Текст книги "Вернуться затемно (СИ)"

Автор книги: Ольга Рог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 31

Мама принесла черешни. Говорит, для крови полезно. Сочные ягоды красят мои губы в винный цвет, будто крови насосалась. Устала сидеть в палате, дай думаю, пройдусь по больничным лабиринтам. Пахнет лекарствами и болью. Чужая боль чувствуется всей кожей. Здесь место страдания…

Уже возвращаясь, слышу стон тонкого голоска. Кручу головой. Прислушиваюсь. Хнычет ребенок, переворачивая все мое нутро. Не знаю, может это природой заложено защищать потомство, пусть и чужое. Недолго думая, толкаю дверь. Мальчишка лет семи, бледный, как простыня. Ему плохо… А рядом никого.

– Малыш? Позвать врача? – подхожу ближе и всматриваюсь в мальчонку.

Парень мотает головой и снова стон.

– Пить хочешь? Скажи что надо, – озираюсь по сторонам.

Губы дрожат, слезы на глазах.

– Ты писять хочешь?! – возникает догадка от того, как он подгибает ноги.

Под кроватью вижу больничную «утку». И че делать? – подняв ее, смотрю на малого.

– Сам сможешь пипку подержать? – поднимаю простынку, которой прикрыт мальчик.

У него повязка сбоку внизу живота. Вспоминаю ночной разговор про аппендицит. Почему за мальчиком никто не смотрит? Он же сейчас ходить не может! – берет злость.

– Давай, мужик! Я не смотрю!

Выдыхаю, что нам удалось это провернуть. Вылив содержимое в туалет, и помыв руки, возвращаюсь к мученику.

– Меня Лиля зовут, а тебя?

– Вовка, – представляется глазастенький.

Светлые волосы ежиком в разные стороны. Лицо его морщится от нового приступа боли. Не могу больше смотреть, как мучается.

– Потерпи немного, я сейчас! – на миг сжимаю маленькую ладошку, и выбегаю на поиск врачей.

В ординаторской нахожу медсестру, которая трещит с кем-то по телефону.

– Эй! Там мальчику плохо! Дайте ему обезболивающее!

Отодвинув руку от уха, она осматривает меня и, не увидев ничего примечательного, фыркает.

– Через два часа обход. Подойдет лечащий врач и решит, что делать, – и отворачивается от меня к окну, дескать, «отвали, без тебя занята».

– Я сказала, чтобы ты пошла и помогла ребенку! – в два прыжка оказываюсь рядом и, выхватив у нее телефон, вышвыриваю в открытое окно.

– Совсем обалдела?! Я сейчас охрану вызову для особо буйных! – верещит медичка.

– Вызывай! Пойдешь следом за своим мобильником!

Что-то в моем поведении ее останавливает дальше грубить и отбрыкиваться. Здесь не простой этаж больных, многие с хорошими связями и деньгами – все это читаю на ее лице. Иду, за повиливающей бедрами медсестрой конвоиром. С собой она прихватила несколько ампул и шприцы.

– Дозировка нормальная? – слежу, как она набирает лекарство.

В ответ мне что-то буркнули непереводимое. Вовка – сильный. Он и раньше не переходил на плач, а теперь, когда лекарство подействовало, даже улыбаться начал.

– Теть Лиля, а расскажите, вам нравилось в школе учиться? Я скоро в первый класс пойду! – а выражение лица такое мечтательное.

– Ой, Вов, лучше бы я в детском саду до пенсии отсиделась! Знаешь, как взрослым быть сложно? Все время кому-то должен. Должен учиться, работать, семью содержать…

– Че там сложного? Вечно вы, взрослые, все усложняете! Вот, когда я вырасту, то стану метеорологом!

– Кем? – вытаращила глаза.

Я даже слов таких в семь лет не знала. Интересный пацан, однако!

– Я буду считать раскаты грома, и замерять уровень ветра на мысе Челюскин, и все записывать в журнал.

Заслушалась, как Вовка увлеченно рассказывал про свою мечту. Вот же молодец! У меня такой мечты не было, чтобы горы покорять или китов спасать, например. Парень грозу ловить собрался! Офигеть, какая крутая мечта!

– А ты кем хотела стать?

Сижу на стуле, облокотившись рядом с его подушкой, подпираю голову рукой.

– Знаешь, я хотела улететь на другую планету.

– Какую? – выжидает Вовка, затаив дыхание.

– В мир хороших людей и пушистых зайчиков…

– Серебрякова! Все еще веришь в сказки? – как меня придавил этот тембр голоса.

– Дядя Игорь! – радостно пискнул Вовка.

– А папе ты уже не рад? – хмурит брови Хрусталь, стоящий рядом.

Мать моя, женщина! Вот это попадос! Я так растерялась, что застыла столбом.

– Ха! Я так и знал, что женщина из фильма «Звонок» существует! – и показывает, сука, на меня. – Мне не привиделось, что ты светила глазами в проеме двери ночью.

Пора сматываться! Туманов с интересом рассматривает меня, будто я действительно полтергейст, явившийся с того света.

– Давно не виделись, Туман, – пытаюсь улыбнуться и поднимаюсь с места.

Глава 32

Туманов

Пушистых зайчиков ей! – еще делаю глоток вискаря. Не думал, что встреча с бывшей одноклассницей, которую я не видел много лет, произведет такой эффект на меня. Лилька Серебрякова – заноза в одном месте. Хорошим девочкам не место со мной. Старик запрещал к ней приближаться, что я и делал. Но запретный плод сладок. Втайне я стал наблюдать за принцесской. Живая искорка. Наивная и общительная. Нельзя быть такой открытой и доверчивой – бесило до жути, что она ни черта не замечает в других. Алчные и недалекие людишки так и вились рядом, отвешивая Лильке на уши лапши.

Перед самым выпускным Серебрякова поссорилась со своим Никиткой, и я уже подумывал подкатить на вечере. До сих пор помню охватившую злость, когда Никита потащил ее к себе. Лилька накидалась и буквально висела на шее у Петровского. Сплюнув, решил снова трахнуть Светку. Свет клином не сошелся на белоснежке.

И вот, снова глаза цвета расплавленного серебра. Длинные темные волосы. Думал, увидеть пренебрежение во взгляде… Лучше бы я не смотрел. Как струей кипятка окатило. Губы пухлые, взмах ресниц. Лицо заострилось и сама она, словно невесомая, будто реально с другой планеты.

Проскальзывает мимо, а я зверем запах втягиваю. Должно быть, облизнулся – ловлю ухмылку на лице Хрусталя.

Так! А что она здесь делает? Это же хирургическое отделение! Ничего по СМИ не просачивалось, видимо мэр затоптал следы. Интересно становится…

К вечеру вся информация у меня на столе. Снова делаю глоток янтарной отравы. Вот как, Лилия Викторовна! Мы теперь в разводе и после аварии… Ловлю себя на мысли, что если Петровский виноват в этом – шею сверну тварине!

– Интересная девушка, – не сразу понимаю, о чем базарит Хрусталь. – Вовка от нее в восторге. А он у меня плохо с людьми сходится, сам знаешь.

– Ты че удумал? – кошусь на друга.

– Тяжело одному ребенка воспитывать... Бабу нормальную днем с огнем не сыщешь. В основном сучки блудливые и до денег жадные. А эта – другая масть, – развивает свою мысль Хрусталь. – Порода чувствуется. Хорошая будет жена.

– Слюни-то подбери! Кто она, а кто ты! – говорю, не скрывая раздражения.

– А у меня все чистяк сейчас! Я – уважаемый бизнесмен, владелец сети спортивных магазинов.

Блядь, снова меня хотят подвинуть! Серебрякова – это еще и пропуск в высшие круги общества. Все еще наши деньги считают грязными… Память людям не сотрешь, хоть сколько делись и делай добрых дел, всаживая в благотворительность немалые средства. Все равно ты для них – бандит.

– Она – моя! – Сверлю взглядом Хрусталева.

– Это мы еще посмотрим, брат. Я от слов своих не откажусь! Главное, что сыну серебряная нравится. Остальное – мелочи.

Глава 33

Внутри противненько заныло. Что-то шкрябало прямо в грудину и не отпускало. Неутолимая жизнерадостность Вовки иногда отвлекала от раздумий. Туман снова появился в ее жизни. Судьба плела свои непонятные сети и неизвестно чего хотела…

– Лиля, я доем последний пирожок? – они уже договорились, что мальчик перестанет ей «тетить».

Мамины пирожки разлетались очень быстро. Хотелось домашней еды, настоящей. Вся эта полезная каша была уже поперек горла.

«Это еще что такое?» Вернувшись в свою палату, Лиля обнаружила две корзины с цветами. Одна была с белыми розами, а вторая с алыми лилиями. Как завороженную, ее потянуло к тонкому, пьянящему аромату ярких цветов. Лиля пригнулась и втянула всей грудью волшебный запах. Рука потянулась за карточкой. «Прекрасные цветы для прекрасной женщины» – стандартная фраза и подпись «Игорь Туманов». Лилия выдохнула и прикусила губу.

Это от кого? Брюнетка подошла к белым розам и вынула еще одну карточку. «Спасибо за помощь сыну, красивая! Прости за «Звонок», это была шутка. Кирилл Хрусталев». Прямоугольник картона выпал из рук. Лиля не пыталась его поднять. Этот отнесу вечером медсестрам – решила про розы.

Цветы стали приносить ежедневно, хоть номер палаты перебивай. Еще были конфеты и различные сладости, которые в основном хомячил Вовка. Новость о том, что ее через день выписывают, была воспринята спокойно. Лиля не знала, как сказать об этом мальчику, но случилось все само собой. Девушка решила раздать залежи конфет и букеты по персоналу со словами: «очень было приятно познакомится, надеюсь, больше не увидимся».

– Ты уходишь? – тонкий писк за спиной.

– Вов, – Лиля присела перед мальчиком на корточки. – Тебя тоже выпишут, и там мы можем увидеться и сходить погулять, если твой папа разрешит. А еще, ты можешь мне звонить.

Я действительно привязалась к Вовчику. Глядя на то, как он сейчас смазывал слезы на рукав пижамы, у меня сердце заныло. Если бы я обернулась, то увидела бы холодные глаза мужчины, что за нами неотрывно наблюдали. Хрусталев довольно причмокнул губой. Все складывалось в его пользу. Девчонка жалостливая очень, на это можно сделать ставку. Жаль, что настолько худая, можно двумя пальцами талию перехватить, но и это поправимо. Бабы любят сладкое, тортики там всякие. Он ее откормит, чтоб было за что подержаться. А личико очень даже миленькое! Удивительного цвета глаза и пухлые губы…

Хрусталёв

Шлюха, которая родила и подкинула мне сына, исчезла в неизвестном направлении. Я надеялся, что эта кошка блудливая сдохнет где-то под забором. Я все мог понять, ведь и сам был не ангел… Но бросить беспомощного младенца зимой под воротами дома, с запиской «Хрусталь, возвращаю твое!»… Пищащий сверток нашел охранник, когда разгавкались собаки. Удавил бы суку! Искать нерадивую мамашу я не стал. Если у той были хоть какие-то мозги, то шлендра была уже далеко за пределами области. Вовка рос слабеньким, часто болел. Он и говорить-то начал года в три только. Я уж думал, что парень немой… Людей сын не замечал. Он словно был на своей волне. А вот Лилия до него достучалась. Девчонке удалось то, что не могли сделать детские психологи. Видимо, девушка особенная…

Я так впал в воспоминания, что не заметил Лилию, приблизившуюся ко мне вплотную.

– Что тебе надо, Кирилл?

– Обычная благодарность, кисуля, – расплылся в улыбке.

– Я не кисуля! Не птичка, и не рыбка! И вообще не из зоопарка! – прошипела Серебрякова.

Даже злится забавно – залюбовался раскрасневшейся брюнеткой. Так и хотелось обхватить «тростинку» и прижать, а потом накормить. Нет! Сначала накормить, а потом прижать. У меня руки вспотели от желания приласкать эту мегеру. Поди и секса у нее нормального не было – вон какая нервная вся. Сам не понял, что сделал. Я нагнулся, и, схватив за одну булочку, подтянул к себе. Лиля ошарашено хлопала глазами.

– Хорошо, милая, как скажешь! – голос понизился до хрипоты, а в глазах зажглись живые звезды.

Обнимать Лилю было приятно, пока она не начала дрыгаться, а затем и вовсе плюнула в лицо.

– Я смотрю, ты зря времени не теряешь! – Туманов шел по коридору и белый халат, накинутый на плечи, разлетался крыльями.

Серебрякова отпрыгнув, жалась к стене и переводила взгляд с меня на него.

– Отвалили от меня оба! – вышло у неё визгливо.

Лиля еще не оправилась от того, что я ее за попу трогал.

– Папе пожалуешься, да? – ухмыльнулся Игорь.

Глава 34

Лиля

Едва переступила порог собственной квартиры, как меня охватила новая волна злости. Здесь будто табор цыган прошелся. Никитка выволок из дома все, что мог, вплоть до чайника. Мои вещи из шкафа лежали разорванными тряпками, устилая пол. Явно Светка лютовала, потому что представить, как Петровский уничтожает платья, я не могла, фантазии не хватило. Зеркало в гардеробе пошло трещинами, досталось бедняжке чем-то увесистым. Мою коллекцию обуви как ветром сдуло. Надеюсь, они мне кровать дерьмом не измазали? Да, какая разница?! Спать на кровати, где застала неверного мужа, было брезгливо. Хоть диван уцелел…

Открыла окна нараспашку, чтобы выветрить спертый запах. Все упаковав в мусорные пакеты и вызвав клининговую компанию, я рассматривала результат своего восьмилетнего замужества. Завтра же выставлю квартиру на продажу и буду искать новое жилье. Я сама в ответе за суррогатные отношения. Раньше не с чем было сравнить. Думала, что любила, а оказалось все являлось мыльными пузырями. Бесполезная трата времени – жалеть о прошлом… Выброшу этот мусор и начну жить заново.

Ночью, с грехом пополам, вытащила на улицу матрац. Это стоило немалых усилий и матерных слов, но я справилась. На пустыре, за мусорными бачками, облив матрац бутылкой любимого коньяка бывшего мужа, чиркнула зажигалкой. Красиво горит! Осталось скакать вокруг и хлопать в ладоши – но это уже перебор! Услышав вой приближающейся пожарной сирены, поджигательница, в виде меня, галопом добежала до квартиры. Уже из окна можно было наблюдать, как огнеборцы заливают пеной догорающий матрац. Видимо, кто-то из жильцов вызвал пожарных, увидев зарево на пустыре. «М-да, Лиля, по тебе психушка плачет» – меня пробрал истеричный хохот. Сходив у душ, завалилась спать на диван без сновидений.

– Мам! Я погощу у вас несколько дней? – голос был усталый, как и я сама.

Было стойкое ощущение, что за мной следят. Прошло два дня со времени выписки из больницы. Пришлось пройтись по магазинам, чтобы прикупить кое-какой одежды. Я ловила себя на мысли, что выбираю темные оттенки и одергивала себя. Я не вдова, в конце концов! И рука потянулась к красному пятну. Алый шелк принял тело, словно только его и ждал.

– Вам очень идет, – кивнула девушка-консультант, утверждая очевидное.

Вот, опять ощущение, что не меня смотрят. Я спускалась по эскалатору с покупками в руках. На лице темные очки, волосы подняты в хвост. На цокот моих каблучков поворачивались мужчины, оценивая взглядом грациозную фигуру.

Глава 35

В «Хризантеме» не было залетных посетителей. Любой, зашедший с улицы «просто посмотреть», понимал, что отсюда лучше делать ноги прямо сейчас, не доходя до бара. Бармен Валера лениво тер и без того блестящий стакан, и, подняв глаза, явно был удивлён, заметив на барном стуле меня – молодую красивую женщину в красном платье.

– Милый, можно мне «маргариту»? – тонкими пальчиками постукивала по столешнице.

Валера поднял глаза за моё плечо, не понимая, что делать. Уж больно шикарная я не походила на любительницу приключений, готовую скрасить время «бродягам» этого заведения. Моё появление привлекло слишком много внимания. Мужские компании за столиками переглядывались, наверняка прикидывая, чья это птичка впорхнула на огонек…

– Это моя гостья! Все за мой счет! – Туман произнес слова негромко, но все находящиеся в баре сразу почувствовали, что ловить здесь больше не чего.

– Спасибо, Игорь, – повернула голову и оценивающим взглядом прошлась по хозяину заведения.

Белая рубашка расстегнута на две пуговицы сверху, классические брюки, дорогая кожа ремня… «Совсем, как тогда» – сглотнула.

– Составишь мне компанию? – одного взгляда Тумана было достаточно, чтобы бармен засуетился и налил конька, бросив в стакан два кубика льда.

– Хорошо, – вытянув одну стройную ногу, вступила на пол. – Покажешь свои владения? – подаю руку.

– Ты, как инспектор пожнадзора! – решил пошутить Туман.

– Бедняжка хоть жив? Или завален ящиками в подсобке?

– Обижаете, Лилия Викторовна! У нас все по закону, – разводит руками.

На запястье мелькнула часть татуировки, и я поморщилась. В той жизни Туман не любил синее творчество на коже. Не нужно забывать, что этот человек совсем не мой Игорь… Ладонь я не стала выдергивать, пока Туман вел за собой по лабиринту коридора. Толкнув одну из дверей, он втянул меня внутрь.

Прищурилась, пытаясь привыкнуть к полутьме. Мягкая диванная зона в зеленом бархате. В тон ему, неподалеку, сукно бильярдного стола, освещенное лампами сверху. На столике – ваза с фруктами и ведерко с утопающим во льду шампанским.

– Миленько! – поцокала до дивана и присела, поставив коктейль на столик.

– Лиль, я не люблю играть в долгую! Ты мне нравилась еще в школе, а теперь, когда избавилась от недоразумения – Петровского, нравишься вдвойне.

– Заткнись, Туман! Просто иди ко мне! – я встала и, заведя руку за спину, дернула молнию. Платье легким шорохом упало к ногам, показав тело белее сливок. Осталась в тонкой полоске трусиков, не смутившись своей наготы.

– Не хочу тебя здесь. Тебя – хочу, но не здесь, – пытается связно говорить Туман.

Глаза его блуждают по моему красивому лицу, шее, небольшой груди. Он явно уже представил дорожку из поцелуев и как в конце пути сорвет эту маленькую тряпочку. В паху наверняка дергалось мужское достоинство, требуя пустить его к прекрасной женщине.

– У меня нет сейчас жилья, – пожала хрупкими плечиками и обхватила себя руками, закрываясь от жадных глаз.

Туман никогда не одевал женщин, в буквальном смысле этого слова. Присев, он стал натягивать тонкую материю на идеальную фигуру. Я сейчас явно напоминала ему китайскую фарфоровую статуэтку – страшно прикоснуться, чтобы не сломать. Дойдя до груди, Игорь не удержался и куснул красную бусинку. Одну, потом вторую. Господи, он что, железный?! Мой стон, вовсе откинул все самообладание к чертям собачьим. Туманов просто сгреб меня и повалил на диван.

Все произошло так быстро, что мы и сами ничего не поняли. Туману словно год не давали женского тела. Игорь хрипел, набирая кислород в легкие. Выставил локти, чтобы меня не задавить своей массой. Я цеплялась руками и ногами. Оставляла укусы на плече, всаживая клыки до боли. Трение тел и смешение пота. Щетина подбородка, натирающая кожу. Наши первобытные звуки парили под потолком, усиливаясь к финалу. Последний крик саданул по нервам, отдаваясь вибрацией по всему телу. Танец страсти окончен. Можно откланяться… Оставив легкий поцелуй, Туман, отодвинулся. Я следила за каждым движением. Туманов не мог понять, что за выражение сейчас на моём лице. Наверняка казалось, что я его с кем-то его сравниваю сейчас. Да, это неприятно.

– Извини, я сорвался, – он поморщился от своих слов и протянул руку за стаканом.

Туманов не оборачивался, когда я шелестела платьем, натягивая его на тонкую фигуру. Встав, он застегнул пряжку ремня, выдохнул, собираясь что-то произнести, но хлопок двери сказал о том, что я не стала ждать дежурных фраз, а просто ушла.

Догонять меня было неразумно. Туманов сам сейчас ничего не понимал. Нам надо успокоиться и только после этого сесть за стол переговоров.

Глава 36

Облизнув губы, пыталась почувствовать вкус поцелуя Тумана. А пусть думает, что хочет! В теле приятно ныло. Подмурлыкивая радиоволне, стартанула со стоянки, утопив педаль в пол. Чувство драйва. Когда ты совершил что-то ранее запредельное для себя. В голову лезли шальные мысли «чего бы еще такого вытворить?». Клише «хорошей девочки» сыпалось на глазах. Я сейчас не думала о Тумане, не думала о своем бывшем муже… Запах мужчины от тела, будоражил.

Кто-то настойчиво назвякивал. Телефон скакал на соседнем сидении, требуя ответа.

– Серебрякова! – рык Игоря. – Ты выпила и села за руль?

«А, точно! Но, я всего глоток успела сделать» – мысленно оправдывала себя.

– Где ты? – настойчиво донимал голос.

– В городе пока! – хихикнула.

– Лилька, прекрати дурить! Остановись в ближайшем кармане и скинь мне геолокацию!

– Туманов, а на губной гармошке тебе не сыграть? Подумаешь, присунул один раз, а уже права качаешь, будто я, негодница, поматросила, бросила и все запылесосила!

Ну, вот и ладненько. Игореша скинул вызов. Раскомандовался тут! Увидев по курсу супермаркет, решаю закупиться продуктами, и приготовить что-то вкусное. В квартире родительской совсем пусто. Мама ударилась в паломничество по святым местам, отмаливать за нас грехи. Отец вечно где-то пропадает… Даже не интересно спрашивать про его занятость. Вот, заведу себе собаку! Французского бульдога, например – начинаю улыбаться, вспоминая смешного чебурашкина, не по-собачьи смышленого.

Качу тележку, увлеченно складывая в нее всякие вкусные нужности. Хоть я девица высокая, но до верхней полки не достаю. Для кого закинули наверх оливки, ироды? Скачу, пытаясь взлететь, и по возможности ничего не уронить.

«Моя!» – хочу орнуть, наблюдая за рукой, которая свободно схватила мою присмотренную баночку. Провожаю тоскливым взглядом оливки, которые падают в мою же тележку.

– Ну, ты горазда пожрать, Серебрякова! – вздохнул Туманов, рассматривая гору продуктов.

– Моя суперсила – есть и не толстеть, – показываю язык, и толкаю свою складовку на колесиках.

– Детский сад! Связался на свою голову, – слышу ворчание за спиной.

– Вот и ходи мимо! – огрызаюсь, тыча в широкую грудину пальчиком.

Предостерегающий взгляд синих глаз, говорящий, что его терпение не безгранично.

– Я теперь понимаю, почему от тебя сбежал Никитос…

Зря он так. Очень зря! Рука сама потянулась за багетом. Увернулся, гад! На шпильках бегать неудобно! Сначала за Туманом, потом от охраны отбиваться… Спеленали, обхватив руками, демоны! Кручусь гусеницей, повизгивая, и пытаюсь кусаться.

– Мужики, спасибо! Дальше я сам, – дрыгающуюся меня тащат к джипу.

– Мои продукты! Без них не поеду! – выкрикиваю лозунги голодной и расстроенной женщины.