Текст книги "Кровавая Мачеха (СИ)"
Автор книги: Ольга Ружникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
Глава 8
Глава восьмая.
Эвитан, Лютена.
1
Виктор если кого-то и ждал, то не ее. Но, скорее, вообще никого. Иначе зачем ему тогда общество Валериана Мальзери?
– Элгэ, я занят, – досадливо поморщился он. Наверняка, влетит пропустившим ее слугам, но Элгэ здесь – пока еще королева. Пока еще. – Если ты не против – позже.
А уж граф-то каким ледяным взглядом ее смерил? Будто главный здесь – уже он.
– Против, – отрезала Элгэ, проходя в кабинет супруга. Слишком роскошный для его нынешних убеждений. Точнее, слов. – Граф Мальзери, прошу: оставьте нас наедине.
Тот вопросительно взглянул на короля. На нынешнего мужа и бывшего любовника первой жены своего сына.
– Оставьте, – нехотя махнул рукой Виктор. – У меня тоже есть что сказать моей дражайшей супруге.
– Осмелюсь сказать: с женами нужна твердая рука, – бесстрастно посоветовал Мальзери.
– Зря осмелились, – бросила Элгэ, усаживаясь на раззолоченную козетку. – Напомню: я здесь. И еще напомню: обсуждать кого-то в его присутствии: признак дурных манер и отвратительного воспитания. Я уж промолчу о почтении к королевскому титулу, а у меня он есть, граф. В отличие от вас.
– Прошу прощения, Ваше Величество, – без тени раскаяния процедил бывший свекор и, увы, всё еще не бывший дядя.
Судя по его совсем уж змеиному взгляду – граф явно надеется, что упомянутый титул за Элгэ уже недолго. И тяжелые двери дворца захлопнутся за ней так же, как сейчас за ним самим – дверь королевского кабинета. Только уже навсегда.
Элгэ бы и сама рада, но есть подозрение, что в этом случае ее ждет отнюдь не Илладэн.
– Элгэ, ближе к делу, – Виктор раздраженно плюхнулся в пурпурное кресло напротив. – Ты, надеюсь, хотела извиниться за сегодняшнее?
– За что именно? За то, что четверо моих друзей брошены в Ауэнт, и один из них при этом еще и ранен?
– Ах, ты об этом, – черные глаза Виктора сузились в лезвия кинжалов. – Я думал, об этом ты не осмелишься заговорить.
– О чём? Что ты бросил в тюрьму мою подругу Эстелу, баронессу по происхождению, законную супругу Конрада Эверрата? Или что твои бешеные солдафоны ранили младшего брата маршала Анри Тенмара, прошедшего с ним Квирину, и швырнули юношу в камеру истекать кровью? Или что в сырое подземелье брошен Крис с легочной болезнью? И, во имя Творца и всех его агнцев с голубями, а заодно еще и Темного со змеями, неужели ты действительно подписал приказ об аресте нашего Конрада Эверрата? Твоего же друга по Вальданэ? Едва не погибшего когда-то, пытаясь отомстить за твоего отца.
– Друга – это сильно сказано, – процедил Виктор. – В отношении повесы и лоботряса Эверрата. И его ждет суд – как и других. Закон суров, но это закон. И мстили Тенмар с компанией не столько за моего отца, сколько за своего драгоценного Арно Ильдани. И на трон тогда еще собирались возвести Грегори, так что я ничем Тенмару не обязан. У него просто под рукой в нужный момент не оказалось того самого Грегори. И Тенмар просто использовал меня, как и я его. Плевать хотел ваш якобы благородный Анри на моего отца – иначе не уложил бы в постель мою мать, когда она еще носила глубокий траур. Что-то здесь ему благородство не помешало…
Ничего, что в соседней комнате Виктор в это время укладывал в постель саму Элгэ?
– … Но с этим развратом в моей стране я покончу навсегда. А сегодня ты посмела без спросу отправиться в монастырь михаилитов! А я не давал тебе такого дозволения. Они осмеливаются открыто оспаривать королевские указы и протестовать против законной власти.
– Если бы они этого не делали – Эрик Ормхеймский уничтожил бы кучу народа.
– Эрик Бастард мертв! На троне – законный король. И мятеж против истинной власти будет беспощадно караться по закону! А ты посмела ослушаться моей воли.
– Ты ее тогда еще не высказал. А я не умею читать мысли. И я ездила в благочестивый монастырь – повидать родную сестру, а не в портовый бордель – развлечься с пьяными матросами с рейда. Напомню: среди михаилитов нет повес и лоботрясов. Даже таких, как Конрад Эверрат.
Или ты сам.
– Что⁈
О, это, похоже, относится к горячим матросам. Пьяным и с рейда.
На ее месте должна быть тихая, скромная мышка Элен Контэ. Безответная Элен, что никогда не возражала Виктору даже в мелочах. Всегда преданно смотрела в рот.
Виктор сам еще не понял, что идеально ему подходила именно она? И больше никто.
– Не уходи от темы, Виктор. Как ты посмел бросить в тюрьму невинных людей?
– Ты меня вообще слышала? Все перечисленные тобой средь бела дня нарушили закон. Проявили неуважение к моей власти! – Ощущение, что он сейчас ее ударит. Но Элгэ переживала такое от других – стерпит и от Виктора. Она добрая – отомстит и сразу простит. И как можно скорее. – Прямо на Площади Справедливости, на глазах у всех собравшихся зевак. И еще стоит подумать, какое отношение к этому имеет хваленый Анри Тенмар, раз мятежники выкрикивали его имя!
О, как легко у нас сейчас быть записанным в мятежники! Даже Регенты вели себя осторожнее.
– Ты должен их поблагодарить. Они на глазах у всех собравшихся восстановили доверие к чести и благородству дворян и офицеров.
– Это моя собственная жена пытается сейчас обвинить меня в отсутствии всего этого⁈ – Виктор резко поднялся на ноги.
– Именно так. Но немудрено забыть о таких мелочах – советуясь исключительно с Мальзери. И с его собственными советниками.
– Не шути со мной, Элгэ. Ты сейчас переходишь грань.
Только сейчас? Да она по ней гуляет! Правда, до сих пор сдуру думала, что с Виктором они идут если и не в одну сторону, то хоть над этой гранью не подерутся.
– А то – что? – Элгэ вдруг ощутила себя бесконечно усталой. Какого Темного не сбежала в Бьёрнланд с Красавчиком Олафом? Оттуда Диего спасти тоже было бы куда проще. – Меня тоже оттащат на Площадь Справедливости и всыплют полсотни плетей?
Он что, правда рассчитывает ее напугать? После Валериана Мальзери, принца Гуго и Поппея Августа?
– Никуда тащить не придется. Я восстановил старинный справедливый закон, согласно которому муж может наказать свою жену в любое время – если по своей воле сочтет ее виновной. Он – полный господин и судья в своей семье. Закон не вправе вмешиваться в семейные обычаи.
– Отлично. Не спрашиваю, из какой страны ты сей обычай откопал – может, из Темных Веков Квирины. Зверское избиение едва родившей девушки – это мидантийское, задолго даже до Зордесов. Спасибо, что не добавил еще чего-нибудь из Мэнда – жертвоприношения, например. Можешь заодно написать, что имеешь право в любое время лично наказывать и чужих жен. А заодно еще и девиц, и вдовиц. Если это потешит твои новые наклонности…
– ЭЛГЭ!!! – Бешенство в его глазах вспыхнуло черным пламенем, но в Элгэ страх выжжен давно. Остался лед.
– … но посмеешь поднять руку на меня – и будешь Темному и его змеям рассказывать, как тебе вскрыла горло собственная жена, когда ты крепко спал. Я тоже прошла Квирину, Виктор. А еще – змеиное подземелье, плен у принца Гуго и первый брак. Спроси, где все те, кто хотел привести меня к покорности до тебя. Хотел покорную жену – нужно было брать в жены Элен Контэ. Пока еще хоть она была согласна.
– Кто из них твой любовник⁈ – зарычал Виктор. – Тенмар или Эверрат? Говори!
– Очнись! Обоих всё это время не было в столице.
– Если не любовники – значит, сообщники? Моя собственная жена строит ядовитые козни за моей спиной. Куда ни плюнь – кругом обналевшие люди Тенмара. Не Кридель или Эверрат, так Ревинтер или этот сопляк с легочной болезнью!
– Так мне повезло, что в мои любовники ты еще не записал Сержа Криделя или Роджера Ревинтера? А то и бедного Криса. Кстати, с каких это пор ты забыл его имя? Мы росли в Вальденэ все вместе. Впрочем, да, ты же не жаловал тогда библиотеки, в отличие от меня. Кто знает, чем я там занималась с юными книгочеями, пока ты не видел? Мной ведь восхищался не только Лоренцо Винсетти…
– ЗАТКНИСЬ, Элгэ! Или, клянусь Творцом…
– Не клянись: он вряд ли сейчас тебя слушает. У него, в отличие от меня, есть выбор, и он здесь не присутствует. Но если немедленно не освободишь моих друзей – Творца точно придется привлечь. Потому что ты станешь вторым разведенным монархом этого года.
2
– У нас здесь полно раненых, Элгэ, – ровным голосом ответила Алекса. – На улице, в драках. В основном, пострадавшие за сопротивление страже. Все избиты плетьми и вышвырнуты на улицу. Ну, кроме тех, кого приговорили к отсечению руки или ноги. Тех мы не всегда успеваем спасти.
Если где-то и впрямь существует Творец – пусть окажутся ложью хотя бы утверждения церкви, будто наши умершие близкие наблюдают за нами. Слишком жестоко заставлять Кармэн и Алексиса смотреть, как их сын устроил всё то, что они оба при жизни так ненавидели и презирали.
– Прости, меня. Прости, что я была глуха и слепа, пока ты находилась в этом Пекле.
– Я давно в Пекле, Элгэ. С тех пор, как потеряла сына, с тех пор, как услышала о смерти Вита. Но знаешь точный способ спастись даже там? Окружи себя хорошими людьми и пытайся поступать, как они.
– Мне это не подойдет. Я не могу затвориться в монастыре. Виктор этого не позволит. И я окружена не хорошими людьми. Но еще хуже, что я сама – ничуть от них не отличаюсь. Я давно сбилась с пути, Алекса.
– Нет, если ты сама это понимаешь, – в светло-зеленых глазах сестры – понимание и прощение. Наверное, Элгэ сейчас впервые вспомнила, что Алекса ее старше. – Истинное зло считает себя добром. И считает, что вправе нести это добро всем. Огнем и мечом.
Настоящее добро несут здесь такие, как ее сестра. Александра всегда была воплощенной добротой, просто это не все и не всегда замечали. В юности добро и сострадание кажутся слишком пресными, правда? Как чистый белый цвет? Нам подавай всё сложное и неоднозначное – всех оттенков радуги?
А потом живи с этим неоднозначным и давись его деяниями – ты же сама так выбрала.
– Ваше Величество, – кардинальский секретарь Жерар предупреждает о себе стуком, но не когда они в лазарете, – мне нужно с вами переговорить.
Он нашел для Элгэ время? В какие Священные Свитки это занести? Еще менее доступен для разговоров только ее собственный супруг.
Элгэ оставила сестру с ее подопечными – в царстве стонов, крови и бинтов. Во всём, что сотворил Виктор, а расхлебывают теперь другие.
А сама прошла в кабинет секретаря. Теперь отец Жерар ни за что не посмел бы оставить ее у ворот обители. Как когда-то прежде. Когда она еще не была королевой, а он… просителем?
– Вынужден просить вас о милости, Ваше Величество.
– Буду рада помочь, – холодно ответила Элгэ.
Но рада будет – ради Алексы. И всех, кому она сейчас помогает. Всех пострадавших.
– Орден михаилитов вот-вот будет упразднен, – сухо изрек отец Жерар. – И изгнан из Лютены. Если не навечно, то на весь срок правления нынешнего монарха.
А он молод, да.
– Даже король не в силах сместить кардинала. Это в ведении Патриарха Мидантийского. Мой муж не настолько безрассуден, чтобы перессориться со всем подлунным миром.
Всему подлунному миру наплевать – он слишком занят собственными войнами. Но Мидантия – вполне свободна и боеспособна. И Виктор – безумен, если собрался воевать с одной из сильнейших стран подлунного мира при наличии уже действующей войны со Словеоном и Бьёрнландом.
– Его Высокопреосвященство уже не может исполнять свои прямые обязанности. Нам всем известно, что они давно фактически переложены на кардинала Евгения Аравинтского. Патриарх Мидантийский сам одобрил это. В этом случае кардинал Александр станет всего лишь одним из иноков-михаилитов, не больше.
Одним из. Одним из тех, кто спас Элгэ от свинопринца Гуго.
Только он всегда был особенным. Потому что без Его Высокопреосвященства кардинала Александра ни один из его людей даже не попытался выцарапать Элгэ у Валериана Вальзери. И этот отец Жерар – в том числе. Он даже не открыл перед ней дверь.
– Вы уже определились, куда отправитесь? Не советую Квирину – там воинствующие леонардиты. Либо Тенмар, либо Мидантия. – Элгэ поймала его недоумевающий взгляд. – Вам, наверное, уже сообщили, сколь мало мое нынешнее влияние на моего мужа? Скорее вам стоит попросить о покровительстве графа Валериана Вальзери… от кого вы когда-то пальцем не пошевелили меня спасти.
– Тогда я многого не знал о графе Валериане. Даже Его Высокопреосвященство не знал, – склонил отец Жерар голову.
– Понимаю. Я тоже многого, как выяснилось, не знала о Викторе Вальданэ, когда шла за него замуж. И мы с вами оба теперь там, где заслужили быть, не так ли?
– Кто защитит Лютену без михаилитов?
– Никто. Ее и сейчас никто не защищает. Вы лишь перевязываете раны и спасаете калек, что предпочли бы погибнуть. Но вы не в силах остановить руку, что эти раны наносит. Я поговорю с Виктором. Только потому, что вы обещали помочь моему брату. И уговорю Виктора если не помочь вам, то хотя бы Его Высокопреосвященство оставить под присмотром его верных друзей. Например, в Тенмаре. На этом я буду настаивать до конца. Даже если Его Высокопреосвященство больше не кардинал – он остается человеком, кому многие обязаны жизнью.
И Алекса… Согласится ли Алекса переехать во дворец? Нет, она не выносит Виктора.
Элгэ готова устроить ей любой особняк, обеспечить самой надежной охраной, но что, если сестра и тогда откажется? Вдруг она считает, что ее единственные теперь друзья – это михаилиты?
– Его Высокопреосвященство, будь он в сознании, предпочел бы разделить судьбу своего Ордена до конца. Мидантия, Ваше Величество.
– Что?
– Из двух вариантов, если у вас ничего не выйдет или вы не захотите помочь, Мидантия, Ваше Величество. Мы не станем подвергать опасности Тенмар. Он входит в состав Эвитана. Маршал Анри Тенмар не должен нарушать закон ради нас. И Его Высокопреосвященство тоже не пожелал бы обременять его. Мы отправимся в Мидантию и станем попросить покровительства у Его Святейшества Патриарха.
А заодно еще и крестовый поход? Этого Патриарх не начнет – не в условиях общей войны с Черными Змеями. Во всяком случае, не начнет – если будет достаточно одних угроз.
Но михаилитов он потребует с почетом вернуть назад, и Виктор будет полным идиотом, если не примет этих условий. Особенно если у него и впрямь хватит дурости изгнать сейчас еще и кардинала Александра.
Вот только как помешать одним и другим игрокам в политику таскать туда-сюда, как переходящее знамя, тяжелобольного благородного кардинала – неважно, бывшего или нет?
Глава 9
Глава девятая.
Эвитан, Лютена.
1
Кому принадлежал этот особняк раньше? Элгэ так и не удосужилась спросить. А сама не помнит. До триумфального возвращения в Эвитан с армией она была здесь только в детстве, а потом – в заточении. Сначала на вилле свинопринца Гуго, потом у михаилитов, а напоследок – у непотопляемого Валериана Мальзери, чтоб ему.
Теперь здесь резиденция арсениитов. С ними Виктор еще рассобачиться не успел.
А орден михаилитов теперь отправится в Мидантию. Может, даже через Тенмар. Беда в том, что самой Элгэ Илладэн сбежать некуда. Хотя бы потому, что она больше не Илладэн.
Планов в одиночку спасти брата можно даже не строить. Теперь Элгэ известно, что смелая и благородная Кармэн пыталась вытащить их с Алексой из Эвитана. Действительно пыталась. Не раз и не два. Посылала верных и умелых людей. И ни один из них не выжил.
Эстела Кридель с табором банджарон дошла до самой Квирины. И чуть не погибла там вместе с Конрадом, но выволочь его из плена в Аравинт было не в ее силах.
И Элгэ помнила, как мало способна была совершить она сама, оказавшись всего лишь беглянкой в чужой стране. И это при том, что Элгэ была там южанкой на юге. Как и Эста. Темноволосая и смуглая илладийка в северном Словеоне, да и в Бьёрнланде будет выделяться, как кипарис среди словеонских берез. Или как лавровое дерево в сосняке. Тут нужна продуманная легенда, а где ее возьмешь – в охваченных войной странах? Тут и свои-то на подозрении. Много у кого родня в Эвитане. Прежние связи так легко не разорвать. Правители способны расплеваться друг с другом, но за что это обычным людям?
Только война есть война. В Словеоне сейчас не вызовет подозрения лишь такой же словеонец. Вдобавок, еще и выросший в Словеоне и имеющий там не близкую родню, так друзей. А такого взять неоткуда.
Значит, Элгэ придется остаться, где была. Хотя бы потому, что Виктор точно не отпустит ее в Илладэн. Ставшую ненужной жену новый закон допускает отправить в монастырь, но не отпустить. Похоже, Анри Тенмар стал последним, кому повезло развестись в Эвитане.
Элгэ опять совершила серьезный промах. Честно предупредила Виктора о своих намерениях. А надо было просто сначала написать Патриарху Мидантийскому. Тайком. И сначала заручиться его поддержкой. В конце концов, именно Мидантия дала всем прецедент быстрых разводов.
Правда, письмо могли перехватить.
– Ваше Высокопреосвященство, – Элгэ склонила голову перед Евгением, кардиналом Аравинта.
Кардиналом без страны. Как она сама – королева без власти. И без любви и уважения короля.
Как и когда Элгэ Илладэн умудрилась стать одной из тех, кого так отчаянно презирала в детстве и в юности?
Он предлагает ей разбавленное вино, кемет или колодезную воду, и Элгэ соглашается на всё понемногу. Евгений Аравинтский – ее прошлое, настоящее и будущее. Мягкий, рассудительный и понимающий.
Именно он теперь станет кардиналом и Эвитана? Сможет ли противостоять Виктору? Или лучше бы император Мидантии – истинный блестящий игрок в ратники – не совершил рокировку кардиналов и оставил им прошедшего войну Иннокентия?
Нет. Михаилит Иннокентий сейчас отправился бы в изгнание вместе с Жераром.
– С моим мидантийским тезкой мы немало часов просидели над ратной доской, – мягко улыбнулся выживший в Мидантии кардинал. – Сейчас мне этого очень не хватает.
Элгэ не хватает много чего. Императора Евгения Мидантийского она видела лишь мельком и потому о нем не скучает. Зато ей безумно не хватает Кармэн, Арабеллы, Грегори, Октавиана, Вита… всех остальных. Особенно Диего и его улыбки!
Почему судьба распорядилась именно так? Что ей стоило спасти из Мэндского Пекла не брата Вальданэ, а сестру? А заодно еще и Грегори Ильдани. Сейчас в Эвитане был бы совсем другой король, Элгэ не стала бы королевой, Диего – средством ее шантажа, и его удалось бы выторговать в Эвитан. Элгэ забрала бы Алексу и брата и вернулась в Илладэн. И там оплакала бы свою потерянную первую любовь, так и не ставшую ядом, как перестоявшее свой век вишневое вино на косточках.
Ратная доска. И два игрока, что так и не стали большим, чем фигурами в чужих руках.
Сколько всего мечтает повернуть вспять кардинал-арсениит Евгений Аравинтский и как часто вспоминает, что это невозможно?
– Мне не хватает брата, а моей сестре – еще и мужа, – грустно улыбнулась Элгэ. – Она ведь так до конца и не поверила в его гибель. А я вряд ли и наполовину сильна в ратниках, как император Мидантии Евгений Кантизин, но постараюсь сделать, что смогу.
– Боюсь, я уже так же не верю, как и ваша сестра. Хоть Евгений Мидантийский не был мне даже другом… или все-таки был. Но я не верю в его смерть.
– Что? – дрогнула Элгэ.
– Именно за этим я и вызвал вас на разговор, Ваше Величество. Его Величество уже получил эти известия. И они пришли не вчера.
А михаилиты? Не Алекса (она вряд ли), так Жерар. Впрочем, с чего он взял, что Элгэ это будет интересно? Мидантия – не Словеон, там нет никаких ее братьев в заложниках. Что ей Евгений Мидантийский, что она ему? Это же михаилитам идти туда в изгнание, не Элгэ.
Не потому ли бедного кардинала Александра больше не поддерживает Патриарх? Ведь кто реально верит в полную беспристрастность Патриархии? С тех пор, как она располагается в Мидантии?
Или Жерар вообще решил, что Элгэ всё уже известно. И ее предложение изгнанникам отправиться в страну, где больше нет их союзника, – просто изощренная, мстительная издевка?
Но кто теперь занял Пурпурный трон? Как он действительно отнесется к михаилитам? И… жив ли еще прежний Патриарх?
– Что случилось? Яд?
Урожденный мидантийский патрикий Валериан Мальзери применяет именно его, и иногда еще и с позволения королевы Элгэ. Стоит ли ей жалеть о потере власти, если распорядилась Элгэ ею именно так?
Стоит. Виктор распоряжается не лучше, а еще хуже.
И лучше уж яд, чем черные змеи. Он хоть не пытается забрать еще и твою душу.
– Нет, исчезновение средь бела дня. При наличии неподалеку отборных гвардейцев. При очень странных и таинственных обстоятельствах. Мидантийский посол согласился их разгласить… если ему можно верить.
Непотопляемый мидантийский посол. Сколько императоров он уже пережил? Сколько переживет еще?
Дальнейшее Элгэ выслушала, забыв об игре напрочь. О любой. К Темному «лед, блестящий на солнце» – она не мидантийка, как и ее собеседник – не мидантиец.
Император Евгений спас свою маленькую дочь, принцессу Викторию, от похитителей. Очень знакомых Элгэ. Они везде, так чего удивляться, что Мидантия не стала счастливым исключением? Странно лишь, что туда они добрались настолько позже.
Когда-то Элгэ сломала шпагу о колено, чтобы не убили Алексу. Император Евгений Мидантийский тоже оказался больше живым человеком и отцом, чем политиком.
– Моему супругу посол тоже поведал всё это?
– Точно может знать лишь сам господин посол, – осторожно двинул конницу кардинал. – Кто знает? При их личной встрече не было свидетелей, как не было их и… на исповеди полномочного господина посла.
Да. Это теперь единственный способ делиться сведениями.
– Вы разглашаете мне тайну исповеди?
– Уверен, ни полномочный господин посол, ни справедливый и милосердный Творец не против. А если и да – что ж, перед последним из них мы все ответим в свое время.
– Кто сейчас занимает Пурпурный престол? – добралась Элгэ до главного вопроса.
Евгений Мидантийский оказался больше человеком, чем Элгэ о нем думала. Но, при всём к нему сочувствии – неважно, по большому счету, куда девался с трона император. Главное, его там больше нет.
– Императрица-Регент Юлиана Кантизин. Регент при маленькой императрице Виктории. Темная история, – кардинал поморщился. – Коронацию Юлианы подтвердил под присягой Первый Стратиг Мидантии – патрикий Октавиан Кратидес, по прозвищу Мидантийский Барс, в прошлом матерый заговорщик. По слухам, истинный отец императрицы Юлианы. Но если не учитывать слухи, то Юлиана Кантизин – сама императорского рода. Дочь младшего из братьев Кантизинов, Михаила. И следующая в очереди на Пурпурный Престол после маленькой Виктории. Не считая, правда, несчастной сестры бедного Константина – юной Зои, но за той никто не стоит. А вот Юлиана Кантизин участвовала почти во всех заговорах вокруг Пурпурного престола. И уцелела.
– О, Творец! – вырвалось само у не слишком верующей Элгэ.
…Серые, холодные ночи – посреди жаркого лета, когда она напрасно ждала родителей. А дождалась Валериана Мальзери и графа Вегу в их с Алексой и Диего детской…
Элгэ тоже – следующая после Диего и Алексы. И Виктору об этом известно. Не потому ли он не спешит спасать Диего?
И не потому ли не стоит оставлять Алексу одну? Она помнит, как чуть не погибли Алиса Марэ и ее маленький сын. И не побоялась заподозрить в этом Виктора.
Именно Алекса первой решила, что Виктору не нужен живым и их брат Диего?
И неужели Евгений Мидантийский совершил ту же ошибку, что и сама Элгэ? Юлиана Кантизин – его кузина. Они выросли вместе, как и Элгэ с Виктором. Кому верить, как ни своим, да?
Императрица Юлиана показалась тогда Элгэ… странной. И очень опасной. Но они слишком кратко виделись.
Можно расспросить при встрече Анри Тенмара, но он тоже вряд ли слишком приглядывался к тогда еще не коронованной императрице. Зачем? В Мидантии никогда не правили женщины.
– Это еще не всё. Я не просто так уподобился старушкам-сплетницам. Императрица Юлиана еще в бытность принцессой переписывалась с тогда еще даже не наследником Аравинта Виктором Зордесом-Вальданэ. Предлагала ему престол… и себя в придачу. В очень откровенных выражениях. Приложив к посланию не только прядь рыжих локонов, но и… портрет в полный рост. В обличии древней мидантийской богини любви, в миг ее рождения из раковины морской.
– В том виде, в каком рождаются? Простите, вопрос вызван не женской ревностью.
– Вы – не больше ревнивица, чем – я сплетник, – вздохнул кардинал. Кажется, он с трудом не отводит взгляд. И не краснеет. – И вы… слишком красивы, чтобы ревновать к кому бы то ни было. – Он всё еще умеет краснеть, как интересно. – Да, портрет был создан в том виде, в каком принцесса позировала. Как в миг рождения. Копий было несколько… высылались не только Виктору Вальданэ. Но только он сейчас занимает Эвитанский трон. Как раз тогда, когда Юлиана Кантизин единолично правит Мидантией.
Будь у Элгэ возможность, она вытащила бы не только Диего. Еще и несчастную маленькую мидантийскую девочку, кому не повезло оказаться в полной власти мачехи-интриганки.
И насколько имеет значение, что Виктор так и не счел нужным сообщить столь важные новости Элгэ?
Что ж, маршал Анри Тенмар уж точно не имеет никакого доступа к тайне исповеди. И вряд ли у него есть шпионы в Мидантии, или Элгэ ничего не знает уже о нем.
Эйда Ревинтер, виконтесса Николс, урожденная графиня Таррент, сестра жены маршала Тенмара поймет, что именно должна передать и кому. И, пожалуй, самое время вытребовать у Виктора прощение Конрада Эверрата и прочих… взамен их высылки из столицы.
И настаивать перед Жераром, чтобы михаилиты точно шли через Тенмар. И там оставили Алексу.
В Тенмаре в любом случае будет безопаснее не только Его Высокопреосвященству.
Угрызений совести нет, и вряд ли появятся. Элгэ – паршивая жена, но Виктор – ничуть не лучший муж. Да и в первом браке она была супружницей не лучшей, так что ей это не в новинку. Это у Виктора еще нет братьев для наставления ветвистых рогов. Не с кардиналом же Евгением Элгэ этим заниматься, в самом деле. И не с суровым михаилитом Жераром. Этот ее не вдохновил бы, даже не будь он монахом.
Элгэ в чём-то там клялась перед алтарем… сдуру. Но не в государственной присяге Виктору точно – он тогда еще не был коронован. Их сначала обвенчали, а потом уже всё остальное.
А долг королевы – хранить верность стране, а не такому монарху.
2
Если стража торчит под окнами, Элгэ плевать. Илладийский наряд танцовщицы, «кифара», гребни, кастаньеты. Чернокудрая, зеленоглазая красавица ждет на подоконнике. Очевидно, страстного кавалера – любителя лазать по чужим окнам. Срывать поцелуи одиноких красавиц.
Горит камин, рыжее пламя отражается в глазах. Только Октавиана больше нет в живых.
Зато за спиной Виктор без стука нарисовался в спальне. И не выгонишь – законный муж. Времена кавалеров в окна прошли, венчанные супруги открыто входят через дверь. Без приглашения.
На миг замер, глядя на жену. Как в прежние времена… на то они и прежние, что прошли.
Он красив… как портрет самого себя. И как любой портрет, не вызывает и тени желания.
Если ты, конечно, не сам Виктор, мечтающий об мидантийской принцессе и ее троне в придачу.
Элгэ даже уже не ревнует. Пока она готовилась умереть в эвитанском плену, Виктор пересылался с Юлианой Кантизин. Ну и змеи с ними обоими. Даже если письма с сердечками летали туда-обратно, еще когда сама Элгэ в Аравинте грела Виктору постель.
– Я соскучился, – протянул он руки к ней.
Его черные глаза – так же горячи, как у Октавиана. Только благородный Виан скрывал пламя за льдом, а Виктор – пустоту за фальшивым светом. Будто его огонь сродни тем, что у ярмарочных фокусников. Яркий, но не греет. И даже не жжет.
– Сегодня неподходящая ночь для зачатия наследника, – холодно отчеканила Элгэ. – И ты забыл сначала помолиться. Твои старинные родовые обычаи не переживут такого вопиющего кощунства.
И в праведном гневе перевернутся в своих заплесневелых сундуках с молью.
– Не сходи с ума, – он шагнул к ней, обнимая… крепче.
Тело привычно ответило, а душа… есть ли она вообще у той, что настолько подвела брата? А потом еще и сестру, и друзей? Сердца-то уже нет точно, иначе не рассуждала бы об изгнании своих спасителей почти над ложем еле живого кардинала Александра.
– Элгэ, – прошептал Виктор ей в самое ухо. – Прости, я днем погорячился. Не знаю, что на меня нашло – затмение какое-то. Я подписал приказ об освобождении… Пусть Эверрат с компанией делают, что хотят, только убираются из Лютены. Пусть сидят в Тенмаре у своего маршала – и сюда впредь не суются. Я тебе не говорил… в Мидантии опять черные змеи знают, что творится. Ты мне нужна. Нужна на переговорах с Регентшей – на границе. Нам нужен этот мир с Мидантией. Я там свихнусь без тебя…
Законную жену берут на переговоры с бывшей любовницей? Это что-то новое.
Но Элгэ больше не в силах удивляться. Ее мир переворачивался с ног на голову слишком много раз. В том числе, и по вине Виктора.
– С Регентшей? – Элгэ ведь не может этого знать, правда?
– У них там опять всё полетело, – чуть раздраженно бормочет Виктор. Злится, что не удалось поймать в ловушку, или просто забыл после бурной ночи, что с Элгэ давно не советуется? – На троне – дочь Евгения, правит ее мачеха. Придется ехать – снова обо всём договариваться.
– Когда?
– Завтра выезжаем.
Лучше бы он взял туда Анри Тенмара. Но, похоже, того даже не известят – раз он всё еще не в Лютене.
– Спасибо, Вик. Спасибо за ребят.
Наверное, стоит замолчать. Но Элгэ когда-то сумела поладить даже с Юстинианом… жаль, слишком незадолго до его гибели. Слишком поздно, чтобы спасти.
С Виктором они вместе росли. И за что-то же она его любила! За что-то Виктора любили Кармэн и Арабелла. Ради них…
– Виктор, я не знаю, услышишь ли ты меня, но я скажу: в последний раз. Эвитан разрушен бесконечными войнами.
– Так потому я и пытаюсь возродить его, Элгэ! – он приподнялся на ложе, взглядом пытаясь то ли прожечь ее, то ли убедить.
– Не так, – она терпеливо покачала головой, чувствуя себя даже не Кармэн – баронессой Контэ. Матерью четверых детей. – Вик, не то. Ремесленники разорены. Купцы сбежали, куда глаза глядят. Их лавки разграблены. Крестьяне остались без урожая – на их полях шли войны, Виктор. Нужно приглашать в Эвитан купцов, давать им льготы. Нужно давать ссуду ремесленникам, освободить их от налогов. Нужно закупить зерно в той же Мидантии и предоставить в долг крестьянам для посевов. И скот – для разведения молодняка.
– Ты сейчас говоришь, как Тенмар! Становишься такой же несносной занудой… – поморщился Виктор. – Не порть ночь, ладно? Всё же было так хорошо…
– Но Анри Тенмар прав, Виктор. И Бертольд Ревинтер прав. Нужно строить дома, восстанавливать мосты. Людям нужна работа, нужно жалованье. Нужно платить пенсии искалеченным ветеранам. Вот что сейчас нужно в первую очередь. Вот с кем нужно воевать. Не с беременными женщинами, половину которых изнасиловали солдафоны Эрика или Гуго. Не «родовые устои» надо возрождать, не за доносы платить, а за работу. Нужно восстановить разрушенные улицы Лютены, а не очередной амалианский монастырь, Вик. Наши враги – не матери незаконнорожденных детей и даже не шлюхи, а голод и разруха. И тысячи людей, которым нужно есть.
