Текст книги "Между правдой и ложью (СИ)"

Автор книги: Ольга Рог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 15

– Соня, я поговорю с начальством. У нас как раз сотрудница из маркетингового отдела уходит в декрет, – Глеб обнял ее, прижав к своему боку, вдыхая неповторимый женский запах, на который так остро реагирует его тело. – Возможно, для твоей знакомой место найдется. Сонь, ну нашла, о чем переживать? Пусть подавится. Посмотрим, как они там без тебя под конец года обойдутся. Еще на коленях приползут. Не грусти, родная. Не стоит шлюха твоих слез.

Подцепив пальцами трясущийся подбородок, мужчина губами стер все слезинки. Поначалу робкие прикосновения поцелуями, постепенно набирали силу, перерастая в страсть. Муж повалил ее на диван, где они сидели и жадно ласкал бедра, грудь, терзая ее губы. При каждом выдохе он повторял ее имя: «Соня, Сонечка моя…». И не было никакой закономерности в том, что два тела искали тепла после долгой ссоры. Они тонули друг в друге, забывая обо всем на свете. В этот момент не существовало ни ссор, ни обид, ни проблем. Была только страсть, всепоглощающая и всепрощающая. Голодная.

Когда все закончилось, они лежали, обессиленные, в объятиях друг друга. Тишина казалась оглушительной. Соня прижалась к нему, чувствуя, как сердце мужа бьется в унисон с ее собственным. В этой близости, в этом тепле было что-то такое, что нельзя было выразить словами. Это было прощение, примирение и обещание начать все сначала. Пальцы сами блуждали в его светлых волосах, словно Соня пыталась вычитать все его тайные мысли.

Софье подписали заявление об уходе без отработки. Пока генеральный в отпуске кости грел на лазурных берегах, вместо него распоряжался заместитель. Снисходительно он поставил резолюцию на бумаге и указал на дверь, что больше Паровозову не задерживает.

За коротких два дня Софья смогла успокоиться и взять себя в руки. Муж прав, это не конец света. Да, обидно, когда столько труда и сил пропало впустую… Но, это хороший урок: не строй далеких планов, с судьбой они могут не совпадать.

Ей пришлось передать дела Агате. Та сидела и с умным видом тыкалась на компьютере, открывая и закрывая папки. Лениво изучала других людей в кабинете, планируя, кто подойдет для использования, а кому следующему укажут на выход…

– Вот! – бахнула перед ней папку Соня. – Здесь список документом, которые я тебе передаю. Все рабочие файлы я скопировала на флешку, если ты успела «случайно» не на ту кнопку нажать и удалить на «рабочем столе». Проверяй и подписывай. У тебя пятнадцать минут, Герасимова.

– Даже так? – удивилась Агата, которая мусолила в голове, что начнет придираться ко всему, что ей покажут и расскажут… А, тут просто – распишись.

– Чтобы у тебя не было повода сказать, якобы информация куда-то затерялась, – Соня сдула со лба темную прядь и уставилась на нее каре-зелеными глазами. – Часики тикают, Агата, – процедила бывшая тихоня.

Остальные коллеги сидели, как мышки, боясь даже переглянуться, прислушиваясь к их разговорам. Каждый для себя мысленно принимал непростое решение. Протеже зама уже показала себя законченной стервой. Захочет ли кто-то быть под чужим каблуком?

Раздув ноздри, яркая шатенка выхватила флешку. Еле попала ей разъем переходника. Все названия файлов открыжила на листе передачи и внизу поставила закорючки с двумя буквами «ГА».

– Глебу привет от меня передавай, – выпустила Агата яд, передавая ей второй экземпляр переписи. – Слышала, он тоже не плохо устроился. – Выпятила грудь, под «тоже» имея в виду себя, – Глеб ведь с тобой из жалости, Сонька, из чувства морального долга. Терпит до поры до времени. Когда-то ему захочется настоящей женщины, не пресное «тесто» месить, не скучные разговоры о погоде слушать.

Агата шлепнула губами, будто пузырь жвачки лопнул.

– Предам обязательно, Агат. Он, кстати недавно тебя вспоминал «добрым словом», – Соня сложила аккуратно лист вчетверо и убрала в свою сумочку, никак не отреагировав на выпад «настоящей женщины».

– Правда? – встрепенулась Агата, и ее голубые шальные глаза засверкали женским самолюбием.

– Говорил, что такой шалавы как ты, поискать еще надо. Герасимов поэтому с тобой развелся? Устал рога подпиливать? Он нисколько не удивлен, каким мокрым местом ты заработала эту должность. Как думаешь, оно тебе поможет держать показатели отдела? Финансовый анализ потянет?

Не дожидаясь ответа, Софья направилась на выход. За спиной стояла гробовая тишина, даже принтер перестал печатать, зажевал бумагу.

С «жалостью», конечно задело. Полоснуло по ребрам лезвием. Соня понимала, что гадина будет в ту точку, которую считает слабой и прошлась по неуверенности соперницы в себе. Хотя, какая Софья ей соперница? Давно ничего общего нет. Странно, что Агата появилась именно в их фирме, претендуя на ее должность… Будто за что-то наказывала.

Глава 16

Как же бесила Агату эта правильная, рациональная сучка! Глеб с самого начала интересовался не ей, а скромницей в дурацких платьях и немодных ботинках на плоской подошве. Что бы она ни делала, парень неизменно смотрел только на Соньку, впитывая в себя каждое слово. Делать больно той, кто значил для парня, в которого она была влюблена – стало смыслом. Агата понимала, что Глеб ей не достанется, и нужно зацепиться за добычу поскромнее.

Век бы смотрела Агата, как тварь ползает вся в соплях на коленях и кричит: «Не надо!». Хотелось поглубже воткнуть «заточку» и провернуть несколько раз, чтобы корчилась от страданий и подыхала живьем.

Не срослось.

Глеб своего не упустил и тут же переметнулся на освободившееся место. Утешительным призом стал Артем – безвольная тряпка и нюня. Съездил бы он ей по морде за измены, Агата возможно Герасимова зауважала. И ее ушам не послышалось, как муженек тихо и обреченно произнес: «Зря я ушел от Сони».

Жадная натура взвыла: «Ей должны поклоняться! Ей руки-ноги целовать и восхищенно заглядывать в глаза, исполняя капризы. Какого черта опять вспоминают Соньку?». Даже уйдя от бесхребетного мужа, Агата не могла смириться с тем, что опять выбирают не ее. Герасимов должен слезы по ней лить, убиваться и бегать, чтобы вернуть… И пусть, что он ей давно не нужен. Пусть! Свое Агата никому отдавать не намерена. С Глебом не подрассчитала и Артемка вспомнил бывшую… Как же ее распирало изнутри что-нибудь напакостить, нагадить благородной Сонечке.

Случай представился в одном из клубов, где Агата вела охоту на состоятельных членоносцев. У одного пьяненького дядьки, при расчете у бара выпала визитная карточка со знакомым названием фирмы. Общие знакомые доносили о житухе в семействе Паровозовых. Софушка хорошо устроилась, и говорят, шла на повышение.

Судьба женатого мужиченки была предрешена. Он проснулся утром с шикарной девой, только что вышедшей из душа в капельках воды на гладкой коже. Похлопав мутными глазками, оценил все прелести нового знакомства. Поплыл от сочных красот.

Дома жена рыхлая после рождения двух спиногрызов. Вечно чем-то недовольна, указания раздает. Напоминалки с утра приходят на телефон: «Купи розового слона дочке», «Заплати за ремонт машины». Ни любви, ни ласки, одни потребности дома. А тут такая цыпочка на все готовая. Воркует на ушко, какой Сан Саныч классный… Как не отдаться в заботливые руки? И требует-то всего ничего – работу.

«Агаточка у него труженица, а не содержанка, как у некоторых 'папиков» – лелеял Саныч влажные мечты, что любовница теперь под боком, всегда можно к себе в кабинет пригласить. Его-то грымза подозревать что-то начала из-за вечерних отлучек. А так, скинул напряжение и опять вечером примерный семьянин.

Иллюзии длились недолго. До возвращения генерального с отдыха.

– Сан Саныч, ты кретин или только прикидываешься? – пробасил босс грозно, аж мошонка у заместителя сжалась до мизера. – Ты нахрена свою шалаву в фирму притащил? Где мой лучший работник аналитического отдела? К конкурентам Паровозова ушла, как я слышал. Тебе сытое место твое надоело?

Шеф начал подниматься из кресла, вырастая габаритами. Весь такой квадратно-угловатый, рельефно заточенный. Взгляд как у Зевса-громовержца молнии метает.

Сан Саныч задрал свои поросячьи глазки вверх, не зная, что ответить. За Паровозовой ушли еще несколько толковых специалистов, отказываясь его Агате помогать. Отчет к возвращению начальства «шит белыми нитками».

– Я… Я как лучше хотел. Ее никто не увольнял, сама ушла. Не в рабстве сотрудников держим, трудовое законодательство… – начал блеять Саныч, обливаясь потом в три ручья.

– Ты мне зубы не заговаривай. Верни, все как было! Или сам пойдешь на биржу труда. Чтобы этой красногубой дуры здесь не было. Ты видел отчет, который она намалевала? – громыхал голос главного, который слышали все на этаже. – В столбик двухзначные числа сложить не может! – брызгал слюной на проштрафившегося зама, чуть пена изо рта не пошла от возмущения.

– Я все понял, я все исправлю, – пятился Саныч к двери, будучи полностью оплеванным. В буквальном смысле.

Глава 17

Соня не спала, ее глаза закрыты и думать ни о чем не хочется после близости с Глебом. В голове после оргазма затихает хоровое пение. Тело нежится в сладкой истоме, и требует еще поспать… Вот они плюсы безработной жизни. Правда, осталось всего пару-тройку дней, когда ее муж представит новому начальству.

Где-то там шумит вода в душе. На кухне гудит кофемашина. Еще немного и в спальню проникнет запах кофе. Глеб по привычке крикнет, чтобы она сделала сэндвичи с ветчиной и сыром.

– Сонь, ты не встаешь? – он зашел в домашнем халате, на ходу вытирая полотенцем мокрые волосы.

– Могу себе позволить лениться. Мне врачей обходить для медосмотра только с двенадцати. Ты иди, – сквозь опущенные ресницы она прекрасно видела, как его взгляд прополз по выставленной обнаженной ноге.

Мужские губы сложились в улыбку. В такие моменты Соне казалось, что Глеб ею действительно увлечен, а не только одна вынужденная физиология, без искреннего эмоционального родства. Добрососедские отношения? Возможно и так. Только ощущение сердечной привязанности повторялось с каждым разом. Особенно утром, после «этого самого»…

– У вас пониженный гемоглобин, выпишу витамины. Остальное в норме, – врач общей практики била по клавиатуре, записывая результаты. – Давно был менструальный цикл?

– А? – очнулась Софья, будто мысленно была за стенами поликлиники. – Не помню, нужно календарик посмотреть, – закопошилась в сумке, шарясь по кармашкам, где там ее женский календарь. – Ерунда какая-то, – она посмотрела, что больше месяца не зачеркивала дни.

– Ерунда, не ерунда, у вас, девушка, задержка три недели. К гинекологу вы на прием еще успеете сегодня. Да, есть свободное «окошко», – врач тут же записала Соню на прием и придвинула к ней медицинскую карту.

– Спасибо, – растерянно пролепетала Паровозова. В глазах потемнело от разного рода догадок. Двери чуть носом не открыла. Это же надо быть такой рассеянной и забыть, когда ты в последний раз прокладки в глаза видела?

– Беременность первая? – гинеколог скинула перчатки в корзину и сказала ей одеваться.

– Нет… Я… Несчастный случай был на большом сроке и мне сказали, что больше не будет, – у нее язык онемел от новости.

– Сделаем узи и срок уточним. Предварительно – четыре недели.

«В ней снова зародилась маленькая жизнь! Месяц почти, а ничего не почувствовала» – ноги не шли, а летели, не касаясь пола к кабинету диагностики. Там ей подтвердили, что радость не одна, в двойном размере.

– Двойня⁈ – сжимала Соня в руке черно-белый снимок и поглаживала пальчиком едва заметные две точки.

Хотелось кричать во весь голос и прыгать, как кенгуру в сторону дома. Обязательно зайти в кондитерскую и купить тортик по такому особенному случаю. Нетерпеливо ждать Глеба с работы, поглядывая на часы. Гладить еще плоский живот, где остался шрам от первой беременности и благодарить силы небесные.

У Софьи терпение заканчивалось, когда электронные часы перевалил за половину седьмого. Семь. Семь тридцать. Телефон молчит…

Не выдержав, позвонила сама. Пошли гудки, под тиканье пульса в висках.

– Глеб, ты где? – ее чуть не сбило звуковой волной, исходящей из динамика. На той стороне громкая музыка, галдеж людей.

– Сонь, извини, пришлось задержаться. У коллеги днюха! Еще пару часов задержусь и домой, – перекричав шум, он ей сообщил. – Але? Я тебя не слышу…

Соня скинула соединение. Толку орать? Вернется и тогда поговорят. Но, ни через два часа, ни потом муж домой не явился. Его сотовый был вне доступа сети. Глеба не было всю ночь. Он явился только под утро с жестким похмельем, в мятой одежде… И со странным виноватым выражением лица.

– Где ты пропадал всю ночь? – Соня стояла в проходе. На ней только тонкая ночная рубашка. Босые ноги холодит пол. В груди тянет нехорошим предчувствием.

– Сонька, я накосячил, – выдохнул он перегаром, от которого хотелось сбежать подальше.

К горлу подступила тошнота. Воспалено-красные глаза уперлись в нее, как у быка, заметившего красную тряпку.

– Что ты сделал, Глеб? – она попятилась от него, впервые чувствуя угрозу.

– Переспал с Агатой. Сонь, нихрена не понимаю, как смог нажраться и очнуться с ней в одной постели. Соня, я не хотел тебе изменять. И врать я тебе не могу… Понимаешь? – прикрикнул, качнувшись в ее сторону, будто хотел оправдаться. – Пойду в душ, а потом… Потом мы поговорим, все обсудим. Сонь, мы всегда понимали друг друга. Слышишь? – размашисто ударил кулаком в стену.

Софья облизнула пересохшие губы, чувствуя, как рушатся все ее надежды на общее с ним будущее. Семью. Детей. Вместе до старости лет. По коже ползают накатами мурашки. Она ушла в гостиную и забралась с ногами на диван. Грела между ляжек холодные руки. Слышала, как в ванной что-то с грохотом упало. Муж сматерился.

Мимо неуверенно переставляя ноги, прошел совершенно голый мужчина. Она слышала, как он упал на кровать и протяжно завыл:

– Соня-а-а! Ты здесь?

– Я здесь! – отозвалась она, чтобы его успокоить.

Через определенную паузу Глеб засопел.

Софья встала, чтобы собрать свои вещи.

Глава 18

– Что твой муж натворил? – мама подливала Соне чай и встревоженно рассматривала ее бледное лицо.

– Всю ночь его не было, мам. На утро пришел пьяный и сообщил, что переспал с Агатой, – каждое слово давалось непросто. Пятилетний брак закончился еще одной изменой.

– Опять она! Да, что других женщин не нашлось? – стучала Дина Васильевна посудой. – Нет, тут что-то не то, дочка. Будто подстроено…

– Факт остается фактом, мама. Его насильно на себя не затаскивали. Он сам признался.

Софья не знала, что чувствовала. Словно часть ее онемела от анестезии. Там, где должно быть сердце – едва слышный стук. Она не спешила сообщать матери о своем положении. Та побежит Глебу светлые пряди вырывать и учить уму разуму. Зачем? Ей нужна хотя бы короткая передышка, чтобы самой разобраться со своей жизнью.

На экране телефона высветился входящий с бывшего места работы. «Им то что нужно? Вроде бы Соня все подписала, по собственному желанию…»

– Софья Ринатовна? – она не сразу узнала в заискивающем голосе Сан Саныча. – Мы можем встретиться? Вышло некое недопонимание. Агата Герасимова у нас больше не работает. Мы хотим вам предложить место начальника отдела…

В трубку пыхтел заместитель, ожидая ее ответа.

– Оклад увеличим в полтора раза. Вернитесь, Софья Ринатовна, конец года… Мы без вас, как без рук. Тут ситуация сложная, что-то напутано. Без вас не разобраться.

– Что же так, Александр Александрович? Запахло жареным, и я вам стала позарез нужна? А дайте угадаю… Вернулся шеф и кое-кого поставил на место. Верно? – Соня могла себе позволить грубить, хамить, послать его на три веселых буквы.

Саныч терпел, у него и так большие проблемы. И дома тоже. Агата – сучка неблагодарная донесла его жене все пикантные подробности их «рабочих» отношений. Супруга его выгнала из дома и запретила видеться с детьми. Там уже адвокат по разводам подключился. Земля горит под ногами синим пламенем. Еще немного и Сан Саныч потеряет все: имущество, работу, семью. Одна виртлявая шатенка с длинными ногами и жизнь пошла кувырком. Единственный шанс удержаться на работе – вернуть Паровозову. Он готов был ей все наобещать, лишь бы захотела вернуться.

– Полтора оклада? – Софья включила разум.

Ей нужно будет в декрет с двумя малышами. Сидеть на шее родителей? Мать вон сейчас делает вид, что на ее стороне и возмущена, а сама закрылась в ванной и трезвонить зятю выяснять, как такое случилось?

Зарплата у начальника отдела и так астрономическая, даже по ее меркам. Она спокойно сможет снимать жилье, откладывать деньги под проценты и ни от кого не зависеть. О муже думать не хотелось. Все навязчивые мысли Соня отсекала на корню. Хватит с нее предателей! Сам такие речи говорил, что никогда не способен поступить как они… Смог! Софья после Агаты его не примет. Это как себя можно не уважать, чтобы лечь в одну с изменщиком постель после гулящей девки? Б-р-р-р! – Соню передернуло от отвращения.

– Хорошо, Александр Александрович, давайте обсудим. У меня уже есть одно предложение. Посмотрим… В два часа? Да, смогу.

Не успела она договориться о встрече и отключить связь, как новый «входящий» от абонента «Глеб». Мама тихонько прошла мимо, сделав лицо «лопатой» и якобы не за тем, чтобы подслушивать, а у нее важное дело появилось: из одной банки в другую гречку пересыпать.

– Да? – Соня тянуть с объяснением не стала. Очухался? Здорово! Хорошо не притащился с букетом прощения просить.

– Соня, ты почему ушла? – голос как у умиращего в пустыне – хриплый, надтреснутый, с горчинкой.

– Думаю, и так все понятно, Глеб. Жить я с тобой больше не буду. Мне твои оправдания: «зачем и почему» – не нужны. Пошел другой дорожкой, оступился – твой выбор. Меня от тебя воротит. Ты ничем не лучше Артема… Даже хуже. Развелся бы для начала, а уж потом с Агатой зажигал. Честь, Паровозов… Ты забыл про элементарную порядочность, что была связующим звеном в нашем браке.

– Ты не можешь вот так… Соня, выкинуть пять лет нашего брака.

– Правда? А как надо? Сделать вид, что ты не трахал Агату? Извини, не могу. Разговаривать с тобой не хочу и видеть, кстати, тоже. Так что, звони мне только по делу. Договоримся, как будем с ипотекой по нашей квартире решать… Все, Глеб. На сегодня разговоры закончены.

Соня сделала вид, что не заметила, как Дина Васильевна бурчит что-то себе под нос. И зачем-то мешает рисовую крупу с гречневой. Для зятя кашу «Дружба» будет варить? Вот пусть вместе и хлебают полными ложками. У нее другие приоритеты появились.

– Если еще одна вакансия в Питерский филиал, – листал Сан Саныч их кадровый резерв, щелкая мышью трясущейся рукой. – Служебная квартира. Зарплата не такая большая…

– Я согласна! – Соня подняла на него глаза и твердо повторила. – Согласна на Питерский филиал.

Глава 19

– Пошла к черту, гадина! – Глеб отмахнулся от преследовавшей его по пятам стерве. Ох, нелегок путь к офису, где его второй день караулит Агата.

Как бы хотелось сжать руками шею тупоголовой курицы и не отпускать, пока барахтаться не перестанет. Из-за Агаты он потерял жену… Любимую женщину. Соня о нем слышать ничего не хочет, никак не идет на контакт. Паровозов бы объяснил, как все случилось, уточнил, что «переспал», сам того не понимая.

Он помнил шумную вечеринку, которая переместилась в ближайший бар. Какой-то подъем на драйве, где Глеб «на спор» перепил своего коллегу. Вот, он обводит осовелыми глазами зал. Звонок от Сони. Обещание вернуться скоро… Резкие биты задают темп его сердцу. Потолок в неоновых отблесках качается. Девчонка из соседнего отдела пробует забраться на стол и падает вперед на именинника. Что-то бьется. Смех. Визг. Все сквозь призму несмолкающей громкой музыки.

Последняя здравая мысль – из этого бедлама нужно выбираться. Срочно! Где-то в кармане путается телефон. Руки не слушаются, ноги словно не его.

– Вставай, лежебока-а-а! На работу опоздаешь.

Глеба подкинуло на месте от голоса рядом. Он вытаращил глаза на шатенку, прикрывающую грудь одеялом. Ее пальцы лежали на плече и будто по стеклу царапали острыми коготками. Да, к слову сказать нужно, что Паровозов заорал и нелепо забарахтался, отползая от нее. Упал с кровати и лежал на полу, молясь, чтобы ему привиделось. Сейчас поднимет голову и там никого… Тупо рассматривал свой вялый отросток, подозрительно испачканный в чем-то…

– Ты извини, у меня вчера месячные начались. Сама не в курсах была, – перекинула ногу на скатанное одеяло.

Глеба вырвало. Сначала в спальне, потом в ванной. Он отмывался от блевотины и смрада. Корежило так, будто в дерьме извозился по макушку и жрал его полными ложками.

«Не может быть! Я не мог… Не мог» – шел в отрицание. Каждое движение давалось с трудом. Стоило выйти в комнату отеля и спазмы вновь начались, только тошнить было нечему. Все уже вышло. Глеб, собрав последние силы стал одеваться, стараясь не смотреть вокруг на скотство, не слушать, что щебечет эта сука. Сама себе противен, а будет еще хуже… Нужно как-то сказать Соне или его задавит изнутри виной и презрением.

– Она уехала, Глеб, – сообщила теща по телефону. – Глеб, ты совсем дурак? Как ты допустил?

– Не знаю, Дина Васильевна. Верите вы мне или нет… Я сам нихрена понять не могу. Думаете, Соня простит? – он был как маленький мальчик, которому скажи любую чушь в разъяснение, и он ухватится, поверит в нее. Так проще, когда сам себе не находишь оправдания.

В трубке повисла тишина. Дина Васильевна всегда знала, когда нужно помолчать и сейчас молчанием убивала. Глеб и так на грани, а еще густое щемящее чувство потери обрушилось на него сверху, сбивая с ног. Мужчина присел на кухонный стул. Вращал глазами, не зная на чем остановиться. Обновленная кухня перестала быть уютной и красивой. Без Сони обстановка вокруг – просто декорации.

– Глеб, она сбежала. От тебя, от меня… От ситуации. Не думала, что когда-то это скажу… Глеб – ты мудак. А, моя дочь в данном случае права, что перешагнула и пошла дальше. Моя девочка сильная, она справиться. Однажды, позвонит мне и отцу, соскучится.

– Мне не позвонит никогда, – понял Паровозов.

Дина Васильевна вздохнула в трубку, и этот звук прошелся по Глебу как ледяной душ. Он заслужил это. Каждое слово, каждый упрек. Ненавидел себя за то, что превратил их жизнь в этот хаос, в эту безысходность. Глеб закрыл глаза, и слезы потекли по его щекам. Он чувствовал себя сломленным, раздавленным в блин. Дышать тяжело, в грудь словно кол осиновый вкрутили по часовой стрелке, по резьбе… Но, если тянуть назад, то с мясом.

Доверия Софьи ему не вернуть… Больше и возвращать нечего. Жена твердо намерена развестись и жить без него. В госууслугах уже пришло уведомление.

«Что же… Я отпущу тебя, милая. Неволить не стану. Хочу, чтобы ты была счастлива, пусть и без меня» – он нажал подтверждение.