Текст книги "(не) плюшевый зайчик для бывшей детдомовки (СИ)"

Автор книги: Ольга Рома

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

Глава 21

Глава 21

Следующие два дня в разговорах с сестрой пролетели почти незаметно. Каждая рассказывала другой о своей жизни. С одной стороны, Аня была безумно счастлива: Веста оказалась настоящим сокровищем – весёлая, любопытная, она висла на старшей сестре, заставляя ту бесконечно пересказывать истории из «другого мира». Но, с другой стороны, девушке не давал покоя предстоящий разговор.

Она уже всё решила. Белолесье с его сугробами, странными людьми и пусть не большим, но волшебством стало ей дороже того дома, который она ещё недавно считала своим. И главное – она поняла, что этот несносный, заносчивый и вечно скрывающийся за маской высокомерия царевич стал ей дорог. Только сказать ему об этом оказалось непростой задачей.

Вельбор словно избегал в эти дни встреч и разговоров с ней. Он ускользал так быстро, что не было никакой возможности остаться с ним наедине. В обеденном зале царевич практически не появлялся, а Добронега на вопросы о том, где сейчас находится её племянник, только разводила руками.

– Только что был тут.

Он не встречался ей в коридорах, на коротких прогулках во дворе или в городе, но при этом точно был где-то рядом. Аня чувствовала это.

Утром предпоследнего дня года в тереме стояло лёгкое оживление. Вельбор, облачённый в парадный кафтан, объявил, что все, и даже Антипка с семейством, должны прибыть на главную площадь города. Царевич выглядел вымотанным: тени под его глазами стали ещё глубже, а между бровей залегла лёгкая морщинка.

– У меня есть несколько объявлений для народа, – устало сказал он, избегая долго смотреть на Аню. – Я хотел бы, чтобы вы все были рядом в этот момент.

Городская площадь гудела. Жители, обессиленные от бесконечных поборов Антипки, с опаской и надеждой поглядывали на помост, шумно строя догадки. Когда Вельбор вышел вперёд, наступила такая тишина, что, казалось, было слышно, как падают снежинки.

Аня стояла чуть позади, крепко сжимая руку Весты, чувствуя, как та затаила дыхание. Рядом расположился бывший царь с супругой Федо́рой. Их сын и дочери стояли внизу, в толпе, бросая недобрые взгляды на царевича.

Антипка был поникший и какой-то заезженный. Видимо, новая экономка не стеснялась поручать ему самую тяжёлую физическую работу.

Зря Вельбор оставил их в тереме – пакостные они, – думала про себя Аня, глядя на них.

Сам Антипка на её взгляд был трусоват и в прямую конфронтацию с царевичем вступать опасался. Но вот насчёт его детей она не была так уверена. Могут выкинуть что-нибудь этакое.

Речь Вельбора была короткой, но ёмкой. Он объявил о снижении налогов, прощении мелких долгов и создании приюта для детей, оставшихся без родителей. Оглядываясь на Аню, рассказал о том, что Белолесье ждут хорошие перемены. А ещё пообещал, что бывший самодержец более никогда не вернётся к власти. Народ ахнул, а потом взорвался криками радости.

– Завтрашний день, новогоднюю ночь и первый день года объявляю праздниками для всех! – звучно провозгласил Вельбор. – А чтобы это закрепить, велю сейчас поднести всем чарке! За новое Белолесье!

С телег спустили бочонки, и слуги принялись разливать и раздавать медовуху всем желающим. К царевичу и его окружению тоже подняли поднос с кубками. Подавала старшая дочь Антипки, в первую очередь направившись к царевичу.

Батюшка её, не то по старой привычке, не то от расстройства, что не быть ему больше царём, бесцеремонно первым схватил самый большой кубок и махом опрокинул его в себя.

Аня отметила, что дочь его отшатнулась и чуть было поднос из рук не выронила.

– Позволь и мне, братец, перед народом слово молвить напоследок! – вздохнул Антипка, сделал страдальческое лицо и приготовился врать.

Он вышел вперёд, расправил плечи и рот уже открыл, но вдруг пошёл красными пятнами и закашлялся.

– Ну, слушайте, чернь! – отдышавшись, неожиданно для самого себя гаркнул бывший правитель. – Думаете, я по доброй воле ухожу? Как бы не так! Я бы с вас ещё три шкуры содрал, если б этот назад не явился! – он кивнул головой на царевича. – Я налоги даже за воздух хотел ввести, да зерна чтоб все не половину отдавали, а три четверти... Излишки соседнему царю продавал за бесценок, потому что в кости ему проигрался две зимы назад.

Площадь охнула. Дети Антипки и Федо́ра побледнели. Старшая громко зашипела:

– Молчи!

Федо́ра попыталась закрыть мужу рот своей ладонью, но Антипку уже несло.

– А казну я на свои прихоти тратил! Ткани да еду заморскую выписывал, жемчуга да каменья драгоценные покупал, – продолжал разоряться он, размахивая руками. – А Вельбора я б и рад был прихлопнуть, да рука не поднялась! Брат всё-таки… Лучше б он в чужом мире сгинул…

В народе начались волнения. В Антипку полетел гнилой овощ, затем второй. Стража быстро взлетела на помост и подхватила под руки негодяя, прервав его внезапный приступ честности. И Федо́ру спустили вниз под локотки, а визжащих дочерей и сильно схуднувшего сына в толпе поймали. Последний визгливо кричал, что это он настоящий наследный царевич.

Бравые молодцы уводили их всех под свист и улюлюканье толпы.

Вельбор стоял неподвижно, лишь брови его удивлённо приподнялись, а губы сжались в тонкую линию.

– Это что сейчас было? – спросила Аня, поёжившись, переводя взгляд с Добронеги на Вельбора.

Царевич посмотрел на пустой кубок в руках стражника, потом на Аню. В его глазах на мгновение мелькнула искорка смеха, но тут же погасла.

– На зелье правды похоже, – пожала тётушка плечами. – Одного не пойму, какого чёрта он его принял?

– Я думаю, зелье не ему предназначалось, – весело улыбнулась Веста, глядя с обожанием на царевича.

Когда все, кроме Антипкиной семьи, вернулись в терем, Аня была полна решимости. Она поймает Вельбора прямо сейчас и поговорит с ним.

– Вельбор! – окликнула она его в прихожем зале.

Он обернулся, глядя на девушку со смертельной тоской в глазах.

– Не сейчас, Аня. – тихо сказал он и не давая сказать ей больше ни слова, буквально растворился в тенях одного из коридоров.

– А когда? – прошептала она в пустоту.

До Нового года оставалось чуть больше суток

Глава 22

Глава 22

Ночью Аня спала урывками, постоянно просыпаясь. Ей в разных вариациях снилось, что она опоздала. Каждый раз она наклонялась и поднимала с земли потрёпанную мягкую игрушку – плюшевого зайчика с пуговицей вместо одного глаза. Зайчик смотрел на неё с грустью, и сердце девушки даже во сне разбивалось на тысячи маленьких кусочков.

Мучительные сны прекратились только с рассветом, и Аня смогла хоть немного отдохнуть. Поэтому, проснувшись, она ужаснулась, глядя на высоко стоящее за слюдяным окном солнце.

– Велик! – вскочила она и принялась быстро одеваться. – Нужно срочно его найти.

Девушка выскочила в коридор и побежала к покоям царевича.

В тереме кипела жизнь: слуги под руководством Добронеги и новой экономки развешивали по стенам пушистые хвойные гирлянды, в воздухе плыл сосновый запах, смешиваясь с ароматом сдобы с корицей. Всё сияло, намывалось и наряжалось к празднику.

– Простите, а где Вельбор? – Аня поймала Добронегу в коридоре после того, как не обнаружила его в покоях. – Мне с ним срочно поговорить нужно!

– Ушёл куда-то, – мягко ответила та, поправляя на себе праздничную ленту. – Всё утро его не видела. Но ты не волнуйся, детка, он вернётся. Не просто ему сейчас.

А если не вернётся? – с ужасом подумала она и помчалась дальше по терему.

Нигде царевича не было.

Веста, облачённая в нежно-голубое платье, пыталась отвлечь сестру рассказами о родителях, о доме, но та слушала вполуха. До полуночи осталось не так много времени.

– Я на улицу хочу выйти, – оборвала на полуслове сестру Аня. – Вдруг Велик в конюшне. Составишь мне компанию?

Вместе они сбегали в конюшню, но старый Прохор уверил их, что царевича сегодня не видел, правда, лошади одной не было. Может, в город подался?

В город Аня не поехала. Девушка побоялась, что они могут разминуться. Оставалось только вернуться в терем и ждать.

На праздничный ужин прибыл только волшебник Светозар, больше гостей не было. Он, тётушка и сёстры расселись за нарядным столом. Разговор не клеился.

Вельбор появился, когда солнце уже давно скрылось за горизонтом, а Белолесье погрузилось в прозрачные сумерки. Он вошёл в украшенную трапезную внезапно: обветренный, со следами инея на воротнике кафтана и снежинками в волосах. В голубых, как лёд, глазах застыла тихая решимость.

– Велик! – Аня облегчённо выдохнула и вскочила. – Где ты был? Нам нужно…

– Подожди, Аня, – прервал он её. – У нас мало времени. Прошу, сначала выслушайте меня.

Он обвёл всех присутствующих взглядом и заговорил. В голосе его звучали прощальные нотки.

– Власть и престол я оставляю тебе, тётушка.

– Иш чё удумал! – поджала тонкие губы старуха. – Если ты забыл, то я в соседнем царстве государыня.

Велик слова её проигнорировал и перевёл взгляд на Аню.

– Но тётушка не сможет править вечно. Да к тому же двумя государствами.

Девушка замерла в попытках понять, что же он имеет в виду.

– Так как наследников, кроме тех, что сейчас сидят под замком, у нас нет, то я прошу тебя стать приёмницей Добронеги. И в будущем – Царицей Белолесья.

Аня от такой новости почувствовала, как волосы на её затылке встали дыбом.

Он всё решил.

– Ты сильная, ты видела жизнь с самых неприглядных сторон и знаешь ей цену. Кто, как не ты, сможет сделать народ счастливее? Ты… ты лучшее, что я могу пожелать моей земле и моим подданным.

Он говорил так искренне, с такой горькой любовью, что у Ани перехватило дыхание. Он правда прощался. Она вдруг разозлилась.

– Не хочу я быть царицей без царя! – девушка топнула ногой и упёрла руки в бока. – И приёмницей быть не хочу!

Царевич осёкся, и взгляд его совсем потух.

– Не хочешь… – выдохнул он.

Тут до Ани дошло, что Вельбор её не понял и подумал, что она с его царством вообще дел иметь не хочет, и она звонко рассмеялась. Добронега со Светозаром сидели как мышки, затаив дыхание, и пялились на молодых людей.

– Ну ты и тормоз! – девушка сделала шаг к царевичу. – Я без тебя ничего этого не хочу. Ни короны, ни царства. Ты мне… ты мне не безразличен. О боже! Почему самый первый раз я должна говорить это при всех?! Я женой твоей стать согласна.

Добронега радостно ударила кулачком по столу, напугав при этом волшебника.

До Вельбора доходило медленно. Он стоял, приоткрыв рот, и в его глазах забрезжил крохотный огонёк надежды.

– Что там для обряда нужно? – Аня обернулась к Светозару. – Тётушка с Вестой свидетелями будут и гостями заодно.

Царевич наконец отмер, сгреб девушку в охапку и закружил по трапезной, едва не снеся угощение со стола.

– Как же я люблю тебя! – он остановился и посмотрел Ане в глаза. Лицо его вдруг стало надменным, как в день, когда они встретились. – Я не позволю, чтобы свадьба наша прошла без гостей и гуляний!

Девушка опешила и сделала шаг назад, но Велик тут же рассмеялся.

– Поехали в город, на площадь! Разделим торжество и радость с нашим народом.

Сборы были молниеносными, и вскоре все уже сидели в карете, которая неслась по заснеженным улицам как угорелая. Тётушкин попугай кряхтел в клетке, накрытой тёплой шалью. Его клёкот выражал всё, что он думает о зимних ночных поездках непонятно куда.

На площади вовсю шло гуляние: горели костры, люди смеялись и пили медовуху. Когда на вчерашний помост поднялся царевич с Аней, толпа замерла.

Светозар вышел вперёд. Его голос, необычно громкий, разнёсся над городом. Обряд был коротким, но торжественным. Вельбор вручил Весте, как единственной родственнице, часть выкупа за невесту – мешок золота. Остальную же часть решили отдать тогда, когда прибудут родители девушки. Добронега распустила волосы Ани, разделила на две части и ловко заплела ей две косы – символ замужней женщины. Затем надела на голову расшитый жемчугом и самоцветами головной убор.

Когда волшебник велел им скрепить союз, Вельбор притянул Аню к себе и впервые поцеловал, не встретив сомнений и сопротивления.

Народ кричал и кидал шапки в небо, поздравляя молодожёнов.

– И всё-таки, Светозар, – шепнула девушка старику, когда царевич выпустил её из объятий, – вы были жестоки. Закинуть парня в чужой мир, рисковать им… Я ведь могла и не найти его.

Волшебник хитро прищурился, поглаживая бороду.

– Эх, девочка… Я ведь с самого твоего рождения знал, что вы друг другу предназначены.Сон мне был вещий. Вельбор-то тогда уже игрушкой был, я его у себя держал, ждал, когда срок заклятия подойдёт. – Он снял очки и протёр их полой кафтана. – А как ты случайно в другой мир провалилась, отправил суженого за тобой. Знал, что найдёте друг друга.

В этот момент над площадью пронёсся глубокий звон колокола. Полночь. В больших песочных часах последние песчинки упали вниз. Вельбор замер, его лицо напряглось. Он медленно расстегнул пуговицы кафтана и задрал край рубахи.

Аня затаила дыхание. Там, где раньше белел жуткий шрам, похожий на грубый шов, теперь была гладкая, чистая кожа. Заклятие пало.

Царевич вновь подхватил уже молодую жену на руки и закружил её, весело смеясь.

Вдруг толпа у края площади заволновалась. Раздался топот копыт, и к помосту, жалобно скрипя, вылетела закрытая дорожная повозка. Дверца распахнулась, и из неё буквально вывалилась немолодая взволнованная пара. Женщина в накинутой наспех шали и мужчина, чьё лицо показалось Ане до боли знакомым.

– Мама! Папа! – Веста вихрем слетела с помоста и бросилась к ним.

Аня стояла как вкопанная. Сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Родители… Они шли к ней медленно, словно не веря своим глазам. Женщина несмело протянула руки.

– Асенька… доченька моя… – и залилась слезами. – Мы никогда не переставали верить. Мы искали, мы ждали…

Через минуту Аня оказалась в кольце таких крепких и тёплых объятий, каких не знала всю свою жизнь. Одиночество, которое было её верным спутником в детдоме и большом чудом мире, исчезло окончательно.

Снег кружился над площадью, укрывая Белолесье белым пушистым одеялом. Аня смотрела на Весту, на родителей, на мужа, ликующих горожан и понимала: у неё теперь столько дел, что и за сто лет не переделаешь. Приют, шитьё, законы…

– Ну что, ваше пока ещё Высочество, – Вельбор подошёл сзади и обнял её за талию. – Может, пир на весь мир закатим? Или фазанов заморских к обеду выпишем?

– Фазанов захотел, – усмехнулась Аня, не оборачиваясь. – Тебе, Велик, после Антипкиных выкрутасов диета светит, до тех пор, пока ты сельское хозяйство в стране не поднимешь.

– Целуй бабу, остолбень! – заорал вдруг попугай, высунув клюв из клетки.

Аня прижалась к плечу мужа и закрыла глаза.

Наступал новый год. Новая жизнь. И на этот раз она точно знала – это её сказка.

КОНЕЦ