Текст книги "Птица (СИ)"
Автор книги: Ольга Виноградова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
– Ты?! Здорово! Какими судьбами?
– Извилистыми воздушным тропами авиадиспетчеров над Москвой, – буркнул мужчина. Имя вертелось на языке вокруг смутно знакомой рожи.
Человек хмыкнул:
– Гляди-ка, у тебя чувство юмора появилось.
– Ага, заразился половым путем, – к мрачному настроению прибавилось смущение от того, что Лазаров никак не мог вспомнить имя.
Знакомый расхохотался, да так открыто, что злость невольно отступила. Максим улыбнулся в ответ и немного расслабился.
– Влад, – отсмеявшись представился мужчина. – Теперь вспомнил? – Максим кивнул. – А то стоишь исподлобья смотришь, а в глазах полный ноль. Кстати, ты в каком мусорном баке копался? – старый приятель довольно фамильярно подергал полу распахнутого пальто Лазарова.
– Двести тридцать четвертая квартира девятнадцатый дом. Только ходить не советую, бомжи там злобные! – с долей самоиронии отозвался мужчина.
– Ооо, ты к Куропаткиным ходил? А зачем? – удивился Влад. Прищурился и взглянул недоверчиво. – Только не говори что...
– Птица замуж выходит...
– Тебя поздравить?
– Не за меня.
– Таки поздравить! Очень рад! А кто герой-то? – полюбопытствовал приятель.
– Мой лучший друг, – Максим спрятал руки в карманах. Они дрожали.
Влад вдруг замолчал. Он несколько секунд пристально изучал знакомого, а потом предложил:
– А пойдем ко мне. Почистишься, обсохнешь. Коньяком согреешься. Он у меня домашний. Один стакан и вся дурь из головы вылетает. Ну как? – и обнял Лазарова за плечи, подталкивая его к верному решению и к подъезду.
Максим согласился. Как ни прискорбно было ощущать, поддержка ему сейчас была необходима. К Юрию по определенным пернатым причинам он пойти за сочувствием не мог. В зубы еще раз дать – легко! Но все остальное... В прошлом остальное!
Вот же Куропаткина, второй раз умудрилась походя Максиму жизнь сломать. На щелчок пальцев справилась. Ее хоть совесть мучает? Хотя о чем он, какая совесть? Птица же девушка прокаченная: у нее в голове турбина стоит, а в попе прямоток! И как с такой справиться?
Дома у Влада Лазаров залез под душ. Вымыл голову, просушил ее феном и в одной полотенце на бедрах вышел из ванной. На кухне уже стоял разлитый по пузатым бокалам коньяк, нарезанный тонкими дольками лимончик, сахарница для любителей подсластить желтые дольки. И только они уселись, потерли руки...
– Черт, жена! – подпрыгнул от звонка в дверь приятель. – Вот каким местом она чувствует?! Сиди тут, постараюсь спасти наши головы! – и умчался открывать.
– Где она?! – заревели с порога.
Жена? Она?
Лазаров на всякий случай осмотрелся.
– Солнышко, да кто 'она'? Откуда ей вообще взяться?
Судя по тону друга детства 'они' все таки были. При чем не раз.
– Ты мне зубы не заговаривай – так кариес не вылечишь! А ну прочь с дороги...
– Да мы просто с другом встретились, сидим культурно...
– С другом? Культурно?! Сейчас я на этого друга и культурный досуг посмотрю...
Максим на всякий случай встал, втянул живот, выпятил грудь и нацепил добротную улыбку из разряда 'а я мимо проходил и дальше пойду, если отпустите'!
И жена вошла на кухню.
Дверная ручка привычно долбанулась в выбоину в стене.
И продолжая порядок вещей слетела с ограничителя оконная створка. А за ним и полотенце с бедер мгновенно съежившегося Лазарова. И встретились нечаянно взгляды стервы натуральной на пороге стоящей и твари с раззявленной пастью в преддверии наколотой...
По ушам автоматной очередью прошелся женский вопль.
Влад просто не мигая смотрел на дьявола, сжав свое причинное место бедрами и закрыв на всякий случай руками.
– Это как же... Это он ЕГО ест или выплевывает? – завороженно прошептал мужчина.
Женщину вопрос привел в чувство. Она на глазах покраснела, подошла к столу, хлопнула бокал коньяка, съела лимон и выдохнула, скривившись:
– Прикройся, а? И без того жизнь не сладкая, теперь еще кошмары по ночам сниться будут. Матерь Божья, я же теперь ни одного кота кастрировать не смогу! Я же теперь как скальпель в руки возьму, так сразу ЭТО вспомню! А у меня только на завтра две животинки записаны... – жена Влада села на табуретку и пригорюнилась.
– Тебя как угораздило-то? Как в кино, в тюрьму собрался? – Влада еще немного потряхивало. Он уколы в принципе не переносил, а при мысли что пришлось перенести Лазарову сознание скатывалось в черную дыру.
– Ай, – отмахнулся Максим. – Долгая история.
– А мы уже никуда не торопимся, – женщина пододвинула гостю стакан. – Колись давай, смелый ты наш...
Дважды Максима уговаривать не пришлось.
А около двенадцати сложился и план дальнейших действий – под коньяк-то ого-го какие замечательные идеи рождаются! С небольшим таким криминальным уклоном...
Пятнадцатый полет
Я не спала всю ночь.
И дело не в Максе и его словах – получила вызов на он-лайн соревнования по рейсингу. Достала руль, протерла его от пыли, смазала педали и всю ночь провела за монитором в наушниках, наворачивая круги по известным мировым трассам. В шесть утра поняла, что ложиться не имеет смысла и не легла. Выпила седьмую чашку кофе, узрела в зеркале белку из мультфильма 'Правдивая история о Красной Шапочке', вместо своего отражения, и расчесала колтун на голове, пощипала губы и направилась в ближайший 'Макдональдс' завтракать.
Кассир меня испугался. Ну, его можно понять: красные глаза вкупе с красным носом, дергающейся бровью и несвязанной речью делали меня персоной малоприятной человеческому глазу. Кассир смотрел не на меня, а на мои руки, спрятанные в карманах. Скорее всего представитель дружественной восточной державы с другой стороны прилавка, подозревал меня в недобрых намерениях в отношении ночной выручки, но я больше облизывалась сладкие булки, восьмую чашку кофе и жирную сочную булку с яйцом.
Парнишка с опаской принял из моих рук деньги, ища на моих запястьях следы от многочисленных мифических уколов. Купюры он разве что не обнюхал, складывая в кассу. На свет и ощупь проверил и вроде как успокоился. Я села за свободный стол и с наслаждением вгрызлась в булку, запивая ее кофе. Напиток шел плохо – организм его отторгал. Не знаю бывает ли кофеиновое похмелье, но я явно испытывала все его признаки.
Кушая, я ощущала взгляд в спину со стороны кассовой стойки. Это вызывало стойкое желание устроить показательные выступления с обнажением моей скверной и не очень свежей души. Мало ли по какой причине человек может ранним утром напоминать ожившую мечту патологоанатома?
Булка кончилась подозрительно быстро. Кофе я не допила – ощутила еще немного и шестеренки в голове перегорят к чертовой матери. Встала и подергиваясь направилась к выходу. Легкий морозец слегка остудил разгоряченную голову. Я замотала шарф до глаз, застегнула пуховик и помчалась на работу. В таком виде на глаза коллегам показываться я не стала, слишком велика опасность замучать их жаждой бурной и совершенно бесполезной деятельности.
Но сострадания хватило только на час и в восемь я уже открывала сервис и готовила трибуну. Ну, надо с чего-то было начинать собрание. Например, с крыши Мерседес МакЛарен Ф1. До девяти я репетировала речь, расхаживая по мастерской. О чем? К концу речи я забыла о ее начале.
Кажется, было что-то про розы.
И про шипы. Но это на зимних шинах.
А еще пара слов о симпатичных водителях за рулем.
И я точно упоминала о непрактичности белого кашемирового пальто московской зимой.
Начало вспомнила.
Хлопнула в ладоши и...
Блин, я забыла конец!
В расстроенных чувствах меня застала уборщица. Кофе она мне предлагать не стала. К чаю прикасаться запретила. Валерьянку из аптечки и то спрятала. Фонариком зачем-то в глаза посветила. И вслух пожалела, что сделать лоботомию ей квалификация не позволяет, ибо проблемы мои явно глубже, чем она подозревала.
Я вырвалась, погрозила Полине Григорьевне кулаком и отправилась встречать персонал в клиентский зал. Постояла. Посидела. Обзвонила должников. Пару клиентов культурно обматерила. Люди прониклись и обещали забрать машины. Сегодня. В первой половине дня. Как можно быстрее. Нет, ну если мне бы кто пообещал в знак протеста выкатить их из бокса и поджечь, я бы тоже поторопилась. Наверное.
Пришли приемщики. Телефон отобрали. Из-за стола выгнали. Просили в течения здесь не появляться, дабы не пугать клиентов. Или попросить скорую у дверей подежурить с дефибриллятором наготове. Я вернулась в мастерскую, но вынужденно отступила под натиском уборщицы и ее швабры к своему кабинету. Похоже, меня туда специально загоняли по просьбе подтянувшихся на работу трудящихся.
В десять я вспомнила о собрании!
И о том, что забыла речь. Решила импровизировать.
Согнала всех и начала... с минуты молчания.
Тут заглянула полиция в лице двух участкового и его помощника. Парни увидели нас в полном составе со скорбными рожами и в печали, поинтересовались кто умер? Я ответила они, если продолжат мешать воспитывать коллектив. Парни сказали, что посидят тихо, придвинули стулья и захрустели семечками.
Ясное дело выставлять за дверь полицейских я не стала. Хотя бы потому, что они натолкнули меня на идею провести инструктаж по технике безопасности. Я по правилам каждый квартал это делать должна, но кто бы еще эти правила соблюдал!
Я влезла на крышу машины. Задумалась. В голову лезло что-то про каски и большую красную кнопку.
И оголенные провода.
Розетки, куда не тыкать пальцами и инструментами...
Находчивый шаман спросил как чинить розетку, если она сломалась, а пальцами и инструментами в нее тыкать нельзя...
Я застыла с открытым ртом.
Полицейские старались не слишком сильно давиться семечками.
Показав кулак электрику, продолжила.
Загнула про очки для работы с токарным станком. И респиратор для покраски. Ленуся потребовала розовый и с заклепками. Я предложила ей на выбор два варианта: зоомагазин и сексшоп. На первое она обиделась, на второе отрезюмировала, что розовых там нет. Лидочка шепотом спросила 'а какие в наличии и насколько остры заклепки?'... Жаркое обсуждение моделей в тесном кругу на двоих пришлось прервать – мужчины слишком сильно стали прислушиваться.
Помощник участкового все-таки подавился. Напарник, всеми ушами поддерживая девчачий разговор, машинально, но сильно хлопал бедолагу по затылку.
Я попросила вести себя тише. Скорчила страшную рожу и вернулась к инструктажу. Прошлась по электрических подъемникам. Попросила не совать пальцы в шестерни. Один из близнецов смущенно выдернул руку. Из шестерен.
Напомнил о вреде употребления во внутрь бензина. Тилек сделал большие глаза и мамой вожака табуна поклялся, что это не он девяносто восьмой сливает! Кстати, омывайку он тем более не трогает.
Ну да... очевидно это та самая мама именно того вожака...
– И напоследок... – выступление пора было заканчивать. Один из полицейских посинел. Второй сидел с перекошенной, подергивающейся рожей и жевал пустую пачку от семечек.
– Ограбление! – в мастерскую ворвались шестеро фигур в черной одежде и масках.
– Ч-чего? – переспросила я. А мозг тем временем думал уж на галлюцинации ли это у меня?
– Ограбление! – повторила одна из фигур.
– А что вы здесь брать собрались? – неловко поинтересовалась я. Предложить-то нечего: расчеты в основном по картам, а инструмент... кому пневматический пресс или компрессор нужен?!
В сервисе повисла мертвая тишина.
Полицейские тем временем усиленно вспоминали чему их пять лет в институте учили.
Шестнадцатый полет
После сакраментального вопроса Птица ограбление захлебнулось. Конечно, грабители еще вчера понимали, что их план не идеален, однако, не подозревали насколько. Допивая вчера третью бутылку коньяка в компании половины команды Влада из пейнтбольного клуба, они как-то не придумали, что именно будут тащить из автосервиса.
Кого понятно! А вот что...
Они обсуждали необходимость замести следы, но о том, что заметать их придется приваренными к полу подъемниками и установкой для балансировки колес.
А отвечать что-то наглой Птице надо. И говорить придется ему, ибо подельники больше Максима растеряны. И пьяны соответственно. Он утром остановился, а те на шампанское перешли. Для храбрости.
Эх...
– Ну, если брать нечего, то мы возьмем тебя! – выпалил Лазаров, радуясь, что платок между маской и шубами искажает его голос.
– У вас сильно богатые родственники? – Птица нахмурилась. Переступили с ноги на ногу.
– Тебе какое до этого дело?
– Боюсь, они со мной за вас не расплатятся!
– Это мы за тебя выкуп требовать будем!
– Дааа?! – на лице девушки приступила неподдельная радость. – Рискните. Билеты в партер сколько стоят? – и она улыбнулась ласковой улыбкой доброго дяди-палача с плохо наточенным топором.
– Может хватит с ней разговаривать? – возмутился Влад. – Хватай ее и дело с концом! Спать хочется, – подельник зевнул.
– И правда... – опомнился Лазаров. – Взять ее! – рявкнул он, и первым бросился на приступ.и
– Бей их! – донеслось до уха мужчины.
Он успел инстинктивно пригнуться, пропустив над головой удар здоровенной лапищи одного из сотрудников сервиса. Взлетел по капоту Мерседеса и схватил Птицу за талию...
– Попалась!
– Я?! Родной, тут вообще-то полиция. Так что я может быть и попалась, но вы попали. Причем конкретно. По самые... – девушка чиркнула где-то на уровне своих бедер, показывая какая именно часть тела похитителей находится в опасности.
А полиция тем временем безвозвратно пропала в потасовке. Парни молодые, кровь красная да горячая, а потому приятно азартно кулаками помахать, забыв обо всем, в том числе о паре выбитых резцов, выхваченных из шевелюры клоках волос и набухающей на брови капельками крови царапине.
В глаз.
По зубам.
По щекам длинными оранжевыми ногтями.
Пирсинг из губы долой!
И по почкам.
А вот и по печени!
По яйцам-то зачем?!
Ах это месть за пирсинг...
– Прекратить балаган! – раздался чей-то зычный голос.
На секунду хаотичная мизансцена обрела порядок и подобие разума, но после чьего-то 'да ладно' вновь забурлила и закипела, словно ведьминское варево в котле.
Кто-то кого-то сажал на цепь.
Третий гонялся за четвертым с гайковертом в руке и клялся кое-что кое-куда ввернуть и он явно не крепкое словцо имел ввиду.
Пятый, шестой, седьмой сплелись в змеиный клубок и, кажется, делили ноги, но из торчало семь, поэтому процесс грозил затянуться надолго.
Восьмой делал искусственное дыхание девятой. Не целовался же он с врагом в самом деле! Просто Лидочке воздуха от переживаний не хватало, вот ей и помогали дышать. Изо всех сил старались!
Участковому оттоптали руки и набили на затылке шишку на шишке. Мужчина понял – пора заканчивать, иначе недельный больничный превратиться в одиночное заключение в госпитале. Сестрички там, конечно, очень даже ничего, но если он с ног до головы будет забинтован то толку? Девушек гипс не привлекает. Они более натуральные материалы предпочитают...
Участковый отполз подальше, достал из кобуры пистолет, снял его с предохранителя и выстрелил в воздух. В последний момент его рука дрогнула и пуля пошла по косой. Она вошла в сочленение крепления здоровенной панели с лампами люминесцентного света и разорвала ржавый металл.
У-ух...
Конструкция по параболе полетела вниз, словно магнитом притягиваемая к двум фигурам на крыше машины.
Вот черт...
Полицейский закрыл глаза.
Грохот. Вспышки. Крики. Топот. Шипение...
Участковый чихнул от смеси дыма и пены огнетушителя, приоткрыл один глаз и принялся пересчитывать людей в мастерской. Вроде все на месте, за исключением ретировавшихся грабителей и... владелицы сего заведения тоже не было видно...
Семнадцатый полет
Последнее, что помню, свет перед глазами.
Я умерла?
Если так, то почему все болит? Или меня сослали в Ад на вечные мучения? В таком случае остается посочувствовать чертям, которых пришлют мою душу жарить.
В голове словно пару грузовиков со стеклотарой перевернулись. Мозги звенят, пересыпаются и жутко болят. Почему? И опять свет перед глазами. И мастерская. И полет с машины. И не слишком удачное приземление. А потом тряска. Земля перед глазами. Багажник... Багажник?!
Нууу, черти или нет меня украли, но рога я им обломаю и копыта десятисантиметровыми гвоздями подкую! Не могли ничего лучше придумать, чем живого человека похищать. Здесь не Америка, а я не агнец, приведенный на заклание.
Я разозлилась. Дернулась и... осталась лежать! Меня приковали? И привязали...
– Эй! Эй, кто-нибудь! – крикнула я, попутно радуясь отсутствию грязного носка-кляпа во рту. А что? Если у при дураков в масках хватило ума меня привязать, то они могли и до кляпа додуматься.
– Тебе обязательно кто-нибудь нужен или я подойду?
Повернула голову. Прислонившись к дверному косяку, на пороге стоял Максим Лазаров, сверкая улыбкой на безусловно красивой роже. Единственное, что портило облик прекрасного чудовища – устойчивый запах перегара, появившийся в комнате вместе с ним. Я сморщилась.
– Лазаров... – прошипела. – Ты – труп!!!
– Как много я не знаю о твоих пристрастиях! Милая, для тебя я буду кем угодно, только попроси! Или прикажи. Или потребуй... – мужчина подошел ко мне и одарил потускневшей от зубного налета улыбкой.
– Сдохни!!! – я снова дернулась и опять безрезультатно.
Восемьдесят с лишним килограмм устроились поперек моего тела. И судя по довольному лицу чувствовали себя прекрасно. – Встань немедленно!
– Не могу, – отозвался мужчина.
– Почему?!
– Я умер, – 'труп' пожал плечами и захрипел. Видимо, для достоверности.
Мне надо успокоиться. Успокоиться, усыпить бдительность Максима и сбежать. А душу из него я выну потом, когда буду в состоянии делать тонкие хирургические операции. Сейчас основная задача не поседеть.
Вдох на четыре счета, задержать дыхание и выдох. Повторить. И еще разок. Добавить дыхание дракона. При этом забыть, что на животе вольготно расположился в общем и целом привлекательный мужчина, который ни разу в жизни не был ко мне так близко. И не вспоминать, что несмотря на все его выходки, он мне симпатичен с той самой первой встречи, когда не побоялся подойти за мячиком.
Эдакий солнечный мальчик. Любимое дитятко, которому все приносят на золотом подносе прямо в кровать. Красавчик, собирающим у своих ног ковер из женских тел. Душа компании, одним присутствием поднимающий настроение и градус. Я ненавидела его за это и за то, что в список покоренных им высот он всегда хотел включить меня – завоевать и повесить, как новогоднюю звезду на верхушку елки.
– Лазаров, чего ты хочешь?
– Правильнее спросить, чего я не хочу, – мужчина переполз через меня и растянулся справа у стенки. – Все просто: я не хочу, чтобы ты выходила замуж за Седова.
– Не выйду. Доволен? А теперь отпусти меня.
Максим поводил пальцем перед моими глазами и коснулся носа. Глаза против воли скучковались у переносицы.
– Ты думаешь я тебе поверю? Нет, Птица, забудь, – он слегка надавил на кончик носа. – Даже если так, то Седов не отступаться. Видишь, ли он вбил себе в голову, что ты его идеал. А если Юра себе что-то в голову вбил, то ничто и никто из его головы это не выбьет, поэтому я вижу только один выход...
Интересно какой? Убить, микроволновку на шею и в труп в Москва-реку? До весны проблема будет решена, а дальше как повезет!
– Какой? – внутри все сжалось от нехорошего предчувствия.
– Я сам женюсь на тебе.
– Ты идиот?! – напускная способность мгновенно с меня слетела.
– Это уже не важно, – приподнявшись на локте Лазаров очаровательно улыбнулся.
– Важно! Браки с недееспособными недействительны! Как ты вообще представляешь себе нашу свадьбу? Потащишь меня в ЗАГС вместе с кроватью, приставишь нож к горлу регистратора и заставишь ее расписаться нас? А мой паспорт ты откуда возьмешь, умник? – я откровенно глумилась, почувствовав себя в безопасности. А играющий в голове свадебный марш... Мелодии бывают такие навязчивые! Еще и безымянный палец чешется...
– Паспорт, – мужчина откинулся на спину, закрыл глаза и помассировал веки. – Почему я об этом не подумал? – голос был очень расстроенным.
Подумал? Паспорт? Но это означает, что...
– Ты обо всем остальном договорился?
Ооо... я была на волосок от... замужества!!! И как он только умудрился такую аферу провернуть?
Лазаров скрытничать не стал и щедро поделился информацией. У одного из его 'друзей', который помогал составить 'гениальный' план', нашлась знакомая в подмосковном ЗАГСе. Проникнувшись слезливой историей о нелегкой судьбе влюбленных (о, да история рискует превратиться в трагедию!), она согласилась расписаться их заочно, лишь бы необходимые документы принесли и приехали подпись где надо поставить.
Еще у 'друзей' нашлась свободная дача, недалеко от города, где живет и работает романтично настроенная сотрудница ЗАГСа. Дача и стала моей временной тюрьмой. Ровно до следующего понедельника, ибо работать все же надо, а теперь Максу еще и семью кормить!
Кстати, о семье...
И корме...
– Кушать не хочешь?
Я хотела. Лазаров ушел, а осталась переваривать информацию. Макс не закрыл дверь, из комнаты, где я находилось, слышала грохот посуды, шипение раскаленного масла и звук льющейся воды. Вскоре нос ощутил запах яичницы с колбасой, зеленью и помидорами.
Готова убить за кусочек. И не только за него – счет к господину Лазарову вырос до неимоверных размеров. Одним кусочком он от меня отделается!
В комнату вплыл Максим, держа на деревянной доске чугунную сковороду с ароматной едой. Рядом лежал нарезанный обсыпанный зернами хлеб, стоял майонез и лежали две вилки. Мужчина буквально светился от гордости.
– Ну, как? – спросил он.
– Еще не знаю, – буркнула. Кстати, а как я есть буду, если руки за головой прикручены?
Доска разместилась на моем животе. Лазаров взял в руки вилку, подцепил кусочек яичницы и поднес ее к моим губам.
– Птица, откроешь клювик? – я машинально разинула рот. -Умничка! – и мужчина потянулся за следующей порцией. На сей раз вилка ткнулась в плотно сжатые губы. – Не понравилось? – светлые брови взлетели вверх.
– Ты меня кормить собрался? – процедила.
– Всегда мечтал это сделать, – глаза Лазарова светились маньячным блеском. – Дввай, за маму... – вилка, описав круг, остановилась у рта. – А за папу? – огорчился мужчина. – А за братика? – огорчился Макс.
– У меня нет брата! Развяжи меня, Лазаров. По-хорошему прошу.
– Именно поэтому ты останешься на привязи. Иначе по-плохому точно будет, а провести наш медовый месяц в реанимации меня не привлекает: провода мешаются, тишину соблюдать необходимо, да и свидетели, пусть не много, но они есть. Кроме того, я не уверен, что ты мне просто по голове настучишь, а рисковать самой нужной в первую брачную ночь частью тела я не намерен. Что сделать, чтобы ты покушала?
– Танец маленьких утят станцевать, – я закрыла глаза. Есть хотелось неимоверно. Яичница своим видом и запахом раздражала вкусовые рецепторы. И в тайне я надеялась...
– Нет, я перед кем изгаляюсь? Господи, он танцевал! Выворачивал локти, приседал и ходил гусиным шагом... И это взрослый адекватный человек?! Я не выдержала и рассмеялась. Лазаров заржал вслед за мной. – Насть, а Насть? – он развалился на полу. – Один день. Дай мне всего один день и если в наших с тобой отношениях ничего не изменится, то я оставлю тебя в покое.
– Обещаешь? – хмыкнула я.
– Клянусь!
Угу, а то я не вижу в зеркальной двери шкафа его скрещенные пальцы, но выбора у меня нет, поэтому... остается только сделать этот день поистине фееричным!
Восемнадцатый полет
Лазаров был вне себя от гордости.
Да-да, он именно гордился собой: умом, смекалкой, находчивостью и способностью убеждать. И разве есть косу какое дело, что из всех вышеперечисленных качеств в деле поимки Птицы он проявил всего одно и то последнее? Главное, же верить в себя, а остальное приложится: подельники, подручные и козлы отпущения.
А Птица согласилась.
Согласилась?
Согласилась!
Моя на кухне грязную посуду мужчина пританцовывал от радости, одним глазом приглядывая за допотопной газовой плитой и старым чайником, грозившем развалиться на глазах.
А хотелось... запрыгнуть на стол, ударить себя кулаками в грудь и издать вопль альфа-самца джунглей. Останавливало одно – Настя, если что, его быстро с небес на землю спустить каким-нибудь метким ядовитым плевком в душу. Если бы была в Олимпийских играх такая дисциплина, то первое место надо было бы за Птицей на веки вечные зарезервировать.
Чайник вскипел. Лазаров заварил чай, бросил по три кусочка сахара в каждую чашку, размешал, положил на блюдечко зефир в темном шоколаде и за две ходки перенес завершающую часть трапезы в спальню.
– Ну, за нас? – отсалютовал чашкой мужчина.
– Ты развязать обещал, – напомнила Настя.
Между бровей складочка, носик сморщен, верхняя губа дрожит... Она сдерживается, но на грани превращения в монстра. Отвязать? Не отвязать? Ай, он столько от нее синяков получил, что одним больше, одним меньше... На всякий случай отставив обе чашки с чаем подальше, Максим освободил руки и ноги Птицы.
И...
– Зефир дай, – девушка потянулась, спустила ноги с кровати, но агрессии не проявляла. Лазарову поневоле вспомнился плотный костюм для дрессировки собак. Вот бы ему такой сейчас! – Ку-ку, дома кто есть? – маленький кулачок коснулся лба. – Зефир дай и чай, – девушка показала на пол.
– Ага, – не сводя с Птицы влюбленно-настороженного взгляда Максим нащупал угощение и подал его Насте.
Девушка с урчанием взгрызлась в зефир. Яичницы, бедняжке, явно не хватило.
Лазаров пил чай. В голове крутились шарики-ролики. Он думал о том, чем заниматься с Птицей. Увы, первое, что лезло в голову было не осуществимо. Тут бы до поцелуя доползти, а не обо всем остальном мечтать! И то дело необходимо романтично обставить...
Например, яркие разноцветные фонарики, небольшой столик, свечи, кастрюлька свежего глинтвейна с запахом корицы. Она опирается на перила. Она приобнял ее левой рукой. Их взгляды встретились...
– Эй, злой разбойник Бармалей, чем займемся? Будем зайчиков на брелки распускать или с обезьянками в от ними банан поиграем?
Тьфу! Он, понимаешь ли, о высоком думает, а она? Зайчики, обезьянки... эдак Птица ему ведерко с глинтвейном на голову оденет. Нет, для начала стоит ограничиться менее травматичными способами развлечения.
И они отправились гулять!
Но сперва...
– Я это не одену! – Птица стояла в позе готового атаковать бультерьера. Лазаров держал перед ней телогрейку с рваными карманами и вылезающей ватой. – Почему ты забыл захватить мою куртку, а на чучело должна быть похожа я? Ты мне еще ушанку предложи! – клацнула зубами девушка.
Ушанка была вторым предметом гардероба, которым Максим хотел предложить Насте.
– На улице минус пятнадцать, – терпеливо намекнул Лазаров. Ну, хоть этот аргумент заставит Птицу сложить крылышки и дать себя запеленать в неказистую, но теплую телогрейку!
– Нет! В ней трое померли и я не собираюсь четвертой быть! Так пойду, – девушка увернулась от протянутой одежки.
– Минус...
– Догоняй! – хлопнула дверь.
Ругнувшись, Максим накинул на плечи куртку, схватил шарф и побежал за Настей. Благо ботинки он успел надеть раньше.
А она уже умчалась к воротам и ждала его, подпрыгивая на месте. Недовольно скривилась, махнула рукой и помчалась дальше. Лазаров вынужденно последовал за ней, гадая какое шило в симпатичной попе активизировалось.
Через пять минут в боку закололо.
Через десять дорогие ботинки захлюпали носом.
Через пятнадцать мужчина был готов умереть добровольно.
– Стой... – прохрипел Максим, согнувшись в три погибели. – Стой...
– Лазаров, ты сам хотел гулять, так в чем дело?
– Гулять, а не сдавать норматив КМС по бегу на длинные дистанции!
– А, извини, но без куртки при минус пятнадцати гулять только так можно, – Птица ободряюще хлопнула спутника по спине.
Удар получился сильным. Он едва не свалил Макса на колени, заставив закашляться. А девушка, воспользовавшись слабостью Лазарова, слепила рыхлый, но большой снежок и запустила им в мужчину.
Бах!
Мокрые комья снега упали за шиворот и капельками холодной воды потекли по спине. Максим вскинулся, но тут же согнулся – боль в левом подреберье вцепилась в него с новой силой.
Ах так...
На полусогнутых ногах он метнулся к Птице, обхватил ее за талию и повалил в снег. Руки сами собой потянулись к россыпи холодных хлопьев...
– Пусти! – визжала девушка, отбрыкиваясь от заслуженного наказания.
– Что, не нравится? А меня, значит, снежками бросать можно? – Лазаров продолжал экзекуцию, засыпая Птицу снегом.
– Так что в тебя снежком, а ты меня в снег! Это разве справедливо? – и она в ответ умудрилась зарядить плотным комком прямо в лоб.
– А игнорировать все мои попытки поухаживать за тобой нормально?
– Так вот, что это было, а я, дура, думала, ты меня со свету сжить пытаешься! – отшутилась девушка.
– Иногда – да!
– Например, ты попросил меня испытать изготовленную на труде табуретку?
– Я же не знал, что ты на ней прыгать станешь.
– Угу, и ножки ты не подпиливал... Или когда на химии не те ингредиенты смешал?
– Один из них ты сама мне дала.
– Но я же не думала, что ты его в колбу сунешь! А биология и твой прелестный гербарий из болиголова и ему подобных ядовитых растений?
– Как истинный рыцарь я планировал на руках отнести тебя к медсестре!
– Угу, а то, что к ней весь класс во главе с учителем на четвереньках поползет, ты даже не предугадал?!
