Текст книги "(не) плюшевый зайчик для бывшей детдомовки (СИ)"

Автор книги: Ольга Рома

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 17

Глава 17

Аня шагнула в тепло трактира, нащупав под накидкой костяной гребень. Она невольно улыбнулась и незаметно взглянула на взъерошенного Велика.

– Прощения просим, светлый царевич! – поклонился им возникший словно из ниоткуда подавальщик. – Не работаем мы. Только что на кухне трёх крыс поймали, травить будем.

– Поищем другой трактир? – повернулся наследник к своей спутнице.

– Ну его! – махнула рукой она. – Достаточно приключений на сегодня, поехали домой.

– И то верно, – согласился он. – Как раз с братцем потолкую.

Тяжёлые дубовые двери терема так шарахнули о стену, что Аня побоялась, как бы терем не развалился. Вельбор, накрутивший себя в дороге, влетел внутрь, напоминая разъярённого медведя. Полы его плаща, заляпанные тухлыми яйцами, хлопали по голенищам сапог.

– Где он?! – взревел царевич так, что содрогнулись стены. – Где эта отрыжка царского рода?! Я ему лично голову оторву!

Аня едва поспевала за его широкими шагами. Адреналин после ярмарки уже улетучился, и она чувствовала странную смесь усталости и тихого злорадства. В её мире таких «провокаторов» обычно отправляли в полицию, но здесь, судя по выражению лица царевича, правосудие может быть… всяким.

– Велик, стой! – крикнула она. – Я надеюсь, ты обойдёшься без членовредительства?

– Как пойдёт, – буркнул Вельбор. – Он людей против меня подстрекал!

Откуда ни возьмись вырулила тётушка. За ней маячил вездесущий слуга с клеткой в руках.

– Что стряслось такого, что ты, совершенно забыв о манерах, орёшь как последний забулдыга в придорожной корчме? – ровным, ледяным тоном произнесла она.

Вельбор затормозил в шаге от неё, тяжело дыша.

– Тётушка, этот гад… на ярмарке устроил такое! Подговорил своих людей у народа красть, в то время как один из них меня в Антипкиных грешках обвинял! Если бы не Анечка…

Царевич коротко и с явной гордостью кивнул в сторону девушки. Аня смущённо кашлянула, поправляя выбившуюся прядь. Добронега выслушала племянника, и с каждым словом её брови сдвигались всё ниже к переносице.

В этот момент из соседнего коридора вынырнула тень. Антипка, прижимая к животу увесистый узел, явно надеялся просочиться к выходу. За ним, мелко семеня, следовали жена и сын с дочерьми.

– Хватай ворр-ра! – пронзительно каркнул издевательским голосом попугай. – Рруби руку!

Брат царевича на мгновение замер и тут же развернулся к беглецам. Стража, стоящая у дверей, тут же преградила им путь.

– Собрался куда-то, племянничек? – вкрадчиво спросила Добронега. – А мы как раз о тебе говорили. Какое наказание тебе выбрать за то, что ты на ярмарке балаган устроил?

На лице бывшего царя появилось плаксивое выражение, руки затряслись, и узел из них грохнулся на пол, подозрительно звякнув.

– В остроге скучновато, – продолжила тётка, махнув головой одному из стражников.

Тот подскочил к беглецам и развязал ручную кладь Антипки.

– Не губи! – заголосил брат царевича, непонятно к кому обращаясь.

Из несвежей тряпки на всех собравшихся глядели поблёскивающие золотые и серебряные украшения с драгоценными камнями.

– Да… и кормить вас задаром – непозволительная роскошь. Никак наши фамильные драгоценности? Последнее тащишь!

Добронега сделала знак рукой, и из тени вышла худая высокая женщина в строгом чёрном платье. Её лицо напоминало засушенную воблу, а взгляд был таким суровым, что Ане стало не по себе.

– Это Глафира Петровна, вдова отставного воеводы, – представила её тётушка. – Наша новая экономка. Ты, Антипка, Федо́ра и ваш наследник, – она кивнула на пухлого сына, – поступаете в её распоряжение. Будете терем отмывать и выполнять все поручения по хозяйству.

– Что?! – взвизгнула Федо́ра. – Мне – царице – руки марать?!

– Уйми свою фантазию, – отрезала Добронега. – Никогда ты ею не была. А раз мужа своего на путь праведный не наставила, то и расхлёбывать будешь вместе с ним.

Лжецарица открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но супруг ткнул её локтем в бок, и она передумала.

– А девочек ваших – на кухню, – ткнула пальцем в дочерей Антипки старуха. – Поварихе как раз помощницы нужны – морковь с репой чистить некому.

Глафира Петровна шагнула к некогда августейшему семейству.

– За мной, – командирским голосом крикнула она. – Тряпки уже ждут.

– Приставь-ка к ним ещё и Коко, – обратилась Добронега к своему слуге.

Когда притихших родственников увели, тётка пригласила Аню и Вельбора в свои палаты.

– Почаёвничаем, – скомандовала она. – Нам всем нужно успокоиться.

Аня сидела в резном кресле, глядя на то, как пар поднимается над чашкой с ароматным напитком. Вельбор о чём-то негромко спорил с тётушкой, но его голос доносился до неё как сквозь слой ваты, а смысл слов и вовсе ускользал.

До Нового года оставалось всего четыре дня, если не считать сегодняшний. Что же ей делать? Может быть, выйти замуж – не такая и плохая идея?

Она взглянула на царевича. Продолжать врать себе было бесполезно – он ей нравился. И давить перестал и внимательным старается быть. Но узнать, может ли она вернуться в свой мир, ей было необходимо. Наверное, это знание дало бы ей иллюзию выбора – уйти или остаться, не чувствуя себя пойманной. Виски нещадно заломило – напоминая, что решение все равно придётся принимать.

– Простите… – она подняла глаза, перебивая Добронегу. – Я устала, пойду к себе. Отдохну до обеда.

– Конечно, Аннушка, – мягко сказала тётушка. – Отдыхай.

Аня вышла из горницы и медленно побрела по коридору. Ломая голову над своей ситуацией, она случайно свернула не туда и услышала яростные голоса. Любопытство пересилило усталость, и девушка осторожно выглянула из прохода в небольшой зал.

Антипка в своём расшитом золотом кафтане стоял на четвереньках и сопел, пытаясь оттереть что-то от пола, и ругал жену. Федо́ра же елозила плохо отжатой тряпкой по стене прямо над головой муженька.

– Три давай, Антип, а не гавкай на меня! – шипела она. – А то эта костлявая карга нам завтра ещё сто дел придумает!

Сынок-колобок, злой и красный как помидор, стоял с тряпкой в руке у соседней стены, задирая голову вверх. На крючке, торчавшем из стены, висела клетка с попугаем.

– Работай, смерд! – выдала птичка и лапой скинула на пацана горсть каких-то семян вперемешку с мелкими пёрышками.

– Ну всё, курица облезлая, – пропыхтел сыночек, оглядываясь.

Экономки рядом не было.

– Щас я тебе голову откручу.

Он встал на шаткий табурет, который угрожающе зашатался под его весом, и потянулся к засову на дверце клетки.

– Иди сюда, потрох пернатый…

Аня хотела было закричать, подбежать и отвесить мальчишке подзатыльник, но помощь не потребовалась. Как только парень открыл дверцу, Коко долбанул его руку клювом и пулей вылетел из клетки.

– На помощь! – заорала птичка. – Кокошу убивают!

Он сделал стремительный вираж под потолком и снизился прямо над головой противника. Раздался характерный «шлёп», и со лба наследника лжецаря на нос потекла характерная белая субстанция.

Мальчишка взвыл, почувствовав на коже нечто тёплое и очень пахучее. От неожиданности и брезгливости он взмахнул руками, ножки табурета подломились, и он рухнул задом прямо в деревянную лохань с грязной водой.

Брызги разлетелись во все стороны, окатив Антипку и Фёдору с ног до головы.

– А-а-а! – вопили супруги, стряхивая с себя холодные капли.

Коко скрылся в одном из коридоров, потрясающе имитируя смех Добронеги. Аня, прикрыв рот ладошкой, чтобы не выдать себя, быстро бросилась прочь.

На душе у неё впервые за этот длинный день стало по-настоящему легко.

Глава 18

Глава 18

Аня задремала в своей спальне и проснулась от того, что в дверь настойчиво барабанили.

Ах да! Чтобы ей не мешали, она придвинула к двери тяжёлый сундук. Судя по тяжести ударов, за стенами её комнаты случилось второе пришествие или же близился конец света.

– Аннушка, девочка, пора к столу! – донёсся из-за двери зычный голос Добронеги.

Ан нет! Всего лишь тётушка царевича.

Девушка оторвала голову от подушки и поплелась открывать. Короткий сон не принёс облегчения, зато боль в висках прошла.

– Иду! – крикнула она и, пыхтя, стала отодвигать сундук.

– Жду тебя в трапезной, – протрубила старуха и прекратила выносить дверь.

Приведя себя в относительный порядок, Аня воткнула в волосы подаренный Великом гребень и вышла в коридор.

По обоим его сторонам через равные промежутки горели свечи, и теперь тут было не страшно споткнуться и расквасить себе нос. Определённо приезд родственницы царевича пошёл этому жилищу на пользу.

В обеденной зале очень вкусно пахло запечённым мясом, травами и чем-то сладким, похожим на пирог с ягодами. Но главный сюрприз был не в тарелках. За столом, прямо рядом с Вельбором, который уже успел сменить испорченный яйцом кафтан на новый, ярко-синий, сидел тот самый старик с ярмарки.

Светозар выглядел так, будто никуда и не исчезал: изучал содержимое кубка и протирал свои очки краем вышитой скатерти, игнорируя возмущённый взгляд Добронеги.

– А вот и ты! – Вельбор вскочил, отодвигая для девушки тяжёлый стул. Его глаза заблестели, когда он заметил свой подарок в её волосах.

– Куда же вы так быстро исчезли сегодня утром? – спросила Аня, устраиваясь поудобнее и обещая самой себе, что теперь-то она ни за что не выпустит его из вида. Вытрясет из этого великого волшебника всё, что он знает.

– Никуда я не исчезал, – прошамкал Светозар, водрузил очки на нос и уставился на девушку. – Вы и без меня прекрасно справились. Не хотел мешать вашему союзу. Вы прекрасно смотритесь рядом друг с другом.

Тётушка перестала испепелять старика взглядом и быстро закивала, расплываясь в благодушной улыбке.

Аня вспыхнула, почувствовав, как краска заливает даже макушку, и пробормотала:

– Ну вот ещё…

Чтобы скрыть неловкость, она схватила трясущейся рукой кружку с компотом и, посмотрев Светозару прямо в глаза, спросила:

– Так откуда вы меня знаете?

Волшебник вздохнул, отставил свой кубок и вмиг перестал походить на городского сумасшедшего.

– Больше двадцати лет назад ты случайно, под действием одной древней вещицы, перенеслась в другой мир. Тогда ты была совсем крошкой.

Аня медленно сжала пальцы на краю стола, не замечая, как побелели костяшки.

Твой отец по невнимательности оставил привезённый из-за моря чудо-камень, который он хотел изучить, без присмотра. Няньки не доглядели, и что уж ты с этим камнем сделала, когда нашла, – одним богам ведомо. Но ты исчезла.

У девушки пересохло во рту. Будучи уже взрослой и лишённой иллюзий, она всегда представляла свою мать кем угодно – кукушкой, бросившей ребёнка, бедной женщиной, оказавшейся в трудной ситуации, – но никак не женой учёного из другого мира.

– Твои родители сразу послали за мной, но я не мог тебя вернуть, – продолжал Светозар, и в его глазах промелькнула тень старой боли. – Моих сил хватает лишь на то, чтобы перемещать мелкие предметы. Живая плоть требует колоссальных сил, которых у меня нет и никогда не было.

Он тяжело вздохнул.

– Мать твоя была безутешна. И я не мог не попробовать сделать хоть что-то для тебя.

– И поэтому вы подкинули в тот мир ещё и зайца, который находился у вас на перевоспитании? – голос Ани дрогнул.

Вельбор рядом заметно напрягся.

– Именно, – кивнул старик. – Я вспомнил про игрушку, которая без дела валялась у меня, и понял: это шанс. Вернуть человеческий облик Вельбору могла только девушка, принадлежащая Белолесью по крови.

Добронега приподняла бровь, но ничего не сказала.

Это условие снятия заклятия я во всеуслышание не объявил, чтобы на заколдованного царевича не началась охота из желающих выбиться в царицы.

Аня усмехнулась, представив, как толпа девиц тянет плюшевого зайца в разные стороны.

– Я отправил игрушку по волшебному следу, что остался после твоего исчезновения. И она должна была оказаться рядом с тобой.

Девушка медленно повернула голову к царевичу.

– Так вот почему ты так вцепился в меня? Не потому, что я «особенная», а потому что я – единственная в том мире, кто мог тебя освободить?

Вельбор не отвёл взгляда, но она увидела, как на его шее забилась жилка.

– Я этого не знал, – ответил он, и ей до дрожи в коленях хотелось ему верить. – Я был игрушкой, которая не может двигаться или говорить. Я мог только слышать, видеть размытые цветные пятна и чувствовать прикосновения.

Вспоминая о прошлом, царевич невольно сжал руки в кулаки.

– Я действительно несколько месяцев там был рядом с маленькой девочкой, но не знал, что она из моего мира.

– Вы хотите сказать, что это не была часть плана по спасению царевича? – девушка переводила подозрительный взгляд со старика на Вельбора.

– Думаю, это был план по спасению тебя. – мягко вмешалась Добронега, которая до этого молчала. – Если бы Светозар не отправил Вельбора к тебе, то ты никогда бы не вернулась домой. А его, по прошествии тридцати трёх лет, могли и тут расколдовать. Только вряд ли бы он поумнел, если бы всё это время пролежал на полке.

Она строго глянула на племянника.

Аня встала из-за стола. Переварить всё услышанное сейчас было невозможно. Значит, она не подкидыш, не сирота без роду и племени. Она – часть этого мира, его законная дочь, по стечению обстоятельств оказавшаяся очень далеко.

– Аня, подожди, – Вельбор тоже встал, преграждая девушке путь. – Я тоже не знал этого, мне Светозар рассказал всё только вчера.

На мгновение Аня закрыла глаза, словно собираясь с силами, а потом резко выдохнула.

– И вчера ты сделал мне предложение: брак в обмен на сведения о моих родителях, – она посмотрела ему в глаза. – Ты уже вчера всё знал и пытался меня этим купить. Кстати, кто они? Мои родители.

Глава 19

Глава 19

Аня застыла, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Взгляд её, колючий и полный недоверия, метался между Вельбором и Светозаром.

– Ну?! – выдохнула она. – Так кто же мои родители и где они? Раз уж вы утверждаете, что я отсюда.

Царевич дёрнулся, открыл было рот, но старик еле заметно покачал головой, заставляя его замолчать. Он поднялся со своего места, и в его глазах девушка увидела не хитринку, а глубокую, застарелую печаль.

– Твой отец, дитя, – боярин Радим. Учёный человек, хоть и не без странностей. Исследователь и изобретатель. А матушка твоя, Людмила, – душа и свет его жизни.

У Ани задрожали губы, а в глазах застыли слёзы. Имена. Она теперь знает, как их зовут. Столько лет она гадала и примеряла разные имена на размытые лица, являющиеся ей во сне. Радим и Людмила.

– Где они? – её голос сорвался. – Они…

– Живы, – быстро перебила Добронега, видя, как бледнеет девушка. – Живы и здоровы, девочка. Просто сейчас их нет в городе.

– Твой отец все эти годы искал камень, подобный тому, что перенёс тебя в другой мир. Тот самый камень рассыпался, когда ты пропала, – сказал Светозар, опускаясь обратно на стул. – Радим верил, что ты жива и во что бы то ни стало хотел найти. Не сильно он верил в затею с игрушкой.

– Почему вы сразу мне всё не рассказали? – с горькой обидой в голосе обратилась девушка к тётушке Велике. – Как только узнали. Признайтесь, это ведь вы промыли мозги племяннику, и он сменил тактику? Добреньким таким сделался!

Ей было больно от того, что Добронега, которая ей понравилась, так же, как царевич, поступила коварно. Подговорила его использовать её семью. На душе было гадко.

Эх, вы! А я ещё мечтала о такой родственнице.

– Аннушка… – в глазах старой женщины застыла вина. – Да я всего лишь сказала этому самовлюблённому мальчишке быть внимательнее к тебе и не наседать, – попыталась оправдаться тётушка.

– Не верю я вам, – Аня резко повернулась к Вельбору. Тот стоял неподвижно, глядя на свои сапоги, словно там было что-то интересное. – Хотя и понимаю ваши мотивы.

Она развернулась и быстро выбежала из трапезной.

Невыплаканные слёзы обиды душили. Но вместе с этим приходило и облегчение – теперь она знала, кто её мама и папа. Хотелось остаться одной и дать им волю. Выплеснуть всё то, что накопилось за долгие годы и за последние дни. А потом она обязательно разыщет своих родных. Теперь она знает, что они где-то рядом, и знает их имена.

– Аня, подожди!

Позади послышался топот и голос Велика.

– Погоди ты, дай мне всё объяснить.

– Отстань! – выкрикнула девушка. – А не уйдёшь, я в тебя чем-нибудь тяжёлым кину.

Она демонстративно оглянулась по сторонам в поисках этого «тяжёлого».

Ничего подходящего в коридоре не было.

– Пожалуйста, дай мне сказать! – умолял царевич.

– У тебя три минуты, – разрешила Аня, бросая на него мимолётный взгляд, но не сбавляя шага. – Что ещё ты мне можешь предложить в обмен на добровольный брак?

Вельбор выглядел помятым и каким-то потерянным. Теперь он напоминал ей несчастного, затасканного зайца, которого она пожалела и принесла домой.

– Я совершил ошибку, – просто начал он. – Глупую, трусливую ошибку.

– Ошибку? – девушка нервно рассмеялась, остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. – Ты торговался моей семьёй! Семьёй, о которой я мечтала всю свою сознательную жизнь.

– Я боялся, – Велик сделал шаг к ней, но тут же остановился, встретив яростный взгляд. – Аня, я тридцать три года был безмолвной вещью. Вернулся домой, вернул свою жизнь и право на трон моего отца. Я опьянён свободой. А тут ты – яркая, бесстрашная и дерзкая.

Девушка хмыкнула, изогнув губы в горькой улыбке.

– Сначала полагал, что просто награжу тебя в благодарность за моё освобождение. Что брак будет всего лишь добровольной формальностью, но ты не соглашалась. И я испугался. Испугался. По-настоящему. Того, что через несколько дней снова потеряю всё – уже окончательно.А ещё, узнав тебя немного ближе, я понял, что ты мне нравишься. Очень… Не переставал думать о тебе с тех пор, как мы сюда вернулись. Но я понимал, что ты уже не поверишь в мои внезапные чувства. Тут ещё тётушка на голову свалилась, как снег летом, и Антипкины дела разгребать нужно…

– И ты решил соврать? Сделать вид, что будешь искать мою семью, когда уже всё о них знал?

– Я поступил с тобой несправедливо. Признаю. Я… я с самого начала знал, что расскажу тебе всё. Без всяких условий. Я больше не хочу от тебя согласия через силу.

Аня молчала, не зная ни что ей теперь делать, ни что ему ответить. Внутри всё ещё кипела обида, но она ловила себя на том, что хочет ему верить. Холод одиночества, который она носила в себе годами, начал медленно таять.

– Твоим родителям я уже послал весточку, – тихо продолжил Вельбор. – Отправил самого быстрого гонца. Они недалеко, поэтому ждать долго не придётся.

Он замялся, а потом едва заметно улыбнулся – не нагло и самодовольно, а как-то виновато.

– И ещё… У тебя есть младшая сестра, и она, в отличие от родителей, дома, в вашем имении за городом. Я послал за ней повозку. Думаю, к вечеру она уже будет здесь.

Молодые люди уже дошли до дверей Аниных покоев. Девушка, не в силах справиться со своими чувствами, схватилась за ручку. По щекам покатились слёзы. Сестра. Младшая. Живая. Настоящая.

– Ты… ты правда её позвал? – всхлипнула она.

Вельбор кивнул и подошёл чуть ближе.

– Я надеюсь, это хоть как-то загладит мою вину.

Он развернулся и пошёл по длинному коридору, оставляя её наедине со своими мыслями.

И всё же он был не таким, каким она привыкла его считать.

Глава 20

Глава 20

Девушка мерила шагами покои уже второй час. Пространство, которое раньше казалось ей огромным для одного человека, теперь словно сжималось, становясь тесным.

Сестра. Родная. Настоящая.

Ей, привыкшей к тому, что в этом мире ты всегда одна, было физически трудно вместить эту новость. Обида на то, что Велик пусть и недолго, но скрывал правду, ещё щемила сердце, но её стремительно вытесняло нечто иное – чувство, похожее на страх, смешанный с надеждой. Ничего не дают просто так, за всё в этой жизни нужно платить. Вот Аня и гадала: бескорыстно царевич сестру нашёл или же потом предъявит ей счёт. Очень страшно поверить в то, что она для него важна сама по себе, а не только как ключ к снятию заклятия.

– Не могу больше, – выдохнула она, хватаясь за горло.

Ей хотелось вырваться из этих стен.

Девушка выскочила в коридор и бесцельно пошла слоняться, не разбирая куда и зачем. Может, на улицу выйти?

Аня ожидала увидеть привычный полумрак и пыльные углы, но терем менялся. Пахло не пылью и плесенью, а свежей древесиной – и пчелиным воском. В одном из небольших залов Аня едва не сбила с ног слуг, которые бережно развешивали новые гобелены. В другом встретила старика-мастера, деловито подкрашивающего позолоту на балясинах. Почти в каждом углу кто-то что-то делал. Похоже, за дом наконец-то взялись всерьёз.

Она сама не заметила, как ноги вынесли её в большой прихожий зал. Он был пуст. Стражники больше не охраняли выход.

Вдруг тяжёлые дубовые двери протяжно скрипнули. Аня замерла, гадая, кого сейчас увидит.

В проёме показался пожилой слуга. Он пошире приоткрыл створку, пропуская вперёд себя невысокую девочку в дорожном плаще, подбитом серым мехом. Она выглядела растерянной – до тех пор, пока не увидела Аню. Глаза её расширились, а рот приоткрылся.

– Это вы… ты моя сестра? Ася? Я Веста.

– Веста… – прошептала девушка, словно пробуя, как звучит имя. – Я Аня… То есть так меня звали в моём мире.

Девочка на мгновение растерялась и смотрела на сестру точно такими же глазами, как у неё самой.

– Аня? – неуверенно отозвалась Веста. – Это правда ты?

И тут же рванула вперёд, преодолевая разделявшее их расстояние в несколько шагов.

Когда сёстры обнялись, в нос Ани ударил резкий запах мороза, ягодных леденцов – и чего-то до боли родного. Холод, который она носила в себе годами, защищаясь от внешнего мира, в это мгновение окончательно рассыпался.

– Моя хорошая… родная… – шептала Аня, зарываясь лицом в мех плаща сестры.

– Мне сказали, что ты тут, и я сразу же примчалась! – Веста всхлипнула, крепче прижимаясь к сестре. – А папа с мамой тоже скоро будут. Вот увидишь! Я всегда знала, что ты найдёшься.

В этот момент со стороны бокового коридора послышались шаги. Вельбор вышел в зал, на ходу поправляя воротник кафтана. Вид у него был помятый, под глазами залегли тени, а на щеке красовалось чернильное пятно – видимо, работал над новыми указами. Он остановился, увидев сестёр, и на его лице промелькнула странная смесь облегчения и неловкости.

– Я вижу, девочка приехала раньше, – негромко произнёс царевич. – Надеюсь, поездка не была утомительной.

Аня подняла голову, всё ещё не выпуская из объятий сестру. Она смотрела на него и боялась, что сейчас он передумает и снова заговорит о свадьбе. Ведь обещанное условие он выполнил.

Но Вельбор молчал.

Зато Веста вдруг высвободилась из рук старшей сестры и подбежала к царевичу.

– Спасибо вам, светлый царевич! – она искренне, прижав ладонь к сердцу, поклонилась, а потом вдруг схватила его за руку. – Спасибо, что нашли её! Что за мной прислали… и за конфеты! Кучер сказал, это вы велели мне передать целую корзинку, чтобы я не волновалась в пути!

Вельбор застыл на месте. На щеках выступил не свойственный ему румянец, он неловко кашлянул и попытался высвободить руку, но девочка держала крепко.

– Да… ну… пустяки, – пробормотал Велик, избегая взгляда Ани. – Конфеты… это ерунда.

Он наконец посмотрел на старшую сестру с тихой, почти смиренной надеждой.

– Пройдите в малый гостиный зал, – он указал рукой в сторону. – Я попрошу подать чаю. Вам наверняка нужно о многом поговорить. Я не буду мешать.

Вельбор коротко кивнул и, развернувшись, быстро пошёл прочь, не оглядываясь.

Позже, сидя в уютной гостиной, Аня слушала восторженную Весту и улыбалась. Она была точно такой лет в четырнадцать. Сестра рассказывала о родителях, о наставниках, своей собаке и обо всём, что ей приходило на ум. Несколько раз восторгалась царской повозкой с мягкими сиденьями и конфетами, парочку которых она сунула девушке. Царевич тоже не сходил с её уст – так она была им впечатлена.

– Его высочество очень хороший! Ума не приложу, как он смог отыскать тебя? – болтала девочка, разглядывая обстановку.

– Я тоже… – на автомате ответила Аня, глядя в намытые слюдяные окна.

За ними медленно кружились крупные хлопья снега. Белолесье больше не казалось ей чужим, непонятным миром. Оно стало местом, где случаются чудеса.

Она вспомнила смущённое лицо царевича, когда Веста его благодарила, и сердце её ускорило ритм. Может, ему ещё ни разу не говорили «спасибо» так искренне, не хвалили за старания… Вспомнила, как он ушёл сегодня дважды и ничего от неё не потребовал.

Девушка больше не рвалась домой. Пустой чай в её крохотной квартирке, одинокие вечера и вечная борьба за выживание казались теперь сном, который исчез вместе с рассветом. Здесь был её дом. Здесь была её семья. И здесь был человек, который за маской надменного эгоиста прятал сердце, способное на тихую и искреннюю заботу.

Ей жизнь подарила второй шанс, и как-то неправильно оставлять под Новый год без аналогичных подарков того, кто в этом очень нуждается.