Текст книги "Кровавая Мачеха (СИ)"

Автор книги: Ольга Ружникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

– Только в Мидантии (особенно в столице) каждая вторая патрикианская семья открыто в кругу родных возводит себя в побочные потомки какой-нибудь былой династии. А тайком от официальной Церкви – еще и примазывается к древним языческим богам.

– В таком случае, Кантизины – чьи потомки?

– По словам ныне покойного моего дяди и отчима Бориса, его прямой пращур – любимый сын главы древнего пантеона Девкалиона Громовержца и прекрасной Лилии, нимфы какой-то давно пересохшей реки. Но Евгений мне говорил, что на самом деле дальше лихого пирата с вольной Элевтерис и понравившейся ему темнокосой пастушки с западных гор лет от силы пятьсот назад они родню точно не отслеживали. Впрочем, никто не знает предков пирата и пастушки. В период до господства Церкви Творца справедливого и милосердного.

– Не исключено, что все предполагаемые языческие предки-боги были такими же лихими пиратами и горными пастушками. В период до господства официальной Церкви Творца, – по лицу Анри Тенмара скользнула тень усталой улыбки.

Добрый знак.

Юлиана сама вызвала эвитанского маршала на помощь, решив, что его присутствие лучше отсутствия. Арабеллу Вальданэ она тогда не учла, как и многое другое. Например, как устала уже сама. Особенно объяснять и оправдываться. Анри Тенмар ведь не мидантиец.

А в языческих нелюдей-предков Юлиана всегда не слишком верила. Кроме разве что глубокого детства и былой увлеченности красивыми и не очень сказками. Евгений когда-то приучил юную кузину к чтению, но сказками не слишком увлекался и он сам. Ну, кроме тех, что они тогда сочиняли всей компанией. Констанс, Мариита, Эжен, Юльхен, Зоя… и иногда даже – вечно злой, капризный и на всех обиженный Роман.

Но в последнее время подлунный мир слишком часто трясется под ногами. Будто корабль в лихую бурю. Невесть кто и что шатает его палубу снизу. Кто и что упорно лезет из бездонных морских глубин на поверхность. Какие древние, темные тайны вот-вот явят себя подлунному миру.

– Да, Эжен просто честнее других.

– Но ванакт Анатор Второй был реальным лицом.

– Реальным. В отличие от его родства с моей родней. Вот оно – под вопросом. А все портреты и статуи Анатора Великого написаны и изваяны века спустя после его смерти.

Император-воин не держал при себе придворных художников и скульпторов. Считал дармоедами. А его сын и наследник потерял власть уже спустя пару лет после смерти отца.

Почти так же быстро, как Константин. Слишком велик бывает контраст между сильными, жестокими отцами и выросшими в их тени сыновьями. Любой враг этого отца вмиг поднимет голову. Или даже прежний, вроде бы проверенный союзник.

А то и близкий родственник.

– Почему император Евгений Кантизин немедленно не известил короля Виктора Вальданэ, что его сестра нашлась, раз уж Арабелла вовсе не скрыла свое имя?

– Сначала действительно скрыла, но ненадолго. Быстро нашлось, кому его открыть. Вопрос на вопрос, уважаемый маршал: почему вы пришли ко мне сегодня без своего короля? И он до сих пор не знает, что нашлись те, кто разделял с ним Мэндский плен? Как и о своей младшей сестре, о которой вы спросили меня сейчас? Потому что рассказ бывших мэндских пленников не совпал с тем, что сообщил вам при встрече в Мэнде тогда еще не король Виктор Вальданэ?

– Почему вы предположили именно это?

– Потому что Евгений беседовал с Витольдом Тервиллем. Тервилль сам и дня не провел в Мэндском плену, он только говорил с другими выжившими пленниками. Но даже в его словах Эжен нашел что-то, что заставило его усомниться в честности вашего нынешнего короля. Зато вы сами – честный человек, Анри Тенмар. С определенным кодексом чести и моральными принципами, что в наше время – редкость. Вы никогда и ни за что не короновали бы того, кто бросил умирать своих людей и своих мать и дядю, спасая собственную шкуру.

– Никто не доказал, что нечто подобное совершил Виктор.

– Насколько мне известно, никто из тех, кто плыл на одном корабле с Витольдом Тервиллем и Арабеллой Вальданэ, а также на соседней Галере с Изабеллой Мэндской, не пытался устроить тайный побег Виктору Вальданэ. Зато его до последнего искали во дворце Мигеля Кровавого, теряя драгоценное время. Значит, со своими товарищами и семьей он побег точно заранее не оговорил. Потому что Виктор Вальданэ не собирался брать их с собой. Грегори Ильдани пошел за своими людьми в Мэнд, стал союзником Детей Ночи, вызвал Проклятые Галеры и сам вступил на борт одной из них. Всё это сделал он, но не Виктор Вальданэ. При этом в нем течет та же кровь, что и в его сестре. Значит, по крайней мере, пользы от Виктора на Галерах было бы не меньше, чем от Арабеллы. Но ваш нынешний король, маршал, даже не предупредил в Мэнде о своих намерениях ни одну живую душу. Видите: я честно раскрыла вам карты, Анри. В традициях моего Эжена, но не Мидантии. Ответьте мне откровенностью на откровенность – вы ведь даже не мидантиец. Что именно узнали вы? Вы ведь были женаты на той самой Элен Контэ, сопровождавшей Виктора Вальданэ в побеге.

– Виктор Вальданэ и Элен Контэ исчезли из дворца еще до катастрофы и до вторжения Детей Ночи. По его словам, сказанным Элен прямо перед бегством, ему помогли сбежать местные высокопоставленные союзники, о которых в дальнейшем он не упоминал. Судя по тому, что нашли мы Виктора и Элен в неделях пути от уже погибшей столицы, они оба сбежали либо за две недели или больше до крушения, либо не совсем общепринятым путем.

– Тем же, что и мой муж и ваши друзья – из захваченного змеиными жрецами особняка Зордесов.

– Возможно. Но второе остается догадкой, а Виктор точно знал, что ему удастся сбежать. И точно знал, что никто не выживет. Даже его мать. И если спросить, кто ему помог, он не ответит.

Да, теперь у него есть на это право. Корона на башке вообще изрядно расширяет права – Юлиане ли этого не знать? Расширяет она и обязанности, но как раз эту несущественную малость Виктор «Великий» Вальданэ мог проигнорировать.

Юлиана выпрямилась в кресле, рывком откидывая шаль. Судя по взгляду маршала: заметил.

– Черные жрецы сумели попасть даже в наш дворец. И потайной ход в спальне Вики обнаружен не был. Как и в нашей с Эженом. Анри Тенмар, я не знаю, чем могу покляться, учитывая, сколько клятв в жизни уже нарушила. Клянусь моим будущим ребенком. Я верну Арабеллу Вальданэ и Витольда Тервилля вам, если они живы и мне удастся их найти.

– Жаль, вы не сделали этого сразу, но я верю вам.

– Лучше мне, чем вашему королю? – чуть усмехнулась Юлиана. Почти как с Эженом, но маршала Тенмара она не любит, так что сейчас не больно и не обидно. – Понимаю. На вашем месте я бы тоже мне не слишком верила. В знак моей доброй воли я сегодня возвращаю вам еще одну заговорщицу – Изабеллу Мэндскую. И отдаю в придачу к ней ее жениха – тоже заговорщика. Вам, а не Виктору Вальданэ. Делайте с ними, что хотите.

– Взамен?

– Взамен мне нужен долгосрочный мир с Эвитаном и не пытающийся его нарушить ваш король – в попытках требовать за свое миролюбие дополнительные условия. Объясните ему хотя бы вы, что попытки изнасиловать беременную чужую жену мало совместимы с взятой им на себя ролью защитника родовых устоев.

Судя по тому, как потемнело лицо маршала, он удивлен вновь. Юлиана именно сейчас вспомнила, как летучий отряд тогда еще мятежника подполковника Анри Тенмара расправлялся с не выбирающими методов карателями. Как именно их порой убивали.

Не ждал, что твой Виктор – в одной цене с такими отъявленными подонками?

Но – поверил.

– В крайнем случае, скажите, что я слишком порочна, чтобы быть его достойной. При моей репутации меня устроит и этот вариант. Объясните вашему королю, что сейчас война погубит обе наши страны и отдаст нас всех врагам. Если, конечно, эти враги – не его тайные друзья. Поверьте: такое тоже возможно. Видите, я сказала всё до конца. Я хочу спасти мою семью, детей, дождаться мужа и не отдать черным жрецам мою страну.

– Сколько вам лет, Ваше Величество? – внезапно спросил маршал. На сей раз принимая кубок с разбавленным вином.

– Восемнадцать. В начале зимы исполнится девятнадцать, – Юлиана чуть усмехнулась. – Видите, я, возможно, даже старше вашей жены, маршал.

И сверстница нынешней королевы Эвитана – Элгэ, урожденной Илладэн. Чье лицо теперь тоже помнится смутно знакомым.

До спальни Императрица-Регент добрела с трудом. И на постель уже почти свалилась. Никаких служанок. Сама как-нибудь разденется.

Кто бы поверил, но Пурпурная Куртизанка с раннего детства не терпела чужих рук. Просто мастерски это скрывала.

Рядом тихонько, ровно дышит Вики. Ей страшно, Юлиане тоскливо, а вдвоем – полегче. Не самой, так хоть девочке.

Все-таки не будет ее Юлиана никуда переселять. Как-нибудь справятся с кошмарами. Вместе.

Да и волнуешься меньше, когда сама сторожишь. Чтобы никто не обидел. Слишком многие желали обидеть саму Юли – в этом возрасте.

3

Здравствуй, ниша. Здравствуй, двойное зеркало. Элгэ давно вас обоих не видела. Аж около недели.

А как быть еще, если Виктор выскочил на встречу с маршалом Тенмаром, в чём был. А законную жену позвать то ли запамятовал, то ли вовсе не собирался. Хоть Анри Тенмар и эвитанский герцог и маршал, а не мидантийский интриган и заговорщик.

Здесь ли Конрад, Эстела? Маловероятно. Эста – точно нет, да и Кора Анри сюда вряд ли взял бы. Только не после случившегося в столице. Лишний раз Анри Тенмар не станет дразнить даже Виктора Вальданэ. Как бы ни презирал его сейчас.

На сей раз Элгэ прихватила с собой серебряный подсвечник-тройник, теплый плащ на плечах и гроздь сизого винограда на тарелке во второй руке. И кинжал в ножнах на поясе, конечно. Пояс поверх ночного платья отлично смотрится.

Начинаем обживаться в зеркальной нише с комфортом. Еще бы кресло с подлокотниками сюда или хоть стул… А то спросонья ноги не слишком держат, присесть тянет.

Ну и фляга с вином лишней не стала бы.

Ничего, зато полы в южных замках Мидантии теплые. Как в родном Илладэне или в почти столь же родном Аравинте. И всё равно не уходит воспоминание о ледяном камне северного замка Тервилль. Может, потому что вилла свинопринца Гуго была не холодной, но уютно там не было. Не Элгэ и не Алексе.

– Я не звал тебя сюда, Тенмар! Здесь ты мне не нужен! – будто плюет Виктор. – Не лезь не в свое дело! Ты – вояка, а не политик!

Рубаху он так застегнуть и не успел.

Анри Тенмар в мундире и дорожном плаще выглядит рядом с ним будто только что из боя.

– Я пришел сам, – отрезал он. – Если не ради твоей матери, то ради Эвитана. Пока ты не погубил всё, что сможешь.

– Кто тебе написал? Эта змея Юлиана или Элгэ? Кто меня предал – жена или любовница?

– Мне тебя жаль, если ты даже не знаешь, кто из твоих женщин мог тебя предать, и подозреваешь сразу обеих. И если ты теперь считаешь предательством желание сохранить мир между странами и тысячи невинных жизней. Еще больше мне, увы, жаль Элгэ Илладэн, потому что Юлиане Мидантийской ты безразличен.

Жаль, что всё еще не безразличен самой Элгэ, очень жаль. Во всяком случае, уж точно меньше безразличен, чем пресловутой Мидантийской Лисице Юлиане Кантизин.

– Ты думаешь, мне нужна она⁈ – презрительно сплюнул Виктор. – Даже меньше, чем Элен Контэ.

– Зато Эвитану – больше. Эвитану очень нужна в качестве союзника императрица-Регент Юлиана Кантизин. Поэтому завтра ты подпишешь нерушимый мир на десять лет. На тех же условиях, что и с императором Евгением.

– Я не стану подписывать мир с этой тупой, развратной, истеричной бабой! – заорал Виктор, яростно заметавшись по комнате – между картин, фресок, мозаики. Сейчас его Элгэ расслышала бы без всяких ниш. Прямо из коридора. А то и из вишневого сада. Зато Виктора теперь не видно. Он исчез из узкого луча зеркал, и Анри – вслед за ним. – Ее вот-вот уже сковырнут собственные подданные. Под эту подлую, дешевую шлюху на престоле копают абсолютно все! Под лживой Лисицей уже вовсю шатается Пурпурный Трон, и…

– Ты его подпишешь, Виктор. Просто потому, что Его Святейшество Патриарх Мидантийский уже в пути и будет здесь к утру, а сюда я привел личный полк из Тенмара.

– Так мы можем захватить сейчас и ее, и Патриарха… – воодушевился Виктор.

– Остынь! Нам не нужна война с Мидантией, Виктор. Нам больше не нужна кровь.

– Анри Кровавый заговорил о мире и миролюбии, как интересно! – ехидно и зло усмехается ее муж и король. – И не смей впредь звать меня по имени! Как ты посмел явиться сюда незваным и угрожать своему законному монарху⁈ Ты переходишь все границы.

– Это ты мне говоришь? – Что сверкнуло в глазах Анри, и как Элгэ это увидела? Зеркало же отражает не всю комнату, а Виктор и Анри для Элгэ где-то во тьме. Почему же ясно видится, как сейчас отшатнулся Виктор? Как побледнел? И не только от ярости. – Твои люди по твоему приказу едва не убили моего младшего брата Сержа, он едва не лишился ноги и едва не истек кровью. Ты бросил в тюрьму моего друга Конрада и мою названную сестру Эстелу. Не говоря уже о ее больном брате Кристиане.

– Я отпустил всех этих преступников, хоть они и…

– Преступление – то, что ты творишь со страной, Виктор. А сейчас скажи: что мне мешает убить тебя прямо сейчас?

– Война, – нынешний король Эвитана это явно прохрипел. Его сейчас трясут за грудки? Очень даже похоже. Какое разочарование для самоуверенного Виктора, считающего себя непревзойденным бойцом. – Ты не хочешь войны, Тенмар. А моя смерть именно к ней и приведет. Ты снова зальешь кровью свой драгоценный Эвитан?

– Мой? Не твой? Ты – его король!

– Да. И эта страна будет мне подчиняться. Я ничего им не должен. Меня здесь едва не убили, как когда-то убили моего отца.

– И один из убийц тебе сейчас служит. Я про Мальзери.

– Придет час, и умрут они все. И ты – тоже, если не поймешь разницу между тобой и мной.

– Поверь, ее я вижу, – теперь голос Анри – усталый, как никогда. – Ты немедленно отправишься со мной к императрице-Регенту Юлиане Кантизин. И подпишешь условия мира. Они уже готовы. Мир освятит Патриарх Мидантийский. После этого мы все…

– После этого ты отправишься к себе в Тенмар! – вновь будто выплевывает слова Виктор. – И больше никогда – слышишь? – никогда не посмеешь появиться в Лютене. Сиди там у себя в глуши и кисни от злости – вместе со своей интриганкой-женой, как много лет сидел твой отец. Фредерик-Юбочник был прав: Тенмарам не место у трона. Ты – мятежник и предатель. Ты выбрал момент, чтобы нанести удар в спину своему королю. Но запомни, заруби себе на носу, Тенмар: я такое не прощаю. Я не такой слабак, каким были Арно Ильдани и твой Грегори. Ты перестанешь быть моим маршалом. Сейчас твоя взяла, но впредь ты никогда больше не станешь ставить мне условия. Ты останешься жив – в память о былых заслугах. Но еще раз встань у меня на пути – и умрешь вместе со своей семьей. И не только с братом.

– Если такова цена мира – пусть так и будет. Мы разойдемся врагами, Виктор. Ты действительно недостижимо далек от Арно Ильдани и Грегори. И храни милосердный Творец наш Эвитан, если ты и впрямь считаешь это достоинством.

Глава 4

Глава четвертая.

Мидантия, Гелиополис.

Середина Месяца Сердце Осени.

1

В распахнутое окно пялится бесстыжая луна. На пороге – бесстыжая императрица с бесстыжей стражей. А в алькове страстно сплелись два голых тела.

Чего у красотки Марианны не отнять, так это откровенного… бесстыдства. Ее застенчивая сестричка София, застуканная с любовником, уже вовсю орала бы от «Я не виновата! Меня обманули, опоили!» до «Пощадите, я же так молода!». Или «Я же мать!» А уж если бы вдруг поймали с целым кардиналом… Да еще и прямо во дворце! В ночь пира в честь двадцать четвертого дня рождения пропавшего императора Евгения.

Юлиана предпочла бы сейчас общество если не Эжена, то Октавиана или маленькой Вики. Знать бы еще, сегодняшний пир увеличит или уменьшит ее кошмары, от которых девочка просыпается с такими криками?

Уж у нее-то больше для них причин, чем у застуканных с мужиками дур. Хотя бы потому, что в своих бедах девочка не виновата.

Почему ни один мужчина в такой ситуации не вопит: «Я же отец!»? Впрочем, они зато часто орут другое. А этот еще и прикрывается горстями, унизанными дорогими перстнями. Не самое отвратное залепил ладонью, кстати. Хотя жирное, дряблое брюхо скрыть труднее, да.

А наглая распутница Марианна… Возможно, Юлиана вела бы себя так же. Или нет. Для нее любовники еще вероятны в будущем, но никак не в прошлом. Даже забавно – кого тут считали и считают самой распутной и порочной дамой Мидантии? А единственный, кто ночевал в ее алькове, – собственный законный муж. Скучища.

Ну, не считая того, что туда пытались вломиться змеиные жрецы. И нынешний король Эвитана Виктор Вальданэ.

– Вам просто завидно! – спятившая блудливая кошка решила, что терять ей уже нечего. – Вас черная жаба душит! Император Евгений всю жизнь любил только мою сестру. Она ему изменяла с самого начала, а он всё равно ее любил. А на вас женился лишь потому, что выгодно. Не посторонняя герцогиня – значит, не нужно возвышать ее семью и злить другие знатные рода. И не иноземная принцесса – нет коронованной родни, чтобы в случае чего вас поддержать или вступиться.

И кто же вложил в пухлые коралловые губки эти наглые слова? Кто шепнул такое в нежное ушко? Какой страстной ночью? Или вовсе даже днем – в кабинете ее же отца?

Или она и сама – не полная дура? Надо же. Но была бы умнее – не вопила бы сейчас, как бешеная. Заткнулась бы хоть. Вдруг ловили не ее, а кардинала? Он-то, небось, молчит и пытается слиться с фреской на стене. Благочестивой, кстати. Там как раз дева молится. Одетая.

Любовники выбрали именно эту комнату ради остроты ощущений или просто другой в порыве страсти не нашли?

– Император вас даже при жизни не короновал. Чем вы отличаетесь от наложницы? Тем, что ваши дети унаследуют престол? Так его унаследует дочь моей сестры.

И ведь что такого уж Марианне грозило? Даже за разврат с церковником? Ну, законный муж мог потребовать скандального развода. Так не этот же. Его слишком уж задорого купили. И ему самому выгодно.

Да и какая разница, кто именно наставил тебе рога – мирянин или якобы служитель Творца?

– Всё сказала? – ласково пропела Юлиана. Давая насладиться мелочной местью. И осознать, что, несмотря на нее, расплата будет всё равно. И не от мужа. И даже не от папаши, а этот может. – И что же мне теперь с тобой делать? Для затравки? Придумала! Стража! Отволочь ее вниз и всыпать розог. Чтобы месяц сидеть не могла.

Марианна дико завизжала. Под заполошный визг ее и поволокли прочь. Прочь от лунного взгляда – в подвал.

Юлиана усмехнулась и махнула рукой бравому капитану гвардии, отменяя приказ. Еще не драная кошка об этом узнает в последний момент. Когда гибкая лоза уже свистнет в воздухе. И девке вряд ли хватит ума даже упасть в притворный обморок.

Что ж, упрямый, властолюбивый герцог. Ты, может, и умен, и хитер, и подл, но с дочурками тебе не повезло. С обеими. А жирный сынок-кардинал и вовсе – истинный шедевр отдохнувшей на детях природы. Ее бесценное, неповторимое творение.

Никаких подземелий и цепей. И рациона из хлеба и воды. Но охранять красотку Марианну станут хорошо. Очень.

И насколько Юлиана ее поняла, та тут же постарается сбежать. Самым простейшим способом – быстренько соблазнит своими пышными прелестями охранника.

Прекрасно, начинай. Побегу это не поможет – охрана вся проверенная, а вот нынешний очень покладистый супруг Марианны пусть порадуется новорожденному бастарду. А надутый, чопорный герцог – лишнему незаконному внучку. А трав в тюрьме у Марианны точно не найдется. Откуда?

А пока у старого кабана временно вырваны острые клыки. Или хоть притуплены. Пусть думает, сколько его младшая блудливая, языкастая доченька уже успела наговорить. На сколько приговоров для него и его любимого сынка-кардинала. На сколько потерянных имений и лет, а то и десятилетий опалы для уцелевших.

И заодно минус еще один кардинал – любитель не цесарок в меду, но распутных замужних красоток в алькове. Патриархом тебе уже не быть. Всё меньше реальных соперников для верного союзника Иннокентия. Марианна навредила своим адюльтером еще и любовнику. С такими детьми старому интригану-герцогу и врагов не нужно, правда?

– Этого – к Патриарху, на церковный суд, – небрежно махнула рукой Юлиана в сторону уничтоженного кардинала. – Свидетелей – сколько угодно. Одевать преступника не нужно. Ведите, как есть.

Этот опередит герцогского сыночка в удаленной обители. Ему ведь тоже полезно попоститься и похудеть. А то ведь так можно и сердце посадить, и подагру заработать.

Любвеобильную Марианну ждут жаркие объятия легко соблазняемого мускулистого охранника, а императрицу-Регента Юлиану – одинокая ночь. А потом – много одиноких дней. Вся оставшаяся жизнь, если Евгений так и не вернется.

Но сегодня она опять всё сделала правильно. Убавила зубов врагам, повыбивала из зарвавшихся ручонок лишнее оружие. Обезопасила трон для Вики… или для сына.

Всё верно, Эжен? Где ты сегодня, в день своего рождения? Встретил ли его еще в нашем подлунном мире?

2

– Ты уверен? – Юлиана сейчас предпочла бы отдохнуть. И решить, что делать с кошмарами Вики. На свежую голову.

А в последние недели или месяцы голова свежей не бывает вовсе. Как и отдохнувшей. Тяжела ты, мидантийская корона.

Можно решить, что Вики просто смутно помнит свое похищение. И вовсе не смутно – черных ядовитых змей. Сама Юлиана когда-то надолго онемела при виде маминой смерти. И научилась вновь говорить лишь потому, что очень хотела когда-нибудь вновь вслух назвать по имени Евгения.

А маленькая Виктория прямо из собственной спальни попала в руки врагов, чуть не погибла. А потом лишилась и отца, и матери. За такой короткий срок. Да, они оба вроде как живы, просто неизвестно где… Только Вики ведь малышка, но не дура.

А еще маленькие дети инстинктивно чувствуют ложь. Особенно мидантийские. Особенно выросшие во дворце.

Лучше бы сейчас быть с ней рядом. А заодно лечь спать и самой. Но Октавиан Мидантийский Барс по пустякам беспокоить не станет. А значит, императрица Юлиана Кантизин пока спать не отправится. Даже если потом опять доползет до спальни с огромным трудом.

Ничего, Октавиана проводить попросит. Большего, чем уже о них говорят, всё равно не придумают.

– Да, моя императрица, – безупречно склонил голову воин, полководец, царедворец, интриган, союзник… а может, еще и близкий родич. Один из самых близких, что только возможны у любого живущего.

Юлиана так и не перестала об этом думать, несмотря на его же советы. Просто прекратила задавать Октавиану неудобные вопросы.

Сейчас хватает и других.

Где эта девица на самом деле сумела с ним связаться? Кто ее к нему провел? Как невесть кому сразу (или почти сразу) поверили? Да, конечно, юная авантюристка Изабелла Мэндская… Но чтобы упомянуть имя Изабеллы, тоже нужно было кому-то его сначала назвать. Кто стал первым звеном в длинной, тайной цепи? Через кого так легко проникнуть во дворец? Ведь не только мэндские девицы с Проклятых Галер способны повторить этот путь. Раз он, оказывается, не так уж и труден.

Неважно. Сейчас – неважно. Разговор с хитроумной гостьей будет при Октавиане. Потому что Юлиана не может позволить себе рисковать ни собой, ни ребенком. На случай, если опасная девица – смертница, готовая разменять себя в качестве фигуры в игре. А Юлиана сейчас для такого слишком медлительна и уязвима.

Рыжая, одновременно пышногрудая и поджарая. Чем-то внезапно похожа на саму Юлиану, но черты лица более резкие – будто обточены клинком. А волосы – ярче.

А еще она – сильнее и подвижнее. Сейчас. Юлиана всё больше прикована к будущему ребенку. И уже утратила прежнюю стройность.

Гостья, будто почуяла тревогу хозяев, села на предложенный стул в двух шагах от Юлианы, мирно сложила руки на коленях. Пустые.

– Меня зовут Лаура, – ровно произнесла она.

– Это настоящее имя?

– Настоящее. Но даже будь оно поддельным – неважно. Я была в Мэнде в плену – вместе с вашей пленницей Изабеллой Мэндской. Мы вместе плыли на Проклятой Галере.

– Знаю, – коротко кивнула Юлиана. – Графиня Изабелла уже подтвердила всё.

Сейчас ее императрица-Регент назовет мэндской принцессой, ждите. Юная интриганка Изабелла не была ею ни одного дня. Она и графиня-то весьма условная.

– Отпустите ее. Она и так уже настрадалась.

– Это и есть твоя цена?

– У меня нет цены, – отрезала та. – Я отдам всё, чтобы уничтожить черных жрецов. Они убили самого дорогого мне человека. Я сама перешла грань, из-за которой не вернуться, но затем остановилась. На Пороге. И теперь могу то, чего не сумеет больше никто. Я способна видеть любого, кто захвачен черными чарами – добровольно или нет.

– Тогда ты опоздала, – чуть усмехнулась Юлиана. – Того, кто нуждается в проверке больше всех, в Мидантии уже нет.

– Если я смогу, то затем вернусь в Эвитан, – даже тенью не улыбнулась девушка. – И взгляну на короля Виктора Вальданэ. Я видела его в Мэнде, во дворе герцога Мигеля… но тогда не смогла точно понять. Теперь – смогу. Но есть те, кто принадлежит змеям уже здесь и сейчас. Кто уже точно под их полной властью.

– Кто же?

– Моя императрица, – запротестовал Октавиан, – я бы просил вас сохранять хладнокровие.

– КТО? ГОВОРИ!..

– Моя императрица… – повысил он голос.

– Ты сам привел ее сюда, – чуть повернулась Юлиана к нему. – Я не сказала, что поверю на слово той, кого вижу впервые. И я не знаю, за кого ты боишься сейчас, Барс Мидантии, но почему-то чувствую, что не за себя. Так кто в Мидантии захвачен черными дохлыми змеями, Лаура? – развернулась она к гостье.

В черных глазах рыжей девушки с Проклятых Галер – темная ночь, серая пустота и застарелая усталость. Как у маршала Анри Тенмара, как теперь у самой Юлианы.

И ни тени страха – ни в голосе, ни в мыслях. Уж насколько Юлиана способна это понять.

Только голос гостьи из Мэнда четко и ровно произносит имя:

– Императрица Виктория Кантизин.

3

– Октавиан, я, может, и Пурпурная Узурпаторша, но не безумна. Я – не злая мачеха из сказки.

– Вы поверили ей?

– Да, – вздохнула Юлиана. – Потому что Вики была у них в плену. Потому что каждую ночь видит кошмары и ни одного из них не может вспомнить. Потому что несколько ночей назад она пыталась встать во сне и куда-то пойти или что-то сделать, и только я ее удержала. Потому что черные змеи не упустили бы такой возможности. Потому что маленькому, беззащитному ребенку не хватит сил им по-настоящему сопротивляться. Потому что черные жрецы с отравленными серпами и ядовитыми сердцами не держат слово – никому и никогда. И… потому что в глубине души я давно что-то такое чувствовала, Октавиан.

– Если хотите, моя императрица, девушка по имени Лаура замолчит навсегда. Никто никогда не узнает.

– Никто не узнает и так. Все будут молчать – из своих же интересов. Паника не нужна никому из нас. А вот девушка по имени Лаура нам нужна, и ты сам это знаешь. И она знала, когда пришла сюда. Вики я собираюсь спасти. Но не ее эвитанского тезку – Виктора Вальданэ. Это от него уже пора спасать других – как когда-то от моего кузена Романа.

– Вы уверены, что сможете спасти Викторию?

– Октавиан, нет. Это ответ не на вопрос, а на твой невысказанный намек. Никакого «меньшего зла». Евгений спас бы всех. Как делал это не раз и даже не два.

– И чем это в итоге кончилось?

– Пока – тем, что мы живы. Октавиан, это, может быть, безумие, но я тоже что-то порой видела… и сейчас – тоже. Мне нужно поспать. И тогда я постараюсь понять, чем можно помочь Вики.

– Постарайтесь, моя императрица. Но со своей стороны могу вам обещать: если с вами что-то случится, мидантийский трон не займет ставленница черных жрецов, а Мидантия не канет в Бездну. Этого не будет, что бы вы или я ни пообещали императору Евгению. Прошу вас учитывать это, Ваше Величество, когда вздумаете рисковать собой и будущим ребенком.

– Октавиан…

– Просто поймите, Ваше Величество. Вы всегда были готовы пойти дальше, чем император Евгений. И иногда лучше стать злой мачехой, чем причиной гибели этого мира. А мы сейчас стоим на грани. Возможно, Мидантия – последняя страна, что еще не захвачена черными жрецами. Считайте, что я тоже нечто такое увидел, Ваше Величество.

4

В последнее время Алексис вновь начал успокаиваться. Наверное, дети всё же действительно придают дому уют. А маленькая племянница – просто чудо. Даже если его самого не так уж часто к ней подпускают. Слишком уж много у малышки тетушек, готовых с ней возиться. И первой – обреченная на бездетность Сильвия.

Да и сама Валерия вроде как смягчилась, даже снова улыбается. По крайней мере, дочери.

И наконец-то в теплом море снова можно безбоязненно плавать. Больше никаких Проклятых Галер! И никаких заговорщиков поблизости.

Конечно, начинается сезон штормов… но у побережья они как-то не слишком лютуют.

Из последних опасных событий и бурных штормов (отнюдь не океанских!) Алексис и его близкие всё же выбрались живыми и здоровыми. А не появись у берегов Галеры – так и не узнали бы, что за гнездо врагов короны окопалось поблизости.

Поневоле кажется, что кто-то наверху всё же Алексиса бережет. Ведь до сих пор от самого страшного удавалось увернуться. Пусть даже с трудом и в самый последний миг. Ядовитый дядюшка Мидантийский Скорпион, залитая кровью, безумная Сантэя, скрывающиеся в тихой, мирной провинции заговорщики с целой армией. Но Алексис и его разросшаяся семья – всё еще живы и здоровы. Может, и дальше обойдется? Только уже без таких лихих приключений. Не сглазить бы только!

В прошлый раз, едва спасенный из плена заговорщиков Алексис ждал если не пыток, но уж казни – точно. А то еще и все-таки допроса – здоровенному палачу в застенках не объяснишь, что это незаконно. Тот только крючья раскалит, на дыбе тебя растянет – и вперед…

Но – обошлось. Опять обошлось. И заговорщики не убили, и в тюрьму не попал.

Сбежать – тоже не сбежал. Не потому что некуда – можно в тот же Эвитан. К Анри Тенмару под крылышко – по старой памяти. Он сам не вспомнит, так Марк – хороший друган его хорошего другана Роджера Ревинтера-Николса. Как-нибудь приютят. Всех сразу.

Но виллу надежно охраняли императорские солдаты из ближайшего гарнизона – вроде как от заговорщиков и их тайных, невыявленных сторонников. С младенцем точно не удерешь. Алексис тогда похудел и извелся – всё ждал приговора, стражи, убийц или приказа покончить с собой и шкатулочки с шелковым шнурком или ритуальным кинжалом.

Даже написал завещание с мольбой пощадить его семью. Отправить не успел, Юстиниана нашла и уговорила не мчаться впереди лошадей. В ту ночь она была особенно ласковой, а Алексис разрыдался на ее плече – за все тревоги сразу. А утром впервые за много дней написал матери. Не о страхах и волнениях, просто написал.