Текст книги "(не) плюшевый зайчик для бывшей детдомовки (СИ)"

Автор книги: Ольга Рома

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

(не) плюшевый зайчик для бывшей детдомовки

Глава 1

Аня схватила кружку с давно остывшим чаем и выплеснула её содержимое туда, откуда валил дым. Огня не было, и откуда дымило – было непонятно, но девушка об этом не думала. Она действовала инстинктивно.

Из клубов сизой завесы донёсся раздражённый незнакомый голос:

– Ай! Это что за дрянь? С ума сошла?!

Из медленно тающего дыма вышел странный молодой мужчина, брезгливо стряхивая капли коричневой жидкости со своей... мантии?

Откуда в её малюсенькой квартирке взялся этот нелепый мужик? Ошарашенная Аня на мгновение замерла, разглядывая незваного гостя.

Взгляд голубых, как речной лёд, глаз глядел по-королевски высокомерно и недовольно. С тёмно-русых волос струйками стекал на хмурые брови утренний чай. Чёткие, будто вырезанные, скулы, прямой нос, упрямый подбородок, презрительно изогнутые тонкие губы – красавчик. Им можно было бы даже любоваться, если бы не одно «но». На нём была бархатная драная мантия благородного бордового цвета с золотой вышивкой, подбитая желтоватым облезлым мехом неизвестного животного, которое, судя по всему, умерло от старости пару веков назад. Красиво, наверное... было когда-то. И вообще весь незнакомец был словно пожёванный.

«Сумасшедший!» – мелькнуло в мозгу Ани, и она отмерла.

«Бей или беги!» – этому она научилась в детском доме с самого детства. Бежать было некуда. Аня стояла у окна рядом с небольшим столиком. Не выпуская красавчика-оборванца из вида, она нащупала на подоконнике горшок с геранью и, не задумываясь, запустила им в него.

– Что тебе тут надо? У меня денег и ценностей нет!

Тот ловко увернулся, и несчастное растение, пролетев через всю комнату, врезалось в стену. Горшок разбился, щедро раскидав черепки и землю по голому полу.

– Да ты обалдела, что ли, от радости?! – воскликнул мужик и двинулся на Аню.

Девушка медлить не стала и метнула в него горшочек поменьше, но зато с кактусом.

Этот снаряд достиг цели и запутался колючками в волосах незнакомца. Воспользовавшись моментом, пока красавчик, чертыхаясь, вытаскивал из головы кактус, Аня рванула мимо него к двери в прихожую. Зеркало на стене отразило её перекошенную от страха физиономию и выбившиеся из простого хвоста длинные светлые волосы.

Мужчина бросился за ней, резко выкинув руку вперёд. Золотые пуговицы на его камзоле или кафтане... короче, на ещё одной плюшевой хрени с золотой вышивкой, – оторвались и посыпались на пол.

«Плюшевая!» – пронеслась и умчалась догадка.

Ухватить мысль за хвост Ане не дал этот побитый молью франт: он подскользнулся на своих пуговицах и налетел на неё. Вместе они вывалились в прихожую и грохнулись на пол.

– Отпусти, сволочь! – барахталась под весом незнакомца, стуча ладонями по полу, Аня.

Тяжело дыша, мужчина немного приподнялся и легко перевернул девушку на спину.

– Ты должна выйти за меня замуж, – как-то по-деловому сообщил он ей, навалился грудью и полез целоваться.

Не то чтобы раньше никто не пробовал вырвать у неё поцелуй. Просто положение при этом у неё всегда было более выигрышное, чем сейчас. Хотя...

– Размечтался, псих! – выкрикнула Аня и сгруппировалась, но немного опоздала.

Прежде чем её острая коленка взметнулась вверх, нацеленная прямо в святая святых всех мужчин, оборванец успел-таки впиться своими губами в её рот.

От незнакомца пахло морозной свежестью, корицей и мандаринами. Она непроизвольно закрыла глаза. Его губы были тёплыми и настойчивыми, отчего закружилась голова и показалось, что они летят в пропасть. За долю секунды Аня успела подумать, что ей совсем не страшно и не противно. Пожалуй, даже нравится целоваться. Сердце сбилось с ритма и теперь отплясывало жаркий канкан, а спина и затылок от чего-то наоборот заледенели.

Но импульс, преданный нижней конечности, останавливать было уже поздно.

– Уиииии! – заголосил девушке прямо в лицо потенциальный жених и откатился в сторону.

Аня открыла глаза – и охренела. Над её головой был не облупленный потолок её квартирки, а вечернее небо, постепенно отдающее свои краски минувшему дню.

– Бешеная... – скулил, валяясь рядом, модник.

«Ему-то, наверное, не холодно, – мелькнула мысль у девушки. – У него вон – меха!»

Сама она лежала в неглубоком сугробе. Голова и уши уже совсем замёрзли, а зубы выстукивали чечётку. Кряхтя и охая, она вылезла из снега и огляделась.

– Это же шутка, да?

Она стояла рядом с длинным ветхим строением, откуда веяло душистым сеном и не менее пахучим конским навозом. А невдалеке виднелся огромный деревянный дворец, нижний этаж которого был из камня.

Вся деревянная часть чудо-терема была декорирована ажурной резьбой. Окна, карнизы, дверные проёмы, скаты крыши и перила на небольших балкончиках – всё имело изящное деревянное украшение. Когда-то терем был раскрашен яркими цветами, но сейчас краски поблекли и облупились. В общем, вид у дворца был красивым, но каким-то недофинансированным. Создавалось впечатление, что раньше это здание было величественным и гордым.

Непроизвольно Аня глянула на своего зачуханного спутника. У них с этим домом было что-то общее. Он уже поднялся на ноги и с тем же выражением презрения на лице, с каким возник у неё дома, пытался счистить снег со своей одежды. Крутился вокруг себя, чуть прихрамывая и бормоча под нос лихо закрученные ругательства.

Небольшая протоптанная в снегу тропинка вела к плохо почищенной дороге около конюшни. По ней к ним спешил пожилой мужчина в овчинном тулупе нараспашку, подслеповато щуря глаза:

– Царевич? Ве́льбор, ты ли это?

– Царевич?.. – изумлённо вытаращилась на мужчину в бордовом бархате Аня и прошептала под нос: – Надеюсь, я ему там не всё потомство отбила.

Глава 2

Глава 2

Снежные хлопья медленно кружили в воздухе и, оседая повсюду, лишали без того серый город красок. Воздух был холодным и свежим, с толикой запаха безнадёги. Для подавляющего большинства начиналась сказка – неделя до Нового года, новой жизни и новых надежд, которые год из года так и не оправдывались и не сбывались. Но люди продолжали верить, надеяться и ждать главного праздника.

Аня сидела на скамейке рядом с детской площадкой и невидящим взглядом уставилась куда-то вдаль. Она была совсем не против снега – наоборот. Падая на лицо и тая, он маскировал горькие слёзы обиды и несправедливости.

Она тоже надеялась и верила в лучшее, мечтала, строила планы. Ведь это был её первый взрослый Новый год вне стен детского дома.

Шмыгнув носом, девушка размазала влагу по щекам. Взгляд её зацепился за неуклюжего малыша лет трёх–четырёх. Упакованный в ярко-красный комбинезон и шарф, закрывающий половину лица, он выглядел как космонавт, покоряющий холодную Луну. В руке ребёнок держал деревянную лопату. Он часто останавливался и с удовольствием возюкал ею по дорожке, сгребая свежий снег, или лупил по заснеженным кустам. За мальчишкой по пятам следовал отец и, в случае чего, страховал космонавта-снегоуборщика.

Аня старалась никогда не разглядывать счастливые семьи. Это причиняло ей боль, сжимая грудь щемящей тоской. Своих родителей она не знала никогда. Сколько себя помнила – жила в детдоме.

Как и все оставленные дети, девочка очень долго была уверена в том, что её потеряли или украли, но никак не бросили. Взрослея, она уже понимала, что это не так, но где-то в глубине души всё равно надеялась однажды встретить маму и папу.

В детском доме было не сладко. Нет, персонал не обижал ни её, ни остальных воспитанников. Вещей хватало – спонсоры помогали. Хватало всего, кроме главного: тепла, заботы, ощущения, что ты кому-то нужен. Вне обязательных занятий дети, в основном, были предоставлены сами себе.

С пятого класса детдомовцы начинали ходить в обычную общеобразовательную школу вместе с домашними детьми. Обласканные родителями мальчики и девочки относились к воспитанникам детского дома с лёгким презрением. Это жгло изнутри вызывая страшную зависть. Отсюда возникали стычки, драки и разборки с директором.

Благополучным детям давали карманные деньги на обеды и вкусняшки из школьного буфета. Детдомовцев кормили в столовой за счёт государства, но они не могли выбирать. Некоторые стали подворовывать в раздевалке или отбирать деньги у тех, кто не мог за себя постоять.

Подросткам мир детского дома становился тесен, и самые отчаянные регулярно убегали на улицу, поддаваясь соблазнам беспризорной и жестокой жизни. Их, конечно, ловили и возвращали назад, но жить по правилам таким детям уже не хотелось. Вели они себя нагло и безобразно уже не только с домашними детьми из школы, но и со своими однокашниками.

Аню тоже звали в побег на вольные хлеба, обещая увлекательные приключения и отсутствие контроля, но она для себя такой жизни не хотела. А если пытались травить или навязывать свои уличные законы – защищалась кулаками и всем, что попадало под руку. Она мечтала создавать красивую одежду – поэтому до совершеннолетия получила профессию швеи.

Когда девушке исполнилось восемнадцать лет, государство выделило ей положенную по закону жилплощадь – малюсенькую однокомнатную квартиру. Работать Аня устроилась на швейную фабрику. Зарплата была небольшая, и в первый месяц, очумевшая от свалившейся на неё свободы, девушка почти сразу истратила её на всякую ерунду и мелочь. Не протянуть ноги до следующего месяца ей помог небольшой запас дешёвых макарон, чудом оказавшихся в списке её покупок.

Оказалось, что за квартиру нужно ежемесячно платить – и немало. Деньги уходили мгновенно: квартира, еда, дорога – и от зарплаты не оставалось почти ничего. Аня никак не могла распределить средства так, чтобы их хватало на месяц. Не учили в детском доме, как это – быть взрослой.

Однажды девушка наткнулась на объявления о пошиве и ремонте одежды и решила тоже попробовать подработать. В середине декабря одна дама заказала у Ани пошив вечернего платья к Новому году. Поздно спохватилась, и все портные были уже завалены заказами.

Красивая ухоженная женщина пообещала щедрую оплату, если заказ будет готов через неделю, и привезла дорогую блестящую ткань.

– Знаешь, милочка, – брезгливо морща хорошенький носик, заявила дама, пока Аня снимала с неё мерки, – ты на примерку с платьем лучше ко мне приезжай. У меня места побольше, и зеркала в полный рост есть.

Девушка молча кивнула. Очень ей не хотелось потерять первую клиентку или оставить её недовольной. После раскроя стало ясно, что ткани на платье не хватит.

– Хорошо. Ты купи сама, потом сочтёмся, – согласилась богачка по телефону.

Аня помчалась в магазин и докупила недостающее на все свои оставшиеся деньги.

«Ничего! – успокаивала она себя. – Я скоро закончу, и мне заплатят».

Пару раз моталась Аня к женщине в престижный район, где в каждом доме сидит консьерж, и в подъезде стоят причудливые деревца в расписных горшках.

Дама придирчиво оглядывала работу, крутясь перед зеркалом, делала свои замечания, но в целом оставалась довольна.

Наконец заказ был готов, и девушка повезла его отдавать. Женщина принимала Аню с бокалом в руке и вальяжно раскинувшимся на диване мужиком. Платьем она осталась довольна.

– Держи, детка! Заслужила, – она протянула девушке коробку недорогих конфет.

– Что это? – растерялась девушка. – А деньги? Вы обещали заплатить за работу.

– Бери, что дают, и проваливай! – окрысилась дамочка. – Кто ты такая? Ни имени, ни практики, а туда же – денег ей подавай. Спасибо должна сказать – опыту хоть поднабралась.

Мужик на диване солидарно хрюкнул.

– Сама не уйдёшь – так я Колю попрошу тебя выкинуть.

Аня перевела взгляд на диванного Колю, потом на наглую обманщицу. Расстановка сил была явно не в её пользу.

– Да пошла ты! – выкрикнула она и треснула по коробке так, что та вылетела из рук дамочки. – Подавись своими конфетами!

– Ах ты дрянь безродная! Да я тебе...

Аня её уже не слушала – неслась на выход, утирая злые слёзы.

Она со всей дури шарахнула входной дверью, в надежде, что у них там рухнет потолок. Пробежав два лестничных пролёта, девушка остановилась. Прислушалась и, не услышав погони, на цыпочках вернулась обратно. Достала из кармана губную помаду и жирно написала на двери богатой жмотки очень нецензурное слово. Денег в кошельке ей это, конечно, не добавило, но так она почувствовала себя хоть чуточку отомщённой.

Сидя в парке, она думала, что делать дальше. Денег не осталось ни копейки.

«Фиг я больше буду работать без предоплаты! Моя работа имеет ценность так же как любая другая.»

Малыш с лопатой поравнялся со скамейкой и принялся разглядывать Анино зарёванное лицо. Под мышкой у него было зажато что-то бесформенное и непонятное.

– Не плячь! Ня! – мальчик бросил лопату на землю и протянул ей грязный комок, при ближайшем рассмотрении оказавшийся замызганным плюшевым зайцем.

– Серёжа, ты точно хочешь подарить своего зайчика тёте? – подоспел папаша щедрого мальчика.

Ребёнок кивнул, сопя, поднял лопату и потопал на площадку.

– Чудеса! – протянул отец и повернулся к девушке. – Понимаете, мы с женой уже много раз пытались выбросить этого зайца, но у сына каждый раз начиналась истерика. А тут сам отдал! – Он удивлённо развёл руками. – Меня от этого урода оторопь берёт. Кажется, что он за нами круглосуточно наблюдает. Вы его выбросьте потом подальше отсюда.

– Серёжа, не кидай снегом в девочку! – мужчина помчался догонять сына.

Аня вертела в руках неожиданный подарок, и он показался ей симпатичным, только уж больно затасканным. Некогда серая шубка стала желтоватой: в одних местах свалялась в комки, в других – совсем облысела. Вместо одного глаза была пришита большая чёрная пуговица с четырьмя дырками, отчего заяц смахивал на залихватского, но сильно пожилого пирата. Кончики ушей были измачалены и из них что-то торчало. Худое пузо на несколько раз было перезашито суровыми нитками, а когда-то розовый нос облез и стал грязно-белым. Зайчик вызывал в девушке жалость. Он казался ей таким же одиноким и никому не нужным, как и она сама.

– Ну что, горемычный, пошли домой! – Аня встала со скамейки, сунула зайца подмышку и медленно пошла домой.

После банных процедур девушка подсушила худого зайчика феном и понесла в единственную комнату. Он серьёзно глядел на неё своими разными глазами и облегчения после постирушек, кажется, не испытывал.

– Не такой уж ты и урод. Сейчас мы тебе ещё нос подкрасим, – улыбнулась она и, чмокнув игрушку в этот самый облезлый нос, посадила её на уголок старенького дивана.

«Теперь дома не одна!»

На секунду отвернулась, вспоминая, где у неё фломастеры, а повернувшись обратно, увидела густой дым.

Не долго думая, Аня схватила кружку с остывшим чаем.

Глава 3

Глава 3

– Прохор? Боги, как ты постарел! – воскликнул потасканный царевич, бросая гонки за своим задом.

– Зато ты, мой мальчик, совсем не изменился! Всё такой же молодой и статный, – польстил мужчине старый Прохор и раскрыл объятия.

– Где отец мой? Жив ли ещё великий царь Белолесья?

– Помер наш царь-батюшка! – закручинился подданный. – Давно уж. Почти сразу как ты пропал.

– Эй, я вообще-то здесь! – попрыгала на месте в домашних тапочках Аня. – И мне холодно!

– Служка новая? – по-отечески улыбнулся царевичу старик. – Правильно, в царском тереме-то никого из старых почитай не осталось.

– Невеста моя, – небрежно махнул тот рукой в сторону девушки. Словно речь шла о чём-то мелком и несущественном.

– Кобыла тебе невеста! – выдала Аня, перефразировав крылатую фразу одновременно с заржавшей в конюшне лошадью.

Царевич побледнел, на лице его заходили желваки, а ноздри стали раздуваться. Аня на всякий случай сделала шаг назад, а дед тихо охнул.

– Слышь, как там тебя… Вольдемар, Борщемор? Борщевик… тьфу! Ты на меня челюстью-то не играй. Быстро говори, где мы и что я тут делаю? – девушка продолжала подпрыгивать, подгибая то одну, то другую ножку. – А ещё снимай свой плешивый балахон, иначе я сейчас превращусь в сосульку. Тогда точно на кобыле жениться придётся.

Чему ещё научилась Аня в детдоме, так это тому, что никогда нельзя показывать страх даже перед самым сильным соперником. Не можешь одолеть физически – шокируй, выигрывай время и атакуй тогда, когда этого не ждут. Тем, чем нельзя и подумать. Ну или беги так, чтобы догнать не смогли.

– Ве́льбор! – с тихой яростью выдохнул клуб пара изо рта мужчина. – Меня зовут Ве́льбор.

– Ве́льбор? Это что за имя такое? – хмыкнула девушка. – Тебя как сокращённо зовут – Велик? Или Борька? – от холода, стресса и голода, в животе как раз заурчало, Аньку понесло.

– Оно означает: Великий борец, Владыка силы! Властелин всего, что ты видишь сейчас перед собой! – из белого царевич сделался бордовым, как его одеяние. – И никто не смеет коверкать имя великого царевича! То есть царя уже.

– Властелин-пластилин, – состроила смешную рожицу Аня, так и не принимая до конца, что перед ней возможно действительно будущий царь этого мира. – Буду звать тебя Велик. У нас в детдоме в подсобном хозяйстве поросёнок был, Борька. Очень хорошенький такой и милый. Совсем на тебя не похож.

– Возьми, девочка, – тихо попытался остановить словесный поток чужачки старик, протягивая свой старый тулуп.

– Что вы, дедушка! – решительно отказалась она. – Холодно на улице, замёрзнете, а вы старенький, простудитесь. Велик пусть своего дохлого зайца снимает. Он в женихи набивается, а ухаживать за девушками не научился.

– Это горностай! – гордо выпятил грудь царевич.

– Да хоть кенгуру. Давай сюда, а то я сейчас околею.

Похоже, до Вельбора наконец дошло, что девушку ему не переговорить, и он решил сменить тактику. Мантию он всё-таки снял, подал Ане на вытянутой руке и отвернулся к старику, перестав её замечать.

Видимо сильно она ему была нужна, раз он до сих пор не попытался её придушить. Девушка немного успокоилась.

– Кто же властвует сейчас, если отец мой давно почил? – спросил царевич, начиная похлопывать себя руками по плечам от холода, идущего от заснеженной земли вокруг.

– Так братец твой меньшой. Дядьки твоего сын, – ответил старик и снова стал стягивать тулуп, норовя вручить его своему повелителю.

– Антипка? – удивился Велик, жестом останавливая его. – И что, царём себя провозгласил?

– Нет ещё, – ответил Прохор, оглядываясь по сторонам и проверяя, не подслушивает ли кто. – Регалии царские, видать, не сыскал. Ждёт, когда срок в тридцать лет и три года выйдет после пропажи последнего прямого наследника, – он подвинулся ещё ближе к царевичу.

Аня тоже неслышно подошла, чтобы быть в курсе местных политических и семейных тонкостей.

– Тогда и без регалий можно будет. Но корону уже нацепил, поскудник! Срок-то как раз в первый день после новогодней ночи настанет.

– Вот сволочь! – заскрипел зубами Велик, сжимая кулаки. – Ты вот что, Прохор: собери людей, верных истинной власти, да в терем царский пришли. Чую, не захочет добром мне братец корону возвращать.

– Всё сделаю, мой мальчик! Всё сделаю! – горячо зашептал старик. – В память о твоём отце и тех днях, что я конюхом учил тебя ездить на лошади, – кажется, в его глазах блеснула слеза. – Антипка-то всё царство разворовал. Народ голодает, а он всё гребёт и гребёт. Некому его остановить.

– Ну если заговор о свержении власти мы обсудили, то я бы переместилась в тепло, – подала голос Аня, когда поняла, что ничего интересного больше не предвидится. – И кушать очень хочется. Ты же в курсе, что даже пленников положено кормить?

В животе опять неприлично заурчало и ей вспомнились голодные дни после первой зарплаты.

Мужчины вздрогнули, мгновенно вспомнив о том, что они тут не одни. Вельбор раздражённо взглянул на неё через плечо.

– Странная у тебя невеста, Вельбор, – уставился на девушку бывший конюх.

– Не я выбирал… – вздохнул царевич.

– Как это? – не поняла девушка. – Вот с этого места поподробнее.

Глава 4

Глава 4

– Идём! – сказал царевич тоном, не терпящим возражений, и, бесцеремонно схватив Аню за локоть, потащил её по обледенелой дороге из камня.

– Поаккуратнее можно? – вырвала она свою руку и поморщилась.

Вельбор пожал плечами и, не оборачиваясь, пошёл в сторону облупленного дворца-терема.

Девушка назло ему хотела пойти в другую сторону, но околевшие в тапках ноги и уже почти не прекращающиеся звуки протестующего живота заставили её следовать за царевичем.

Дорога к терему шла в горку, и Аня в неподходящей обуви постоянно скользила, чудом не падая. Это мешало ей разглядывать окружающий пейзаж и не давало догнать припустившего рысью Велика. Попросить того остановиться и подождать ей не позволяло упрямство. Притащил её не пойми куда, ничего толком не объяснил – ещё и бегай за ним!

В очередной раз подскользнувшись, девушка выругалась и обернулась, чтобы посмотреть, как далеко они ушли от конюшни. Может, лучше туда пойти погреться, пока наследник пойдёт с роднёй разбираться?

Внизу открывался вид на необыкновенно красивый городок. Маленькие домишки, покрытые снегом, стояли на извилистых улочках, словно декорации к старой сказке. Большая площадь с торговыми рядами и деревянным столбом в самом центре выделялась тёмным глухим пятном. Необычное здание с башенкой, на которой, если Аня хорошо разглядела, были солнечные часы, высилось над зимними крышами.

Над всем этим чудом лёгкой дымкой завис свежий морозный воздух. Город очень напоминал новогодний снежный шар: казалось, потрясёшь его – и пойдёт снег, превращая всё вокруг в праздник. А вокруг этой красоты, насколько хватало взгляда, тянулся берёзовый лес с редкими ёлками, покрытый белой ледяной глазурью.

Аня невольно замерла. Сердце сбилось с привычного ритма, дыхание перехватило – перед ней раскрывалось такое чужое, невозможное чудо, что на миг она забыла про холод. Казалось, где-то внизу уже поднимался гул над площадью, а в воздух незаметно просачивался запах свежей сдобы и леденцов на палочке.

Там, у конюшни, девушка всего этого не увидела из-за снежной кучи. В другой ситуации и в подходящей одежде Аня с удовольствием прогулялась бы по округе.

– Кто-то уверял, что умирает от холода, – раздался позади ехидный голос.

Аня обернулась. Остановился таки женишок, ждёт.

– Знаешь, моя обувь не предназначена для прогулок на свежем зимнем воздухе, – в тон ему ответила она.

Царевич вернулся, взял девушку за руку и потащил, как на буксире, в горку. Несмотря на окружающий холод, ладонь Вельбора была горячей и держала её крепко и уверенно.

– Так ты мне объяснишь, наконец, где мы, как сюда попали и как мне вернуться домой? – еле поспевала она за мужчиной. – Мне ещё надо придумать, как проучить одну мымру. Дел во! – она рубанула ребром ладони по горлу.

– Мы в моём царстве. Великом государстве Белолесье, – гордо отозвался плюшевый царевич. – И я тут правитель!

– Что ты пуп Земли – это я уже поняла. Дальше!

– Домой нас перенёс второй поцелуй.

– Стоп! – девушка попыталась затормозить пятками и остановиться, но вместо этого заскользила и просто немного замедлила Велика. – Мы с тобой всего один раз целовались, – упрямо отрезала Аня. – Точнее, это ты меня поцеловал без спросу! И это не мой дом.

– Ты первая меня поцеловала, – усмехнулся царевич, останавливаясь и поворачиваясь к Ане.

– Бред! Ты проник ко мне в квартиру, что-то там поджёг и напал на меня! – выпалила она. – Я бы не забыла, если бы сама поцеловала незнакомца!

Первый поцелуй

В человека обратит,

Второй домой возвратит,

Третий – под венцом,

От заклятия освободит.

Продекламировал, как послушный мальчик на табуретке перед Дедом Морозом, дурацкий стишок Вельбор.

– Что это за ерунда? – не поняла поэтического порыва девушка, и тут её глаза округлились. – Подожди... Ты хочешь сказать, что ты и есть тот драный заяц, которого мне подарил малыш?

Велик загадочно улыбался.

– Не может быть! – она скептически осмотрела царевича с головы до ног.

Да, Велик, конечно, выглядел так будто по нему пару раз проехался трактор, но у него по крайней мере оба глаза были на месте, свои – родные. Чтобы убедиться в этом, Аня приблизилась и даже встала на цыпочки, вглядываясь в его лицо.

Царевич сначала шарахнулся от неё, ожидая подвоха, а потом рот его расплылся в самодовольной улыбке, и он вытянул губы трубочкой.

– Придурок! – отпихнула его кулачком в грудь Аня и покраснела, вспоминая поцелуй на полу её маленькой прихожей.

– Пойдём, – Велик протянул девушке руку, продолжая нахально лыбиться.

Дальше они шли молча. У Ани от холода уже зуб на зуб не попадал, и мысли в голове будто замёрзли. Нужно сначала согреться, а потом уже думать, что со всем этим делать.

Вблизи терем оказался ещё более жалким. В ажурных элементах не хватало кусков, каменная лестница была щербатой, а бронзовая ручка на двери держалась на честном слове. Царевич по-хозяйски дёрнул дверь на себя и шагнул внутрь, затаскивая за собой и Аню.

– Как вы смели в царский терем без разрешения входить?! – тут же взвизгнул толстый мальчишка лет двенадцати, выкатившийся откуда-то из коридоров. Ну вылитый колобок! Только недружелюбный.

На мальце красовались парчовые одежды золотистых оттенков, трещавшие по швам. Чёрные, давно не мытые волосы липли к жирному лбу, а тёмные глаза смотрели из-под них с холодной яростью.

– Я царевич… Царь Вельбор! – надменно обронил Велик и лениво огляделся. Плохо выскобленные полы, пыльные выцветшие занавески по краям проходов, огарки свечей в некогда роскошной люстре под потолком – всё в этом тереме казалось уставшим и заброшенным. – И мне не требуется разрешение для того, чтобы войти в мой дом.

– Врёшь, смерд! – задохнулся молодой колобок. – Царь один – Антип! Батюшка мой, а ты...

Дослушивать царевич не стал. Он решительно шагнул к пацану, схватил его за ухо и под возмущённые вопли и угрозы казнить разбойника нырнул в один из коридоров.

Аня поспешила за ними. Навстречу их маленькой процессии, привлечённые непривычным шумом, уже бежали крепкие молодцы в форменных одеждах.