Текст книги "Лучик в академии (СИ)"

Автор книги: Ольга Стрижова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Глава 28. Избавление

Я дёрнулась, стряхивая остатки сонного дурмана. Руки оказались в оковах и разведены в стороны, также, как и ноги. Какая же я глупая! Меня усыпили – вряд ли я сама заснула бы так крепко.

Обнаженной спиной я почувствовала теплый камень, как в турецких банях. Душно, влажный воздух заполняет легкие. Вокруг ложа зажженные свечи, они слепят глаза. На тело брошена всё та же шелковая простыня. Верхом на мне восседает лорд Трасторн и бормочет: ¬ «Андуэнтэ ино эка», – задрав лицо к темноте. Я сощурилась, пытаясь разглядеть его черты – они терялись в облаках пара и мрака. Я смогла разглядеть лишь его квадратный подбородок и резко очерченные линии челюстей. Свечи тут главный источник света, вокруг нас их множество. В руках лорда сверкнуло что-то металлическое. Приглядевшись, заметила кинжал, направленный мне в солнечное сплетение.

– Эй! Что ты задумал?! – Воскликнула я.

Не прекращая бормотания, он сверкнул бледными глазами и слегка кольнул мою кожу клинком возле рёбер. Я вскрикнула и тяжело задышала. Что это за ритуал? Надо ему помешать. И вообще: я что, скамейка? Сидеть тут на мне!

Он продолжил бубнить. Меня это взбесило: мало того, что меня тут хотят использовать самым непотребным образом, так ещё и вместо сиденья. Вот ещё! Я стала извиваться, пытаясь скинуть его с себя.

– Слезь! Мне тяжело!

В ответ он сжал меня коленями и стал долдонить уже в полный голос:

– Андуэнтэ ино эка, видуа, видуа, видуа!

– Что? Что бормочешь?

– Отныне и навсегда, связаны, связаны, связаны. – В голове щёлкнуло и до меня дошёл смысл его речитатива.

– Что? Вот ещё! Размечтался! – На самом деле мне стало так страшно, что захотелось прогнать это липкое чувство собственными выкриками. Понятно, что толку в них мало. Вернее, вообще ноль. Но не могу же я просто послушно ждать своей участи? Или могу? Да точно, нет – это не в моих правилах. Надо что-то придумать. Думай Люцик, думай.

– Мама! Мамочка! Помоги! – Закричала я. Арья была моим последним козырем.

Я закрыла глаза и попыталась расслабиться, чтобы выйти в астрал. Его бубнёж действовал на нервы, не давая свободы мыслям.

– Андуэнтэ ино эка, видуа, видуа, видуа!

– Да заткнись, ты… – Я сжала зубы и стала петь звук «м-м-м», чтобы не слышать его. Помогло. Выскользнув в астрал, увидела Арью. Она парила прямо над нами. Её глаза были выкачаны от ужаса, по щекам текли слёзы. Когда она прикоснулась к моей астральной щеке, я почувствовала лёгкую прохладу и мелкое дрожание её пальцев.

– Я отомщу за тебя, – выдавила она, наконец. Две крупные слезы скатились по безупречной, словно подсвеченной изнутри, коже скул.

– Что?! – Не поняла я.

– Я отомщу за тебя! Они навсегда запомнят – кхшессов трогать нельзя. Их детей тоже…

– Не смей! – Заорала я, взбеленившись. – Ваша месть жестока! Мне не нужны такие жертвы. Не можешь помочь, уйди!

– Я должна отомстить – такая традиция. – Продолжала лепетать она.

– Плевала я на ваши традиции! Я запрещаю тебе мстить! Поняла? Лучше ремни порви!

Наверное, мне надолго запомнится её взгляд, полный осуждения и боли. Она помотала головой и медленно растаяла в воздухе. Издалека послышался ее шепот: «Я не вправе вмешиваться в твою судьбу».

– Йоптить. Прогнала единственную союзницу. К кхшессам! – Ругнулась я и горько рассмеялась.

Осмотрелась. Светящихся линий тут нет. Как так? Где мы, вообще? Я облетела помещение: это действительно какое-то подобие бани в цокольном этаже замка. Чуть дальше наполненный бассейн, так и манит прохладой. Почему тут так мало магических потоков?

И тут меня выбросило в тело вместе с болью.

– А-а-а! – заорала я, пытаясь скинуть Трасторна с себя. – Что ты делаешь?

Он вырезал на моем животе какие-то узоры или буквы.

– Что ты ко мне привязался? Как же я хочу, чтобы ты исчез из моей реальности! Просто, взял и исчез!

– Андуэнтэ ино эка, видуа, видуа, видуа! – Он прекратил меня резать и снова забормотал.

Я задалась целью ему помешать, поэтому решила вывести его из себя:

– А ты чо, реально поверил, что понравился мне? Я ненавижу тебя, понял? Ненавижу! – Последнее слова я словно выплюнула.

Он сбился с речитатива, сверкнул ледяными глазами и продолжил:

– Андуэнтэ ино эка, видуа, видуа, видуа!

– Да я бы тебе все, что угодно сказала, лишь бы ты Аэля отпустил. Я люблю его, понял? Люблю! А ты его отпустил! А-ха-ха-ха-ха! – Я зловеще рассмеялась. Он снова сбился со своей бубнёжки. – Тебе же теперь нечем меня пугать – ты же растерял все козыри. А на себя мне плевать. Ну, изнасилуешь ты меня или даже убьёшь. Пофиг, понимаешь? А может ты всю жизнь меня в фиорите держать будешь? Я же убью тебя – сожгу в пепел, как только его снимешь.

Трасторн перестал гугнить, протянул лапы к моей груди и больно сжал ее. Я стала извиваться, чтобы сбросить его руку:

– Отстань сволочь! Исчезни из моей реальности, скотина! Просто исчезни, тебе же будет лучше. А то дождусь, когда ты расслабишься, отчекрыжу твою хотелку. Будешь знать, как людей мучить и девушек насильничать!

– Ничего ты мне не сделаешь, – снизошел он до разговора. —Ты еще умолять меня будешь, чтобы я тебя коснулся. Просить станешь, чтобы возлёг с тобой.

– Размечтался! – Я деланно захохотала.

– Так и будет. Я свяжу наши тела и жизни вместе. Ты не сможешь противиться этому притяжению. Это все равно, что отрезать кусок от своей плоти. Ты же любишь это тело, правда? – Он провел рукой по моему животу, по-хозяйски так. Взбесил. –  Вот и меня также любить станешь, как саму себя. Осталось совсем немного, потерпи… любимая.

Если он сейчас говорит правду, то я точно этого не хочу. Быть связанной навеки с кошмаром своей жизни. Ужас.

– Ничего не понимаю, – пробормотал вдруг Трасторн. – Я же вырезал руны на твоей коже. Куда они делись? – Он снова провел по моему животу рукой и всмотрелся. – Всё зажило. Как так?

А колечко-то работает – мой невидимый перстенёк, подарок Арьи. А ведь у него еще должно быть одно свойство – исполнять заветное желание. Только как запустить эту функцию?

– Андуэнтэ ино эка, видуа, видуа, видуа! – Снова завел шарманку эльф, взяв в руки кинжал, и пытка повторилась.

Я лежала обессиленная после перенесённой боли и радовалась передышке.

– Что за… Как ты это делаешь? – Возмутился Трасторн. – Почему опять заживает? Мне надо, чтобы руны пока оставались здесь!

– Пошёл ты! – Я плюнула ему в лицо. Он утерся и промолчал.

У меня затекло тело, я чувствовала себя измотанной. Снова хотелось есть и пить. Мне стало казаться, что я нахожусь в кошмаре и он никогда не закончится, все будет и будет ходить по кругу.

Трасторн снова поднял кинжал. Я тихонько заскулила. Все повторилось.

– Как ты это делаешь? Откуда исходит эта сила? – Снова и снова спрашивал Трасторн.

– Ты ещё не понял? Это свойство моего тела, придурок! У тебя ничего не выйдет! – Выкрикнула я.

А если честно, мне уже хотелось снять это дурацкое кольцо, чтобы он прекратил, закончил начатое, но поразмыслив над перспективой быть связанной с ним навеки, я передумала. Терпи Люцик, терпи. Может удастся взять его измором?

Лорд снова взял в руки кинжал.

– Не надо. А-а-а! Нет, пожалуйста.

– Потерпи. Скоро все кончится. Андуэнтэ ино эка, видуа, видуа, видуа!

На этот раз, он резал глубже. Я резко набирала воздух в легкие перед каждой руной, чтобы не кричать, но не могла сдержаться. От крика саднило горло. Слёзы кончились. Кажется, лицо превратилось в маску боли, а страдальческие морщины навсегда останутся со мной.

Закончив, лорд пристроился между моих ног, продолжая бормотания. Стал целовать мои глаза, щёки, шею.

– Я люблю тебя, сладкая. Какая же ты сладкая.

Я ору, пытаюсь его с себя скинуть. Не хочу! Нет, не надо!

Чувствую, что тело больше не является храмом любви. Оно осквернено.

Сволочь!

– Не трогай меня! – Хочу выйти в астрал, но почему-то не получается. Неужели мне придется пройти это до конца?

Прости, Аэль. Я больше не твоя Кэхоль. Слезы заливают лицо от собственной беспомощности. Я устала плакать. У меня нет больше сил сопротивляться, ни физических, ни моральных. Силуэт Трасторна смазывается, реальность плывет. Я не в астрале, нет, но произошел какой-то сдвиг в голове: я становлюсь огромной, как замок, в котором нахожусь, жар изнутри распирает. Я чувствую каждую живую душу, они все внутри меня: охранники возле входа в баню, плачущий Эйранс в тайной библиотеке, магистр гер Штраузи, валяющийся на горстке гнилой соломы, бледная тетя, лекарь, проверяющий пульс на ее шее, десятки изможденных узников. Возле стен замка полиция. Вместе с полицией стоят и мои сокурсники: Грейден, Христина, Змееныш, Агарн, Эран, Здогар, декан фон Ваер с женой – что-то обсуждают. Грейден обращается в дракона. Вслед за ним и Христина меняет облик. Красивые. Я любуюсь. Они разевают пасти и жгут пламенем ворота. Лопаются заклинания, плавится камень и железо. Охранники бегут внутрь, спасаясь от драконьего огня. Я лечу в подземелье, заглядываю в лица пленников. Надо всеми здесь летает чёрное марево горя, тоски, страха. Я собираю его в себя, всасываю, как воздух, через темя, чтобы выплеснуть в ненавистное лицо со вспухшими на висках венами. Лицо, что нависло надо мной.

– Исчезни из моей реальности, тварь! – Повторяю спокойнее и увереннее: чувствую силу. Волосы электризуются и парят вокруг головы, как подол юбки рядом с вентилятором.

Жарко. Как же жарко. Я больше не в состоянии держать это в себе.

Лорд лезет за поцелуем. Подо мной горячеет камень. Я ору ему в лицо от ярости и боли, и вижу, как от меня летит чернота. Дым. Гарь. Он вскакивает, пытается прикрыться руками, но куда там. От черного огня не скроешься. Чернота просачивается сквозь его кожу, лезет ему в рот, уши, везде, куда только может влезть.

– Исчезни из моей реальности, тварь! Исчезни!

Из перстня на моей руке, срывается молния. Вспышка. Я пытаюсь проморгаться. Вместо лорда на полу остается кучка пепла. Я встаю, потираю запястья. Ремни сотлели от жара нагретого камня и продолжают дымить. Я стряхиваю их ошметки со своей кожи, не чувствуя боли. Подхожу к тому месту, где только что стоял Трасторн, растираю черный пепел босой ногой и смеюсь. Хохочу так, что чуть ли не захлебываюсь. Знаю, что смех истерический. Ненормальный. Как у злодейки из мультика. Хочу, но не могу остановиться.

С рук капает огонь. Я не в силах с ним справиться. По стенам бегут огненные ручейки.

В банное помещение вбегает охранник и с дикими воплем несётся обратно.

Напротив меня, на стене, зеркало в полный рост. Я подхожу ближе и с трудом узнаю себя: обнаженное тело, ошейник из почерневшего серебра с сероватыми камнями, парящие волосы, полные боли и искр, глаза, алые губы, огненная аура. Я закрываю зеркало рукой, чтобы не видеть себя, такую. По нему бегут трещины. Звон. Под ноги падают осколки и начинают кипеть. Слишком жарко. Это невозможно вынести. Слишком много жара внутри. Он вырастает из солнечного сплетения, сочится сквозь, вырезанные на животе, руны, поднимается по груди к горлу, оседает на языке. Мне хочется вылезти из кожи вон. Я ложусь на пол. Мраморный пол слегка холодит тело, но недостаточно. Слишком тепло. Ноги-руки тянет, кажется, я умираю. Слез больше нет, наверное, влага, что была внутри, испарилась. Сознание уплывает...

…Огонь. Много огня. Я тону в нем, вязну. Мне никак не выбраться из этого пылающего болота. Может, я умерла? А где картинки из прожитой жизни? Где белый туннель? Неужели это конец? Чьи-то могучие руки поднимают меня с полп. Или мне это только кажется? Может это сон? Или уже ад? Я как одинокий кораблик в океане, меня швыряет из стороны в стороны, закручивает в воронку.

– П-ш-ш, – сквозь звон в ушах слышится плеск воды и наступает облегчение – жар спадает. Открываю глаза, чтобы посмотреть в лицо спасителя – ничего не вижу, нас окружают клубы пара, а вода становится совсем горячей.

– Полегче, Огонёк, – смеётся Грейден. – Ты нас сейчас сваришь. Просто успокойся. Всё закончилось. Полиция со всем разберётся. – Чмокает меня в лоб.

Мне так хорошо, радостно. Ведь действительно, всё закончилось! Я тихо смеюсь, вспоминая кучку черного пепла на белом мраморе. А об Аэле я подумаю позже, когда буду в состоянии соображать. Руки Грейдена такие родные и уютные, можно просто отдыхать и не о чем не беспокоиться. Меня снова вырубает из-за полностью растраченного резерва. Темнота…

Глава 29. Что дальше?

Я проснулась в лазарете академии. Кажется, это становится привычным делом.

Проморгавшись и потянувшись, как следует, я резко села в кровати, вспомнив произошедшие события. Аэля отправили неизвестно куда! Эйранс остался в тайной части замка, магистр гер Штраузи в подземелье! Что с ними? О себе старалась не думать. Так легче... Было мерзко, противно, но вместе с тем, я чувствовала и удовлетворённость.

Зло усмехнувшись, вскочила с кровати и стала метаться в поисках одежды, так как на мне оказалась обычное хлопковое платье до пят, широченное – точно на любой размер подойдёт. Подойдёт, то есть влезет. Я же в этой хламиде утонула.

В комнату вошёл лэро Диаторн.

– Проснулась, Лученсия? Как себя чувствуешь? Голова не кружится?

– Здрасьте, – я прислушалась к самочувствию. Дико хотелось есть. Я снова усмехнулась – жить буду, стало быть. – Все в порядке. Где моя одежда?

– Тебя без одежды принесли, – лекарь быстро отвернулся и стал что-то записывать в своем журнале. А я вспыхнула до корней волос, вспомнив, как обнимала Грейдена и прижималась к нему в поисках прохлады.

– А-а-а, плевать! – Сказала я сама себе. Лэро Диаторн непонимающе уставился, и я пояснила: – Пойду к себе, там оденусь. Мне нужно вернуться в родовое имение.

– К тебе сегодня следователь придет, уезжать нельзя. – Сообщил целитель, захлопнув журнал.

– Но как? Мне срочно нужно в замок. Мой кузен в опасности.

– Не волнуйся, твоего брата отловили, когда он пробирался в кухню. Так что не переживай. И уходить тебе отсюда ещё рано.

– Мне надо освободить магистра гер Штраузи...

– Он в соседней палате, можешь его на…

Я не дослушала, выскочила за дверь. Тук-тук.

– Магистр, к вам можно? – Спросила я, осторожно заглядывая.

Мне не ответили. Я вошла. Вайтер гер Штраузи лежал на кровати с закрытыми глазами, над ним парили серебристо-фиолетовые шары. Под одеялом просматривалось тщедушное иссохшее тело. У меня навернулись слезы. Последнее время я слишком много плачу.

Следом вошёл лэро Диаторн.

– Пойдем отсюда, ему нужен покой. Покой и время – все, что ему сейчас нужно. – Лекарь похлопал меня по плечу.

– Долго он будет так лежать?

– Он восстановится, но на это, скорее всего, уйдет около трёх месяцев.

– Лэро Диаторн, а Аэля нашли?

– Вэр Стоуферта? А он терялся?

Я кивнула и зашмыгала, слезы потекли по щекам.

– Расскажешь обо всем следователю, а сейчас марш в постель! – Скомандовал лекарь.

– Зачем? Я хорошо себя чувствую. – Я вытерла слезы и откашлялась.

– У тебя ещё не восстановился резерв и… не хотел тебе сообщать вот так ... – Целитель замялся и показал мне в сторону выхода.

Мы пошли обратно, он кивнул на кровать, я села и вопросительно уставилась.

– По всему выходит, Лученсия, что ты больше не маг огня. – Сказал и отвернулся.

– Как это? – Удивилась я, прислушиваясь к ощущениям в теле.

– Исчерпала ты свой огонь, девочка. Мне очень жаль. Я пришлю к тебе помощницу с отварами. Отдыхай. – И вышел, слегка почесывая лысеющий затылок.

Я посмотрела на ладонь, отправив туда щепотку силы – ничего не произошло. Я собрала весь резерв, скопившийся внутри и выпустила в ладонь. Ничего. Огонь не появился, только разноцветные ленты-потоки, видимые внутренним зрением, выплеснулись из руки, как конфети из хлопушки. Глядя пустым взглядом на зеленоватые стены лазарета, я не могла в это поверить. Я и без магии огня? Как это, вообще? Интересно, а у меня хоть какая-то магия осталась?

Наплевав на внешний вид, я заправила постель и вышла в коридор. Пробираясь тихонько по лазарету, чтобы не вернули обратно, выскочила в злополучный стеклянный коридор и дошла до комнаты. Там, накинув первое попавшееся платье и завязав волосы лентой, вышла на полигон.

– Лучик, подожди! – Меня догнал Грейден и сграбастав в объятия, прижал к себе. – Ты как вообще? Как себя чувствуешь?

– Отпусти. Нормально. – Я смутилась, вспомнив обстоятельства своего спасения, то блаженство, что ощутила, будучи в его сильных руках. Спокойствие, подаренное его лёгким смехом.

Отстранившись, я попыталась вырвать руку из захвата. Не тут-то было.  – Пусти, мне надо идти.

– Нет. Подожди немного. – Он снова притянул меня к себе, и я обняла его за талию. Странно, раньше я такого спокойствия рядом с ним не испытывала. Мы молчали минуты полторы, эта пауза нисколько не смущала, наоборот. Я наслаждалась тишиной в его присутствии.

– Знаешь, – сказал он вдруг. – Я думал, что излечился от твоего влияния, но…

– Но? На самом деле нет? У меня нет больше магии огня, Грейден. Нет! – Я разорвала объятия и пошла куда направлялась.

– Стой! – Крикнул он вслед.

– Спасибо за спасение, Грейден. Честно. Я тебе очень благодарна. Я умирала там, на полу. Ты меня спас. – Я остановилась и обернулась, заметив краем сознания, что его внешность до сих пор меня волнует. Его светлые волосы танцевали под музыку ветра, а глаза, цвета расплавленного золота под черными ресницами, смотрели с нежностью и надеждой.

– Нет, Лучик. Тебе спасибо! Я только сейчас понял, что значит быть по-настоящему свободным! Не разменным мясом, а тем, с кем считаются. – Он возбуждённо жестикулировал.

– Прости, что сделала тебя зависимым от себя, я не хотела. Теперь ты можешь радоваться, что избавился от странной Землянки. – Фраза получилась какой-то горькой и снова захотелось поплакать. Я тяжело вздохнула.

Он в два шага преодолел разделяющее нас расстояние и сжал мои руки. Они продрогли, а его горячие – приятно. Я решила пока не вырываться: хотелось согреться. Кажется, с магией огня я потеряла способность сохранять тепло.

– Нет, – он поднял мое лицо за подбородок. – Что ты такое говоришь? Ты – свет моей жизни, я действительно люблю тебя и не собираюсь отказываться! И вообще, мне кажется, что твой огонь перешёл ко мне, – добавил он уже тише.

– Что? Как это? – Меня ошарашило признание про магию. Но больше всего удивила эта настойчивость в чувствах. Я не знала, что отвечать на его любовь, ведь мы уже всё обсудили. Давно.

– После случая в замке Гринлундж у меня сильно возрос магический индекс! Ты простишь меня когда-нибудь за это воровство? – Он смотрел так, словно от моих слов зависит его жизнь.

– И какой у тебя сейчас уровень? – Поинтересовалась я.

– Десятый! А может и больше. – В его глазах мелькнула боль.

– Поздравляю. Только я не думаю, что это воровство, Грейден. Мне кажется, это побочный эффект. Просто тебе повезло оказаться в нужное время в нужном месте. Так что не волнуйся, мне незачем тебя прощать. И я люблю Аэля.

Он молча смотрел на меня так, словно я только что растоптал его мечты. Говорят, что если действительно расстаешься, то надо не оставлять несбыточных мечт. Надо действительно растоптать, так легче – тот кого бросили будет искать счастья в другом месте.

Я бросила на землю энергетический обруч, закрепила, напитала фиолетовой субстанцией, закрутила пасс и развернула гудящую воронку:

– Я люблю Аэльвертогвидиорна, Грейден. А тебе бы лучше смотреть в сторону Христьки, вот уж кто готов за тебя жизнь отдать!

"Хочу в пещеру!"– Мысленно скомандовала я и сделала шаг.

Прежде чем улететь, услышала упрямое:

– Ты все равно станешь моей! Я добьюсь тебя!

После услышанного меня закрутило-завертело, размазало о стенки магической трубы и, наконец, вытряхнуло.

– Чтоб тебя! – Хряхтя, я поднялась и огляделась. На фоне серебристого озера и тусклых магических светляков, чернел чей-то силуэт. Сердце разогналось, застучало, качая кровь по венам. В животе ёкнуло, то ли от испуга, то ли от предвкушения.

– Аэль, это ты? – Я знала, что это он, просто хотела услышать ответ. Надежда. Это такое сильное чувство, одно из самых сокровенных. Узнает ли он меня?

Я подошла ближе.

– Аэль?..

Он сидел сьежившись, опустив голову на колени. Словно нехотя поднял голову и посмотрел на меня.

– Кэхоль? Ты пришла…

– М-м…Угу, – промычала я в ответ. Нет, я ожидала чего угодно, но точно не такого приветствия.

Прода от 13.10.2018

Я подошла и села рядом. Мы наблюдали за чёрной гладью воды. У меня вертелась сотня вопросов, но язык словно присох к нёбу. Аэль тяжело вздохнул и бросил камень в озеро. По воде разошлась волна, намочив краешек песка.

– Аэль.

– Луч. – Сказали мы одновременно, посмотрев друг на друга.

– Аэль! – Я бросилась в его объятия.

Он обнял меня так крепко, что в лёгких почти закончился воздух.

– Аэль! – Я попыталась вырваться, чтобы заглянуть в его глаза, но он так сильно прижал меня, словно боялся, что я исчезну.

– Теперь я хотя бы знаю, что ты меня не забыл. – Сказала, перестав вырываться.

Он снова вздохнул:

– Прости за такой приём. Я просто пытаюсь собраться с мыслями.

Потом помолчал и поцеловал в висок, не выпуская из рук.

– Я тебя не забыл, Луч. Я помню всё, связанное с тобой. – До кожи щеки донеслось его горячее дыхание.

– Правда? – Я заглянула ему в глаза и то, что увидела, мне не понравилось: – Тогда почему такой взгляд?

– Я забыл всё остальное. – Обреченность в его лице поразила меня.

– Что? Как это? – Услышанное не укладывалось в мозгах. Я думала память или полностью стирается, или совсем нет, но, чтобы частями?

– Я не помню своих родителей, первых двух лет в академии… Я не помню свою жизнь без тебя… – Он отвернулся и устало потёр лицо.

– Но почему так? – Спросила я. – Как это возможно?

– Возможно, Кэхоль… Наверное, потому, что ты – Кэхоль. – Он горько рассмеялся.

Я его обняла, уткнувшись в плечо, и прошептала:

– А если я больше не Кэхоль, что тогда? – И зажмурилась-замерла в ожидании ответа.

Аэль долго молчал, а потом сказал севшим голосом:

– Не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь… – Он отодвинулся, поднялся и стал ходить туда-сюда, схватившись за волосы.

Меня так напугало его поведение. Может он не только память потерял, но и умом тронулся?

– Аэль, ты меня пугаешь. – Пропищала я, шмыгнув носом.

И тут его прорвало на крик, от которого я съежилась и заплакала:

– Я не смог тебе помочь! Вырвать из рук этого чудовища! Какой осел! Кретин! Ничтожество!

– Ты не такой! – Я выпрямилась и вытерла щёки.

Он меня не слышал:

– Когда я очнулся, здесь, в пещере, я же чуть не спятил, зная, что ты там! В руках этой мрази – маньяка! Я пытался вернуться, раз за разом! Но у меня не было резерва! Я же думал – сдохну, от одних мыслей, представляя кровавые картины: ты и он. Это жутко, Луч. – Он постучал себя кулаком в грудь и рухнул на колени. – Настолько жутко, что я до сих пор не верю, что ты здесь и ты не мираж, не мое воспалённое воображение. Он же сумасшедший, настоящее чудовище! Ты же, наверное, теперь меня презираешь?! – Он закрыл лицо ладонью.

– Нет, нет, все не так! – Не помню, как я оказалась рядом, осыпая поцелуями, искаженное болью, лицо, вытирая мокрые дорожки слез. – Я здесь. Всё кончилось. Я знаю точно – я сожгла его в порошок. Растеряла в пыль вот этими ногами. Всё позади. Ты мне веришь?

– Как тебе удалось? Через что тебе пришлось пройти?! – Он схватил мои плечи, чтобы всмотреться в глаза.

Я вырвалась и замерла, глядя на воду. Так легче. Она уносит все плохое, я это давно заметила. Если долго смотреть на неё, в голове остаётся чистота, девственный холст, который можно наполнить яркими забавными моментами. Я знаю точно. А плохое можно забыть. Всё можно пережить, если есть ради кого... Того, с кем сердце бьётся чаще...

Он взял мои руки в свои:

– Я не знаю, кто мои родители, я не знаю, что я значу в обществе, я не знаю, что могу тебе предложить, кроме самого себя. Но одно я знаю точно – ты моя Кэхоль, свет моей жизни! Прошу, выходи за меня…

Я подняла глаза и увидела его красивое серьезное лицо, эти резные скулы, освещённые тусклыми магическими светляками, чувственные, изогнутые эльфийским луком, губы, морщинку между бровями, которую мне не терпелось разгладить…

– Ты правда делаешь мне предложение? – Я ждала чего угодно, но точно не этого. Вернее, не сейчас.

– Да, прости, что вот так: без украшений, без цветов, без всякой бутафории. Ты выйдешь за меня замуж? – Его глаза цвета моря смотрели в самую душу. Глаза, внутри которых бескрайние миры, мировые океаны неизведанной глубины.

Как думаете, что я ответила?

Я оглянулась на свой учебный год. Во время этих недолгих девяти месяцев многое произошло. Забавно, на Земле в течении этого срока женщина вынашивает ребенка. Символично. Я выносила саму себя.

Да, я больше не маг огня. Скорее всего, мне придется оставить стихийный факультет. Да, я вроде как, наследница большого поместья, но, если честно, вспоминать о нем не хочу, ведь никогда не собиралась становиться леди. В моей душе живёт деревенская девчонка, гимнастка Люция – теперь орчанка, дочь свободных степей, под стать моему любимому орко-эльфо-кхшессу, синеглазому Кохэ, самому сногсшибательному мужчине в обоих мирах. И я верю, вместе мы справимся с любыми трудностями.

Аминь.