Текст книги "Не дразни меня (СИ)"

Автор книги: Ольга Рузанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 16

Адам

– Боград завтра приезжает. В курсе? – спрашиваю брата, подставив спину порывам ветра и прикуривая.

– Я говорил с ним. Он с женой с озера как раз возвращается, – отзывается негромко.

– Хочет в нашем «бомонде» засветиться.

Идём к машинам, чтобы разъехаться по домам. Вместе на два дня по региону мотались – легализация всех теневых доходов требует колоссальных временных ресурсов.

– Лену возьмешь?

– Нет, – отрубает категорично.

– Нет?

– Нехрен ей там делать. Она и сама не захочет, – говорит, пуляя окурком в сугроб, – Ты тоже один идешь?

– Я нет.

– С кем?

Тихо смеюсь, заметив в глазах Яна искреннее удивление.

– Шлюху с собой потащишь?

– Почему шлюху? Жену.

– Зачем? Турок попросил?

– Нет, сама, – делаю последнюю затяжку и тоже избавляюсь от окурка, – По родителям скучает.

– Нашли, значит, общий язык?

– Язык? Да.

Пожимаю руку на прощание и, кивнув охране, иду к машине.

Время около полуночи, поэтому дорога до дома занимает меньше часа. Пока едем, втыкаю наушники и врубаю запись двух последних разговоров Лени и моей жены.

Сучка всерьёз собралась свалить. Подставить меня перед своими и чужими и макнуть мордой в дерьмо.

Кровь в венах шипеть начинает, когда думаю об этом.

Малолетка безмозглая.

Откинувшись на спинку сидения, пытаюсь расслабить плечи и затылок и слушаю их разговор.

– Ну, что? Он согласился?

– Лёнечка, милый, я не знаю! Он не говорит ни «да», ни «нет»! Я его боюсь! – тараторит Турчанка, и в её голосе действительно сквозит страх.

Мысленно усмехаюсь. Хотя бы не все инстинкты отбиты у идиотки.

– Но ты говорила с ним? Яська, мне же подготовиться надо.

– Говорила! Мне кажется, он специально надо мной издевается!

– Будь хитрее!

– Хитрее?! – восклицает она, – На что ты намекаешь? Ты же знаешь, что я ему даже пальцем прикоснуться к себе не дам!

Ржу, не сдерживаясь. Моя охрана непонимающе переглядывается.

– Может, поэтому он и не хочет тебя с собой брать? Злится, что ты холодна с ним?

– Лёнь! Я не такая! – всхлипывает артистка, – В последнее время я только о тебе думаю. Не могу же я с ним...

– Яська.... – отчетливо слышу по голосу, что ссыт в штаны прямо сейчас, – Не надо обо мне думать! Думай о том, как на свободу выбраться!

– Я думаю! Но вчера он не ночевал дома! И если сегодня не приедет...

Уже еду, милая. Спать не ложись.

– Если приедет, попробуй ещё раз поговорить с ним. Дави на жалость и будь послушной и нежной. Это твой последний шанс, Ясь.

– Послушной и нежной... – повторяет со стоном, – Меня тошнит от него.

Бурлящая кровь разъедает вены, а сердечная мышца генерирует адреналин лошадиными дозами. Усталость и сонливость как рукой снимает. Такая реакция на бабью тупость бесит и закручивает воронку ещё сильнее.

Удавить охота.

– Адам Викторович, всё в порядке?

Словив внимательный взгляд Паши, старшего моей личной охраны, киваю. Введу его в курс дела позже. Сыграем одну партию, а то жить скучно стало.

Промочив горло водой, запускаю вторую запись. Турчанка звонит ему сама с вполне конкретными вопросами.

Где её будет ждать машина и какая именно.

Надежный ли человек водитель.

Куда он её увезет и как далеко это место находится от города.

Сколько дней она там пробудет и каким способом сможет уехать из страны.

Наш агент отвечает четко и по делу, всё, как мы обговаривали раньше.

Турчанка настроена более, чем решительно.

Запись обрывается. Я вынимаю наушники из ушей и смотрю в окно.

М-да. Гены просто так не сотрешь – девчонка копия своего отца. Чем больше Турка давишь и загоняешь в угол, тем сильнее он огрызается. И эта такая же – будет сопротивляться, пока не сломаешь.

Машины въезжают во двор. Я выхожу и, застегнув молнию куртки под горло, закуриваю. В окне второго этажа тонкий силуэт. Ждет.

Даю указание водиле по поводу завтрашнего выезда, заслушиваю короткий доклад охраны и, избавившись от недокуренной сигареты, иду в дом.

– Привет! – встречает ласковое у порога.

Переступая с ноги на ногу, заискивающе улыбается, сучка.

Я молча раздеваюсь, скидываю обувь и прохожу мимо нее, хватая по пути порцию чистого запаха.

– Тебя вчера не было, – лепечет, следуя по пятам, – Дела, да?

– Скучала? М?...

Поди сутки, стоя на коленках, молитвы читала, чтобы меня черти в ад утащили.

– Волновалась немного. Иван молчал, как рыба.

– Вот как?

Иду в кабинет, чернявка следом. Знала бы, какой котел она внутри меня вскипятила, вылетела бы отсюда пробкой.

– Да.

– Спросить что-то хотела?

Жду, когда она переступит порог, и плотно прикрываю дверь. В темных глазах мелькает страх.

Шагнув к столу, пристраиваю зад на углу и складываю руки на груди.

– Да, – смущается вполне натурально, – я всё по тому же вопросу.

– Какому?

– По поводу приема. Он ведь уже завтра.

– А что с ним?

Теперь её взгляд делается растерянным. Судорожно затянувшись воздухом, она начинает заламывать руки.

– Ты возьмешь меня с собой?

– Не знаю, – пожимаю плечами, – Не решил ещё.

– Адам... мне очень-очень нужно быть там!... Я так скучаю по маме!

Ее цинизм пробивает верхнюю отметку шкалы и устремляется в космос. Эта девка знает, как добиться своего.

– Иди сюда.

Несмело шагая по ковру, Яра приближается и встает в метре от меня. От нее фонит нерешительностью и отчаянной надеждой.

– Ближе.

Крохотный шажок, и аромат ее кожи и волос оплетают мои рецепторы.

Сука! Как же вкусно пахнет это исчадие ада!

Обвиваю рукой талию и прижимаю к себе. В огромных глазах две синхронные вспышки. Упираясь ладошками в мою грудь, смотрит вниз, туда, где её грудь прижимается к моей.

Желание увидеть, что под её одеждой оттесняет ярость и на время выходит на первый план. Под тихий вскрик отрываю ее от пола и усаживаю на стол. Опираясь на запястья, она тут же пытается отползти от меня.

Возвращаю в исходную позицию и встаю между ее раздвинутых ног.

– Ты возьмешь меня на прием? – шепчет дрожащим голосом.

Удерживая за бедро, чтобы не сбежала, расстегиваю несколько мелких пуговиц на платье и спускаю его с плеч. Скользнув вниз, ткань открывает моему взору два маленьких девичьих холмика.

– Не надо-о-о!...

Оттолкнув пытающуюся закрыть их руку, я накрываю один из них ладонью. Упругая гладкая плоть идеально в ней помещается целиком. Сосок упирается между указательным и средним пальцами.

Пронзившая пах молния едва не лишает равновесия. Никогда не любил маленькие сиськи, но от вида этой рот наполняется слюной.

– Не надо, пожалуйста!...

– Почему?

Сжимаю синхронно обе груди и прихватываю крохотные пики пальцами.

– Она у меня очень чувствительная...

– Серьёзно?

Твою мать, и ведь правда! Полупьяный взгляд девчонки зависает на моих губах, и вызывает такой прилив возбуждения, что налившийся кровью член буквально вспарывает молнию ширинки.

Склонившись над ней, сминаю мягкие губы. Ответку дает в то же мгновение – обвивает мою шею руками и впускает язык.

Жру ее жадными укусами, мну плоть и за последнюю нить здравого смысла удержаться пытаюсь.

– Возьмешь меня? – елозит губами по моей щетине, – Возьмёшь?

– Возьму. Но после приема как следует оттрахаю.

Вздрагивает, молчит несколько мгновений, а потом доверчиво льнет ко мне.

– Хорошо. Ты же мой муж.

Глава 17

Ярослава

Включаю подсветку зеркала, приближаю к нему лицо и, подняв брови, ещё раз проверяю, ровно ли прорисованы стрелки на глазах. Идеально, учитывая то, как трясутся мои руки.

Растушевываю тени и наношу слой туши на ресницы, а затем делаю шаг назад, чтобы оценить макияж в целом.

Мне не нравится, но не потому, что он неумелый – просто я чувствую в нем себя, как в гриме, а саму себя артисткой.

Так неприятно.

И страшно.

За последние сутки я меняла решение раз десять. Я ведь бегу не только от Литовского, но и от своей семьи тоже. Первое время даже мама не должна знать, где я, иначе она тут же сдаст меня отцу. А что сделает потом он, одному богу известно.

Услышав тихое жужжание телефона, бегу к кровати и достаю его из-под подушки. Ленька звонит.

– Как ты, Яська? Собралась?

– Почти, – отвечаю на одном выдохе, – через полчаса выезжаем.

– Твои родители уже выдвинулись.

– Правда?

– Да. С ними три машины охраны.

– Зачем? Это же просто прием.

– Не знаю, – говорит Леня беспечным тоном, – Твой отец не доверяет Лютым.

– А ты? Думаешь, они что-то могут устроить?...

– Не думаю. Они сейчас и так на коне, – усмехается парень, – Не забивай голову.

– Думаешь, все получится?

– Думаю, да. Все гениальное просто.

– Гениальное?... – хмыкаю нервно, – Ты хотя бы представляешь, что со мной будет, если меня поймают? И с тобой тоже.

– Ты же не сдашь меня? Скажешь, что вызвала такси, чтобы уехать домой пораньше.

– Не сдам, – обещаю я.

Немного помолчав, Леня вздыхает. Думаю, он тоже нервничает, хоть и пытается не подать виду.

– В общем, слушай, номер машины я тебе отправлю сообщением. Команду, когда выйти из отеля, тоже получишь на телефон.

– Хорошо.

– Только мелодию на нем отключи, чтобы не привлекать внимания.

– Ладно.

– Держись непринужденно, улыбайся, – продолжает инструктировать, – Подойди к родителям, но ненадолго, иначе твой отец первым под удар попадет.

– Он и так попадет.

– Да.... но Литовские быстро разберутся, что к твоему исчезновению он не имеет никакого отношения.

– Ох, Ленька!... Мне так страшно!

– Не бойся, – немного мешкает и добавляет: – Твой муж все равно тебе ничего не сделает.

– Пф-ф-ф-ф...

Кое-что сделает, даже если я откажусь от идеи побега.

– Всё, давай. Держись молодцом.

Он отключается, а я начинаю переодеваться.

Платье одно из тех, что отправил сюда отец в числе других моих вещей. Совсем новое, купленное давно в Европе, наконец дождалось своего часа.

Длиной в пол, без рукавов и бретелек, с высоким вырезом вдоль правой ноги, оно не предполагает ношение лифчика.

Мне приходится постараться, чтобы застегнуть скрытую молнию на спине и подобрать чулки с узкой резинкой. Результат впечатляет – жаль, что повод надеть это платье такой неприятный.

Покрыв губы яркой помадой, прохожусь щеткой по локонам и, сунув телефон в сумочку, выхожу из комнаты.

Снизу доносятся голоса: торопливый Ивана и сдержанный низкий – Адама.

Невольно замедляю шаг. Страх становится острее, забираясь под кожу холодными иголками, вызывают неконтролируемый тремор пальцев.

Господи, во что я ввязалась?! Куда голову свою пихаю?! С ним даже мой отец не справился, а мне куда?...

Придерживая подол черного платья, медленно спускаюсь по лестнице и замираю, ожидая, когда мужчины заметят меня.

– Адам Викторович, ваша жена, – сообщает суслик негромко.

Повернув голову, Литовский смотрит на меня. Лицо как застывшая маска, но мои рецепторы, как антенны, тут же распознают угрозу. Он как агрессивный хищник, выбирающий удобный момент, чтобы на пасть на жертву.

Оборотень.

– Готова?

– Не заметно? – язвлю, но очень тихо.

Тяжелый взгляд, скатившись по мне до мысок туфель, возвращается к глазам.

– Заметно. Поехали.

Самостоятельно надеваю пальто и выхожу в открытую для меня Адамом дверь.

– Спасибо, – бормочу я, но ответа не дожидаюсь.

Черные внедорожники припаркованы у самого входа. Мы с Литовским усаживаемся на заднее сидение одного из них. В другие рассаживается охрана.

Что это?... Перемирие мнимое, или положение обязывает?

– Нервничаешь? – спрашивает он, откидываясь на спинку сидения и немного съезжая бедрами вниз.

– Это первый мой выезд из этого дома.

«И надеюсь, последний» – договариваю мысленно.

– Не последний, если будешь хорошо себя вести.

Прикрываю глаза и отворачиваюсь к окну, чтобы не выдать себя с головой.

Мы едем больше часа. Я, сжавшись в комок нервов и не шевелясь. Адам – просматривая что-то в телефоне и время от времени отвечая на звонки.

Он, оказывается, не со всеми скуп на слова и эмоции. Его голос значительно теплеет, когда он разговаривает с братом. Как я поняла, он тоже будет на приеме.

– Это здесь?

Через шлагбаум машины въезжают на территорию огромного загородного отеля и аккуратно паркуются среди десятков почти таких же.

Выхожу с помощью протянутой руки водителя и быстро осматриваюсь. С закрытой территории, напичканной вооруженной охраной, всего один выход. Может быть, это даже хорошо, что так много народу – проще будет затеряться. И на пропускном пункте, чтобы не задерживать движение, на такси никто не обратит внимания.

– Яра, – раздается совсем рядом низкий голос Литовского, – Идём.

Вздрогнув, оборачиваюсь и едва не режусь о его острый взгляд. Интуиция заводит в моей голове тревожную мелодию, но я заставляю себя улыбнуться.

– Спасибо, что взял меня с собой.

В серых глазах мелькает жесткая усмешка, а верхняя губа еле заметно приподнимается. Наверное, его раздражает перспектива встречи с моими родителями. Другой причины плохого настроения я не вижу. Ко мне не придраться, потому что сегодня я милая и послушная.

Заходим в просторный холл отеля и нос к носу сталкиваемся с младшим Лютым. Стоя в компании одетых в черное мужчин, он наблюдает за тем, как мы приближаемся.

– Ярослава, – представляет нас Адам друг другу, – Это Ян, мой брат.

Пустой холодный взгляд, задержавшись на мне всего на мгновение, перемещается на лицо моего мужа.

Мои плечи и ключицы леденеют – настолько явственна исходящая от этих двоих опасность.

Оба высокие, мощные, в черных костюмах и рубашках, они как два альфы в центре собственной стаи. Перед ними расступаются и угодливо заглядывают в глаза.

Неужели Марат собирался уничтожить их в одиночку?... Глупец.

Мы сдаем верхнюю одежду и по широкой лестнице из белого мрамора поднимаемся в огромный, заполненный приглашенными, зал. Адам идет рядом, его ладонь на моей спине чуть выше поясницы.

– Можно мне пойти к родителям? – спрашиваю, заметив затылок отца в противоположном от нас углу зала.

– Иди. Только не вынуждай меня искать тебя.

Глава 18

Ярослава

Ступаю по залу, огибая группки людей и вдруг четко вижу, что все присутствующие разделены на два лагеря. Лагерь Литовских – основная часть приглашенных, взгляды которых устремлены на стоящих в центре двух братьев. И лагерь моего отца – гораздо меньший по размерам и напоминающий просто жалкую оппозицию официальной власти. После объявления перемирия положение отца сильно пошатнулось.

Увидев маму рядом с ним, ускоряю шаг. Она, заметив меня, улыбается, но идти навстречу не осмеливается.

– Мам!... – восклицаю, заключая её в свои объятия, – Я так соскучилась!

– Я тоже, Яся!

Приступ сентиментальности наполняет глаза слезами. Я прижимаюсь своей щекой к её и вдыхаю аромат знакомых духов. Мамины руки лежат на моей талии, но мне всё равно не хватает её объятий и тепла.

– Дочка!... Ярослава! – шепчет она в ухо, – Успокойся. Мы привлекаем ненужное внимание.

– Ну и что!...

– На нас смотрят. Пойдут сплетни.

Почувствовав вкус разочарования на языке, отстраняюсь. Отец, стоя рядом, даже не касается меня.

– Здравствуй, папа.

– Как дела? – спрашивает сухо, – Вижу, не плохо.

– Как ты понял? По отсутствию синяков на моей коже?

– Яся! – восклицает мама, беря меня за плечи и поворачивая к отцу спиной, – Ты отлично выглядишь, детка! Я помню это платье! Папа хотел сделать тебе комплимент!

– Да.... – отзываюсь вяло, понимая, что откровенного разговора не получится, – Как твои дела? Как твоя Матильда?

Обхватив мой локоть, она увлеченно рассказывает про свою кошку и её проделки. Я, нацепив улыбку, незаметно осматриваюсь.

За нами действительно наблюдают. Новость о брачном союзе между враждующими семьями навела шороху в городе. Сейчас мне кажется, Литовский взял бы меня сюда в любом случае. Мое присутствие здесь как подтверждение того, что все договоренности соблюдаются.

Перехватив направленный на нас взгляд Адама, мама сильно вздрагивает и прижимается к моему плечу.

– Какой он жуткий. Смотрит как зверь.

Я молчу.

– Ты говорила с ним? Он разрешит тебе приезжать к нам?

– Мам, я сюда-то с трудом попала.

Она понимающе кивает и снова переводит тему. В этот раз на свою подругу, которая живет в Испании и вчера прислала ей сотню фото с какого-то курорта.

Я слушаю вполуха и вдруг ловлю себя на мысли, что вряд ли буду сильно скучать в разлуке с семьёй. Они же оба меня не любят! Я есть, а мама и папа просто принимают этот факт. Если меня не станет, они примут другой факт.

Провожу ладонью по шее и покрытому колючими мурашками плечу и обращаюсь к отцу:

– Папа, ты можешь попросить Литовского, чтобы он сегодня отпустил меня домой хотя бы на пару дней?

Конечно, я знаю, какой будет ответ, но мазохистски хочу убедиться в своей ненужности ещё раз.

– Яся! – строго одергивает мама.

Я же смотрю только в стремительно покрывающееся багровыми пятнами лицо отца.

– Ты чего добиваешься, Яра?! – цедит, не размыкая побелевших губ, – Хочешь опозорить меня? За этим сюда приехала?

– Я приехала, чтобы увидеться с вами, но, похоже, зря!

Дернув меня за локоть, подтягивает к себе.

– Иди-ка к своему мужу! Потом созвонимся.

Освобождаю свою руку и клюю маму в щеку.

– Пока, дочка.

– До свидания, – отвечаю коротко и поворачиваюсь к ним спиной.

Иду по залу с улыбкой и застывшими в глазах слезами. Страшно и холодно до заледенения кончиков пальцев.

Мне плевать, что с ними со всеми будет, если я исчезну. Лютые подомнут отца окончательно, а мама заведет себе ещё одну кошку.

Меня окликают. Я останавливаюсь, чтобы переброситься парой слов со знакомыми, потом ещё с одними. Веду себя максимально естественно. Разговоров о внезапном замужестве тщательно избегаю, и, к счастью, спрашивать напрямую никто не решается, хотя и поглядывают на бросающего на меня редкие взгляды Адама.

Время идет и постепенно приближается к назначенному Леней. Мой живот скручивает волнение, сердце тарабанит и ускоряется до максимальных значений, когда телефон в моей сумке издает два вибрирующих сигнала.

Продолжая изображать непринужденность и веселье, вынимаю его и открываю сообщение.

«Все нормально? Машина будет через десять минут. Постарайся не задерживаться»

В следующем сообщении марка, номер и цвет седана.

Мой затылок каменеет, а колени подкашиваются.

«Хорошо» – печатаю, отправляю и, вернув улыбку на лицо, убираю телефон в сумку.

Ещё пять минут я изображаю благодарного слушателя, а затем, бросив в сторону Литовского нейтральный взгляд, с двумя знакомыми девушками выхожу из зала и направляюсь с ними в туалет.

Состояние из нервозного постепенно трансформируется в железную решимость. Дрожь исчезает, сердце успокаивается, а слух и зрение заметно обостряются. Я вдруг чувствую контроль над своими телом и эмоциями.

Спрятавшись в одной из кабинок, дожидаюсь, когда девочки закроются в других, я тут же покидаю уборную. Выхожу в холл и, оглядевшись, спокойно спускаюсь по лестнице и оказываюсь на первом этаже у гардероба.

Чёрт.

Как я заберу пальто без Литовского? Я вообще не помню, куда он его дел.

– Можно плед? – спрашиваю у молоденькой работницы.

– Да, конечно.

Беру из стопки верхний и, накинув его на плечи, выхожу из отеля.

На улице, несмотря на промозглую погоду и начинающийся снег, не менее людно, чем внутри. Это, в основном, охрана и водители, но есть и приглашенные, которые решили подышать свежим воздухом.

Остановившись у выхода на несколько секунд, делаю вид, что наслаждаюсь прохладой после душного помещения, а затем, медленно ступая по брусчатке, быстро отыскиваю глазами тот самый седан с шашечками на крыше.

Сердце, рухнув вниз камнем, перестает биться. Пульсирующая в голове мысль «сейчас или никогда» подстегивает сорваться на бег, но я, изображая непринужденность, неторопливо вышагиваю мимо других автомобилей. Зимний холод быстро справляется с двумя слоями мягкой ткани и пробивает на неконтролируемую дрожь.

На меня почти не смотрят, поэтому, дойдя до машины и получив одобряющий кивок водителя, я открываю заднюю дверь и юркаю внутрь.

– Здрасти.

– Здравствуйте, – отвечает мужчина, глядя на меня в зеркало заднего вида из-под натянутой на глаза кепки.

– Вы же от Лёни?

– Разумеется.

Облизав губы, забыв, что они покрыты помадой, кутаюсь в плед. Седан трогается с места и без всяких сложностей покидает территорию отеля.

Это всё?! Так просто?!

– Нас могут догнать? Номера машины засветились в камерах.

– Этот момент предусмотрен, – отзывается водитель, – не волнуйтесь.

– Ох, не уверена.... – выдыхаю тихо.

Свернув с основной трассы, мы долго едем по асфальту с выбоинами, затем сворачиваем ещё несколько раз, пока не оказываемся на проселочной дороге, где останавливаемся у другого автомобиля.

– Что это? – спрашиваю я, – Это Леня?...

– Нет. Нужно пересесть, потому что искать будут именно это такси.

– Господи!... Конечно!

Я пересаживаюсь в другую машину к другому водителю, и путь продолжается. Мы едем ещё примерно час через лес и мимо речки. Все это время я на грани срыва, меня трясет от страха и сомнений в том, что я поступаю разумно.

Телефон вне зоны доступа сети, поэтому я даже не могу позвонить Леньке, чтобы он успокоил меня.

– Ещё долго ехать?

– Нет, – отзывается мужчина и сворачивает на дорогу с узкой колеей, по которой, мне кажется, мы уже проезжали как минимум три раза.

Наконец, в темноте загораются два стоп-огня, и я вижу стоящий впереди чёрный джип.

– Снова пересаживаться? – догадываюсь сразу.

– Да.

Наш седан сбрасывает скорость и останавливается. Дверь внедорожника открывается, и из него выходит.... Литовский.

Потеряв дар речи, я примерзаю к сидению. Он же, остановившись перед капотом, вынимает сигарету и закуривает. А затем, щурясь от бьющего в глаза света фар, манит меня пальцем.