Текст книги "Вернуться затемно (СИ)"

Автор книги: Ольга Рог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Глава 37

Туман

– Лиль, может, хватит концертов? Сейчас все принесут! – произношу как можно спокойней, пытаясь угомонить разъяренную женщину.

Досталось же мне счастьице – кошусь на притихшую Серебрякову.

– Куда тебя везти?

– Домой, к родителям! – складывает руки на груди, выпятив нижнюю губу.

– Папенька с маменькой дома? – затаил дыхание.

– Нет! – отпыхивает локон волос и отворачивается в окно.

Вот это мне фортануло! Стараясь не выказывать крайней заинтересованности, схватил ее пакеты и молча, прусь за красивой жопкой. Успею еще пощупать! – ухмыляюсь. Сейчас есть дела поважнее.

– А ты куда? – пытается меня вытолкать за порог Лилька.

– Даже чаю не нальешь, жестокая женщина? Я тут ее спасаю пьяную от неприятностей! Извозчиком работаю! А она, бессердечная, отказывает мне в малости…

Пьяной Лиля не выглядит… Так, слегка потрепанной и злой. Она задумчиво прикусывает губу.

– Просто чашку чая страждущему, и я уйду! – она жалостливая, главное додавить.

– Ладно! Проходи! Только ненадолго! – отступает, пропуская внутрь.

Фух! Я прорвался! Даже не верится… Стараюсь радость свою не выказывать и тащу пакеты в сторону кухни, куда моя брюнетка махнула рукой.

– Игорь, я в душ, ты пока чайник поставь! – кричит откуда-то справа.

– Давай! – гаркнул, успевая озираться.

Про себя добавляю: не торопись там, плескайся, сколько влезет. Быстро сориентировался, где находится кабинет Валета. Все, сука! Я до тебя добрался! Очень пригодились «жучки» и камеры, припасенные в кармане пиджака. Никогда не угадаешь случай необходимости. А сейчас просто «флэш роял»! Я заберу твою дочь и все, что ты прячешь по углам, тварина! Хочу смотреть, как ты харкаешь кровью, встречаясь с моим ботинком… Треск твоих ребер станет музыкой для моих ушей! За все ответишь, падла! Времени шариться в его компьютере, к сожалению, нет. Зато теперь буду точно знать: есть папуля дома или нет!

Красавица выходит в легком шелковом халатике белого цвета. Вижу капли влаги на ключицах. Мокрые волосы вьются кольцами. У меня по чашкам дымится зеленый чай. Бабы почему-то предпочитают эту, на вкус траву-травой, бодягу. Давлюсь подкрашенной водицей и смотрю влюбленным взглядом на принцессу. Тут мне не нужно переигрывать. Лилька радует глаз. Я, всего повидавший и весьма избалованный вниманием женщин, чувствую притяжение к этой худышке. Хлопает глазищами в пол-лица, губы так заманчиво влажны… Надо ее себе забирать! Пусть в доме моем хозяйничает. Даже представил Серебрякову, лежащую на моей кровати обнаженной, с раскинутыми по подушке волосами и полусонной улыбкой на истерзанных мною губах. Тряхнул головой, выгоняя шальные мысли.

О! Хрусталь! Легок на помине, черт седой! Че ты мне трезвонишь? Занят я!

– Извини, по работе! – говорю Серебряковой и отбиваю смс.

«Закатай губу! Я ее уже оприходовал. Сижу у Лильки на кухне, чай гоняю» – жму отправить.

«Сучара! У тебя клуб горит, а ты хуйней страдаешь!» – как обухом по голове.

Глава 38

Никита Петровский

Тупо таращусь в окно. Там ничего нового не показывают: та же улица, два тополя, люди мельтешат. Окраина Москвы, все как хотела Светка. Денег, которые выгреб из семейного сейфа, хватило только на первое время. Лиля – недоступное теперь имя, я произношу его про себя. Я их никогда не сравнивал. Аристократка и шлюха, готовая на любое безумство. Светлая и темная сторона.

Я привык к заботе. Она была во всем видимом: выглаженные рубашки с утра, вкусный завтрак, трогательные смс с вопросами, все ли у меня хорошо. Иногда даже раздражала ее правильность, хотелось отмахнуться от такой назойливости. Хотелось драйва… Покричала бы что ли, стакан разбила в сердцах. Лильке удавалось всё сглаживать, и меня оправдывать, как бы не нагрубил или не пришел под утро после загула с «друзьями».

Светка – простая. У нее легко читаемая на лице корысть. Заводится с пол-оборота. Готова спариваться даже в людных местах. Думает, что ее тело – ключ ко всем благам. Но ключом была Серебрякова, открывающая все двери к благополучию. Мы перестали ценить, что имеем. Откровенно обнаглели в запросах. Жадность Светки не знала границ, ей все было мало. Сейчас понимаю, что не столько денег хотелось моей любовнице, сколько такого же положения и уважения. Не выпрашивать, а владеть... Стать Лилией Серебряковой хотела Светка.

Зотова бросила меня через неделю, когда закончились средства, а впереди не было перспектив. Виктор вышиб нас из города с волчьим билетом. Я всего лишь числился каким-то замом по связям с общественностью, а по факту – нихера не делал. Надо-то было появляться несколько раз на общих собраниях и светиться на городских мероприятиях в галстуке, всем улыбаться и жать руки.

– Тварь, если моя дочь не выживет, я тебя рядом с ней закопаю! – и кинул в меня бумагами о разводе.

Внутренний эгоист всегда раньше находил оправдания моим действиям, но сейчас и он молчал. Я сожалел, что с женой так случилось, даже порывался увидеть Лилю в больнице… Но меня не пускала охрана, приказ мэра не обсуждался. Безучастно смотрел, как Зотова громит в ярости квартиру. Стало все равно. Это конец. Лиля никогда не простит измену и предательство. Она все тогда слышала. Если чувство вины такое, что дальше не видишь ничего хорошего… Удача отвернулась. Дорога моя пошла колеей, где за каждым поворотом тупик.

Отчаявшись найти работу, стал таскать ящики, устроившись грузчиком в небольшой супермаркет. Руки загрубели, спина болит от нагрузок. Попробуй, разгрузи бесчисленное количество ящиков за день. Иногда казалось, что сдохну после смены. Доползал до старого дивана и валился без сновидений. Утром начинался персональный ад, от сознания того, что не будет рядом голоса, спрашивающего с нежностью, что я хочу на завтрак. Я – мудак, сумевший просрать свое счастье. А самое страшное, знаете в чем?! Когда ты понимаешь, что любишь бывшую жену, что тебе до судорог ее не хватает. Прости меня, Лиль – повторяю, глядя на себя в зеркало с утра, где осунувшееся лицо с усталыми, воспаленно-красными глазами, воспринимает все в серых оттенках…

Глава 39

Туман

Началась свистопляска! Проверки полезли одна за другой: налоговая, прокуратура, пожарные… Даже «неизвестные» жители района подали жалобу, что спутниковая антенна на нашем главном офисном здании их, сука, облучает. Твориться такой пиздец, что сутками приходится отмахиваться. Докапываются до каждой буквы в документах, до каждой лампочки. «Они че там, в унитазных бачках, портал наркотрафика ищут?» – наблюдаю по камерам очередную делегацию проверяющих. Но я никому не позволю, как ослу, водить морковкой по носу! Сто пудов, это Валет гайки закручивает, блядина!

Злой, не спавший больше суток, в мятой рубашке. И что, думаете, сейчас делаю? Как решаю свои проблемы? Скидываю Серебряковой свой адрес, с просьбой приехать.

Откинувшись в кресле, пытаюсь успокоиться. Даже с закрытыми глазами знаю, чей стук каблучков приближается к кабинету. Распахивается дверь и ее запах заполняет легкие.

– Игорь? – пальчики проходятся по щетине на скуле.

Загребаю ее между ног перед собой. Дышу, уперев голову в живот. Лиля запустила руки в мои волосы и перебирает, вызывая волну совершенно противоположных эмоций, что гнобили меня минуту назад.

– Хочу тебя! – лезу под юбку вдоль гладкой кожи, добираясь до трусиков.

– Туман, плохо выглядишь, – в ее голосе беспокойство.

– Похрену! – рывком переворачиваю вожделенную женщину и нагибаю, укладывая на стол грудью.

Коленом раздвигаю ноги. Серебрякова не протестует. Ее кроет то же желание. Девочка стонет и трется попкой…

– Игорь Демьянович? – залетает в кабинет секретарша – явно бессмертная.

– Вышла! – рявкаю. – Меня нет на полчаса!

Слышу Лилькин хихик. Она прыскает в кулак, прижимаясь щекой к поверхности стола и кидает хитрый взгляд назад. «Я тебе сейчас покажу веселье!» – наматываю на кулак темную гриву волос.

Хорошо покричали! Наверное, вся контора слышала наши возгласы. Ноги не держат. Сижу в кресле, посадив на колени разомлевшую Лилю.

– Что у тебя происходит? – ее губы у виска. Теплое дыхание щекочет кожу.

Теперь мысли складываются в четкую линию. Валет целиться в меня, а рикошетом вышибет себя с насиженного места.

– Твой папенька устроил мне Форд Боярд! – сжимаю ее ляжку сильней.

У Лильки уже красуется засос на шее. Метки ставлю свои. Теперь и синяк будет от моей лапы.

– И что думаешь делать? – жмется ближе, и ведет носом по шее.

– Сделаю тебе ребенка. Мне уже пора о наследниках подумать…

– Нашел себе породистую кобылу, да? – Серебрякова пытается вырваться из захвата, но я вцепился намертво.

Теперь, что мое – никому не отдам. Никогда не трахал баб без резинки… Только ее. Чистая женщина, красивая. Пахнет свежестью и какими-то сладостями. Нет, цветочек! Ты уже попала!

Лилия Серебрякова

Черт знает что! Нахрена я сюда приперлась?! Заявочки пошли! Ребенка ему подавай! У-у-у-у, морда бандитская! – перехватил обе руки, которыми пыталась ему настучать по дурной голове, тащит к двери. Я даже трусы надеть не успела! Пытаюсь тормозить, втыкая каблуки в пол – что не сильно помогает.

– Туман! – нам навстречу целенаправленно идёт Хрусталь. – Есть дела поважнее, чем бабу тискать, ты не находишь?

– Вот и займись! Пошерсти, кто сливает инфу! Я один это дерьмо разгребать должен? – рычит Туманов, продолжая выволакивать меня дальше.

– Детка, как он тебе надоест, ты скажи! Я аккуратно буду обращаться, не пожалеешь, – скалится седой.

– Еще слово, Хрусталь, и зубы будешь собирать с пола! – огрызается Игорь.

«Поразительно толстокожие и черствые создания! Им плевать на мое мнение!» – пытаюсь увернуться и куснуть нахала-захватчика.

– Не балуй! – получаю шлепок по заднице.

Ему пофигу, что люди смотрят, прижимаясь к стене. Охранник отворачивается, делая вид, что ничего не происходит. Меня дергают, как куклу за собой, только волосы назад…

– Я сама! – пытаюсь договориться, что не надо тащить, словно я у него кур воровала, а Туман застукал за горяченьким.

– Конечно сама, – этот паразит поднимает меня и закидывает на плечо, сбивая дыхание.

Щас блевану утренним кофе! Спазмы в животе усиливаются. Мычу, что мне уже хреново от этой встряски. Резко ставит на ноги у машины. У меня голова закружилась. Начинаю сползать ближе к земле. Ворчит чего-то. Поднимает под мышки и заталкивает за заднее сидение.

– Поедем спать! Устал я что-то, – заводит движок и посматривает в зеркало внутрисалонное, словно пытаясь разглядеть там правильный ответ.

М-да, Лиль! А что ты хотела? Что Туманов серенады будет тебе петь под луной и в любви признаваться? Везет в свою берлогу, будто так и надо…

– Проходи! – кидает ключи на полочку в прихожей.

«Ух, ты! Тумановское логово!» – любопытно мечусь по большому пространству лофта, заглядывая в каждый угол.

Наглая морда ушел в душ, скидывая вещи прямо на ходу. Пялюсь на широкие плечи, рельефную спину. Стоп! Это что? Шрам от пулевого ранения? – хлопаю глазами, застыв напротив уже закрывшейся двери ванной.

Глава 40

Игорь спит на животе, раскинув руки на подушке. Размеренное дыхание. Умиротворенный профиль повернут в мою сторону. Не могу перестать смотреть на шрам между лопаток, хочется коснуться губами, но боюсь его разбудить. Я вспоминаю, как в той реальности закрыла Тумана собой, и обжигающая боль была именно здесь… Будто крылья выдрали, осталось лишь напоминание в виде хирургических швов.

– Лиль, дыру во мне прожжешь, – хриплый голос ото сна и рука его тянется, чтобы стереть слезу.

Я и не понимала, что реву в три ручья.

– Кто мою девочку обидел? М? Покажи пальчиком на этого негодяя, – его лицо так близко, а синие глаза смотрят с нежностью.

Боже! Мой Игорь вернулся! Начинаю реветь уже навзрыд. Я так тосковала по этой заботе, по этому взгляду ласковому. По Никитке так не убивалась… До икоты разводила сырость. Туман все это время обнимал и поглаживал по спинке, нашептывая теплые слова.

– Расскажи, что за горе? Я теперь не отстану, Лиль. Почему ты так убиваешься? Петровского своего вспомнила? – в голосе слышится ревность.

– Нет, – мотаю головой. – Ты мне не поверишь, – все еще всхлипываю, совсем по-детски утирая щеки кулачками. С трудом удалось совладать с нахлынувшими эмоциями.

– Попробуй, родная…

Каково это – держать все в себе? Я начала рассказ с момента, как застукала бывшего мужа со Светкой. Туман, подложив подушку под спину, слушал, не перебивая. Только мимика лица менялась: злость, удивление. Иногда Игорь открывал рот и захлопывал обратно, мотая головой. История лилась сама собой: в деталях, в ощущениях. Я снова проживала те моменты, которые стояли перед глазами явью.

– Повтори еще раз, что было в баре на Банковой! – глаза Тумана не могли сосредоточиться в одной точке. Он будто сопоставлял детали.

– Зачем? – пожимаю плечами, этого же не было на самом деле.

– Ошибаешься, любимая! Все так и было! – он рывком скидывает одеяло и, обернувшись, сообщает. – Сейчас поедем перекусить, а потом на место. Ты все мне покажешь, где и кто был.

– Почему ты решил, что я видела в коме правду? – догадка обожгла, а взгляд Тумана подтвердил мое подозрение. – Тебя там ранило, да?

– Мне стреляли в спину, Лиля, и это был кто-то из своих, – Туманов, как маятник, ходит туда-сюда, размахивая руками. – Оставшихся в живых немного, и никто бы не рассказал с точностью, что там было. Цыган лежал у входа, как ты видела. Аркан был убит первым выстрелом вот сюда, – Игорь показывает на лоб. – Он так и сидел на стуле. Много персонала полегло, в том числе стриптизерша на подиуме. Так, что дохера совпадений!

«Обалдеть!» – я закрыла рот рукой, чтобы не закричать.

– Если Хрусталь…, – Игорь не закончил мысль.

Холодок пробежал по спине от читаемой на лице жажды убивать.

Глава 41

Мы ходим по одним и тем же улицам. От состояния дежавю никак не могу избавиться. Туман сначала попросил показать место, где во сне я была у него дома. Старый, обшарпанный подъезд панельной пятиэтажки. Нет новомодного домофона. Игорь идет сзади след в след, дыша в спину. Я поднимаюсь на нужный этаж и застываю перед металлической дверью. Нахлынуло разочарование. В моей реальности дверь была другая, обитая дермантином с алюминиевыми крест накрест полосками. Руки опустились… Опустились бы и ноги – так хотелось шлепнуться на задницу и заплакать от обиды.

– Лиль, чего встала? – поворачиваюсь на металлический звук от связки ключей.

Туманов открывает дверь своим ключом:

– Прошу! Это квартира матери. Так и не смог ее продать.

Повисает пауза. На мне, видимо, лица нет. Вдох-выдох. Делаю шаг за порог. Я могу с закрытыми глазами сказать, где и что здесь находится. Игорь больше не обращает на меня внимания, и рявкает в телефон, про срочный сбор сегодня вечером. Топаю на кухню и беру на полочке граненый стакан. Жадно пью воду прямо из-под крана.

– Лилька! – его руки ложатся на плечи, и носом Туман утыкается в затылок. – Ты понимаешь, что мы созданы друг для друга? При любом другом раскладе по отдельности – будем не счастливы. Понимаешь?! – пальцы сильно впиваются в кожу, будто он втирал в меня это «понимаешь».

Я разворачиваюсь и смотрю в синие глаза. Хочу, чтобы такие моменты длились бесконечно. Человеческая память устроена так, что она, как прожектор, освещает отдельные моменты, задвигая остальное в кромешную тьму. Здесь я любила его без памяти. Боролась с другими людьми, шла против ветра и шагнула за него под пулю.

– Я тебя люблю до Луны и обратно…, – мои губы снова произносят, как молитву.

Проваливаюсь в потемневшие глаза, голодные, жадные, такие бесконечные. Туман, подхватив под попу, несет в комнату. Едва ставит на ноги, как вещи летят на пол. Руки тянуться в желании прижать, обнять, гладить.

– Ты меня с ума сведешь, – мой мужчина рвано дышит, толкая меня на диван и нависая сверху.

– Игорь, у тебя кровь! – потрясенно смотрю, как первая капля падает мне на грудь.

– Да, блядь! – Туман хватается за нос, из которого бежит тонкая алая струйка.

– Ложись! – вскакиваю и давлю ему на плечи, чтобы принял горизонтальное положение.

Сама бегу в ванну и нахожу чистое полотенце в тумбочке. Смочив его холодной водой, лечу обратно.

– Ничего страшного! – гундосит Туман, приложив полотенце к носу. – Сосуды расположены близко, и когда сильно переживаю, такое случается. Но, знаешь?! Ни разу еще не было с женщиной, – швыркает носом.

– Дурная кровь! – говорим одновременно и таращимся друг на друга.

– Ты и это знаешь? – если можно еще больше удивиться, чем сейчас – у Тумана глаза, как у совы стали.

– Ты мне говорил… там. Но вижу я это впервые.

Дальше застываю от его действий. Игорь пальцем прикасается к капле, растекшейся по одной груди, и ведет ее дальше, вырисовывая нечто.

– Пентаграммы на мне рисуешь? – хохотнула, но по руке не шлепнула.

Жутко интересно, что он там пишет, макая еще палец в полотенце и снова малюя на моей коже. Подозревая, что там выбито «собственность Туманова», иду к зеркалу, встроенному в дверцу шкафа. Оу! Я примерно угадала! Над сердцем надпись: «Моя Лилия!».

– Иди ко мне! – тянет руку.

А куда я, нафиг, денусь?! Тянется не только рука! Все голосует «за», чтобы приблизилась.

Глава 42

Режим нон-стоп. Тебя катит с высокой горы и тормоза отказали. Бар, в который мы сейчас вошли, выглядит по-другому. Современный дизайн в алых тонах, канапе-диванчики, обитые кожей. Подиума, где лежала стриптизерша, нет.

– Туман! С каких это пор на наши «собрания» телок приводим? – пробасил бритоголовый, махнув граблей в мою сторону.

– Следственный эксперимент! – спокойно отвечает Игорь. – И моя будущая жена – не телка! За свою женщину язык поганый вырву и заставлю сожрать! – обводит тяжелым взглядом товарищей-бандитов.

Его рука по-хозяйски обнимает меня за талию. Не комфортно под взглядами более десятка «представительных» мужчин, но не более.

– Че за игры ты затеял, поясни? – Хрусталь стоит ближе к нам и пускает дым от сигареты в сторону.

– Реконструкция событий шестилетней давности, братва. Финал все помнят?

Мужчины загудели. Некоторые возмущались, что их здесь не было…

– Короче, так! Встали там, где были до приезда архангелов! Кого здесь не было – станут массовкой.

Начались выкрики, что Туману делать нехера, решил их от важных дел отвлекать. Для вида повозникав, массивные мужики разделились на: «был» и «не был». Я присела на ближайшую сидушку и разве что не зевала, пока они размещались «по местам». Достав из сумочки блокнот, на небольших листах писала, кого могла вспомнить: Цыган, Аркан, Серый… рыжий и усатый и так далее.

– Давай, малышка, сыграй в шахматы! – подает мне руку Туманов.

Как у него это получается? Туман держал взглядом каждого, следя за передвижениями. Игорю я тоже отдала его листочек с надписью «Туман». Из массовки выбирала для роли уже покинувших этот мир. «Цыгана» положила у входа. После этого повисло напряжение. Братва переглядывалась, когда я посадила «Аркана».

– А че это я «ушастый колобок»? – запротестовал лысый, вызвав ржач всего коллектива.

– Напиши, что я – Тихон! – отдает обратно бумажку.

Смысла пререкаться не вижу. Зачеркиваю про колобка, и вписываю Тихона. Просиял, как-будто я ему комплимент преподнесла. Хрусталь, докуривая вторую сигарету, встал за стойку бара и схватив одну из бутылок с полки, рванул пробку зубами и выплюнул. Налив в низкий стакан алкоголь, тут же опрокинул в себя. Подхожу к нему с бумажкой и показываю на стену слева от входа.

– Ты чета путаешь, серебряное копытце! Я тут, у бара был, – скривился, но клочок бумаги со своим именем взял.

– Хрусталь! Встал, куда говорят! – прорычал Туман.

– Ты че, мне не веришь? – распустил пальцы седой. – Я здесь стоял! Какого хуя происходит вообще?

Делаю шаг назад. Всем существом чувствую угрозу, исходящую от Хрусталева. Остается только пятиться, спиной к нему я больше поворачиваться не собираюсь.

– Хрусталь, ты че выебываешься? Тебя по-нормальному попросили! – опознаю раздраженный голос Серого.

Черт! Вижу, как рука Хрусталя потянулась за пояс. Холодные глаза смотрят прямо на меня. Вот она – граница между пленом и моргом! Холодное дуло пистолета врезается в шею.

– Откуда только ты взялась на мою голову?! – шипение и отморозок дергает мое застывшее от ужаса тело на себя.

– Думаешь, я не знаю к чему этот цирк? А, Туман?! Решил убрать меня, да?

Неприятна его близость. Чужой запах. Чужая рука – содрогаюсь брезгливо.

– Отпустил мою женщину, сука! Если тебе есть что возразить, ответь всем нам! – Туман напряжен.

Широко расставив ноги, его руки подрагивают от желания схватить свое оружие, но он боится провоцировать противника, за меня боится. На лице гнев, совмещенный с презрением. Туман уже все понял без слов. Тот, кого он считал другом и помощником, долгое время виртуозно водил его за нос. Оставалось только узнать, какие цели преследует «друг»…