Текст книги "Кровавая Мачеха (СИ)"

Автор книги: Ольга Ружникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 2

Глава вторая.

Конец Месяца Рождения Осени.

Эвитанско-Мидантийское пограничье.

1

Мясо в восточных травах, запеченное с сыром, остывает и скучает на золотых тарелках. Юлиану мутит, а ее раздраженному собеседнику сейчас не до еды.

Она слишком долго водит Виктора за нос. Его терпение и так удивительно, сколько продержалось. Евгений бы еще даже не начал нервничать. Но вот бешеный Роман кипел бы давным-давно.

И всё равно нападение едва не застало врасплох. Правда, лишь «едва». Даже несмотря на догнавшее в последние дни недомогание – удел всех в ее положении.

Только всё же в Мидантии (и в ее дворце) из них двоих родилась и выросла Юлиана. Даже если сейчас она, скорее, неповоротливая утка с яйцом внутри, чем стремительный ястреб. А скоро всё будет еще хуже.

Юлиана позволила не только вжать себя в старинный гобелен ближайшей стены – прямо в лоб несчастного, когда-то белоснежного единорога. На его невезучий легендарный рог. Мало того, что бьют по башке, так еще и не девственницей.

Позволила даже жадно впиться себе в рот. Когда-то ее почти так же приткнул к толстому стволу раскидистого клена в дворцовом саду распаленный страстью Роман…

И, как и с Романом…

– Я тебе докажу, ты… – орет Виктор Вальданэ.

Что он собрался доказать таким образом? Неспособность к хладнокровию и выдержке? Полнейшую. На уровне капризного трехлетнего ребенка. Причем не мидантийского.

Политик ты никакой, нынешний король Эвитана.

Нарисованный рог за спиной не ощущается. А вот острие Юлианиного кинжала приятно пощекотало чужое несостоявшееся… орудие доказывания. Как раз в области… основного аргумента.

И даже мутить перестало вдруг – какая прелесть. У кого-то поднялось настроение, у кого-то… упало.

– Еще миг – и доказывать вам будет нечем. Мне жаль вашу жену. Уберите клешни.

Ледяной тон его всё же отрезвил или… другое? Понял, что она внезапно не шутит?

– Вашему мужу вы позволили и не такое, – злобно шипит он.

Взбешенный Роман вел бы себя точно так же. Нет, еще звал бы на помощь слуг.

Но слуги здесь придут на помощь вовсе не обнаглевшему гостю, а императрице.

– Ключевое слово здесь – «мужу». Я была законной женой Евгения, а не шлюхой.

– Зато он тоже не спросил вашего позволения. На брак. Моя жена вышла за меня добровольно.

– Очевидно, плохо вас знала. И не лезьте со своим представлением в нашу с Евгением семью. Династический брак в Мидантии – дело тонкое. Допустим, у нас так принято. Не могла же я сама не спросить позволения Евгения – всё же корона была на его голове. Но всё это не мешало нам вырасти вместе, стать союзниками и со временем оценить друг друга.

– И потому сначала он женился не на тебе?

– Вы опять плохо слышите. Ключевое слово «со временем». А сейчас – убирайтесь.

– Осторожнее. Могущественными союзниками, вроде Эвитана, не разбрасываются.

– Ничего. Мидантия пропустила трех предыдущих эвитанских королей, подождет и еще. Мы – древнейшая империя подлунного мира, не забывайте этого.

– Стерва!

Она или древнейшая империя подлунного мира? Впрочем, не исключено, что обе.

– Всего хорошего. Будьте здоровы, Виктор. Передавайте пожелания здоровья супруге.

Октавиан тенью выскользнул из-за другого гобелена – едва Виктор скрылся. В бешенстве.

– Мы и впрямь пока не нуждаемся в Эвитане.

– Еще как нуждаемся, – вздохнула Юлиана. Усталость вернулась с процентами, заставив императрицу-Регента присесть. К холодному мясу с сыром. – Но не в Эвитане – союзнике союзников Романа.

Октавиан понял. Действительно понял. С полуслова.

– Так что же вы предлагаете?

– Эвитан нам нужен всё равно. Но пока сойдет и не весь. Меня устроит Тенмар, Лингард и Илладэн. Остальные присоединятся потом.

Насчет сроков «потом» Мидантийский Барс тоже не уточнил. И без того ясно, что как бы их ни пришлось поторопить самим.

– Тенмар и Лингард – понятно. Но Илладэн? Виктор Вальданэ женат на герцогине Илладэнской.

– Эвитан – не Вольные Города и не Элевтерис. Наследует, к счастью, не королева Элгэ, а ее младший брат.

– Моя императрица, не хочу повторять за этим… королем, но – осторожнее. В Эвитане братья идут против сестер реже, чем у нас. А уж Веселый Двор Вальданэ и вовсе – спаянное братство.

– Здесь нам повезло, Октавиан. Юный Диего – не оттуда. Он вырос в Эвитане… в Лютене. Сестру он смог простить и снова полюбить, но ее мужа даже не знает.

– И поверит нам, а не ей?

– Нам… если скажем правду. Иногда она – лучшее оружие.

– Вы всегда умели рисковать, моя императрица. Но вы помните, где сейчас юный герцог Диего?

– У князя Всеслава. И нам нужны они оба. Мы официально признаем Всеслава Словеонского независимым правителем. Патриарх благословит его правление.

– И заодно расколем Эвитан?

– Он быстро сколется обратно. Раскола не допустит маршал Анри Тенмар… а он нужнее слабости Эвитана. У нас такие враги, что нельзя ослаблять союзников.

– Моя императрица, а если князь Всеслав откажется? Илладэн он получит и так – женив юного герцога Диего на своей дочери Ясене.

– А потом Эвитан двинет войска к северной границе. Илладэн не граничит со Словеоном. И ни один флот столько войск по морю не переправит. Особенно осенью или зимой – в самый сезон штормов. Нет, Всеславу Словеонскому, если он – не идиот, союзники нужны как воздух. И потом, у нас есть, что еще предложить.

– Он может не согласиться на Ирину, – на лету поймал мысль Мидантийский Барс.

Но уже – прошлую. Юлиана успела передумать. Додумать.

– А на Зою?

– Должен ли я напомнить…

– Нет. – Юлиана прошагала к окну. Подальше от мятого гобелена с невезучим, выцветшим единорогом. – Зою нельзя отдавать королю Эвитана. Кто бы им ни стал после Виктора. Зато князь Всеслав – слишком мелкая фигура, чтобы замахнуться на престол Мидантии. А вот пурпуророжденная принцесса резко повысит престиж независимого Словеона. Но не настолько, чтобы представлять серьезную опасность для нас. Всё равно с Зоей нужно что-то делать. Ее нельзя выдать замуж в Мидантии. И нельзя лишить права на брак и семью.

Кроме того, не старовата ли пятнадцатилетняя Зоя для будущего короля Рене Ормхеймского? А никого другого на престол Эвитана не загонишь. Маршал Анри Тенмар застрелится, но узурпатором не станет. Несмотря на то, что каждый основатель династии именно захватчиком сначала и был. Включая легендарного Сезара Первого Эвитанского. Законными королями становились уже только потомки.

Но даже если бы Анри Тенмар и согласился – за кой ему Зоя? У него собственная жена имеется.

А если забеременеет и чудом родит мальчика Элгэ Илладэн – ее сын будет еще младше ныне грудного Рене.

– Первое – понятно. А почему второе?

Поймет ли ее сейчас Октавиан? Даже он? Евгений бы понял точно, но где сейчас Евгений?

– Потому что это – бесчеловечно.

2

Пришло время ниш. И зеркальных комнат. В особняке Мальзери Элгэ их так и не нашла, здесь сподобилась. Раз уж любящий муж на тайные переговоры не позвал.

В Мидантию привез, а вот людям представить… Впрочем, императрицу-Регента Юлиану Кантизин Элгэ всё же увидела. В тот первый вечер, когда их на переговорах сидело десятка полтора.

Нишу в этом мелком, скромном дворце (или всё же очень большом и роскошном особняке?) Элгэ нашла довольно быстро. С другой стороны, у графа Валериана за Элгэ ходили толпами бабы-приживалки, а здесь любой служанке нет дела, что приезжая королева делает тайком от своего мужа-короля. Не королю и служат.

– Ваше Величество, покойный император Евгений обезумел, уже когда прогнал любимую добродетельную жену, чтобы взять в жены любовницу собственных отца и брата.

Элгэ ослышалась? Этот местный заговорщик собрался шокировать чьими-то внебрачными связями Виктора? Виктора Вальданэ?

Да. Того самого Виктора, число любовниц которого измеряется сотнями. И кто не простил родной матери любви к Анри Тенмару. А Юлиану Мидантийскую ненавидит лишь за то, что она не переспала с ним самим. Легла под законного мужа и отказала поклоннику – вот шлюха-то.

А почему Элгэ остается в своих покоях – очевидно. Виктор пытается подчеркнуть скромность и добродетель своей собственной жены. А заодно и ее покорность. Приверженность старинным традициям и родовым устоям.

Кстати, каким угодно, только не илладийским.

И будто слуги из местных еще не донесли куда надо ни об одном их супружеском скандале. В том числе, что Элгэ уже даже не так давно предложила развестись. Еще раз. Предыдущий был еще в Лютене.

– Его Святейшество Патриарх на ее стороне, – дипломатично заметил сейчас Виктор. Сам недавно утверждавший обратное.

– Патриарх – стар, слаб и немощен. Мой сын кардинал…

Молод, силен и не немощен, поняли вас.

– Я думаю, мы договоримся. Итак, вам – Регентство…

– Да, Ваше Величество. Опека над моей собственной родной внучкой, что сейчас заперта в ядовитых когтях Юлианы.

– Мы освободим невинного ребенка – столь благое дело точно угодно Творцу.

– А еще мой сын… – медово поет герцог, которому мало внучки-императрицы. Нужно еще и личную власть. – Он и бедняжка Зоя давно любят друг друга…

– Надеюсь, не тот, что кардинал? – Элгэ иронию в голосе Виктора всё же уловила, а вот его собеседник – вовсе не обязательно. Вдруг он не настолько знает эвитанский?

Интересно, точно ли его не знают соглядатаи, что наверняка где-нибудь притаились. Иногда отпустить слуг – мало.

И если эту тайную нишу обнаружила Элгэ, сколько таких еще известно местным?

И ей самой дико жаль маленькую императрицу Викторию. Но почему-то кажется, что в руках родного деда ей будет ничуть не лучше, чем с неродной мачехой. Все они тут, вокруг вожделенного трона, одной краской крашены. Пурпурной.

– Нет, у меня двое сыновей, Ваше Величество. Я говорю сейчас о младшем…

– Один любит церковь, другой – принцессу?

– Да, младшую сестру несчастного, замученного Константина.

– Я подумаю, – напыщенно пообещал Виктор.

Маршал Анри Тенмар, где ты? Элгэ Илладэн давно послала бы тебе сотню тайных писем, будь при ней хоть одна верная душа.

3

– Старый мерзавец! Он вообще соображает, с кем говорит? «Несчастный Константин», «несчастная Зоя»! Законные наследники, чтоб им! Родные дети Паука Иоанна Кантизина!

На сей раз Элгэ могла ничего не подслушивать. Валериана Мальзери на переговоры с Мидантией не взяли. Виктор решил, что «родственник» полезнее в Лютене. А в его отсутствие в трудной ситуации в конфидентки снова годится даже Элгэ. Остальные-то пригодны еще меньше.

Дворцовые покои для Виктора Вальданэ – слишком тесны. Как для льва – клетка. Даже если лев никогда в глаза не видел настоящих джунглей. Как и диких сородичей.

– Виктор, успокойся, – устало проронила Элгэ.

Черная мидантийская ночь за витражным окном, черная ярость Виктора кипит и клокочет. Черные планы его новых сообщников известны в подробностях. И черная тоска в сердце Элгэ вгрызается ядовитыми клыками. Всё глубже и глубже.

– Успокоиться? Это я, я – законный император этой змеиной страны! Я – последний Зордес! И это меня они уговаривают пожалеть «несчастных» Зою с Константином. Меня! Это я должен жалеть родных детей узурпатора Паука! Да этот обнаглевший кретин окончательно выжил из ума. Но я ему помогу, – на губах Виктора заиграла лихорадочная усмешка. – Пусть они с Юлианой взаимно сожрут друг друга. Я готов поддержать хоть этого напыщенного павлина, хоть Зою – лишь бы расшатать трон нынешней Регентши.

Угу. А Юлиана Кантизин – полная идиотка, что позволит тебе такое в собственной стране. Да, она не хочет войны. Явно не хочет. Но что ей останется, если на кону – собственная жизнь?

– Виктор, за какими змеями тебе это сейчас? Ты всё равно не можешь занять престол Мидантии. И тебе не нужен в качестве правителя чужой страны предатель нынешней династии. Ты никогда не сможешь ему верить. Удовлетворись Эвитаном, прошу тебя.

Выпить бы сейчас неразбавленного вина, но хватит с Элгэ и пьяного Виктора. А он обязательно еще напьется.

И тогда хоть один из них должен быть трезвым… если императрица-Регент Мидантии именно сегодня ночью пошлет убийц.

– Значит, похотливой змее Юлиане я верить могу? Ты действительно это сказала? Подумай хорошо. Ты меня жестоко разочаровываешь. Неужели твоя илладэнская кровь стала водой⁈ – Виктор яростно рычит как черный мидантийский лев. Выросший в клетке, но вообразивший себя диким. – Элгэ, я тебя не узнаю.

– А я – тебя. Виктор, хватит уже, в самом деле. Нам сейчас нужны союзники, а не новые враги.

В его взгляде – явное презрение. Дескать: и ты меня не понимаешь. Даже ты. Опять.

Что ж, и впрямь ведь – не впервые.

– У нас есть союзники, Элгэ. Сколько угодно. Стоит оказаться на коне, и друзей у тебя – всё больше. Косяком прут.

– У тебя их, не считая семьи, было всего двое. За всю жизнь. Грегори и Анри Тенмар. Первый погиб, второго ты ненавидишь.

– А у правителя и не может быть прежних друзей. Границы, границы, Элгэ, – загадочно ухмыляется Виктор. А ведь сегодня пока еще трезв. Почти. – Умей их ставить, если хочешь править. Каждый должен знать свое место. Не все рождены для власти. Не всем это дано. Есть те, кто не станет топтаться в каком-то там Аравинте, и есть готовые лишь ползать под ногами других. А Анри Тенмару пора научиться различать дружбу и панибратство. Нельзя посредственности быть наравне с тем, кому самой судьбой суждено величие. Почему я это понимал еще ребенком?

– Правда?

Виктор рехнулся окончательно? Забыл, с кем говорит? С той, кто его знает как облупленного! С того самого детства. И если и открыла в прежнем друге и любовнике немало нового, то отнюдь не в лучшую сторону. Хуже, что открытия всё еще продолжаются. И нет им конца и края.

Да, он – неплохой боец. Но не идеальный. Тот же Анри Тенмар в бою свернет Виктора в бараний рог. Как и покойный Алексис.

Полководец Виктор пока только в теории. Правит хоть Эвитаном, хоть чем бы то ни было – без году неделя.

Так с какой вдруг радости вообразил себя идеальным воином, стратегом и политиком? Или даже просто по-настоящему хорошим.

Да, он – любимец дам. Этого не отнять. Но кто и когда любил его по-настоящему, кроме наивной Элен Контэ? Красотки всех сортов и возрастов косяком шли через жаркую постель Виктора – и уходили к другим. Точно ли всех прелестниц бросал он сам?

Да, Виктор – хороший любовник. Под настроение. Но способен быть невыносим во многом другом. Хотя бы редкостным эгоизмом и самовлюбленностью. И завышенными требованиями к другим. И это перевесит. Мало кто захочет долго общаться с дутым «величием», а себя записывать в серые «посредственности».

Элгэ в безопасном Аравинте отродясь не собиралась за Виктора замуж, так за какими змеями сунулась туда потом? На грани жизни и смерти с Виктором – опаснее, чем без него. Где на этот долгом пути ей вдруг отшибло последние мозги? Да с Юстинианом Мальзери – и то было куда больше шансов на счастливый брак. Тот был способен любить свою Инес. Виктор – никого. Разве что себя, ненаглядного.

Где ты, Инес? Где твое дитя? Почему Элгэ всё еще не нашла и следов? Почему не нашли михаилиты?

И когда сам их Орден волей самодура Виктора изгнан из Эвитана, кто поможет теперь? Тихий книжник Евгений Аравинтский?

«Если ты поймешь, что я – уже не я…»

Самого Виктора нынешние перемены полностью устраивают. Настолько, что он утверждает, будто всегда был таким. Чуть ли не с рождения.

Неправда. Был незрелым, недалеким, самовлюбленным мальчишкой. А теперь превратился в жестокое, самовлюбленное чудовище. Эгоистичное и озлобленное. И, вдобавок, склонное к лживому возвеличиванию собственного прошлого.

И да – бывают такие дети, что изрядно опережают свой возраст. Таковы были Октавиан Мальзери и, возможно, Диего. Но не Виктор.

И не сама Элгэ, но она хоть и не утверждает обратного.

И Элгэ никуда не сбежит – потому что не имеет права. Хватит нарушенной клятвы Юстиниану. Элгэ вовремя не заметила, что творили с ее первым мужем, но насчет второго – вовсе не слепа и не глуха.

Хочется закрыть глаза и наконец увидеть родной Илладэн. А рядом – брата и сестру.

Но их родина – часть Эвитана. И у Элгэ нет права уходить в мечты. В Илладэне ей не скрыться от Виктора. И не спасти Диего.

И кто дал королеве право убегать сейчас – оставив расхлебывать всё натворенное другим, более ответственным или менее везучим?

– А сейчас давай поужинаем, любимая, – смягчил тон Виктор. В расчете на приятные вечер и ночь. – Юлиана Кантизин – непроходимая дура. Но ведь ты-то умнее ее?

Вряд ли. Потому что не разведется. До конца останется с нынешним мужем. Потому что рядом должен быть тот, кто сможет остановить Виктора, если не останется другого выбора. Если ужасный конец станет предпочтительнее ужаса без конца. Если Виктор совсем уравняется в цене с Поппеем Августом.

И станет плевать, кто умрет в случае его смерти. Потому что живой Виктор убьет и искалечит много больше.

Ты был смелым, Юстиниан Мальзери. Смелым и по-своему благородным. У тебя хватило отваги и чести попросить о спасении.

Но иногда спасительный удар чистой сталью наносят и без личной просьбы жертвы.

Глава 3

Глава третья.

Мидантия, Эвитанско-Мидантийское пограничье.

1

Спит Виктор, спит весь замок, кроме стражи у ворот и у входа. Эвитанской – кому можно верить. Наверное.

Кто разбирается в людях хуже Виктора? Только сама Элгэ – в мужьях и любовниках.

Танцует лунный блик на мидантийском хрустале пустых бокалов, на полупустом графине. Отражает серебряное в алом.

Танцует знакомая тень в лунном свете и в звездном сиянии.

– Здравствуй, Элгэ.

Виктор не шелохнулся, но кто видел и слышал эту гостью и прежде? Для такого нужно сначала сойти с ума.

– Здравствуй, Дева-Смерть. – Тихий голос самой Элгэ Виктора тоже не потревожил. Не дрогнули веки, не сбилось дыхание. – Давно ты здесь?

– Давно. Я и не уходила. Я ошиблась, Элгэ. Да, с богинями это тоже случается. Меня и впрямь сюда призвали. Но впредь не призовут больше никуда. Мой путь сквозь время закончен. Всё разрешится здесь.

– Что – всё? – Элгэ выпрямилась на широком ложе и рывком поднялась во весь рост. Не накидывая даже любимую темно-зеленую шаль.

Виктор, если проснется, и так помнит ее во всех подробностях. А Дева-Смерть одного с Элгэ пола.

Засахаренных фруктов за столом было слишком много, да и вина нынешняя королева Эвитана не хотела, но всё же хлебнула, вот и вернулся прежний бред. Ладно хоть пока без крови и жадной луны.

Было слишком много вина, вот и всё. Вина – и Виктора.

Как в прошлый раз – вина, безумия, зелья банджарон, колдовства Змей и крови?

– Я бы рада тебя успокоить. А заодно и себя. Да, с богинями бывает и такое. Но, увы, час пришел. И мы обе выбрали свою судьбу. Как некогда один неразумный, слишком обидчивый и властолюбивый оборотень – твой предок. Переигрывать поздно.

Спросить бы про оборотня, но кто он Элгэ, кто она ему? Настоящий оборотень – это дядя Валериан. И Виктор, как выяснилось. У каждого по две души. И ни одной настоящей.

– Аза обещала, я переживу Валериана Мальзери.

– Значит, возможно, переживешь. Вдруг он умрет сегодня? Или завтра? Тогда порадуйся – не всем дано увидеть смерть злейшего врага. Элгэ, я – богиня, но не ясновидящая. Это дано не всем. Будь иначе – подзвездный мир сейчас был бы другим. И в Бездну Льда и Пламени провалился бы совсем другой правитель Златоводного Анталиса.

– Златоводного?

– Когда в его прибрежных водах отражалось полуденное солнце, они казались светло-золотыми. А когда закатное – ало-багряными. Я помню их как сейчас, хоть и минули века. Правда, для меня время пролетело быстрее, чем для прочих.

– С богинями такое бывает? – в тон собеседнице усмехнулась Элгэ.

– С влюбленными женщинами. Точнее, с девчонками. Я помню детство и раннюю юность, потому что прожила их смертной. И лишь тогда была по-настоящему жива. Пока не застыла в янтаре.

Как застыла на ее ало-гранатовых губах вечная улыбка. Но каждое слово – будто танец. Каждое движение, жест, звук. И только взгляд – всё тот же. Печальный, всё понимающий… древний.

– Послушать тебя, так Ичедари прежде не были злом, а змея – символ мудрости.

– Не были злом. А Змея и впрямь была символом мудрости, начала и конца подзвездного мира. Пока и это не украл Ормос. Вместе с танцем Ичедари и служением ей.

– Ормос – это старший из братьев? Самый могущественный?

– Средний. Старшим был Кронос. И разница в их силе была не столь уж велика.

– А младший?

– Кажется, я тебе уже это говорила. Или не тебе. Но люди невнимательны… помню. Я его любила. Даже если моя любовь оказалась чудовищной. И да, он был слабее братьев. Но лишь потому, что много моложе. От смертной матери. И не использовал Силу во зло. И не убивал ради нее. Он умер, потому что был лучше других.

На пути из Лютены в Аравинт Элгэ казалось, что Тьма едет с ней в одном седле. Жарко дышит в ухо, мягко касается плеча прохладными пальцами. Уносит в осень.

А она просто поджидала на месте. Как в той южной легенде, где герой загнал коня, пытаясь сбежать от смерти. А та встретила его по прибытии и усмехнулась: «А я-то думала-гадала, как найду тебя здесь?»

Танцует и смеется древняя богиня, танцует в серебристом свете луны ее длинная тень. Всё понятно: Дева-Смерть ведь сама не умирала.

– Неверно, – грустно улыбается та. – Я умерла. Или почти умерла. Но меня спас тот, кому я отплатила гибелью за жизнь.

– Ичедари служили Богине-Матери?

– Да, и только они. В ее таинства не допускали мужчин. Тогда храмы были во власти одних лишь женщин. Ичедари проходили Посвящение Солнца либо Луны. Двух сторон одной медали.

– Ты была Лунной?

И это не было злом. Тогда. Тьма не была злом.

– Солнечной. Изначально. Пока не уничтожила собственный Свет. Не убила свои душу и сердце. И мое Посвящение обратилось Тьмой, а я – Девой-Смертью. И теперь вечно смеюсь и танцую, радуюсь и горюю. Кажется, и эти слова уже звучали. Просто вам, людям, проще говорить со Смертью, чем друг с другом. Ничего не изменилось со времен моей юности, когда вскипели моря и обрушились горы.

– Люди учатся читать и строить неприступные замки. Ну, еще философствовать, слагать стихи и совершенствовать оружие. А так, по большому счету, и не меняются. Мы не становимся лучше со сменой поколений. И умнее – тоже.

– Тогда не удивляйся, если бурные моря вскипят, а высокие горы рухнут вновь. Ваши стихи, песни и открытия исчезнут без следа и забудутся. А ваши неприступные замки будут там же, где сейчас Златоводный Анталис. Их тогда и впрямь не возьмет и не достанет никто – разве что таинственные обитатели морского дна.

Которых не видел никто, потому что людям не дано спускаться на мили под воду, а сами Подводные не выносят солнечный свет? Даже сквозь много ярдов воды?

– Что сейчас происходит с подзвездным миром? Скажи мне – раз уж всё случится там, где сейчас я. Раз уж мне не уйти. И моим близким. Раз уж мы скоро утонем и узрим Златоводный Анталис.

– Сила Трех Братьев возвращается в подзвездный мир. Я уже вернулась – как убийца на место, где когда-то пролил кровь. Богиня-Мать и Свет тоже вернулись, но теперь им служат лишь мужчины. А Ичедари, утратив ее путь, заблудились в кромешной тьме безумного Ормоса. А он потерял в смерти и те крохи рассудка, что сохранял прежде. И я не думаю, что из Братьев вернулся один лишь Ормос. Но мне неведомо, где сейчас Кронос и что теперь он. Но зато могу предположить, что случится, если Круг вернется. Еще безумнее и опаснее прежнего. Только в одном я ошиблась: на сей раз мир не опустится даже на морское дно, потому что не останется морей.

– У тебя есть соображения, как всё это попытаться исправить? Раз есть Зло – значит, Творец тоже существует? Может, он…

– Творец существует – это несомненно, – горько усмехнулась Ичедари. – Подзвездный мир живых создали не Древние Братья-боги. И не их давно ушедший, никогда мной не виданный Отец. И уж точно не я. Никто из нас в здравом уме или даже в безумии приписать себе такое не пытался. Но вот где Творец, кто он и что он такое, и в состоянии ли нам сейчас помочь – этого я не знаю. А значит, Творец, милосерден он или нет, не поможет ни мне, ни тебе, как не помог тому оборотню. Только мы сами можем исправить случившееся и не дать произойти худшему. Или не сможет уже никто.

– Что должна я? – Элгэ осторожно обернулась на мужа, но нет – по-прежнему безмятежно спит.

И дыхание не сбилось, сбилось лишь легкое одеяло. И мерно вздымается грудь.

Обернулась назад – никого. Дева-Смерть уже ушла неведомыми путями заниматься собственными делами. Предоставив Элгэ свои решать самостоятельно.

2

Пока еще рядом тепленькая Вики, но скоро придется укладывать ее отдельно. Малышка спит беспокойно – из-за кошмаров. Это может повредить будущему ребенку.

К примеру, сегодня она пыталась во сне пинаться…

Зато Юлиана проснулась раньше, чем ее разбудили.

Маршал Анри Тенмар прибыл вовремя, чтобы затянувшиеся переговоры не сорвались вовсе. И вина в этом была не только Виктора Вальданэ. Именно сейчас Юлиана это вдруг поняла четко. Глядя в усталые черные глаза маршала Анри Тенмара.

Понимает ли он сам сейчас, как взбесила бы его короля вот эта тайная ночная встреча? Конечно, да. И всё же он на нее пришел. Потому что эвитанско-аравинтские беглецы окольными путями, но добрались из Мидантии до безопасного Тенмара. Все, кроме тех, кого тогда удалось задержать в последнюю минуту. Витольда Тервилля и двух принцесс – Арабеллу Вальданэ и Изабеллу Мэндскую.

Почему новая герцогиня Тенмар осталась дома? Из опасений за ее жизнь, из соображений скорости (вряд ли – судя по тому, что уже слышала об урожденной графине Таррент Юлиана)? Или на юную герцогиню Ирию маршал просто оставил – доверил ей! – свои фамильные владения? Или всё вообще гораздо проще, и молодая женщина попросту сейчас в том же положении, что и сама Юлиана.

Это положение мог не замечать Виктор Вальданэ, и искусно скрывает покрой платья, но Анри Тенмар – много проницательнее своего короля. И видит не только то, что хочет увидеть.

Юлиана искренне рада, несмотря на то, что пришлось встать посреди глубокой ночи. Оставить под надежной охраной верной няньки и вооруженной стражи теплый спящий комочек по имени Вики. А самой осторожно разомкнуть кольцо рук, подняться, втиснуть себя в легкое, но платье, закутаться в теплую шаль от ночной прохлады. И свободно свесить ее концы, чтобы скрыть то, что домашнее платье уже не скроет.

Если повезет, Юлиана успеет вернуться раньше, чем Вики приснится очередной кошмар. С ней такое всё чаще…

А снов Вики не помнит – будто они при пробуждении куда-то уползают вязкими клочьями стылого, серого тумана. Не помнит – потому что уж ложь и увертки четырехлетнего ребенка Юлиана заметит. Слишком много и часто врала сама. В том числе, будучи чуть старше Виктории.

За темным ночным окном мягко шумит вишневый сад. Маме нравилось его тихое белое цветение, а сейчас там можно обрывать спелые, сочные вишни. Вики их любит…

– Что случилось с Арабеллой Вальданэ?

Откровенность не то чтобы всегда нравилась Юлиане, но иногда нет выбора.

– Ее втравили в заговор те же самые люди, что сейчас пытаются интриговать против меня за моей спиной. Или знакомые тех же самых людей. Евгений хотел отправить юную герцогиню Арабеллу Вальданэ в Эвитан. Точнее, в ваш Тенмар. Или девушку следует уже называть герцогиней Ильдани? Возможно, герцог Грегори успел с ней обвенчаться. Я так и не смогла до конца это понять из ее молчания, – закинула удочку Юлиана.

– Собирался отправить. Но не отправил? – не клюнул Анри Тенмар на менее важные сведения.

От вина он тоже отказался, даже от разбавленного, хоть и с дороги. Не верит Юлиане или просто не привык пить с врагами? И пока еще не решил, враг она ему или нет.

– Вики прямо из императорского дворца похитили хорошо знакомые нам всем змеиные жрецы и потребовали обменять на Арабеллу. Принцесса за принцессу, если вы понимаете их действия. Для обмена они требовали доставить Арабеллу в бывший особняк Зордесов посреди столицы. В противном случае они убили бы Вики. Маршал, верьте: Эжен… Евгений пытался спасти всех. Вики жива. Арабелла, Евгений и Витольд Тервилль исчезли из особняка без следа. Сам особняк Зордесов обрушился. Там, в развалинах, нашли много мертвых тел змеиных жрецов. И не обнаружили ни Евгения, ни ваших друзей. Будто их там никогда и не было.

Стоит ли сказать сейчас о беременности Арабеллы? Нет. Пока незачем. Да, ее будущий ребенок имеет больше прав на Эвитан, чем Виктор Вальданэ, самый «Великий» в подлунном мире. Да, будущее дитя принцессы Арабеллы – важный козырь в игре престолов и корон. Вдруг маршал Анри Тенмар всё же дойдет до этой мысли?

Но Арабелла Вальданэ могла и в самом деле погибнуть, могла потерять ребенка.

Если найдется – расскажет обо всём сама.

Если они все найдутся…

Всё меньше надежды. Евгений уже давно дал бы понять, что жив. Он известил бы Юлиану обязательно. Тайно, но известил. У них довольно общего прошлого, чтобы передать лишь то, что поймет она одна.

Если, конечно… Эжен не услышал о ее коронации и не решил, что доверять нелюбимой жене больше нельзя.

– Что находилось в этом рухнувшем старинном особняке прежде? Кто там жил?

– Там тридцать с лишним лет назад по приказу Иоанна Кантизина перебили десятки родичей прежней династии Зордесов, – Юлиана ответила быстрее, чем успела подумать.

Вопрос от маршала Тенмара ее даже не удивил, а в мыслях проскочило что-то то ли забытое, то ли стертое в памяти: призрачный круг в тумане – не теней, но живых. И лица, с десяток лиц… одно из них – Анри Тенмара. Второе… Элгэ Илладэн?

Проскочило – и ушло. Не задержалось в памяти опять. Сон? Не сон? Если второе – помнит ли его Анри Тенмар?

– Еще до Зордесов?

Маршал Анри Тенмар – не монах, не мистик и не жрец. Даже не банджарон, хоть среди его предков они запросто были.

Но он – воин, полководец, стратег. И последний, кто должен что-то такое нереальное и неземное выспрашивать.

Но Юлиане больше некому задать подобный вопрос и дать такой ответ. Евгений не видел странных снов. Или просто не счел нужным признаться ей. Как и во многом другом.

– До Зордесов примерно сто двадцать лет назад на этом месте находился родовой замок моих предков по материнской линии – патрикиев и герцогов Флоресов. Пока они не потеряли в свое время фавор при императоре и не удалились в тень лет на пятьдесят.

Им еще повезло. В те времена еще не вырезали целыми семьями. И даже поголовно не слепили и не запирали по удаленным монастырям. Просто высылали на поколение-другое в далекую глушь. Скот пасти, охотиться, с крестьянками развлекаться.

– Чьими потомками они были?

– Если верить семейным преданиям, то (опять же, по женской линии) потомками ванакта Анатора Второго, правившего полторы тысячи лет назад Северной Итаной.

Занимавшей примерно одну пятую нынешней Мидантии. Самое крупное государство из полусотни тогда существовавших на ее территории. И самое могущественное.