начал задумчиво "мушкетер".

– Винзор, откройте! Он приехал, – сказала женщина, похожая на японку. Она следила за экраном компьютера.

Маленький человечек в черном пошел к двери.

– Кто приехал? – спросил спортивного вида мужчина.

– Неназываемый, – ответил кто-то.

– Ну, вот он пусть и покатается с Машей, вместе с Арамисом, – и спортсмен кивнул на мушкетера, – У них всё получится.

"Странно... Похоже, что у всех тут... Нет имен. Нормальных имен, – подумала Маша. – Но эти люди... Мне симпатичны, – и она улыбнулась Арамису, который смотрел на нее пристально.

– Да, Машенька. Мы симпатичны. А еще, от нас иногда крышу сносит, – сообщил он, наклонившись к ней, громким театральным шепотом.

– Не пугай девчонку. Хорошая же девочка. Без паразитов, – дернул его за край одежды человек в халате.

Но в это время вошел Неназываемый, человек в длинном плаще, с волевым подбородком, чем-то похожий на древнего римского сенатора. Он проницательным взглядом окинул всех присутствующих, – и, кажется, был уже в курсе беседы.

Она вновь поймала себя на мысли, что здесь происходит некая игра, спектакль... И в то же время, за этой странной, затянувшейся игрой скрывалось что-то действительно загадочное и весьма серьезное. Будто, что-то действительно происходящее прикрывалось странной бутафорией и видимым отсутствием смысла.

– Маша! Уделите нам этот день. Поедем в кафе, перекусим... Вы с Неназываемым немного покатаетесь по станциям метро. Он совсем не страшный, и вас не обидит. А потом, мы отвезем вас домой, – предложил Арамис.

И она согласилась.

Кафе оказалось весьма уютным. В нем постоянно действовали актеры пантомимы: и на маленькой сцене, и среди посетителей, и даже за некоторыми столиками... Они разыгрывали миниатюры. А в перерывах между миниатюрами, прямо между столов, танцовщицы в индусских или же японских одеяниях исполняли сложные танцы.

За окном падал снег, но они заказали мороженое. А еще, фрукты и вино.

Маша с удовольствием съела мороженое и даже выпила вина, сидя за столиком с ажурной белой скатертью и салатными салфетками в стеклянных подставках в форме улиток. При входе новых посетителей раздавался мелодичный звон "эоловой арфы", реагирующей на поток воздуха. Впрочем, посетителей в восемь с чем-то утра было мало. И вообще было странным, что в такую рань здесь присутствуют танцовщицы. Странное было кафе.

– Непривычно как-то пить вино прямо с утра, – сказал Арамис. – Давненько я этим не страдал.

– Вино можно пить в любое время суток, – отозвался Неназываемый. – Еще скажи, что ты сегодня спал.

– Спать... Это удовольствие бывает нечасто. Кстати, мы, кажется, познакомились в этом кафе. Давно, правда. Тогда я много спал и много пил...

– А мне казалось, что не здесь. Что это было в Праге, – возразил Неназываемый. – Там всегда отличное пиво... Кажется, то был черный портер.

– Нет. Все же, то было после. Второе знакомство. По новой. И ты, и я сильно изменились, когда покинули Россию. И вначале не узнали друг друга. А познакомились первый раз здесь, в Петербурге, я студентом тогда был. Потом на Васильевский поехали. Ночь, улица, фонарь...

– Аптека... Та самая...Пеля и сыновей. Помню старину Александра Пеля, – Неназываемый улыбнулся. – Неужели, это было еще тогда? А мне запомнилась Прага...

– В Праге – это уже в эмиграции. Проездом в Париж. Я вас тогда узнал, но не сразу, – и Арамис странно гыкнул. – А сейчас... Я имел в виду нашу последнюю встречу, в этом кафе... В девяностые. И вы снова меня... Сперва не узнали. Редко видимся...

В это время Неназываемому позвонили, и он схватил свой странный гаджет устаревшего образца. Кажется, такие назывались айфонами и были плоскими. К ушам явно не цеплялись, как новомодные "ракушки" плейерфонов или апгрейдов.

– Что? Подвезти? Вы – где? – отвечал он довольно громко.

– Что случилось? – спросил Арамис, когда тот оборвал разговор.

– Едем... Фанни... Одна новенькая... Дала мой номер на случай непредвиденных обстоятельств еще одному новичку. И он меня вызвонил.

– Обстоятельства действительно серьезные?

– Да. Лучше не затягивать и ехать. Допивайте вино.

До Летнего Сада, засыпанного сейчас снегом, ехать было не слишком далеко. У его решетки к ним подошел человек, с трудом поддерживающий второго, с трудом передвигающего ноги. За ними стояла небольшая толпа зевак.

"Пьяный? – подумала Маша про этого второго, бледного парня. – Вроде, не похоже. Напуганный он какой-то, причем, интеллигент, наверное". Одет молодой человек был явно не по погоде: в легкий пиджачок.

Неназываемый вышел из машины и помог этим двум забраться к Маше на заднее сидение. Зеваки тут же рассосались, а Арамис завел машину.

Странный человек с тростью сел между человеком, похожим на пьяного и Машей. Сразу снял шляпу, положив её на колени, будто на голове она ему мешала. Средних лет, среднего роста, с колючими черными глазами и аккуратной тонкой бородкой и усами, он быстро, но довольно назойливо пробуравил Машу взглядом, пока она, заглядывая через него, сама рассматривала того незнакомца, что был без сознания.

Машина медленно тронулась.

– Что случилось, Схимник? Я не стал узнавать подробности по телефону...

– Он... Упал. До этого, говорил что-то странное. Про шефа, про нервнопаралитическое что-то... Боюсь, накачали парня каким-то "снегом"... Против воли. На наркомана не похож...

– "Снег"? – встрепенулся Арамис. – Слыхал я, что синтезировали недавно такую дрянь. Накачивают ею и отправляют на смерть... Человек себя не контролирует. Выполняет то, на что его запрограммируют.

– Ну, вы и погуляли, Схимник! То ли вы такой везучий, то ли город у нас такой... Погуляли, понимаешь ли, отдохнули, воздухом подышали! – усмехнулся Неназываемый.

– Ну да... Кстати, с первым снегом вас!

– Двусмысленно как-то, – вздохнул Арамис. – Даже снег у нас нынче не снег...

– Я... Не стал вызывать такси. Вызвал вас. Фанни дала этот телефон... Вы уж простите.

– Правильно поступили. Дело, похоже, занятное с парнем этим... Подбрось их к нашему платному центру, Арамис.

– Нетрадиционной медицины, в смысле? Еду.

– Откачают там парня – а вы оба ждите. И поезжайте потом... Домой. Ко мне. Позвони только Фанни, предупредите её. Потом, Арамис, езжай к своим, а вы, Схимник, ждите меня у Фанни. И займите парня чем-нибудь. Не отпускайте его до моего приезда.

– Похоже, что ему некуда особенно спешить. Никто до сих пор не хватился, не позвонил. И работу, как я думаю, ему надо будет менять. Странная у него работа. Была.

– Если что, оставим его у нас. И работу подыщем. Будет под твоей опекой, Схимник.

– Ну, я и сам – новичок, – усмехнулся тот. – Самого Фанни недавно откачала...

Они высадили Схимника, Арамиса и того человека, который пострадал от действия каких-то вредных веществ, рядом с центром нетрадиционной медицины. И теперь за руль сел Неназываемый, да и Маша пересела вперед.

Машина колесила по городу довольно долго. Пока Мария не опознала знакомую станцию метро. С булочной, цветочным магазином и киосками поблизости. И фонтаном неподалеку, за поворотом.

– Стоп, – сказал Неназываемый. – А теперь, пойдет более серьезная работа.

Тем не менее, ничего особенного не началось. Они просто сидели в машине, припаркованной на стоянке напротив небольшого скверика. Того, что с фонтаном. Казалось, Неназываемый внутренне сосредотачивался. Наконец, сказал:

– Закрой глаза. Расслабься и постарайся ни о чем не думать, – и, коснувшись её лба, он закрепил на нем холодный небольшой и, похоже, квадратный предмет, чуть выше межбровья. – Представь, что ты погружена в фиолетовое облако, наполненное золотистыми маленькими звездочками. Ты совершенно спокойна, дышишь ровно, ты вдыхаешь розовый поток, а выдыхаешь голубой. Сосредоточься на этой визуализации. А теперь, представь, что ты поднимаешься в воздух, и вокруг тебя лишь белые облака и синее-синее небо. Представила? А теперь, мы поехали. Говори мне, куда поворачивать. Представь, что ты смотришь сверху на землю, как на карту. И знаешь некий маршрут... Итак, куда?

– Прямо.

Машина тронулась, и поехала прямо. И Маша продолжала говорить, куда ехать, когда поворачивать, и они всё ехали и ехали; она повторяла сложный и запутанный маршрут, воссоздавая в памяти все подробности своего путешествия с той теткой, что везла её в некий сомнительный медцентр.

– Здесь, – наконец, сказала Маша и открыла глаза. А открыв, невольно вздрогнула. Это и было то самое здание. Сейчас оно казалось ей зловещим. И ей вспомнился тот человек в этом здании, что укоризненно покачал тогда головой, глядя на нее.

Сюда выходил фасад, но Маша знала, что здание имеет форму буквы "П", и простирается далеко вглубь. Никакой таблички на здании не было. Двери были плотно закрыты, а из ближайшего к дверям окна на них сейчас хмуро поглядывал охранник.

– Это – здесь? – спросил Неназываемый.

– Да.

– Тогда, уезжаем. Дело сделано. Я зафиксировал, где это.

Они поехали вперед и еще немного поколесили по городу. А потом Неназываемый сказал: