Текст книги "Кровавая Мачеха (СИ)"
Автор книги: Ольга Ружникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)
Дочь лорда-12. Кровавая Мачеха
Часть 1
Глава 1
Часть первая.
Глава первая.
Мидантия, Змеиные Катакомбы.
1
Витольд Тервилль должен был появиться еще полфакела назад. Но треск пламени возвестил, что слишком смелый эвитанец либо забрел дальше обычного… или заблудился.
Худшее тоже возможно. Но заранее его лучше не обдумывать. Просто предусматривать, но не паниковать.
А значит, сейчас затушить факел. Остатки его еще пригодятся. Если Тервилля придется искать.
Кромешный мрак щедро поделился напоминанием о родном дворце. О той его части, куда Евгений точно угодил бы – приди к власти свихнутый и мстительный садист Роман. Даже без дохлых Черных Змей с соратниками в ближайшей свите.
Или если бы непредсказуемый самодур-отец окончательно списал уже почти бывшего наследника. Так глубоко папашу разочаровавшего.
Жив ли еще сам отец? В чём и насколько можно доверять Юлиане – вопрос непраздный. Но по поводу Бориса Узурпатора Евгений и не дал жене никаких распоряжений. Не успел вспомнить. Не до того было.
Насчет Виктории повторил много раз. Хоть и упорно верил, что девочку – его дочь и свою племянницу – Юлиана и пальцем не тронет. И даже не обидит. И никому другому не позволит.
Но вот насчет Бориса… чтобы Юли упустила такой шанс разделаться со смертельным врагом? С жестоким убийцей ее матери? Вы сами-то в такое верите?
Ну и в Черную Бездну Льда и Пламени старого грешника. Вот уж за кого Евгений счет не предъявит. Сам он лишать отца жизни не собирался. Но и мстить за него – тоже.
Значит, так распорядились судьба и лукавый Темный. На справедливого Творца всё же убийство вешать не стоит.
Решили – и решили. Неважно, чьими руками.
– Арабелла… – император Мидантии осторожно тронул за плечо невесту Грегори Ильдани. – Белла, нам нужно идти.
Промозглый полумрак, почти кромешная тьма. Где эвитанская девочка, дочь мидантийского принца, не видит почти ничего, а Евгений – почти всё. Но не глазами.
– Это бесполезно, – тихий-тихий, безнадежный голос. Судя по всему, Арабелла сжалась в комок у стены, обняв себя руками. Лучше бы ей в сырости не сидеть – стены здесь сухими не бывают. А сушиться будет негде. – Мне не выбраться.
Огромное желание встряхнуть ее. Как следует. Только с беременными так не обращаются.
– Арабелла, подумайте о ребенке. Он хочет жить.
– Вы не думали об этом, когда привели меня на обмен. А теперь я всё равно не выберусь.
Ладно. Попробуем еще раз.
– Арабелла, оставшись здесь, вы точно не спасете ни себя, ни ребенка. Как и Витольда, кстати. У вас два варианта: вы идете сами, или, когда вы отдохнете, я вас несу. Второе сильно затруднит продвижение и уменьшит наши шансы на спасение. Ваш выбор?
Молчала она несколько ударов сердца. И тихих вздохов. Ее.
– Зачем вы это делаете? Ведь дочь вы уже спасли. Я для вас теперь совершенно бесполезна. Только мешаю. Затрудняю путь. Не выкуп же вам за меня нужен.
– Арабелла, я помню, что пытался обменять вашу жизнь на жизнь моей дочери. Я этого не отрицаю и когда-нибудь за всё отвечу до конца – перед Творцом или Темным. Но сейчас здесь нет Виктории. У меня больше нет причин делать такой выбор.
– Есть ваша жизнь и моя. Вам гораздо проще бросить меня здесь умирать. Быстрее спасетесь сами. Вернетесь к своей спасенной дочери, красавице-жене и империи.
– Арабелла, – Евгений помедлил, – у меня было две сестры. Родная и сводная. Я пытался любить и защищать их… но, наверное, плохо. В итоге меня возненавидели обе. Моего кузена Константина я любил как брата. Мы вместе выросли. Вы были с ним помолвлены. Считайте, я искупаю грехи, и для меня это шанс что-то исправить. Арабелла, это глупо и странно звучит, но вы можете сейчас считать меня своим старшим братом. И я правда надеюсь вытащить вас отсюда. Что бы вы обо мне ни думали.
Молчала она всего миг. В ледяной тьме. А затем ответила – тихо, ровно и устало:
– Мне не нужен отдых. Если Витольд заблудился – мы должны идти искать его немедленно.
2
Тьма, холод, сырость. Бесконечные витки коридоров и тупики, тупики, тупики. Погасший факел и всё нарастающее отчаяние.
Потому что Витольд опять всех подвел. Когда-то – любимую Алексу, храбрую, отчаянную Элгэ и взятых с собой из Аравинта солдат свадебного эскорта. Теперь – Арабеллу, верного друга. И любимую другого верного друга – Грегори.
И даже этого клятого императора ядовитой Мидантии бестолковый Витольд тоже подвел. Будь здесь более предусмотрительный Грегори – он бы справился. Но верный друг – невесть где. То ли всё еще бороздит бурные моря на Проклятых Галерах, то ли высадился в неведомых землях в тысяче бесконечных миль отсюда.
Как и бедный, больной король обреченного Аравинта – слишком добрый и честный для правителя Георг Ларнуа. Удалось ли тому одолеть хоть половину их бесконечного морского пути? Или на его Галеру взошли только будущие смертники?
Нужно немедля собраться, заставить себя высушить и снова запалить промокший факел, найти дорогу и выбраться назад. Нельзя подводить друзей и нельзя бросить Арабеллу с одним лишь императором Евгением. На его милость. Тот вовсе не обязан о ней заботиться. Можно объяснить, почему он до сих пор шел с бывшими пленниками – всем вместе выжить проще. Но без Витольда не сочтет ли циничный император хрупкую, ослабевшую Арабеллу дальше бесполезной?
Внезапный свет на серой сырой стене заставил прищуриться… и задохнуться от горького разочарования. Потому что Витольд уже успел отчаянно понадеяться на скорый выход. И потому что раз уже мерещатся призраки – значит, Вит начал сходить с ума.
Этого еще не хватало. Безумный не спасет уже никого.
Мягко мерцает странный силуэт рослого, стройного юноши в богатых черно-алых одеждах. Мидантийских. И кого же напоминает Витольду этот почти мальчишка – младше его самого лет на десять? Черноволосый, черноглазый южанин.
Сначала сгинувшего, а затем вдруг выжившего в кровавом Мэнде Виктора? Да, но это не Виктор.
Витольд похолодел. Мерещится или нет, но перед ним один из юных Зордесов – прежней императорской семьи Мидантии. Давно покойный – сквозь него виден серый камень стены. Все выщерблины. Этот мальчишка был убит много лет назад. Еще до рождения не только Беллы, но и Витольда. Когда нынешняя правящая династия безжалостно перерезала Зордесов.
– Иди за мной, брат, – мягко прошелестел он. Еле слышно.
Даже странно – призрачная тень давно ушедшего должна быть холодной. Но Витольд настолько явственно ощущает тепло этой улыбки и взгляда – давно погибшего парня.
– Ты ошибаешься, – грустно улыбнулся Тервилль. – Это Арабелла – твоя сестра. Помоги мне спасти ее и вывести наверх.
– Помогу, – вздохнул тот. – И тебе, и ей. И даже тому, в ком течет кровь моего злейшего врага.
– Твой злейший враг – Иоанн Паук – уже мертв. Как и его сын Константин. А брат Иоанна Борис свергнут с престола собственным сыном.
Тень облегчения скользнула по точеному, красивому лицу призрака. Тень по тени…
– Скажи, брат, Алексису ведь удалось выйти?
– Еще много лет назад, – чуть запнувшись, проговорил Витольд. – Он выбрался, стал герцогом, маршалом и великим героем в другой стране. И отцом девушки по имени Арабелла, с которой я вместе заблудился здесь. И которую должен спасти.
– Да, в ней его кровь, – кивнул юноша. – Как и в тебе.
– Это не так. Я соврал нынешней императрице, чтобы попасть сюда. Она не способна такое увидеть, и я…
– Я не знаю тех, кому ты соврал. И я этого не слышал. Иногда мы не только лжем, думая, что говорим правду, но и наоборот. И любой смертный может быть уверен лишь в матери, но не в отце. Черные жрецы Ормоса почуяли в тебе нашу кровь. Мертвые Змеи ее чуют – своим вечным голодом. Потому и пропустили тебя в мой давно разрушенный дом.
3
Спящими многие кажутся младше. А принцессу Арабеллу Вальданэ тревожный сон внезапно сделал старше. Несчастная, измученная, еле живая женщина без возраста. Не в каждый привал ей удается вот так забыться – хоть ненадолго.
Только когда она остается совсем без сил. Несмотря на то, что часть пути Евгений ее все-таки нес на руках. Заодно пытаясь определить, в какую сторону сунулся быстроногий раззява Тервилль.
Они выберутся отсюда. Потому что Евгений должен, обязан вывести, вытащить хотя бы эту несчастную девчонку. То ли потому, что это его отец и дядя погубили когда-то ее деда и почти всю прочую родню. Или потому, что она – беззащитная дама, ждет ребенка и нуждается в помощи. А может, потому, что Арабелла – совсем юна сама. Константин бы перечислил всё. И Мария ему бы помогла.
А Юлиана бы вдоволь посмеялась над каждым пунктом… но поняла бы их тоже. И, наверное, даже постаралась бы помочь… продолжая при этом ехидно насмехаться.
Юли… его единственная сбывшаяся мечта. Даже если Евгений о ней и не мечтал. Даже если в упор много лет не замечал ту, что всегда была рядом. А когда заметил больше прежнего, предпочел увидеть в Юлиане скорее плохое, чем хорошее.
Почему? Ведь и впрямь всё могло сложиться иначе. Проще, легче. Юли ведь права. От скольких опасностей ее спас, защитил бы их брак.
Предложи кто тогда юному Евгению жениться на совсем юной кузине – он бы искренне оскорбился. Но в одиночку ей пришлось много хуже. Посреди этого дворцового гадючника, на семи ядовитых ветрах. Блуждать в смертельно опасной тьме, рискуя самой превратиться во тьму, раствориться в кромешном мраке – как многие другие до нее. Слишком много противоядия превращает в жгучий яд саму твою кровь.
Если нужно, кто мешал Евгению тогда просто подождать Юли – как Софию? Этим бы его глупая совесть успокоилась? Где не надо, так она вдруг поднимает голос. Лучше бы в другие часы не дремала.
Юли, Юли… Почему даже сейчас Евгений не может до конца ей поверить? Не сомневаться в ней больше? Даже полностью доверив Юлиане самое важное в своей жизни – дочь.
Арабелла шевельнулась в тревожном сне, зябко поежилась. Евгений дотянулся осторожно поправить, подтянуть ей на исхудавшие плечи отсыревший плащ. Здесь ничего толком не просушить.
И запасных плащей нет. Как и теплых одеял. Не догадался с собой прихватить. Некуда было, в яростном бою бы помешали. Подозрение врагов вызвали…
София, когда ждала Вики, казалась особенно хрупкой и беззащитной. Всё время просила особой еды и не ела почти ничего.
Арабелла не жалуется ни на что. Просто тает с каждым днем – в нынешних условиях. И всё более хмурился Витольд, пока не пропал совсем – много часов назад. И запасы пищи завершились еще вчера. А новых подземных змей попалось всего две.
Хорошо, хоть пару недель назад забрели в подземное озеро. Вода там оказалась пригодной в питье. И удалось пополнить фляги – старые и новые. Из змеиной кожи.
А вот рыбы, увы, там не водилось.
Шаги в ближайшем коридоре почти неслышны. Почти. Для кого другого. Евгений поудобнее перехватил клинок. Стилеты и так всегда наготове. А в темноте он видит лучше спутников. Даже Витольда, хоть тот внезапно тоже полон сюрпризов. Порой.
И можно расслабиться снова. Свои. Нынешние.
Орать на Тервилля бесполезно. И слишком громко. Не стоит раньше времени будить Арабеллу.
Сам объяснится, где был.
Евгений вновь зажег остатки факела. Ради такого – можно. Если не в лицо девушке.
– Эй, император, – Витольд щурясь, покосился на спящую Арабеллу и тут же виновато понизил голос. – Я заблудился, – признался он. – Но это оказалось к лучшему. Вы успели пройти за мной почти полдороги. А там впереди хоть и тусклый, но свет. Кажется, выход.
Глава 2
Глава вторая.
Ормхейм, Центральные области.
1
Дорога Гуннора оказалась длиннее, чем он сам ожидал. Несмотря на то, что вроде учел многое. В том числе, что прямой тракт выбирать нельзя, и стоит беречься погони. И королевских солдат. И мародеров.
Да и таверной можно пользоваться далеко не каждой. Не говоря уже о постоялых дворах. А в дорогих гостиницах мелькать нельзя и вовсе.
Правда, ближе настоящего Севера таких и не осталось. Чехарда безумных королей об этом позаботилась.
Но зато Гуннор точно не учел, по какой кривой дуге придется объезжать Лютену. Ощущение, что вокруг столицы мертвые черные змеи и их жрецы просто свили гнезда. Несостоявшийся студент ощущал опасность каждой жилой и каждой каплей крови. А сны виделись такие, что хоть плачь.
Правда, раз он проснулся вовремя. И поверил странному инстинкту, выгнавшему из теплой постели – навстречу дождливой ночи.
И уже из мокрых зарослей вдоль деревенской речушки наблюдал, как под покровом темной ночи в таверну скользнули черные тени в капюшонах. От одного взгляда на них будто стало еще холоднее и сырее.
Змеи теперь не выходят на охоту днем. Но сторожат свою территорию ночью. И, когда проголодаются, неизменно приходят за добычей. Теплокровной и дышащей.
Хорошо еще, уже наступило теплое лето, и еще не пришла холодная осень. Еще есть время добраться домой.
Тогда Гуннор остался без лошади. Пришлось спешно покупать новую. Хорошо, что прихватил с собой звонкого золота.
Но такими темпами оно скоро кончится. А прислать неоткуда. Не на больших же дорогах грабить.
К тому же, там найдутся желающие и без Гуннора. Да и светиться на центральных трактах, опять же…
В итоге ормхеймец объезжал славную Лютену через Восточный Тенмар и Южный Лиар. Там оказалось почище от дохлых змей. Пока.
И стоит приложить все усилия, чтобы впредь так же было и дальше. Именно за тем Гуннор и отправился в это опасное путешествие. Чтобы его семья и любимая Соланж жили в подзвездном мире без мертвых Змей, грозящих живым людям.
Лиарские дороги оказались безопаснее, и в Ритэйну Гуннор предпочел не сворачивать. В конце концов, северный Лиар тоже граничит с одной из областей Ормхейма. С очень узкой областью. Как часто там раньше гремели войны, батюшка не уставал рассказывать…
Но вот через Бьёрнланд добираться домой – это уже чересчур.
В Лиаре дышалось легко. А вот в Ормхейме вновь будто перехватило дыхание напрочь. А обострившийся за эти месяцы звериный инстинкт так и заорал: беги!
И сразу стало в разы тоскливее. И навалилась неподъемная усталость – сразу за всё. Значит, и здесь. Значит, правда. Хотя бы в этом.
Потому что в столице опасные враги остались тоже.
К родному поместью Гуннор вновь добирался окольными дорогами. Ничего не поделаешь.
Хуже, что чем ближе отцовский дом, тем очевиднее – безопаснее не становится. И значит… что там сейчас – в родных краях?
А дома?
Что с отцом и матерью⁈
2
Заколоченные окна первого этажа напоминают даже не запертую тюрьму – холодную могилу. На заброшенном погосте. Будто Гуннор угодил в дурной сон. Опять. Только теперь соратников-михаилитов здесь днем с огнем не сыщешь. Они остались позади – за тысячи миль.
И у запертых ворот никого нет. Даже собаки не лают.
Одно утешение – сейчас еще не затемно. А черные змеи предпочитают глухую ночь.
Правда, это было в Эвитане. В его центральных областях. Когда змеежрецы уже лишились власти при Эрике Кровавом… и еще не до конца вернули ее при Викторе Вальданэ. Пока только рыщут в ночи, как тати.
Но северный Ормхейм – еще и родина того самого Эрика Бастарда. Да и название провинции… само за себя говорит. Кричит просто. Ором орет. Диким и бешеным.
Но если и в Эвитане черные змеи, и дома – тоже, что они тогда между собой не поделили? Зачем правители обвиняют в змеепоклонстве друг друга и начинают кровопролитные войны? Или у них такие же дрязги, как и в любых обычных странах? Каждый хочет власти только себе? Особенно над определенной страной. Может, еще и посты при королях жрецы уже между собой поделили?
Чужое присутствие возле заброшенного родного дома Гуннор уловил еще заранее. Просто звериным нюхом. Той жуткой тревоги, как в ночной таверне Ланцуа, сейчас нет, но может, уже просто притупился инстинкт? Да и вымотался Гуннор, как последняя собака. Или как ломовая лошадь. Вдобавок, старая и загнанная.
Конь, кстати, заблаговременно оставлен в лесных кустах. Привязан, и морда обмотана тряпкой.
Но это еще не значит, что беглеца не обнаружат и без всякого ржания. Просто следуя мимо. А достичь очередной лошади раньше врагов Гуннор уже не успеет – они как раз приближаются почти точно с той стороны.
Уносить потом ноги пешком желания нет. Черные Змеи легко возьмут точный след и догонят всё равно. А обычные люди могут не заметить Гуннора и здесь.
А драться лучше тогда уж на месте, а не после долгой, изматывающей пробежки по глухому лесу с буреломом. Даже по родному с детства. Враги тоже могли за это время изучить здесь все окрестности. У них на это были долгие месяцы. А северные ветра навалили дряхлых деревьев в новых, прежде чистых местах.
Когда из лесной чащи показалась чужая серая лошадиная морда, Гуннор едва подавил желание кинуться к пришельцам прямо в объятия. Вот прямо к этому неприметному коню. И уткнуться ему лицом в мягкую гриву, заглянуть в умные лиловые глаза…
Потому что дохлые черные змеи не ездят верхом. Живые лошади их не носят. А мертвых, но пригодных к скачке, пока еще не создали ни природа, ни сами жрецы. У всего есть предел.
А сердце колотится как шальное. От облегчения. Самое страшное – невозможно.
Удержала от объятий лишь мысль, что, кроме аспидных Змей, враги еще бывают чужой армией, разбойниками и мародерами. И вот их лошади носят легко. У змеиных жрецов нет души, но не все люди ею пользуются. Как и сердцем, и совестью. В конце концов, ни Карл Безумный, ни Гуго Жирный с дохлыми змеями не путались. Но приятнее Эрика Кровавого они от этого не стали. Как и их подручные.
А затем из густых, шелестящих зарослей показалась фигура первого всадника, и взбунтовавшиеся ноги сами рванулись вперед. Гуннор остановился уже у самой кромки лесных кустов. Выбегать напролом, очертя дурную голову, по-прежнему не стоит – чтобы не подстрелили свои же. Вот уж будет обидно так обидно.
Потому что не узнать рослую, широкоплечую, кряжистую фигуру немолодого предводителя – истинного северянина! – Гуннор просто не мог. Кто же не помнит в лицо (и даже по движениям) родного отца? Даже когда тот верхом?
3
Неярко горит летний северный костер – на глухой лесной поляне. Бездымный. Стелется по сухой земле. Отец всегда был мастер разжигать такие. И Гуннора учил.
А теперь – своих же бывших крестьян, с кем ушел в глухие леса? Хорошо хоть матушку догадался вовремя отправить к родне. Куда еще не добралась война.
– За одно я этим гнилым жрецам благодарен – ты перестал метаться. Твердо встал на ноги, понял, кто ты. В армию-то уже вернулся?
Во вражескую? Эвитан ведь теперь – другая страна, батюшка еще об этом помнит? Или отмахнулся, как от крупной, но временной глупости. Дескать, потом само исправится. Не может быть, чтобы такая чушь – и надолго.
Багряное пламя, сине-черные угли. Пепелище прошлого.
Сам не ожидал, что станет вдруг так горько. И ведь себя же столько раз горячо убеждал… Но до чего до сих пор жаль уничтоженной мечты. Неужели в этой жизни, в подзвездном мире действительно удел один – только тянуть военную лямку? Неважно, о чём ты думал прежде. И к чему стремился всей душой и сердцем.
В этом мире ты можешь быть только воином. Только драться. За своих близких. Чтобы жили они. Потому что жизнь родных и дорогих людей – важнее мечты, даже самой заветной.
– Вернусь, – хмуро ответил Гуннор. – В армию маршала Анри Тенмара. Как только окажусь к ней поближе.
– Так можно и к нам. Беру в наш партизанский отряд – сразу и без проверок, – хохотнул отец, протягивая сыну кружку подогретого пива. – Лично за тебя поручаюсь.
– Нельзя пока. Я обещал своим новости отвезти.
– Это да, – посуровел бывший помещик и нынешний главарь разбойничьего… партизанского отряда, отхлебывая сразу большой глоток. – Долг прежде всего. Да только новости получше разузнаешь, если хоть на одну вылазку с нашими сходишь. Всё лучше, чем с чужих слов. Даже с отцовских. Маршал-то твой от тебя не такого доклада ждать будет.
Гуннор осторожно сдул пену:
– Армия Лойварэ далеко?
Она же армия Анри Тенмара. Приведенная им из Квирины. И подчиняться привыкшая – тоже ему.
– В двух днях пути сейчас обретается. Наши союзники, не думай. У них там своя работа – медведей бить.
«Медведей». А как тогда те называют ормхеймцев, отец?
– Да ты не сомневайся, – будто мысли сына прочел родитель, осторожно подкладывая сухих сучьев в небольшой, аккуратный костер. – Там, в столице ихней, в Бьёрнланде, всё и впрямь плохо. Храм какой-то поганый возвели на площади у дворца, Змею на нем намалевали. И эти в сутанах с серпами бродят как у себя дома.
– А здесь?
Просто так вы, что ли, по сосновым чащам разбрелись да окна в усадьбах позаколачивали?
– А здесь – не как у себя, – вновь нахмурился отец. – Здесь мы против них оборону держим. В наших родных лесах. Как вы у михаилитов держали – в крепости. У нас тут своя религия, сынок.
Серая, глухая тоска навалилась – сил больше нет. Еще и дома. Еще и родной отец…
Да что же это⁈
– Своя – это какая? Творец милосердный? – без особой надежды усмехнулся Гуннор.
У михаилитов был именно он. И с его именем даже обычная обитель сделалась «крепостью».
– Творец, да не тот. Имя у него есть, просто церковники избегают произносить его. Думают, мы рылом для такого не вышли. Так что не сомневайся, сынок. Дохлым Змеям мы не служим.
А кому служите?
