Текст книги "Птица (СИ)"
Автор книги: Ольга Виноградова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
Девчонки орали так оглушительно, что несчастная псина опешила, присела на задние лапы, прижала к голове уши и через секунду рванула назад. Я за ней. Собака сбежала. Юркнула куда-то и растворилась в темноте. Я плюнула на нее и вернулась на дорогу. Ни девчонок, ни парней не было. Для очистки совести крикнула пару раз, не дождалась ответа и намылилась домой идти, как сверху прилетел ботинок. Едва от прыгнуть в сторону успела.
Сей факт меня заинтересовал. Ботинки обычно сами по себе не летают. Точнее, они вообще не летают. За редким исключением. Как раз такое стояло на тонкой ветке у меня над головой, вцепившись в ствол дерева обеими руками, и клацало зубами то ли от холода, то ли от страха.
– Эй, ты что там делаешь? – крикнула я, пиная ботинок.
– Ссстою... – проблеял приличный мальчик Максим Лазаров.
– Спускайся, настоялся уже, – буркнула я. Хотелось уйти, но шестое чувство удерживало на месте.
– Ннне могу, – последовал ответ.
Неожиданно!
– А как ты туда забрался? – теоретически можно обратным путем спуститься.
– Ннне помню! – о как! Я прислонилась к дереву. Одолевало жуткое желание сбежать и вернуться утром. К этому времени парень дозреет и естественным путем вниз спустится. – Птица, а ты мне не поможешь?
– Тебя сбить или стрясти? – полюбопытствовала.
– Не надо меня трясти!
Спуститься не может, а возмущаться – легко! Какой-то Максимка непоследовательный.
– Значит, сбить, – хмыкнула. На самом деле размышляла чем помочь тому, кто и летать не может и падать не хочет.
– Птица, прекращай издеваться! Вот если бы ты попала в такую ситуацию...
– Я?! – искренне удивилась. – Да чтобы я когда-нибудь занималась тем, чем не умею? Ты идиот, Лазаров! – беззлобно фыркнула. – Спускайся, давай, я буду говорить куда ногу ставить и за что хвататься.
– А если я упаду, ты меня поймаешь? – полный надежды голос.
– Ага... – отойду в сторону.
Через сорок минут вывернутых наизнанку нервов, парень спустился. И сразу вцепился! Нет, не в дерево – в меня! Но дерево мне стало жалко: оно никакой возможности отбиться не имело, в отличие от меня.
– Птица, ну, куда ты?! – стонал под деревом Лазаров.
– В теплые края! – огрызнулась, не сбавляя ходу. Это же надо было так со мной поступить вместо благодарности!
– Я же просто поцеловал тебя! – не унимался Максим.
Меня передернуло.
Немного подумав, я перекрестилась и сплюнула через левое плечо, авось поможет. Хоть что-нибудь. На следующий день Лазаров был мрачен, аки туча и прикрывал рот шарфом, а у меня простуда пошла на убыль...
Бах!
Я резко подпрыгнула и распрямилась. Затылок неминуемо повстречался с открытым капотом Мерседеса, чьи хромированные кишки я проверяла. Шикнув на подлую бездушную тварь, я погрозила ей отверткой и направилась узнать что и почему в моем сервисе падает без моего разрешения.
Как выяснилось в сервисе все было на своих местах, исключая сотрудников. Я почесала затылок, ущипнула себя за нос и осторожно выглянула в клиентскую зону. Она тоже была пуста.
Я сглотнула, посмотрела на отвертку в своей руке и задумалась. Версий было три. Первая – мистическая: всю мою команду черти в Ад утащили. Механикам в Рай вход заказан: рожей не вышли и лексикон не тот. Ребята во время работы отнюдь не псалмы поют! Вторая – фантастическая: инопланетяне на орбите заглохли, и в перерывах между медицинскими опытами заставляют моих парней их звездочет клепать. В этом случае они скоро вернуться. Как доломают, так и вернуться... Третья – фэнтезийная: все разом в другой мир переместились. Ага, зимние копыта лошадям впаривать и спортивную подвеску на кареты ставить!
В тишине опустевшего сервиса жалобно тренькнул телефон. Я недовольно покосилась на аппарат, но решила ответить, хотя никогда с клиентами не разговариваю – жалко их мне. Они же ничего плохого не хотят – это я их по доброте душевной во всем и сразу подозреваю.
– Слушаю, – бросила в трубку.
– Птица, ты? – спросил неимоверно удивленный знакомый голос.
Я отняла телефон от уха, внимательно осмотрела его, ища признаки предательства или галлюциногенных веществ, ничего не нашла и приложила обратно.
-... ты согласна?
– На что? – пробормотала озадаченно. Снова повертела трубку в руках. Потрясла ее. Постучала по ней. Откуда Лазаров мог номер узнать? Мы не даем рекламу ни в справочниках, ни в Интернете. У нас без этого клиентуры хватает.
-... твое мнение?
– О чем?
– Ты меня слушаешь?
– Зачем? – ужасно зачесался кончик носа. Не к добру это!
– И как это понимать? – в голосе Максима читалась обида. – Что? – чего он от меня хочет?!
– Птица, ты невыносима! – вздохнул мужчина.
– Ты только сейчас это понял? – я порылась в ящике мастера-приемщика, нашла шоколадку, развернула ее и смачно захрустела. – Лазаров, фто тебе от меня фнадо?
– Я пытаюсь пригласить тебя на обед. Вот уже семь минут. Ты можешь хотя бы из жалости согласиться?
– Зачем? – аппетит мгновенно испортился.
– Зачем человеку обедать или зачем соглашаться? – второй вздох подобно урагану пронесся по проводам.
– Зачем мне с тобой обедать?
– По-дружески. Посидим, вспомним старое...
– Подеремся, ресторан разнесем... недавно проходили. Воспоминания еще свежи. Давай не будем.
– Птица, не заставляй меня тебя уговаривать... – а вот теперь прозвучала угроза.
Я икнула и выронила шоколад.
– Не смей! – рявкнула в трубку.
– Ага, испугалась?
– В тюрьму садиться не хочу! Но не вынуждай рисковать, есть шанс, что меня оправдают. Говори, где и когда. А главное, обещай, забыть номер этого телефона.
– Считай уже все сделано, – и мужчина продиктовал адрес и название ресторана.
Через пять минут сервис заполнился галдящим народом. Оказывается, на улице 'села' машины и механики всей когортой кинулись помогать попавшему в беду человеку. Помогли. Машине. Человеку же явно требовалась скорая психологическая помощь...
Давешний 'кашемир' был в том же самом пальто. А еще по уши в грязи. Я молча протянула человеку салфеточку и закрыла глаза.
Вдох.
Выдох...
Гыыыы-ыыы...
– Не смешно, – отчеканил 'кашемир'.
– К-кому?! – я сползла по стойке ресепшн. – Я не виновата, что у вас чувства юмора нет, – пожала трясущимися от смеха плечами. – Кстатм, зачем вернулись? Мы вроде выяснили, что проблемы с двигателем кроются в октановом числе заливаемого бензина?
– Хотел продолжить эту увлекательную дискуссию за обедом.
– За... чем?!
Мои сотрудники задержали дыхание, ожидая развязки.
– За обедом. Завтра.
– Вы больны? Я вам нахамила, я вас оскорбила, я вас послала открытым текстом, а вы меня на обед приглашаете?
– Я прекрасно понимаю, что мои вкусы относительно девушек отличаются от нормы. Проще говоря, считайте меня извращенцем, – поджал губы 'кашемир'.
– Ооо... – честность мужчина восхищала. – Просто ради интереса, что будет, если я откажусь?
– Мы все равно пообедаем, только я и обед приедем сюда.
– Я согласна, – поспешно кивнула. – Один раз – не... – в общем все в жизни попробовать надо.
Мужчина записал адрес и время на листке бумаги. Затем откланялся и удалился восвояси. Я же почесала макушку, дала несколько моральных пинков персоналу и заперлась в кабинете. Мне следовало подумать с кем и куда завтра идти. И идти ли... Ибо адрес и время обоих приглашений совпадали...
Шестой полет
Подруг у меня не было, поэтому в качестве советчиков я избрала сотрудников своего сервисного центра. В тот же дверь приставать к ним не стала: и так слишком много событий для их линейного разума, но на следующий...
Заявилась на работу пораньше и первым делом пристала к Полине Георгиевне. Наша уборщица – особа аристократических кровей, как она сама уверяла, обладала незаурядным опытом в общении с мужчинами. Опять же по ее словам. Я же слабо себе представляла молчаливую старуху с горделивой осанкой, изогнутым орлиным клювом носом и пронзительным взглядом в качестве невесты на выданье, за которой в свое время выстраивалась огромная очередь. Эта дама, чье сходство с мифической медузой Горгоной подтвердит любой знаток Греции, одним своим взглядом способна парализовать кого-угодно. Может быть поэтому, несмотря на очередь в прошлом, до настоящего никто из ее ухажеров не дожил?
В буквальном смысле слова.
Ибо ходят по мастерской слухи, что Полина Георгиевна аж трижды вдова с немалыми средствами за душой, а у нас работает потому, что физический труд облагораживает человека: если уж из простой обезьяны хомо сапиенс получился, то почему бы потомственной дворянке на старости лет принцессой не стать? У нас в мастерской все кони на лицо видны, а по ним и принца себе подобрать раз плюнуть!
Что из всех россказней правда, а что чистой воды маразм – не знал никто. Спросить боялись, ибо есть негласное правило: не трогай уборщицу и она не тронет твое рабочее место. Что для механика главное? Правильно, порядок на рабочем месте! Правда, сей порядок зачастую форменный бардак напоминает, но если к нему, родному, кто другой прикоснется...
Через пять минут беседы с Полиной Георгиевной я задумчиво вертела бутылек с клофелином. Его как представили, как универсальное средство от мужской распущенности и женской стыдливости. В моем случае, по мнению уборщицы, присутствовали обе проблемы!
Следом на работу явились два мастера-приемщика. Близнецы. Все в жизни делили на два. Кто все-таки отец их четырех детей не знали ни они, ни матери этих самых детей. А дети вообще на эту тему не парились, получая подарки и любовь в двойном объеме. Близняшки меня выслушали, улыбнулись и выдали презервативы. Разумеется две упаковки. А чтобы два раза не бегать!
Следующим явился наш местный волшебник. Тилек из Казахстана. Как в Москве оказался не помнит. Возвращаться обратно не хочет. Вот и прибился к нам. Потихоньку грехи автомобилями отпускает да бесов из них изгоняет. Знаете, помогает! Те владельцы машин, которые его в деле видели, крестясь из сервиса выходили и нашим воротам кланялись. Тилек мне амулет вручил. Двенадцать сплетенных вместе крысиных хвостов по идее должны отпугнуть нечистую силу. Не вопрос, главное, чтобы они санэпидемстанцию ко мне не привлекли...
Сан Яныч мне не поверил. Сказал, дураков связываться со мной нет, а если такие все же найдутся, то пусть к его сыну обращаются – к психиатру. И визитку его мне сунул. Вдруг я сама надумаю?
Бухгалтерша Лена со своей помощницей Лидочкой на секунду оторвались от увлекательнейшего мероприятия – подготовки к годовому отчету, посовещались и сообщили, что для меня вероятность благополучно завершить встречу даже с двумя мужчинами равняется нулю. Тут уж не выдержала и возмутилась: они не мою гордость попрали, они математические законы пытались опровергнуть. На это девушки возразили, что математика работает с нормальными вещами в нормальной вселенной, я же ни что иное, как черная дыра, то есть объект загадочный, малоизученный и банально опасный.
Я хлопнула дверью и отправилась за утешением к Ленусе. Она у нас за винил и покраску отвечает. Ушлая блондинка модельной внешность сразу взялась за дело. Через два часа она собрала всех в мастерской, как делала это обычно представляя свое новое творение, и вывела под софиты меня.
– О...ть! – сказал Тилек на чистом русском и оперся на рычаг подъемника. Висящая на нем машина стремительно рухнула вниз. Она секунду стояла, затем отбросила передние колеса, оба бампера и выплюнула на пол движок.
– Кётн сгин! – кое-что по казахски я тоже знала.
Оставив Ленусю и компанию разгребать последствия ее рук, отправилась в туалет посмотреть во что меня превратили. И час оттирала водостойкий макияж. Если ли так отреагировали, то что с Максом и Кашемиром будет? Да и в конце концов это просто обед! Однако, клофелин, крысиные хвосты и визитку психиатра с собой взяла. Мало ли что в жизни бывает...
Седьмой полет
Максим сидел, как на иголках. На сиденье вычурного ресторанного стула возилось симпатичное семейство адски колючих ежиков. Сквозь плотную древесину стола пророс мексиканский кактус, а внутри молодого человека, угнездившись корнями в мочевом пузыре, полыхал сладким ароматом пышный куст шиповника.
Ноги мужчины отбивали под столом чечетку. Пальцы рук выписывали на скатерти замысловатые узоры, изредка на миг замирали и снова пускались в пляс. Лазаров нервничал и не скрывал этого. И не мог успокоиться. А как иначе? Никак, если дело касается Птицы.
С детских лет, в юношестве и во взрослой жизни Птица вызывала одни и те же эмоции. При виде девушки мужчине хотелось прыгать, вертеться на месте волчком, отчаянно видеть хвостом, поставить ей лапы на плечи и облизать все лицо. И нет, Макс никогда не отождествлял себя с собакой, просто нет другой аналогии, чтобы выразить испытываемые к Насте чувства.
Птица это же...
При ее появлении сердце гибнет в пароксизме инфаркта. Горло перекрывает отек восторга. Альвеолы легких лопаются, будто упаковочная пленка, а мозг медленно умирает от нехватки кислорода.
И давно пора бы признаться себе во всем, но так страшно поддаться соблазну и оказаться в дураках с не раненым, но убитым сердцем, искалеченной душой и знать что отныне вместо надежды утешением будет служить память. Лазаров и так корил себя, что поддался уговорам друга, заявившего, что столь уникальный экземпляр, как Птица, необходимо ему продемонстрировать. А вдруг она не появится? А если фортель какой выкинет? Впрочем, в последнем случае 'если' меняется на обязательно.
Прошло пять минут от назначенного времени. Беспокойство усилилось. В голове разъяренной мухой це-це звенел вопрос: а вдруг не придет? И вторил ему: да как она посмела?! А в темной глубине с чертями на троих соображала жалость с самому себе: брошенному и обманутому...
Эхом эмоциям где-то поблизости запиликал похоронный марш на пронзительной расстроенной скрипке.
'Уж не знак ли?' – подумал мужчина, поймал несколько задумчивых взглядов посетителей и укоризненный метрдотеля.
И вспомнил, что сам в поставил марш на звонок Птицы. В воскресенье это казалось смешным – ухохочешься! Сегодня просто пугало до примерзшего к позвоночнику желудка и скукоженных яичек.
– Ты не придешь... – сказал мужчина, приняв вызов.
– Почему? Я уже у ворот, – последовал ответ. Произнесенный уверенно и невозмутимо он поднял на ноги в усмерть упившуюся надежду. Та поднялась, приободрилась в мутным взглядом обрела горизонт...
– У каких ворот? – затаив дыхание спросил Лазаров.
– Не знаю. Дизайнерских, кажется, – неуверенно произнесла девушка. – Здесь море, корабли, спрут... или кальмар... смотря с какой стороны посмотреть...
– Стой, где стоишь! – завопил мужчина и рванул к выходу. За ним потянулась случайно защемленная скатерть. Побледневший метрдотель, презрев присущую его возрасту степенность, молодым кабанчиком метнулся к столу. И вовсе не кошелек посетителя спасал мужчина, а ценнейшее венецианское стекло и мельхиоровую отделку столовых приборов. Художественное образование человека не позволяло ему потребительски относиться к произведениям пусть и ресторанного, но искусства!
А Максим ни на что не обращал внимание. Он бежал, зажав плечом телефон и слушал тихое дыхание. Мужчина боялся нажать 'отбой' и разорвать единственную ниточку, что связывала его и девушку.
– Птица!
Она обернулась.
Лазаров остановился в шаге от Анастасии. На лице мужчины расплылась глупая улыбка, отчего он утратил всякое сходство с человеком разумным.
– Лазаров, что с тобой? – девушка окинула его недоверчивым взглядом, явно выискивая признаки болезни. Иначе с чего бы мужчину так перекосило?
– Со мной? Ничего. Просто рад тебя видеть.
– Да? Удивительно! – фыркнула Птица. Она стянула дубленку, шапку и отдала все гардеробщику. Одернула белый свитер и украдкой спрятала в широкие карманы висящие лямки от комбинезоне.
– А ты разве не соскучилась? – решил поддеть знакомую Макс. – На шею мне не бросишься, не расцелуешь в обе щеки?
– Ну, если ты хочешь начать наш совместный обед с острой пищи для ума, а выражаясь конкретно с ссоры, то да – я соскучилась, – Настя повернулась к мужчине и сложила на груди руки.
– Издеваешься?!
– Я никогда над тобой не издевалась! – от чеканила девушка, воинственно выпятив подбородок.
– Да? И когда вылила на меня ведро грязной воды из окна школьного кабинета? – сузил глаза Лазаров, вспомнив несколько интересных моментов из общей с Птицей биографии.
– Я просто вылила воду. А ты просто проходил в этот момент мимо!
– Но почему в окно?
– А потому, что кто-то дверь запер!
Бровь Максима дернулась. Он точно знал кто это был. Но ведь он не со зла, а чтобы сюрприз подготовить! А ее запер дабы не сбежала, пока он за забытыми букетом бегал.
– И когда на выпускном мне с Наташкой помешала – не издевалась?
– Нет. Вы пытались сделать 'это' в автобусе!
– И что?
– На моем месте! Я всего лишь попросила вас пересесть, – вздохнула Настя.
– Окатив холодным шампанским... – не унимался мужчина.
– Ты бы предпочел теплым?
– Я бы предпочел, чтобы оно не в бутылке было! – рука инстинктивно потянулась к голове, на которой два шрама на память о том дне осталось.
– Извини, Наташка так орала, что любой бы на моем месте подумал о насилии...
– Она кричала 'еще'!
– Мы как раз на факультативе психологии стокгольмский синдром проходили, – насупилась Птица.
– Угу. И тортом в лицо ты мне тоже из лучших побуждений залепила?
– Сказать девушке в ее день рождения, что она никому не нужна? Знаешь, это было чересчур! – выдохнула девушка.
– Разве я был не прав? Ты сидела на лавке и одна ела торт. Кому ты была нужна в тот день?
– Очевидно тебе, раз ты час крутился возле меня и лавки! А у меня между прочим мечта была такая, съесть этот чертов торт хоть раз целиком и полностью одной. Понимаешь, до отвала! Все мне!
– Ты серьезно?
– Серьезной я была, когда торт тебе в лицо бросила, а сейчас шучу!
И опять они стояли напротив. И как всегда один забыл обо всех, потерявшись в мятной с шоколадом зелени глаз. А второй так хотелось реветь от обиды, но как-то очень давно был дан зарок: никогда больше слез. Тем более из-за этого... ЭТОГО!
– Прости, только сейчас прочитал твою смс... Макс, а ты что... – Юрий осекся. Он переводил взгляд с девушки на друга и не понимал ничего: почему эти двое вместе, когда они успели сцепиться и откуда, черт подери, они знакомы? – Вы знакомы? – последнюю мысль мужчина повторил вслух.
– А вы? – девушка выглядела потрясенной.
– Вы, я так понял, точно, – пробормотал растерянный Лазаров. Через минуту он сложил картинку. И почему-то она ему очень не понравилась...
Восьмой полет
Я влипла. Классическое попадание между двух огней, молотом и наковальней, а также огнем и... Перечислять можно бесконечно, но сути это не изменит. Очень осторожно, стараясь не делать резких движений, я выскользнула из капкана двух неэлектриризованных до предела мужских тел, встала сбоку и смущенно кашлянула:
– Поговорим за обедом?
Честно? Публичного кровопролития не хотелось. Да и я не приз, чтобы отдаться в разбитые руки победителя – предпочту добить несчастного, нежели заботливо его выхаживать.
Мужчины нехотя отвели взгляд друг от друга. Их взгляды были мутные, белки покраснели. Ни дать ни взять суслики в период весеннего гона. В воздухе отчетливо витал запах тестостерона. Он вызывал у меня легкое головокружение, вкупе с желанием вправить двум мужским особям мозг. И я поймала себя на том, что кулаки сжаты, а глаза непроизвольно выбирают куда бить: почки или печень?
И кроме всего я начинала заводиться...
Не стоило с Лазаровым связываться! Знала же, что как от энцефалитного клеща, не отделаться малой кровью, но не справилась с эмоциями и понеслось-поехало по холмам и буеракам. Все. Эта встреча точно последняя!
– Отдайте куртку, – обратилась я к гардеробщику и протянула номерок.
– Птица, ты куда?!
– За мамонтом! – огрызнулась, натягивая одежду. Правая рука никак не пролезала в рукав. Ах да, там же шарф! – Раз меня здесь кормить не собираются, то я сама добуду себе пропитание.
– Анастасия, подождите...
– Чего? – развернулась к мужчинам. – Когда по реке проплывет труп мамонта? Благодарю покорно, падалью не питаюсь, – и вжикнула молнией. Замок остался в руке...
Блин! Да что такое происходит?
– Так, Птиц, снимай оперенье, поедим, а потом я тебя отвезу в автосервис.
– Ее отвезу я.
– Меня отвезет обратно приятный, молчаливый и ненавязчивый мужчина, – отрезала я, прекращая бессмысленный спор.
– Кто?! – хором спросили братцы-кролики.
– Водитель метропоезда! – направилась к двери.
– Птица!
– Настя!
От дальнейших воплей меня спасла дверь. Уф... Что за люди эти мужчины! Сунула руки в карманы. Упаковка презервативов неприятно зашуршала. Да, близнецы немного ошиблись: плюс минус километр где-то. Мне ни двойного, ни одинарного удовольствия не светит! Разве что гибель от голода...
Рассчитывая плотно поесть, я даже приготовленный бутерброд оставила томиться в рюкзаке, а между тем кушать хочется до рези в животе.
Макдональдс!
Примерно в километре на перекрестке светилась желтая буква 'М', обещая неземное блаженство. Меня дернуло туда словно на привязи. Мучимая только одним желанием – вонзить зубы в сочную говяжью котлету и булочку с кунжутом, я практически бежала к спасительному заведению, а потому не сразу услышала крики за спиной. Впрочем, даже услышав и узнав, попыталась проигнорировать их, но в меня вцепились с обеих сторон и заставили притормозить.
Желудок обиженно взвыл – обещанный мамонт улетучивался из затуманенного сознания со сверхзвуковой скоростью, а мысли резво поскакали в сторону каннибализма...
– Настя, я хотел перед тобой извиниться, – начал 'кашемир'.
– Прощен, – сглотнула слюну и покосилась в сторону 'М'. Буду я еще по мелочам спорить и отношения выяснять, когда до цели пятьсот метров!
– А я? – кошмар моего детства сверкал белозубой улыбкой.
– У тебя вообще отпущение грехов до конца жизни, только отстань, хорошо? – я выдернула рукав куртки из лап Лазарова.
– А если нет? – улыбка чудовища стала шире. И в эту белизну так хотелось привнести парочку черных пятен...
– Макс, заткнись. Дай мне пять минут поговорить с Настей.
– Да Макс, заткнись. А вы... Юрий, да? Так вот, я уважаю чужие желания, однако, свои больше. И сейчас ваше желание противоречит моему. Это конфликт. И конфликт может быть решен двумя способами: мы мирно расходимся; ухожу я, а вы остаетесь лежать на тротуаре. Я не пацифист. И действительно считаю, что иногда прямой удар в лицо позволяет быстро, доходчиво объяснить любому человеку очень многое.
– Хорошо, – смиренно опустил голову мужчина, – что вы хотите, Настя?
– Пять гамбургеров, большую колу и пирожок с вишней.
– Что? – Юрий нахмурился.
– Макдональдс. Мы идем туда, – махнула рукой в нужную сторону.
– А я? – влез в разговор Лазаров.
– Ты не ешь вредную пищу, – это я прекрасно помнила.
– Я ее нюхаю! – ухмыльнулось прошлое. Желание отправить Максима в стоматологу становилось нестерпимым. – Ой, Птиц, а чем у тебя карманы забиты?
И прежде чем я успела возразить эта зараза извлекла под бледные лучи простуженного солнца две упаковки презервативов. Краснела я медленно и мучительно...
Восьмой полет
Максим жевал нечто большое, жирное, набитое травой, луком, майонезом. Несомненно вредно. И сто процентов обалденно вкусное. Название сего блюда он не запомнил, да и ни к чему, когда меню представлено в аппетитных картинках. Наслаждаясь едой, мужчина одновременно наслаждался и тишиной. И красными пятнами на щеках спрятавшейся за стаканом с колой Птицы. Да, ему было хорошо. Определенно. Хотя бы потому, что злая и смущенная заноза детства не желала ни с кем поддерживать беседу, несмотря на все попытки Юрия расшевелить ее.
Лазаров украдкой посмотрел на друга.
Быть может уже бывшего друга, ибо блондин не только обладал нордическим характером, он еще и питал крайне собственнические чувства ко всему, что попадало в его поле зрения. Шутка ли: он даже ручки со своего стола брать не разрешает, а тут целая девушка...
И без разницы, что Максим в отношении Насти на большее, чем смертельно больная дружба не претендует, ибо не дурак, а банально боится, что Птица его через мясорубку своего мозга-сознания провернет, котлеты сделает и бродячим кошкам скормит. А вот Юра... гад, сволочь, предатель... посмел в отношении не кого-нибудь, а в отношении личной, находящейся в исключительном пользовании господина Лазарова, девушки свои руки протянуть. Без разрешения!!!
Как посмел...
Он от нее футбольным мячом в лицо получал?
Разве его коржики она в школе отбирала?
А может, это Седов три часа на лютом декабрьском морозе пытался с гаража заброшенный туда портфель снять?
У некоторых определенно проблемы с совестью.
Большие.
Ее у некоторых просто нет.
– Ну, так ты скажешь или нет к чему тебе такой набор? – мужчина раз в пять минут напоминал Птице о найденном в ее карманах кладе. – Например, зачем тебе клофелин и презервативы?
Девушка упорно молчала, зло сверкая глазищами из-под длинной челки, но не сейчас. Всему приходит конец – ангельскому терпению тоже. Птица не выдержала:
– Изнасиловать вас хотела! – прошипела она. Тихо, но компания студентов за соседним столом услышала и с интересом принялась греть уши, явно рассчитывая на 'жареные' подробности. – А клофелин, чтобы не дергались и не сопротивлялись!
Юрий закашлял в кулак, пытаясь удержать во рту еду.
Максим же невозмутимо продолжил наступление. Страшно, до невозможности, хотелось позлить Настю, так чтобы она показала свой чертовски сложный характер в полном объеме. Ради этого Лазаров был готов рискнуть своего головой и любой другой частью тела на выбор. Еще никогда он не чувствовал себя более смелым, чем сейчас.
– Допустим, – сдержанно кивнул мужчина, – у каждого из нас есть определенные сексуальные фантазии, – Максим наклонился через стол и завершил фразу интимным шепотом: – Поверь, секс с двумя мужчинами одновременно еще не самое странное, что может услышать от женщины. Я могу тебя понять. Но крысиные хвосты тебе зачем? И как они связаны с визиткой психиатра? – приготовившись слушать, мужчина подпер подбородок ладонью.
Настя побагровела. Даже белки глаз и те покраснели.
Она отложила пирожок, отставила кока-колу.
– А это, дорогой мой, два первых приза. Хвосты тебе. Раз не получается от тебя обычными способами избавиться, то я решила альтернативные попробовать. В браслетике и порча, и сглаз, и венец безбрачие, и парочка проклятий. А визитка ему. Шанс хочу человеку дать, вдруг он одумается? Или ему помогут одуматься! – Птица закончила и выдохнула.
Юрий зажав рот бросился в туалет.
Макс проводил его взглядом и вернулся к собеседнице.
– Видишь, что ты наделала? И почему ты не можешь быть, как все? – вздохнул.
– Как все? – девушка собрала на поднос пустые коробки и обертки.
Слабой. С макияжем на лице. С укладкой на голове. На каблуках. В пальто или приталенной куртке...
– Женщиной, в общем, – вслух подвел итог мужчина своим философским мыслям.
– Как все? – Птица встала, встрепенулась. – Лазаров, я лучше в гроб девственницей лягу, чем как все буду!
И грянули аплодисменты. Кто-то особо впечатлительный прослезился. Оказывается, они уже давно беседовали на повышенных тонах, а последняя фраза заключительным аккордом выстрелила в полной тишине...
Когда Юрий вернулся, Насти уже не было. Она сбежала мгновенно, не желая быть в центре внимания. Шокированный Максим никак на уход девушки не отреагировал. Он сидел и пялился в пространство, механически жуя обертку от чего-то жирно-вкусного, и переваривал полученную информацию.
Блондин все понял без пояснений, а что не понял, то додумал с лихвой, окрестив про себя друга моральным уродом и пообещав выяснить всю подноготную из отношений с женщиной, которую уже видел в подвенечном рабочем комбинезоне с букетом гаечных ключей в руках. Юрий тронул Максима за плечо и указал глазами на выход. Без Насти в дешевой забегаловке было находиться совсем неуютно. Двое хорошо одетых мужчин смотрелись в Макдональдсе, как чистые отмытые выставочные бараны, отправленные за проступок в обычный хлев к рогатой борзоте.
Уже на улице, хватанув порцию холодного воздуха, остудившего расплавленные мозги, Лазаров пробормотал:
– Надо же, она девственница...
– Что? – переспросил Юрий.
– А? Нет-нет, ничего, это я так, о своем, о девичьем...
Девятый полет
Мой рев разносился по автосервису. Его не могли заглушить стрекотание пневматических гайковертов, жужжание шуруповертов и цокотание металлоборабатывающих станков.
Я плакала навзрыд.
Уже где-то около часа.
Сотрудники упорно ничего не замечали, выкручивая на максимум звукаудиосистем ремонтируемых автомобилей. В итоге в сервисе стояла невообразимая какофония. Клиенты сдавали и получали машины в рекордно короткие сроки. Акты подписывали без претензий, а телефон попросту никто не слышал.
Но мне было все равно.
Я не плакала с пятнадцати лет.
А мне двадцать семь.
За это время, оказывается, немало причин для проливного соленого дождя накопилось. Я вспомнила все...
Восьмой класс, май, роскошный белый брючный костюм. Самое то после недели затяжных дождей, если идти аккуратно. Звук мотоцикла. Крадущегося черно-оранжевого зверя из-за угла. Разгон, езда на заднем колесе. И глубокая лужа, половина которой на моем белом брючном костюме. И сияющая рожа Лазарова, спрашивающего как мне понравилось...
Девятый класс. Экзамены. Взволнованное сопение одноклассников. Шуршание гелевых ручек о бумагу. Злой шепот за спиной. Торжественное шествие в сторону двери. Клочок бумаги на моей парте. Вездесущий учитель и ответы на разлинованной бумаге. И приписка: не благодари за помощь. Благодарности Максим не дождался...
