Текст книги "Вернуться затемно (СИ)"

Автор книги: Ольга Рог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Глава 24

Просыпаюсь от лучей солнца, бьющих из четырехугольника окна. Моргаю, обретая фокус зрения. Чего-то не хватает! Шарю рукой рядом. Запах ее есть, а самой Лили – нет! Резкий приток крови в голову: неужели ушла? Запинаясь об шмотки, разбросанные на полу, влетаю на кухню. Нет ее! Взвыть готов. Подождите! Из ванной раздается плеск воды и шелест душевой шторы. Фух! Становлюсь неврастеничкой! – хохотнул. На столе поджаренные тосты хлеба с яйцом и чашки, расставленные для двоих.

– Доброе утро! – выходит с полотенцем на голове и в моей футболке. Женатики так себя чувствуют? Моя кухня, моя женщина, мой завтрак.

– Лиль, я… Ты как? – провожу пальцами по щеке.

– Нормально, – улыбается и, поймав мою руку, делает поцелуй в середину ладони. Потом откусывает тост и хрустит, поблескивая счастливыми глазами.

Киваю. Не знаю, что еще сказать. Она ведет себя так естественно, будто не раз просыпалась со мной рядом. Ловлю момент. Мне тепло и спокойно, как никогда. Сделайте паузу! Но реальность в очередной раз разбивает мечты.

– Это мама, – прибавляет глаза, что сейчас будет «ата-та».

– Мамуль, я тебе скидывала смс, что у Игоря заночую. Все в порядке. Вот, пьем чай, – трещит по телефону, делая смешное лицо «я все решу», и прикасается нежно к запястью моего сжатого кулака.

Господи! Откидываю голову на стену и жмурюсь. У меня самая мудрая женщина на свете! Никто мне серпом яйца не отрежет и глаза на глобус не натянет. Как удобно, что Лилька выпала с поля зрения папаши. А Людмила – женщина очень милая и сговорчивая… Надеюсь.

– Мне нужно домой, – заявляет, положив телефон.

– Зачем? – включаю балбеса.

– Переодеться и все такое…

– Все такое, – повторяю тупо и давлю на корню раздражение.

А что ты хотел, Туман? У нее свое гнездо, у тебя – свое. Что ты ей можешь предложить? «Пока – ничего» – ответ очевиден. Шестеренки начинают со скрипом двигать мыслительный процесс. Не четкими линиями рисуется план, который нужно воплотить в жизнь, чтоб Серебрякова была рядом. Такая не согласится жить с непонятным элементом, без перспективы стать успешным на легальных основаниях.

– Ты какой-то задумчивый, – закинув руки за шею, водит носом по подбородку и гасит легкими поцелуями все думы.

Сжимаю тонкий стан руками. Опять прощаться. Пусть до вечера… Смотрю вслед, на закрывшиеся двери ее подъезда.

– Привет, Игорь, – рядом материализуется Светка Зыкова, с мопсом на поводке.

Она поворачивается на подъезд, куда исчезла Лиля, и морщится, словно дерьма нюхнула. Был у нас один трах по-пьяни. Пересеклись в компании общих знакомых. Город-то маленький…

– Чего тебе? – закуриваю и задираю голову на окно любимой.

– Может, погуляем? – игриво закусывает губу и брови поднимает, сигналя, что готова на продолжение, после прогулки.

– Иди нахер, Зыкова, – отправляю сигарету в полет, точно попадая в урну.

– Дурак, ты! У нее жених есть! – визжит Светка.

– Че еще придумаешь? – развернулся.

Обычно не поднимаю руку на девок. Но эта дрянь кого хочешь доведет.

– То и говорю! Спроси у нее сам про Демида! Они уже и в ресторан ходили знакомиться с родителями.

Есть такое имя! Память выдает образ коренастого шатена… Просто друг, да?! Но верить вертихвостке – себе дороже. Эта пучеглазая ничего не делает просто так. Как Лилька раньше с ней дружила? Светка до кончиков волос стерва завидущая. После того, как Серебрякова обрезала ее «содержание», эта алчная тварь ходит по кабакам, цепляя состоятельных папиков. Красиво жить не запретишь.

Глава 25

Крепкий кофе – то, что необходимо! Горечь нужна, чтобы стереть мечтательную улыбку… Эх, синие глаза! Его руки повсюду… Ревность тумановская – отдельная песня! Казалось, он начнет фигачить всех подряд, ломать носы, зубы, брови, приклеенные к потолку. Неуемная жажда истребления однажды его настигнет и наступит день хаоса. Смогу ли я остановить неизбежное, или меня так же сметет волной, как всех, кто был тогда с ним рядом? Что заставило выкинуть вчера трусы, как белый флаг? «Ничего я изменить не могу» – констатирую факт. Нет у меня решения на сложную задачу. Жизни абсолютно насрать, чего я хочу… Но, может, в том и суть, что откинуло в прошлое, чтобы я смогла что-то изменить?

Мама ходит притихшая и кидает настороженные взгляды.

– Мам, хватит вокруг меня круги выписывать! Я – умная девочка. В ближайшее время внуки тебе не грозят!

– Лиль, я переживаю за тебя. У вас все это серьезно? – присаживается напротив и тянет руку к моей чашке. Отпивает и несется к раковине, чтобы сплюнуть.

– Как ты эту гадость пьешь? – офыркивается, и запивает целым стаканом воды.

– Нормально, – дохлебываю «гадость».

– У нас сегодня встреча с твоим отцом, – говорит глухо, отводя глаза.

– Не переживай! – отмахнулась я. – Ты выглядишь на все сто пятьсот! – поднимаю большой палец.

– Не знаю, что такое «сто пятьсот», но мне приятно, – улыбнулась мама.

Чуть по лбу себя не треснула! Фразочки будущего здесь не котируются. Фильтровать базар надо, Лиля!

Мы, с мамой шли плечом к плечу. Дорогой ресторан. Администратор расшаркивается, указывая путь к заказанному заранее столику. Мужчина за ним точно почувствовал приближение некогда родных женщин. Одна его любила, а другая просто была кровью – то, от чего просто не отмажешься.

– Люда! – отец прошелся глазами по моей блондинке.

– Виктор, – холодно кивнула она, и величественно позволила за собой поухаживать.

Я плюхнулась на свободный стул без церемоний и подтянула к себе меню. Разыгрался не на шутку аппетит. Махнула официанту, что готова сделать заказ. Мои родители сидели статуями, рассматривая друг друга.

– Я подаю на развод, – выдала нервно мама и отпила из бокала воду. – Адвокат уже занимается всем необходимым.

– Давай не будем, дорогая, горячиться! – рыкнул отец.

– Да пошел ты к черту!

– Не ругайся при ребенке!

– Она уже не ребенок!

Да-да! Мысленно поддакиваю, дожевывая кусок стейка.

– Я тебе развода не дам! – пошло уже по десятому кругу.

Уже обожравшись, сижу довольная. Переписываюсь с Игорем по телефону. Родители распугали всех посетителей. Персонал жмется по стенкам, боясь подойти ближе... Хорошо, что ножи тупые. Такими только в зубах ковырять.

– Виноват, с кем не бывает! – гнет свое папочка. – И что мне теперь – не жить?

«Сдохни, тварь!» – читается в покрасневших от злости глазах родительницы. Но вежливость снова берет свое. Хотя, не совсем она. В мэра летят сначала салфетки, потом сама салфетница… Пошла очередь посуды. Перевернутые стулья, скатерти, брошенные на пол… Все? – поднимаю голову от телефона. А, нет! До бара добрались.

Глава 26

– Нет, ну каков наглец! – не унималась мама всю дорогу. – Разве можно такое простить? Всю жизнь мне врал! – всхлипнула.

– Я бы не простила, но решать тебе, – обняла её за плечи.

Так и сидели, прижавшись, пока такси нас катило домой. У нашего дома ждал сюрприз. Большой такой «сюрприз», под два метра ростом, плюс мелкое ушастое недоразумение. А обрадовался-то как! Заповизгивал, жопкой закрутил. Хозяин его здесь не случайно топтался, тоже сначала улыбался в тридцать два, но, увидев покрасневшие глаза мамы, посерьезнел.

– Девочки, случилось что-то? – брови сошлись на переносице.

Ох, уж эта женская натура! Как почувствует рядом сильное мужское плечо, так сразу расслабляется, ведь можно туда жаловаться. Моего плеча оказалось недостаточно. Попросила поводок от Джейсона и оставила их разговаривать.

– Да, я его в порошок сотру! – доносится громогласно, раскатом по двору.

Угу, сотри. За ошибки надо платить. Нет, я не кровожадная. Мы за справедливость и мир во всем мире. Маленькая женщина ищет защиты, и она ее видит перед собой. Понимаю маму. Всю жизнь, как комнатный цветок, а тут тебя вырывают с корнем и сажают у дороги, среди полевых репьев.

Джейсон вопросительно зыркает на меня и тянет по направлению к качелям. Это хорошо ты придумал, Чебурашка! Скрипим вертящейся деткой радостью. Я толкаюсь ногами, заняв одну сидушку, бульдожка крутится на соседней, довольно высунув язык.

– Деточка, тебе каруселька не мала? – хохотнул Туман, притормаживая наше веселье.

Гр-р-р-р, – возмущается Джейсон, что качель незнакомый типчик держит. Хорошо ж вертелись!

– Не успеешь тебя одну оставить, а ты уже ушастого завела, – Игорь рассматривает зверя.

– Это соседский песик, – машу рукой в сторону взрослых.

Хм, прищуривается Туманов, обсматривая высокого Сергея.

– Че за хрен? – сплевывает и снова смотрит на московского гостя.

– Говорю же, со-сед! Он, кстати, чуть лицо папеньке не начистил.

– Да? – взгляд меняется на удивленный. – У чувака яйца чугунные?

– Наверное, – пожимаю плечами.

– Это тебе! – Туман подходит ближе и протягивает сверток, красиво упакованный в подарочную бумагу.

«Ой, подарочек!» – протягиваю загребущие ручонки.

Рву упаковку, аж клочки в разные стороны. Так меня любопытство обуяло, что такое может преподнести Туманов. В руках оказывается книга. Моргаю и перевожу взгляд на Игоря. У него режим ожидания включен: «Ну, что? Ну, как?». Снова смотрю на сборник японских стихов – хокку. Так! Где Туманов, а где стихи! Я этого никак сложить воедино не могу. Бережно открываю первую страницу. Красивые зарисовки журавлей и сакуры…

Лилия алая

Листья роняет,

Словно любовница платья…

* * *

Когда отвечают губы,

От счастья кричу беззвучно.

Ты меня слышишь.

* * *

Мотылек сгорел?

Но важнее, что он решился

Лететь на свет.

Сглатываю вязкую слюну. Я такого совсем не ожидала. Растеряв все слова, просто встала и обняла его.

– Спасибо! Это самый лучший подарок из всех, что я получала.

– Сдавай зверя, пойдем, пройдемся…

Глава 27

Праздничные выходные пролетели, как один миг. В этот короткий промежуток хотелось вспышек и ярких салютов. Оставаясь наедине, мы изучали другу друга с жадностью, боясь, что это отнимут. То, что творил с моим телом Туман, было космосом. За всю восьмилетнюю супружескую жизнь такого не испытывала. Нежась в объятьях, засыпали только под утро. Мы были такие счастливые, легкие, куражные, забывшие о другой стороне жизни.

Потом наступили учебные будни в режиме нон-стоп. Чтобы вытянуть допуск к экзаменам, ходили к репетиторам. Где-то между поцелуями и тригонометрическими формулами, искренне не понимали, чем нам синусы и косинусы помогут в жизни.

Вся свистопляска приблизилась к логическому завершению. Аттестаты на руках, лента наперевес, и под летним дождем бежим, выкрикивая: «Ура! Свобода!». Мокрые пряди волос липнут к лицу, а мне не холодно, даже в мокрой до трусов одежде. По оголенной коже скользят руки Игоря и губы шепчут безумные планы на ближайшие часы, как только доберемся до дома.

– Совсем стыд потеряли! – кричит бабулька с первого этажа, заметив нас, обжимающихся, на лавочке.

Хохотнув, срываемся с этого двора, забегая в другой. Сегодня город наш! Сегодня море по колено и горы по плечу. Без алкоголя пьянит безрассудная молодость. Пусть это воспоминание в будущем затмит сотню других…

– Туман, братуха! – раздается свист из джипа, притормозившего у обочины.

Игорь дернулся и резко развернулся на голос.

– И тебе привет, Серый! – лицо становится каменным.

Туман больно сжимает мою руку, сам того не замечая.

– Лиль, мне нужно на пару слов, – извиняющаяся кривая улыбка.

Киваю. А что еще остается? Топчусь на тротуаре, обхватив себя руками. Без него греть перестало, стал темнее пасмурный день. Гундеж со стороны машины становится громче, слова резче.

– Прости, родная! Появились срочные дела, – Игорь не смотрит в глаза. – Подожди меня дома, – протягивает связку ключей.

Быстро целует в щеку и запрыгивает к браткам в автомобиль. Долго смотрю вслед, вжимая металл в кожу. «Да пошли вы все!» – хочется зашвырнуть связку в ближайшие кусты. Разворачиваюсь и иду домой, к маме.

– Лиля! Как хорошо, что ты пришла! У меня к тебе разговор! – глаза матери загадочно блестят.

Скидываю обувь и шлепаю в комнату, оставляя сырой след за собой.

– Мы переезжаем в Москву! – выдыхает восторженно, ожидая моей реакции.

– Кто это «мы»? – стягиваю мокрые тряпки.

– Сергей сделал мне предложение!

Застреваю в вороте узкого платья, даже обзора нет – все шмотки на голове.

– Дочь, ты молнию не расстегнула, – мама пытается освободить меня из плена выпускного наряда.

– Мам, ты езжай, а я остаюсь, – выдаю красная, злая и лохматая, запнув платье в угол.

Глава 28

Мои страдания прервал звонок телефона. С неизвестного номера настойчиво требовали выйти на связь.

– Да! – ворчу неприветливо.

– Серебряная, надевай свои подковы и дуй на Банковую! – раздается хриплый голос Хрусталя.

Короткие гудки нагнали паники еще больше, чем сам голос седого парня. Было такое чувство, что каждое слово дается ему с болью. Твою мать! Начинаю экстренно собираться, натягивая джинсы на худой зад. Прихватив ключи от материной машины, скатываюсь с лестницы за считанные секунды. Тревога бьет, вытесняя все остальные мысли из головы. Только бы с ним ничего не случилось! Мчусь, не различая знаки…

– Игорь! – с воплями раненного дракона залетаю в кабак на окраине города.

Сюда нормальные люди в здравом уме не сунутся. Но я, как Дункан Маклауд, расталкивая всех на своем пути, прорываюсь внутрь заведения. Пахнет дымом сигарет, потом и смертью. Завалившиеся тела с пулевыми – текут кровью. Прусь, переступая через преграды, и продолжаю звать Тумана. Сука, если ты жив, я сама тебя грохну!

Адреналин зашкаливает. Кто-то хватает меня за ногу, и я валюсь на пол, взвыв от того, что осколки стекла распарывают кожу на руках. Вовремя свалилась! Грохнул выстрел, потом еще один. Надо сказать «спасибо» мужику, который уронил. Глаза Цыгана смотрят в вечность. Это был его последний жест в жизни. Выдыхаю, чтобы не взвизгнуть. Стоны раненых тел. Кто-то мелькает, прячась за столы и барную стойку. Рука стриптизерши свесилась с подиума, капая алым… Собирая все известные маты, пытаюсь отползти к стене. Мне удается продвинуться на полтора метра. Дикая, странная атмосфера. Все еще звучит музыка. Певец, прокуренным голосом, вещает про судьбу воровскую, где пророчеством: «лучше пуля, чем срок». Аркан даже с отверстием между глаз выглядит устрашающе. Он будто присел «на дорожку», оскалившись. Единственное тело, которое все еще сидит среди хаоса и перевернутой мебели.

Почему сейчас? Слишком рано! – пытаюсь понять происходящее.

В руке у бывшего главаря мафии зажат пистолет – он становится маяком для меня. Поднимаюсь. Короткими перебежками долетаю до Аркана. Вырвав из его рук пистолет, пригнувшись, использую тело упыря, как щит. Свой, чужой. Не понятно ни черта! Сквозь полутемень различаю светлую голову Хрусталя. Парень тоже меня видит и, понимая, что хочу перебежать к нему, мотает головой «не надо». Где Туман? – воспроизвожу губами. Хрусталь понимает меня и мотает головой в сторону входа в служебные помещения. Киваю, что поняла.

Накатывает дикий страх. Дверной проем мне кажется тесным. Успею или нет? Сцепив зубы, метнулась белкой. В темноте коридора моргает лампа аварийного освещения. Продвигаюсь, перебегая за ящики.

– Щенка найти! Только попробуйте его упустить!

Вижу три фигуры. С оружием в руках они шныряют, заныривая в боковые двери. Пытаюсь слиться со стеной, прижимая к себе пистолет. Как из него стрелять – я знаю. Слышу приближающийся топот и снимаю с предохранителя.

– Опачки! – возглас над головой. – Смотрите, че я нашел!

Поднимаю глаза. Надо мной склонился амбал, рассматривая, как нечто интересное. Во рту у меня, как в Сахаре. Голос не слушается.

– Отдай пукалку, малышка, поранишься еще, не дай Бог, – большая лапа тянется ко мне.

Хлопок, заложивший уши. Хрюкнув, мужик заваливается прямо на меня. Снова пальба. Крики. Мускусный запах тяжелого мужского тела, вызывает тошноту…

– Лиля? – родной до боли голос приходит с глотком свежего воздуха.

Белая рубашка в крови. На руках отбитые костяшки кровоточат. Он вытирает пот со лба и пытается осмыслить, что я здесь делаю.

– Помоги! – пыхчу, отталкивая тело амбала.

Туман рывком поднимает меня с пола и прижимает к себе.

– Я что, убила его? – шелест губ. Не хочу туда смотреть, где этот человек лежит.

– Тут выбор простой: либо ты их, либо они тебя. Забудь!

Взяв за руку, ведет за собой, осторожно осматриваясь. Путь свободен.

– Свои! – успевает крикнуть Игорь, едва мы попадаем под прицел оставшихся в зале.

Мужчины кивают и опускают оружие.

– Там Хрусталь! – показываю в угол, где последний раз видела друга Тумана.

– Братуха, ты как? – тормошит седого за плечо.

Возможно сверхчутье тогда обострилось, или увидела что-то в стеклянных провалах глаз Хрусталя… Кинувшись на шею Тумана, чувствую резкую боль между лопаток. Пытаюсь вздохнуть и не могу… Только синие звезды становятся темными и его зов: «Лиля, нет!»

Глава 29

Че ж так хреново-то? Собака что ли стонет… Или я? Пелена белая в глазах. Хочу вырваться из состояния забвения, которое все отпускать не хочет. Вязну в зыбучих песках.

– Лиля! Дочка, открой глаза! – зовет голос матери.

Раздвигая дебри сознания, иду на зов. Все кружится. Во рту кляп? Всю челюсть стянуло. А руки мои где? А вот, одна есть. Перед глазами кисть, которая пытается мне в рот попасть и вынуть штуковину. «Хр-р-р» – интересные у меня слова!

– Лиля! – громко так, прямо по голове, честное слово.

«Помню, что я – Лиля. Лиля вся здесь или частично?» – разглядываю тело. Во! Чьи-то ноги торчат. Если есть голова и ноги – значит, между ними тоже что-то есть.

– Мам, – выхрипываю старушечьим голосом.

– Я здесь! – надо мной появляется лицо Людмилы Серебряковой.

Заплаканные глаза. Морщинки…

– Мам, какой сегодня год? – выдаю вполне членораздельно.

«Вчера меня убил Хрусталь в забегаловке на Банковой» – последние воспоминания.

– Лиля, сейчас июнь 2022 года!

«Нет!» – стону и снова закрываю глаза. Верните меня обратно! Мне все привиделось? – из горла рычание от бессилия. Я вернулась к Лильке-неудачнице! Дурочке, что от предательства двух кровососов решила убиться об стену.

– Сколько я так? – поворачиваю к маме голову.

– Два месяца в коме, – всхлипнула мама. – Лиль, мы думали, что тебя потеряем, – и снова поток слез.

– Лиля! – залетает Виктор Серебряков, с грохотом распахивая дверь.

– Привет, пап.

Хочу сделать вид, что устала. Где тут врачи? Сдохнуть не дают нормально!

– Слава Богу ты выкарабкалась! – он волнуется, запускает руку в волосы.

Отец хватает стул и присаживается рядом. Смотрит, словно налюбоваться не может. Да, смотри! На мне красивые ветвистые рога.

– Лиль, ты прости меня, дурака! Прости, дочь, – сглатывает ком и ищет глазами поддержку у матери.

Ой, как мило держатся за руки, прямо загляденье!

– Я твоего бывшего заставил подписать развод. Они уехали и больше тебя не побеспокоят.

«Даже так?» – поднимаю бровь.

– Вить, давай потом! Видишь, девочка только очнулась! Где врач? – наконец-то хоть одно разумное предложение!

Отец ускакал звать врача. Потом в палату заявилась целая делегация в белых халатах. По удивленным переглядываниям понимаю, что не больно-то они рассчитывали на хороший исход.

– Ходить буду? – пытаюсь дрыгнуть ногой.

Хорош меня везде щупать! Всю облапали! Вопросов столько задают, успеваю только мычать в ответ. Мама побежала в Храм свечку ставить. Когда успела такой верующей стать? Отец орет на кого-то в коридоре. Из услышанного понимаю, что он требует, чтобы я чуть ли не завтра нормы ГТО смогла сдать или все здесь пойдут на биржу труда дворниками работать. Да, это моя семья!

Глава 30

Время в лечебнице тянется медленно. Я никуда не тороплюсь. Пока мой мозг разделен на две половины. Одна живет в сюрреализме, где есть любимый Туманов, другая – пытается вникнуть в реалии жизни. Боль не дает скатиться в апатию. Надо приводить свой организм в рабочее состояние. Между уколами, капельницами и массажем, читаю детективы, заставляя свою серую субстанцию в голове анализировать.

В определенный момент застаю себя, роющейся в телефоне, вбивая в поисковик браузера «Игорь Туманов». Информации – кот наплакал. Не любит Игореша светиться на камеру. Но все-таки, кое-что есть. Вот, Туманов на благотворительном вечере, весь красивый, в дорогом костюмчике. Меценатит, значит – вглядываюсь в породистое лицо с такими синими знакомыми глазами. Пишут, что завидный холостяк вывел очередную красотку в свет. «Может, ей повезет стать миссис Тумановой, растопив сердце самого богатого мужчины в крае?» – вещает автор статьи. С трудом удается найти видео с этого вечера. Скучающий взгляд. Дежурные пожатия. Дамочка рядом, с внешностью модели, трясет гривой волос и скалится, как только на нее наводят камеру. Красиво, ничего не скажешь. Эх, Туманов! Знал бы ты, что любил меня до Луны и обратно, дарил стихи и носил на руках…

Ладно, Лилька! Подняла свой зад и поковыляла на процедуры! У меня не вены, а мечта наркоманов, синими ветками через кожу бледную просвечивают. Я и раньше была худая, а сейчас просто на жертву Освенцима смахиваю. Во впадинах глазниц грусть, тоска и печаль вселенская. Заставляешь себя есть, соблюдать гигиену тела, двигаться … Просто, дышать не забываю.

Просыпаюсь от шума в коридоре. Топот стоит, словно стадо носорогов бегает туда-сюда. Вздохнув, нашариваю ногами тапки под кроватью. Любопытство гонит посмотреть, чего случилось. Вдруг пожарная тревога, а про меня забыли… Накинув халатик, осторожно приоткрыла дверь. Высокий мужчина требует от врача пропустить его к сыну. Врач пытается угомонить папашу, что сейчас операция по удалению аппендицита, она не сложная и ему сообщат, как только все закончится.

Хочу уже закрыть дверь обратно, но что-то в голосе мужчины звучит знакомое.

– Старайся, Айболит, чтобы все было на мази…

Деловой запугиватель медперсонала разворачивается, и у меня глаза чуть не выпали! Хрусталь, мать его, собственной персоной! Голубые глаза полоснули холодом. Быстро захлопываю дверь, подперев ее спиной, и пытаюсь выровнять дыхание. Как это возможно? Человек из моих астральных похождений существует! Чувствую шаги за дверью, которые останавливаются рядом с моей палатой. Закрыв рот рукой, отползаю в сторону и, приложив ладони к стене, стекаю вниз. Пусть я стану невидимой! Ручка двери поворачивается… Сердце бьется так громко в висках. Бросило в жар.

– Вы куда? В эту палату нельзя! Там тяжело больной!