Текст книги "Вернуться затемно (СИ)"

Автор книги: Ольга Рог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Глава 18

– Извините еще раз! – бугай в спортивном костюме заглядывает через меня в квартиру. – Джейсон у вас?

– У меня, – киваю. – Поел и мультики смотрит, – тоже оборачиваюсь на звук телевизора из гостиной.

Мужчина вытаращился на меня, как на полоумную.

– Какие мультики? – отодвигает меня своей ручищей и без спроса шагает в квартиру.

Иду за покрикивающим: «Джейсон!» индивидом следом, внутренне закипая. Не квартира, а проходной двор! Заходи, кто хочешь, бери – чего желаешь…

Бульдожка чуть скосил глаза и опять уставился в телик смотреть «Машу и медведь».

– Первый раз такое вижу! – сокрушается незнакомец, присаживаясь рядом с собакой. – Видимо, вы ему очень понравились. Меня, кстати, Сергей зовут, – протягивает пятерню.

– Людмила, – моя ладошка утопает в грубой ладони.

Начинаю стесняться. Я капронки так и не сняла, которые прилипли к коже, скоро отдирать придется.

– Кушать будете? Джейсон ел суп. Еще есть котлеты и салат из овощей, – не знаю, почему сказала.

– Не откажусь, – косится на свою собаку, увлеченной беготней мультяшных героев.

Люблю, когда мою стряпню едят с таким аппетитом. Рассматриваю Сергея. Широкие плечи, короткая стрижка с челкой его молодит. Морщинки у глаз тонкими паутинами расходятся к вискам с легкой сединой. Волевой подбородок. Красив именно по-мужски. Просто веет волевой энергетикой сильного и уверенного в себе человека.

– Спасибо! Очень вкусно, – отпивает чай и тоже на меня поглядывает. – Ваш муж будет не против, что я так ворвался, – внимательный прямой взгляд.

– Бывший муж. Мы на стадии развода. Я живу с дочерью, – докладываю под напористым взглядом. – А вот, кажется, и Лиля пришла, – слышу копошение у двери и голос: «Мам! Я дома!»

– Здравствуйте! – вежливо кивает Лилия и застывает столбом, раскрыв рот.

Лилия

Скоро майские праздники и нас отпустили пораньше. Игорь подвез до дома. Мы условились, что вечером погуляем. Купив в магазинчике у дома медовый тортик, спешу к маме. Не хочу, чтобы она надолго оставалась одна. Ей сейчас, как никогда нужна моя поддержка.

– Мам, я дома! – скидываю туфли и прохожу на кухню.

Лопни мои глаза! Половину кухни занимает неизвестный мужчина. Он пьет с мамой чай. На лице ее легкий румянец. Так-так! У нас объявился кавалер?

– Здравствуйте! – я ж вежливая.

Массивная шея поворачивается и карие глаза останавливаются на мне. Ебушки-воробушки! Какие люди в Голливуде! Чтоб вот так, запросто на нашей кухне сидел человек, который через каких-то три года будет часто мелькать в новостных лентах. Это сейчас он замминистра. Военная выправка видна невооруженным взглядом. Каким вихрем, интересно, в наших краях?

– Сергей Валерьянович, вы знакомы с моей мамой? – перевожу хлопающие глазки на родительницу.

Похоже, что она совсем не понимает, кто пьет ее чай.

«Эй! А это еще кто?» – чуть не заорала. У меня пытается вырвать из рук вкуснятинку французский бульдог. Ишь, чебурашьи свои уши топорщит. Поднимаю торт выше. Зверь явно сдаваться не собирается и скачет, встав на задние лапы.

– Джейсон, нельзя! – строго говорит мужчина.

Ушастый начинает скулить: как так нельзя, когда такое вкусно пахнущее рядом?

– Ему запрещено сладкое! А вот нам – в самый раз, – «гость» забирает из моих рук торт и ставит его на стол.

– Лиля, мой руки и давай с нами чай пить, – засуетилась мама, в поиске еще и для меня чашки.

Даже не думаю отказываться с будущим министром военного ведомства чаю испить. У меня столько вопросов сразу возникло: как так, откуда и почему… Через минуту сижу умытая и во все глаза разглядываю мужчину. А потрогать бицухи можно?

– Вижу, ваша дочь меня узнала, – улыбнулся, сверкнув белым рядом зубов. – Продвинутая молодежь пошла.

– Я не узнала! Может, просветите? – мамуля ставит передо мной чашку ароматного черного чая с фруктовыми нотками.

Тортик уже порезан, и разложен по десертным тарелкам. Жду, что ответит товарищ высокопоставленный.

– Ваш сосед по дому! Приехал навестить родителей из столицы, – лукаво поблескивают глаза нового соседа. – Разведен. Есть взрослый сын.

Давлюсь куском, прокашливаясь в кулак. Мужчина заботливо хлопает по спинке. Один удар способен не только выбить ком, но и легкие на тарелку.

Понимает, что такой ответ маму не устраивает. Посерьезнев, добавляет, что работает на правительство и сейчас находится в отпуске.

– Вы извините, Сергей, за неприятную сцену у подъезда, – мама, опустив ресницы, крутит в руках чашку.

– Людмила, вы здесь совершенно ни при чем. Ваш бывший муж, мягко говоря, зарвавшийся идиот. Если ли бы у меня была такая жена… И отсекает продолжение, задумчиво обшаривая мамулю глазами.

Понимая, что я тут лишняя и мама точно в надежных руках, засобиралась. Если и есть человек в этом городе, способный остановить отца, то он сейчас сидит здесь.

– Мам, я с Игорем гулять! – дожевываю свой кусок, запивая чаем. – Вернусь затемно! – целую в щеку.

Глава 19

Закат красит багряными красками крыши домов. Зелень листвы деревьев и травы делает серые пятиэтажки не такими убогими. «Здесь будет город-сад» – пел в уши избирателям мой отец. На тротуаре ногу бы не сломать или не упасть в открытую яму канализационного люка. Другую сторону жизни мне показывает Туман, выгуливая на окраинах, о существовании, которых я не подозревала даже. Люди с постными лицами. Много пьяных элементов, шатающихся, как зомби. Слышится отборный мат. Собаки, растаскивающие кучи мусора по дворам. Здесь даже пахнет по-другому… Бедностью и безнадегой. Я не могу судить их, ведь так никогда не жила.

– Замерзла? – обнимает за плечи.

– Игорь, что мы здесь делаем? – от этого места не по себе даже днем.

– С друзьями надо пересечься, – мотает головой в сторону компании, расположившейся кружком.

Они сидят на досках, положенных сверху автомобильных покрышек. Импровизированный стол из поддона для кирпичей, застелен непонятной тряпкой. Пьют пиво, смеются. Среди них есть две девушки. Не хочу туда идти, но иду. Туман здоровается с парнями за руку, девушек игнорит, словно они невидимые. Короткие юбки, яркий макияж, отвратительный запах дешевых духов, будто они обливались ими.

– Это Лиля, – притягивает к себе. – Моя девушка! Не смотреть! Не трогать! Понятно?!

– Туман девушку завел? – будто проснулся отдельно сидящий парень и поднял лицо закрытое козырьком кепки.

Этот старше остальных кажется. Его глаза выцветшего голубого резанули неприятно. С ним что-то не так…

– Хрусталь, сказал же: не дышать на нее! – напрягся Туманов и выступил вперед, загораживая собой.

– Туман, за просмотр деньги будешь брать? – начал кто-то слева.

Есть люди, которые читаются на раз, даже если это тебе не нужно. Ты хочешь абстрагироваться, закрыть «шторы» на глазах. Но здесь можешь пропустить нечто важное, касающееся тебя и дорогого тебе человека. Игорь из их среды. Он с ними общается добровольно или вынужденно… У него здесь «неотложное» дело. Пока Туман занимался словесной пикировкой с «особо одаренными», я рассматривала Хрусталя, а он меня.

– Дорогая девочка, козырная, – почесывает подбородок большим пальцем.

– Бесценная, – набравшись наглости, подхожу ближе и примащиваюсь рядом на шине, вытянув ноги.

Устала немного. Часа два гуляем после кафе.

– Так это ради тебя мы Петрушку гоняли по чужому району? Чуть к ментам на постой не угодили…

– Какого Петрушку? – поворачиваюсь.

– Блондинчик такой. Верещит, как баба…, – сплюнул и снова своими стеклянными глазами смотрит.

Гадство! Это он про Петровского говорит? Никиту даже жаль. Страху должно быть натерпелся. Они его побили? Прошлое сейчас вспоминаю, в общем и целом, оно сейчас умерло. Лишь картинка стоит напоминанием о моей ошибке.

Туман что-то передает, вынув из кармана куртки вместе с пачкой сигарет. Просто я это вижу. Что это? Деньги? Травка?

– Туман – правильный пацан. Ты не думай, – словно читает мои мысли Хрусталь.

Теперь я поворачиваюсь к нему и рассматриваю уже в упор. Видели раньше молодых стариков? Парень был почти седой. Неправильно сросшийся нос, шрам на скуле.

– Серебро, – тянет руку к моему лицу и осторожно проводит указательным пальцем по брови.

– Хрусталь, сука! Сказал же не трогать! – рыкнув, рядом оказывается Игорь, и рывком подняв меня за руку, прижал к себе.

– Сорян, братан, не удержался, – гогочет седой… Только глаза его не смеются.

Теперь действительно холодно. Жмусь к своему парню, чтобы почувствовать тепло и защиту. Жалость – не самое хорошее чувство. Именно оно сейчас скоблит внутри. Что жизнь сделала с этими людьми? И Туман должен стать той еще тварью…

– Игорь, это они сломали руку Петровскому? Поэтому он перевелся в другую школу?

Туманов молчит, давая понять, что тема закрытая. Иногда он так делает, пытаясь строить границы дозволенного, не пуская в свой мир.

– Сербская народная мудрость гласит: Пусть «полюбит» тебя весло, которым ты греб сюда. Никитка твой получил по заслугам.

– Он не мой! – мотаю головой.

Глава 20

– Ну, я пойду?

– Иди, – кивает, но взглядом держит, не отпускает.

– До завтра, – делаю шаг к подъезду.

– Пока, – выдыхает весь кислород.

Мы не любим прощаться. Не умеем. Знаем, что завтра встретимся и все равно тяжело расстаться. Поднимаю голову на окно кухни. Мама хихикает в ладонь, наблюдая за получасовым топтанием. Срываюсь и бегу, чтобы не оглядываться, делая над собой немалое усилие. Выравниваю дыхание у двери квартиры.

– Лиль, кушать будешь? – дежурный вопрос от мамы.

– Нет, – обнимаю и целую в щеку. – Если есть йогурт, или банан, – вижу, как она надула губы и снова «подобрела» от того, что попытка «накормить ребенка» удалась.

– Как пообщались с дядей Сережей? Прикольный у него песель, – отпиваю чай.

– Совсем, как маленький ребенок! Представляешь, он мультики любит смотреть! – мама щебечет, а я радуюсь, такой живой мимике на ее лице.

– Вот, дал телефон хорошего адвоката, – крутит визитку. – Он не из нашего города, но тем лучше.

– Папуля, скорее всего сейчас прячет все движимое и недвижимое, – предупреждаю маму.

На что моя блондинка морщит вздернутый носик.

– Нам много не надо. Витя всех оценивает по себе, – и бросает косой взгляд на телефон.

– Звонил? – уже знаю ответ.

– Да. Настаивает на встрече. Говорит, что это в моих интересах.

– Я с тобой пойду, мам!

– Иногда мне кажется, что дочь умнее меня, продвинутее, интересней. Хочу я быть такой же смелой…

– Мамуль, ты очень сильная! Уйти от мужа-мэра, бросить все… На такое не каждая решится! Успешные люди не лучше и не умнее тебя! Просто они привыкли так работать – у них иной образ жизни. Ты посвятила себя семье и мужу. Но я уверена, что всему сможешь научиться, найти свое призвание, то, чем ты хочешь заниматься. А еще у меня мама – самая красивая женщина в городе! Все так говорят! Вот! – тычу в нее пальчиком. – Видела, как сосед на тебя смотрел?

– Ты меня смущаешь! – вспыхнула румянцем белая фарфоровая кожа мамы, и она приложила ладони к горящим щекам.

– Ой, неловко может быть от лести и откровенного вранья. А я говорю правду!

В маме тоже видны изменения. Если раньше она запоями смотрела сопливые сериалы, то теперь ее любимая тема на ТВ – это телепутешествия и кулинарные программы. В правильном направлении двигается! Может, ей турагентство открыть с направлением «кухни мира» для гурманов? Сейчас, пока об этом не додумались…

До самой ночи переписываюсь с Туманом. Строим планы на завтра. Впереди еще три дня выходных и нужно провести их с пользой.

«Лиль, у друга днюха намечается. Пойдешь со мной завтра вечером?»

«Что за друг?»

«Ты его не знаешь…»

«Если я его не знаю, то для чего идти?»

Кусаю губы. Наверняка это бандитские дружки. Туман часто стал отказываться тусить с ними из-за меня. Но, не в этот раз. Что ж, Лиля, придется окунуться в мир порока и блатных церемоний.

«Ладно, если только ненадолго. Лучше с тобой побыть. Наедине»

Последняя приписка наверняка вводит в ступор Игоря. Сердце стучит быстрее обычного. Мой мудрый мозг сопит в тряпочку, что я нарываюсь на ответные действия. Туманов только и ждет выстрела старта более тесных отношений.

«Спокойной ночи, любимая»

А-а-а-а-а! Какое, нахрен теперь, спокойной ночи?! Игорь мне сейчас в любви признался? Мысли скачут под потолком, гоняя овец, которых не сосчитать. Жарко. Холодно. Пить. Уснуть смогла только под утро, провозившись угрем на кровати.

Глава 21

Песня «Владимирский централ» была слышна даже на улице. Гадство! Топаю рядом с Игорем, подхватив его под руку, и планирую пути отступления по вон тем кустам. Платье переливается серебристой чешуей пайеток. Скромная длина до колена, но с открытыми плечами, на лямочках. Туфли на каблуке черные и такого же цвета сумочка через плечо.

– О! Туман подвалил! Падай туда! – тычет «гостеприимный» именинник, окидывая меня похотливым взглядом.

Для них женщина – как призовая лошадь. Должна послушно кивать и знать свое место – в стойле. Протискиваемся через толпу кучкующихся братков. Многие из них знают моего парня. Каждый жмет клешню, как равному. Чувствуя сверление между лопаток, оборачиваюсь. В жизни мне не приходилось встречать Аркана. Седой, тучный мужчина сидит в окружении себе подобных. Кулаки, как кувалды с наколками, сжаты. Народ подходит кланяться своему альфе. Время застывает. Между нами будто тоннель образовался. Я смотрю на монстра, он смотрит на меня. В замедленном кадре, фиксирую его палец указующий точно в мое солнечное сплетение и жест: «иди сюда». Оглядываюсь по сторонам. Тумана отвлекли разговорами. Он пытается обернуться, но снова его разворачивают в другую сторону, оттесняя нас живой стеной.

– Козлина старая, – цежу сквозь зубы, понимая, что деваться некуда.

– Какие люди зашли на огонек! Не побрезгуй, красавица, раздели с нами хлеб! – махнул на заставленный всякими разносолами стол.

Чтоб ты подавился, сука! Присаживаюсь на отодвинутый его соглядатаем стул. Складываю маленькую сумочку на стол и руки сцепляю в замок.

– Что? Мы рожей не вышли для принцессы? Брезгуешь с моего стола еду брать? – плюется синими уродливыми губами.

Отщипываю виноградинку и заталкиваю в рот. Сок растекается по языку. Только чувствую горечь. Пить точно ничего здесь не собираюсь… Поднимаю бровь, подавая сигнал: «Говори, что хотел». Мутные глаза непонятного цвета здесь кажутся болотно-зелеными. Он будто прицеливается, куда лучше пулю всадить.

– Я могу тебя посадить на дурь и будешь делать, что скажу…

Может. Многих детишек состоятельных родителей приучили к наркоте еще со школы. Губили молодняк, не брезгуя методами. Но с моим отцом был договор: его отпрысков не трогают. Так к чему эти пугалки? Считывает все с лица. Я продолжаю таскать виноград, вгрызаясь в ягоды. За каждым движением моей руки наблюдает не одна пара глаз.

– Что надо? – выдаю, не дождавшись внятных объяснений.

– А блестяшка смелая! – хохотнул упырь.

За столом раздается ржание, будто он смешную шутку рассказал. Цепные псы! Разорвут по команде. Они этого ждут, предвкушают развлечение, буравя жадными глазами девичью фигуру. Только тела мэрской дочки им не видать… Проверка на прочность? Что ты, гниющее создание, замышляешь? – прищуриваю глаза на Аркана.

– Вот ты где! – слышится наигранно-спокойный голос Тумана, и ладони отдают тепло в плечи.

22

Хотелось съязвить, будучи взвинченной: Да, вот она я, здесь, а хочу, куда подальше от этого зверинца. Дыши, Лиля. Старик потешается над нами. Ему нравится загонять в тупик и наблюдать, как будет трепыхаться человек, ища выход.

– Все нормально, Игорь. Мы с папой посидели по-семейному, поговорили о жизни…

У Аркана аж челюсть отвисла. Шах и мат тебе, тварь! Круг семьи у бандитов – не хухры-мухры!

– Верно говорит, дочка, – выровнял лицо пахан и зыркнул на свою стаю. – Еще будет возможность перетереть вопрос. А пока гуляйте, дети.

У Тумана в глаза будто стекла насыпали – злые, покрасневшие. Но себя держит, даже пытается быть кавалером, предлагая «белый» танец под напевы Круга. Качаемся в такт музыке. Игоря бесит все: люди вокруг, пьяные выкрики «за именинника!», мое платье бесит – против чешуи не погладить.

– Лиль, валим по-тихому, – подталкивает к выходу.

– Братуха! Уже уходишь? – какой-то хмырь нарисовался, преграждая дорогу.

А ведь почти дошли, пару шагов осталось.

– Покурить захотелось, Серый, – пытается вывернуться Игорь.

– Ты кури, а я девушку потанцую…

– Серый, ты охуел? Никто мою женщину не щупает, усек?!

Если первый пьян, то второй раздражен, словно ему скипидару на рану плеснули. Уровень тестостерона на квадратный метр растет. Подтягиваются другие любители встрять в врукопашную. Переговариваются между собой, что пацаны бабу не поделили. Туман пытается задвинуть меня за спину. Он напряжен, как струна, и готов кинуться на бычару.

– Некрасиво получается, Серый, – раздается голос, который я раньше слышала. – Не бери чужого у брата…

Хрусталь, как привидение, возник ниоткуда и встал рядом с Игорем. «Да, не по понятиям» – начала подгавкивать братия по нарастающей.

– Без обид, братуха! Красивая, просто…, – дает заднюю Серый и уже сам не рад, что заварил кашу.

– Женщины нас погубят, – выдает философское Туман, демонстративно горько вздыхая, что все беды от баб.

«Ну, артист!» – фыркаю, закатывая глаза.

Толпа начала расходиться, понимая, что кина не будет, а водка стынет зазря.

Наконец-то свежий воздух! Почти вечер. Тянет прохладой. Туман накидывает мне на плечи свой пиджак и отходит покурить с Хрусталем. Черт! А где моя сумочка?! – смотрю на свои пустые руки. В сумочке всего лишь телефон и немного наличных, но телефон мне очень нужен. Я стояла ближе к входу и, недолго думая, шмыгнула обратно. Я ж быстро! Только найду пропажу и все…

Лавирую белкой, между «шатунами». Кое-кто уже разбился в кружки «по интересам» и с разных сторон гогот, «ща все будет», «ты меня уважаешь?». Вот же она! Забыла на столе Аркана! – ругаю себя, что голову не могла оставить.

– Детка, я знал, что ты ко мне вернешься!

Это же надо быть таким отбитым? Серый тянет лапы, пытаясь меня схватить. Отпрыгнув от придурка, попадаю в руки другого человека. Внимательный взгляд черных глаз. Мужчине около тридцати и он красив, как бес. Жгучий брюнет похож на аристократа. Среди мужиков, здесь присутствующих, сильно выделяется.

– Извините, – лепечу, отпыхивая прядь волос.

– Ничего, мышка. Беги, пока Туман с ума не сошел. Завидую, паршивцу!

Просто киваю в ответ и уже делаю несколько шагов в сторону.

– Подожди! Провожу, – хватает за руку. – Так спокойней будет, что дойдешь.

Какой нормальный дядька! И до жути привлекательный! Если бы не Туманов… Кидаю заинтересованный взгляд на мужчину.

– Туман! Твоя пропажа!

Навстречу Игорь с перекошенным от злости лицом.

– Я сумочку забыла, – пищу, оправдываясь.

– Спасибо, Цыган! – переводит глаза на наши руки.

Отцепившись, иду к своему парню. Чувствую себя виноватой. Ну, затупила! С кем не бывает? Как только мы оказались на улице, ловлю осуждающий взгляд Хрусталя.

– Никогда больше так не делай! – схватив за плечи, трясет, как куклу.

– Ты сам виноват! Зачем привел меня сюда? – включаю защитную реакцию и пытаюсь вырваться.

– Я, блядь, убивать готов, понимаешь?! А ты мне мозг выносишь!

– Отвали! – бью по рукам.

Нервы сдают у обоих. Мы кричим. Игорь пытается схватить. Я вырываюсь и луплю в ответ по плечам. Кидаю в него пиджак. Разворачиваюсь и хочу уйти. Мне надо успокоиться. Нашел себе ручную собачонку! – злоба туманит сознание. Гормоны взбесились. Рвет на части. Нет предела потоку неистовой ярости. Потряхивает от его слов.

– Серебрякова, вернись! – кричит вслед. – Уйдешь, и обратной дороги не будет! Я не стану за тобой бегать!

Торможу. Вот так, да? Такая твоя любовь, Игореша? Меня ломает, что все так просто. Обида ползучим гадом распирает внутри. Размазывая слезы, иду дальше. Больше не оборачиваюсь. Не дождется! Не слышу топота за спиной.

– Дура! – меня раскручивает на девяносто градусов.

Утыкаюсь мокрым носом в шею, всхлипывая. Жмусь, ища защиту от себя самой.

– Люблю тебя, глупая.

Глава 23

Туман

Знал, что добром не кончится «просьба» старого хрыча прийти с Лилей. Самоутверждается, демон. Его жажда ткнуть Валета рылом: смотри, дескать, сначала я отнял у тебя любимую женщину, а теперь и дочь будет в моих руках. Давние счеты между ними. Старая вражда. Ходил слушок, что Валет, по молодости, подставил наставника. Очень хитро все обставил и вышел в дамки сухим, да при деньгах. А вот Аркан еле выжил. Отсидел. С той поры никому не доверял свою волосатую спину.

Был ли у меня выбор? Не было! Аркан умеет «уговаривать». Обещал, что Лиле ничего не угрожает.

Смотрелась моя девочка рыбкой золотой среди карасей. Переливающийся огонек светил мне во тьме. Раньше было нормой, находиться в среде уголовников. Я еще под стол пешком ходил, когда пахан начал таскать меня на сходки. А теперь смотрю со стороны… Не место моей малышке среди грязи. Противно стало. Еще и смотрят, пуская слюни на ножки стройные и плечи хрупкие. Каждого хотелось взять за горло, пока не хрустнет позвоночник, в глазах темнело от дикой ревности. Хоть бери биту и ебашь всех, без разбора. Когда Цыган Лильку вывел за руку – совсем последние остатки разума растерял. Красавчик был любимцем женщин. Мог по несколько штук за день менять. Приложило меня не хило.

Ругаемся. Спорим до хрипоты. Что-то кричу ей обидное. А потом сердце рухнуло, как из вида тонкая фигурка скрылась. Я будто без кислорода остался, без света, без желания жить. Так и ломает нормальных пацанов сука-любовь. Когда без нее ты – ноль, и все не имеет смысла. Моя уязвимость! Прижался к Лильке и шепчу все, что на душе. Хоть режь меня – не могу без нее.

– Пойдем к тебе, – доносится сквозь пелену и поцелуи.

Смотрю в глаза затуманенные, губы алые и кроет так, что, кажется, сердце сейчас выскочит. Едем молча. Держу за руку, боюсь, что выскользнет. Сколько же здесь ступеней? Надо на первый переезжать! – всякая муть лезла в голову, пока до квартиры добирались. Подхватываю у порога и несу на новый диван. Моя! Все, твою мать! Только моя! Еще потряхивает обоих, после первой близости. Я снова готов, но боюсь сегодня трогать. Первый крик, срывающий замок в обитель невинности, все еще стоит в ушах.

– Люблю тебя! – целую и заворачиваю бережно в одеяло.

Прижимаю к себе и утыкаюсь носом в разлохмаченные темные волосы.

– И я тебя люблю… До луны, – лепечет, засыпая.

– Серебряная моя, – шепчу, уже заснувшей.

Любуюсь вздернутым носиком, который сопит. Пухлые губы манят. Длинные ресницы подрагивают. Лилия светится белой кожей в темноте. Осторожно откатываюсь к краю и выхожу на балкон. Курю сигарету за сигаретой, чтобы успокоиться и хоть немного трезво мыслить.

– Лиля, – произношу ночи и оборачиваюсь на девушку.

Майский ветерок гоняет легкие шторы. Я вижу ее маленькую руку, поверх одеяла. Ровное дыхание поднимает грудь. То, чего искал я во сне, наяву – превзошло все ожидания. Лиля так же страстно меня желала. Каждое движение тут же порождало отклик и стон. Рехнуться можно. Никогда так хорошо мне не было. Пусть страсть сейчас утихла. Взамен нее поднималась всепоглощающая нежность. Я хочу ее здесь. Смотреть так на спящую, и млеть от щенячьей радости. Крадусь под бочок, распахивая одеяло. Кладу ладонь на плоский животик, который отвечает мне пульсацией. Кайф!