Текст книги "Рецепт по ГОСТу. Рагу для медведя (СИ)"
Автор книги: Ольга Риви
Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)
Лена посмотрела на меня таким взглядом, словно я была отвратительной зелёной плесенью. Она презрительно открыла рот, чтобы сказать мне очередную гадость, но тут в кармане её пиджака раздался громкий телефонный звонок.
Она нервно выхватила свой смартфон. На ярком экране высветилось имя звонящего, которое я не успела нормально разглядеть, но лицо Лены резко побледнело и осунулось. Она бросила на нас с Мишей испепеляющий, полный ненависти взгляд, круто развернулась на своих высоких шпильках, чудом не сломав их о ледяные колдобины, и очень быстро пошла в сторону главного кирпичного корпуса.
– Я сейчас же вызову наряд полиции и Сане позвоню, – хмуро сказал Миша, доставая свой телефон. – Посиди пока с Палычем, моя Вишенка. А потом внимательно проследи, чтобы эта ненормальная ничего нам не подожгла напоследок.
– Поняла, – коротко кивнула я, соглашаясь с планом.
Пал Палыч жалобно попросил стакан холодной воды с корвалолом. Я бережно отвела его через служебный вход нашей столовой, усадила на деревянный стул и налила воды из старого кулера.
– Марина Владимировна, это же откровенный бандитизм, – тихо причитал бедный директор, нервно протирая свою потную лысину клетчатым носовым платком. – Она же мне прямо в глаза смотрела, когда своим огромным ковшом махала!
– Всё самое страшное уже позади, Павел Павлович, – ласково успокаивала я его, легонько похлопывая по вздрагивающему плечу. – Сидите спокойно здесь. Я пойду проверю нашу незваную гостью.
Лена нагло заняла один из пустующих кабинетов на первом этаже санатория. Дверь там была очень хлипкая и не закрывалась до конца.
Я тихо подошла к этой двери на цыпочках, стараясь не скрипеть старыми половицами. Изнутри доносился приглушённый, но невероятно злой голос Лены. Я вообще не собиралась подслушивать чужие разговоры специально, но в нашей текущей ситуации было глупо строить из себя благородную и честную даму.
Сначала я отчётливо услышала грубый мужской бас из динамика телефона. Лена зачем-то включила громкую связь, видимо, от сильных нервов или просто чтобы параллельно собирать свои вещи в дорожную сумку.
– Ты хоть понимаешь, что ты натворила, тупая идиотка⁈ – громко орал голос, в котором я с первобытным ужасом моментально узнала Владимира Борисовича. – Наша сделка полностью сорвана! Документы перехватили прямо из-под носа! Ты же клялась и обещала, что всё пройдёт чисто!
– Володя, пожалуйста, успокойся, – пыталась держать лицо гордая Лена, но её обычно стальной голос теперь предательски дрожал. – Я всё обязательно исправлю. Этот чёртов «завхоз» просто оказался немного хитрее, чем мы изначально думали.
– Ничего ты уже не исправишь! – дико ревел московский инвестор так сильно, что динамик телефона начал неприятно хрипеть. – Нашей скромной персоной заинтересовался УБЭП! Мне пришлось поднимать все свои старые связи, чтобы просто не сесть в тюрьму сегодня вечером! Я найду тебя везде, Лена. Из-под земли достану. И ты вернёшь мне каждую потраченную копейку с огромными процентами!
Раздались короткие гудки.
В маленьком кабинете повисла тяжёлая тишина. Я прекрасно слышала, как Лена тяжело дышит по ту сторону тонкой двери. Затем раздался громкий звук падающего деревянного стула. Она явно пнула его со всей силы от бессильной злобы.
– Ненавижу, – злобно прошипела она. – Ненавижу вас всех.
Я мстительно улыбнулась, про себя. Значит, карма и правосудие всё-таки существуют в этом мире. Теперь этой наглой стерве точно придётся бежать без оглядки. До безопасной финской границы отсюда рукой подать, а шенгенская виза у таких хитрых людей всегда заботливо открыта. Ей остаётся только прыгнуть в свою модную машину и мчать по трассе.
* * *
Лена злобно швырнула дорогие итальянские туфли в открытый чемодан. Острый каблук неудачно зацепил тонкую шёлковую блузку, оставив на ткани некрасивую затяжку, но сейчас ей было абсолютно плевать на такие ничтожные мелочи.
Она, Елена Викторовна, непобедимая и опасная потерпела сокрушительный крах. И кто посмел её обыграть? Её собственный бывший муж. Человек, которого она давно списала со счетов. Жалкий неудачник, спрятавшийся от реальной жизни в этом карельском лесу. И эта его столичная выскочка, повариха Марина с замашками настоящей королевы.
Лена сжала кулаки так сильно, что идеальный острый маникюр больно впился в кожу ладоней.
Московский инвестор буквально полчаса назад орал на неё по телефону как на провинившуюся школьницу, такое не прощают. Теперь ей оставалось только одно разумное действие, нужно было бежать. Бежать как можно быстрее и дальше, пока её банковские счета не заморозили, а местная полиция не начала задавать неудобные вопросы. Финская граница находилась совсем рядом. Пара часов езды на надёжной машине по заснеженной трассе, и она окажется в полной безопасности.
Но ей катастрофически не хватало времени. Нужна была фора. Если Миша или эта его Марина прямо сейчас поднимут шум и вызовут полицию, её машину перехватят на первом же посту ДПС.
Лена судорожно выдохнула, пытаясь хоть немного успокоиться. Паника всегда была плохим советчиком в серьезных делах. Она медленно подошла к зеркалу, раздражённо поправила растрепавшиеся светлые волосы и взяла в подрагивающие руки смартфон.
В длинном списке контактов она начала быстро искать нужный номер. Костя Финн. Местный криминальный авторитет средней руки, который задолжал ей очень крупную сумму денег. Несколько лет назад он брал у неё солидный кредит на развитие какого-то своего мутного лесного бизнеса, быстро прогорел и теперь трусливо прятался по карельским лесам.
Длинные гудки шли невыносимо долго. Лена уже начала нервно покусывать накрашенные губы, когда на том конце провода наконец-то соизволили ответить.
– Да, алё, – раздался в динамике хриплый прокуренный мужской голос.
На заднем фоне играла какая-то невероятно дешёвая танцевальная попса, а сам Костя явно что-то очень усердно и громко жевал.
– Костя? Это Елена Викторовна.
На том конце провода послышалась суета. Было отлично слышно, как бандит судорожно сглотнул то, что только что ел. Музыка на фоне резко затихла.
– Опаньки, – нервно хмыкнул Финн. – Какие важные люди нарисовались в наших краях. Здрасьте, хозяйка. Вы извините, я тут просто местную шаверму перехватил у вокзала, с голодухи помираю весь день. Вы по поводу старого долга звоните, да? Вы только ради бога не горячитесь. У меня сейчас с наличностью прям совсем беда, лесопилка моя намертво встала, парни бухают третий день подряд, работы вообще нет…
– Замолчи немедленно, идиот, – резко оборвала его Лена, изо всех сил стараясь вернуть своему голосу привычный ледяной и властный тон. – Меня сейчас совершенно не волнуют твои жалкие оправдания и твои пьяные рабочие.
– А что тогда? – мгновенно насторожился Костя. – Счётчик мне новый включите? Так я и так уже должен вам столько, что моим будущим внукам расплачиваться придётся до самого конца жизни.
– Я спишу тебе весь твой долг, – чётко и очень громко произнесла Лена в трубку.
Костя снова громко поперхнулся своей едой. Из динамика донёсся оглушительный звук падающего деревянного стула, звон разбитого стекла и сдавленный мужской кашель.
– Чего? – прохрипел ошарашенный бандит через несколько долгих секунд. – Вы это серьёзно сейчас говорите? Лена Викторовна, вы пожалуйста не шутите с такими серьёзными вещами. У меня сердце слабое, я таблетки пью каждый день.
– Я никогда в своей жизни не шучу с деньгами, Костя. Я прощаю тебе абсолютно всё. До самой последней копейки. Но при одном маленьком и очень важном условии.
– Так, – тон Финна мгновенно изменился, стал предельно серьёзным и крайне подозрительным. – Мокруху я на себя точно не возьму. Сразу вам честно говорю, чтобы без обид. Я теперь бизнесмен, а не профессиональный киллер. Мне лишние проблемы с уголовным розыском сейчас вообще не упёрлись, меня и так местный участковый пасет днем и ночью.
– Да не нужно никого убивать, придурок! – Лена от бессильного отчаяния громко топнула ногой по старому скрипучему паркету. – Мне срочно нужна одна специфическая услуга. Прямо здесь и прямо сейчас.
– Что за услуга такая дорогая?
– Мне необходимо спокойно и без лишних нервов доехать до финской границы, чтобы меня никто не искал и не пытался остановить по дороге. А для этого мне жизненно нужно, чтобы в этом проклятом санатории прямо сейчас начался грандиозный переполох.
– Пожар устроить, что ли? – деловито и даже как-то радостно уточнил Финн. – Так зима на дворе суровая, снега по колено намело, оно гореть очень плохо будет. Да и жалко старое здание, я туда в баню местную ходил пару раз, там пар очень хороший.
– Нет, не нужен мне твой пожар, – Лена нервно заходила по номеру, злобно пиная валяющиеся на полу вещи. – Тут сейчас крутятся два человека, которые очень сильно портят мне жизнь. Мой бывший муж Михаил и его ручная повариха. Мне нужно, чтобы они оба, а ещё лучше весь этот чёртов санаторий в придачу, были настолько сильно заняты своими внезапными проблемами, чтобы даже не вспомнили обо мне до самого утра.
– Понял вас, – задумчиво протянул Костя, снова начиная что-то аппетитно жевать на том конце провода. – Значит, надо их просто отвлечь хорошенько. А как именно? Колёса на их машинах порезать ножом? Или свет им вырубить на всей территории, провода перекусить плоскогубцами?
– Это слишком мелко и глупо, Костя. Они быстро всё починят и снова начнут лезть в мои дела. Нужно сделать кое-что по серьёзнее.
Лена подошла к большому окну. На улице уже окончательно стемнело, мела неприятная карельская пурга. Холодный ветер жутко завывал, раскачивая старые высокие сосны вокруг кирпичного здания. Она смотрела на этот депрессивный пейзаж, чувствуя, как внутри неё закипает ледяная ярость и неутолимая жажда мести.
– Слушай меня сейчас очень внимательно, – Лена понизила голос почти до тихого шёпота, пугливо оглядываясь на плотно закрытую дверь своего номера. – Я сейчас скажу тебе, что именно нужно сделать. Ты берёшь своих самых крепких парней, приезжаешь сюда и делаешь всё чётко по моей личной инструкции. Без всякой глупой самодеятельности.
– Говорите, хозяйка. Я весь во внимании, как пионер на линейке.
Лена прижала телефон плотнее к уху и быстро обрисовала свой хитрый план. Она говорила минут пять, почти не делая пауз на вдох. На том конце провода всё затихло окончательно, даже назойливая музыка на фоне куда-то полностью исчезла.
Когда Лена наконец закончила говорить, Костя долго молчал, видимо, пытался осмыслить полученную информацию.
– Ну? – нетерпеливо бросила она в трубку. – Ты оглох там совсем от холода?
– Да нет, не оглох, – задумчиво и немного растерянно ответил Финн. – Просто перевариваю ваши слова. План у вас, конечно, очень мощный. Прямо кино голливудское можно снимать. Но вы точно уверены, что это сработает как надо? Это же сумасшествие какое, я вам скажу.
– Это не твоё собачье дело, сработает мой план или нет, – жёстко отрезала Лена. – Твоя единственная задача выполнить мою просьбу от начала и до конца. И тогда ты абсолютно свободный человек. Никаких старых долгов, никаких злых коллекторов на пороге. Начнёшь свою жизнь с чистого белого листа.
– Ладно, – с тяжёлым вздохом согласился местный бандит. – Ради такого щедрого прощения я готов рискнуть своей свободой. Сделаем всё в самом лучшем виде, не сомневайтесь. Только вы это, расписку мне какую-нибудь потом напишите бумажную, что претензий ко мне больше никаких не имеете.
– Напишу, как только благополучно окажусь на той стороне границы, – пообещала Лена мягким бархатным голосом, хотя про себя уже твёрдо решила, что ничего писать этому деревенскому дураку не будет. – Где вы сейчас находитесь со своими парнями?
– Да мы тут рядом крутимся на машине. У магазина местного стоим, водку покупали для сугрева. Будем у вашего санатория буквально через десять минут, не больше.
– Отлично. Жду результата. И помни, Костя, если ты сейчас облажаешься, я достану тебя даже из-под земли, ты меня отлично знаешь.
Глава 21
Я вернулась в машину к Мише. Мы, объехав санаторий вынырнули со стороны внутреннего дворика и запарковались на стоянке для персонала.
Машина с хрустом затормозила и тут я удивлённо распахнула глаза.
Несмотря на поздний вечер и колючий мороз, на крыльце толпились люди. Люся в своей неизменной яркой куртке нараспашку, переминаясь с ноги на ногу. Су-шеф Вася, закутанный в шарф по самые глаза. Тётя Валя в пуховом платке. И впереди всех, выпятив грудь колесом, стоял наш бессменный директор Павел Павлович, который уже пришёл в себя и вывалился на улицу со всеми.
Как только Миша заглушил мотор, над заснеженным двором раздались аплодисменты.
– Они что, нас встречают? – я нервно рассмеялась, натягивая перчатки.
– Похоже на то, – усмехнулся Миша, открывая дверь. – Идём, шеф, принимай парад.
Мы вышли на морозный воздух, и нас тут же окружила наша шумная санаторская семья. Люся бросилась меня обнимать, едва не сбив с ног, тётя Валя радостно запричитала.
– Марина Владимировна, Михаил, ну наконец-то! – звонко заголосила Люся, сверкая яркой помадой. – Мы уж думали, вы там в своей столице останетесь!
– Не дождётесь, – Миша добродушно похлопал по плечу робкого Васю. – Кто ж вас тут гонять будет? Что за митинг устроили, Пал Палыч? Спать давно пора.
Директор санатория, обычно суетливый и трусливый человек, сейчас выглядел как римский император после удачного похода. Он поправил свою меховую шапку, откашлялся и торжественно шагнул к нам.
– Михаил Александрович, Марина Владимировна, рад приветствовать вас на родной земле, – начал он удивительно твёрдым голосом. – А не спим мы, потому что у нас тут, можно сказать, историческое событие произошло. Битва местного значения.
– Какая ещё битва? – Миша нахмурился, инстинктивно задвигая меня за свою широкую спину.
– Да с мымрой этой, то есть Леночкой! – не выдержала Люся, радостно всплеснув руками. – С бывшей вашей, Михаил Александрович! Ой, простите, Марина Владимировна, я не в том смысле.
Я лишь отмахнулась, с интересом глядя на Пал Палыча. Тот гордо приосанился, его щёки раскраснелись то ли от мороза, то ли от избытка чувств.
– Елена Викторовна изволила явиться сюда вчера вечером, – важно начал директор, заложив руки за спину. – Требовала документы, кричала, грозилась всех уволить, а здание сровнять с землей бульдозерами. Вела себя, прямо скажем, возмутительно. Как хозяйка.
– И что? То есть, это не весь спектакль, который мы сегодня увидели? – напряжённо спросил Миша, сжимая кулаки в карманах куртки. Я знала, как он ненавидит Лену, но старался виду не подавать.
– А то! – Пал Палыч вдруг победно усмехнулся. – Я ей сказал, что пока я здесь директор, она не имеет права даже на порог ступать без официального решения суда. Я, знаете ли, законы почитал! Она мне угрожать начала, а я ей прямо в лицо заявил, мол, убирайтесь вон из моего санатория! И охрану вызвал.
Мы с Мишей переглянулись. Наш робкий, вечно дрожащий перед любым начальством Пал Палыч выгнал саму Лену? Это было похоже на чудо.
– Она, конечно, шипела как змея, – с упоением продолжила Люся. – Каблуками своими стучала, орала, что мы все тут сгниём в лесу. Но в свой номер убежала!
Миша вытащил руки из карманов, подошёл к директору и крепко, по-мужски пожал его руку.
– Спасибо, Павел Павлович, – серьёзно сказал он, глядя директору прямо в глаза. – Я твой должник. Мужской поступок.
Пал Палыч смущённо заморгал, моментально теряя свой римский вид, и снова стал похож на доброго мужичка.
– Да ну что вы, Миша, – забормотал он, потирая замёрзший нос. – Накипело просто. Не позволю я всяким фифам наших людей обижать. Ладно, идите в тепло, отдыхайте с дороги. Завтра дел по горло.
Толпа начала расходиться, радостно гомоня. Я тоже поспешила внутрь, чувствуя, как мороз начинает покусывать щёки. Но пошла я не в свою комнату. Ноги сами понесли меня по длинному, слабо освещённому коридору с потёртым линолеумом. Туда, где находилось сердце этого странного места.
Я толкнула тяжёлую двустворчатую дверь и зашла на кухню.
Внутри было темно и невероятно тепло. Дежурное освещение бросало тусклые блики на кафельные стены. Я щёлкнула выключателем, заливая помещение ярким светом, стояла на пороге и жадно вдыхала родной аромат.
Я медленно прошлась по цеху. На огромном столе красовалась та самая красная линия из строительного скотча, которую я сама когда-то наклеила, разделяя территорию на мою холодную лабораторию и тёплую берлогу Миши. Сейчас эта линия казалась мне такой смешной и детской. Я подошла к своему рабочему месту. Провела рукой по холодной стали разделочного стола. Взглянула на блестящий вакууматор, сиротливо стоящий в углу. Потом перевела взгляд на огромные, закопчённые котлы на стороне Миши.
– Соскучилась? – раздался тихий, бархатный голос за спиной.
Я даже не вздрогнула. Я знала, что он пойдёт за мной. Миша подошёл сзади, мягко обнял меня за талию и положил тяжёлый подбородок мне на плечо.
– Очень, – честно призналась я, накрывая его руки своими. – Ты не поверишь, но я скучала даже по этой ужасной, доисторической плите. Мне кажется, я наконец-то дома.
– Мы дома, Марин, – он ласково поцеловал меня в шею. – И Домовой на месте. Вон, смотри, блюдечко пустое стоит. Тётя Валя явно молочко ему наливала, пока нас не было. Завтра тесто поднимется как надо, гарантирую.
Я тихо рассмеялась, развернувшись и откидывая голову ему на грудь. В этом огромном, немного нелепом здании, затерянном в снегах Карелии, я чувствовала себя в тысячу раз увереннее и счастливее, чем в любом ресторане со звёздами Мишлен. У нас было много проблем. Долги, проверки, сломанная техника, а теперь ещё перспектива научного центра. Но мы были вместе.
Миша чуть отстранился, прошёл к окну, которое выходило на задний хозяйственный двор, и приоткрыл форточку, чтобы впустить немного свежего воздуха. Я с улыбкой наблюдала за ним.
Но вдруг его движения изменились. Он в напряжении замер у окна.
– Миш, что случилось? – я подошла к нему, чувствуя, как внутри зарождается неприятный холодок тревоги.
Он не ответил сразу, а молча смотрел сквозь замёрзшее стекло на тёмный двор. Я проследила за его взглядом.
Во дворе было пусто. Машины Лены нигде не было видно, Пал Палыч не соврал, она действительно уехала. Но было кое-что другое.
Тяжёлые металлические ворота для грузовых машин, которые всегда запирались на массивный замок на ночь, были распахнуты настежь. Одна створка уныло покачивалась под порывами зимнего ветра, скрипя ржавыми петлями. Снег во дворе был сильно истоптан, словно там ходило несколько человек в тяжёлых ботинках.
– Ворота открыты, – тихо констатировала я, ёжась от сквозняка из форточки. – Наверное, забыли закрыть после того, как она уехала.
Миша медленно покачал головой.
– Ленка не устраивает истерик просто так, Марин, – его голос звучал глухо и напряжённо. – Она не из тех женщин, которые кричат от бессилия и уезжают с позором. Она хищник, которая жрёт всё на своём пути. Если она кричала на Пал Палыча, значит, это был отвлекающий манёвр.
Он закрыл форточку, отрезая нас от воя ветра, и повернулся ко мне.
– Слишком тихо она ушла, – процедил он сквозь зубы, глядя в темноту двора. – Не к добру это.
* * *
Я стояла посреди нашей тёплой кухни и просто улыбалась как влюблённая дурочка. На нашей старой плите тихо булькал наваристый бульон из фермерской говядины, а в пузатой духовке медленно подходили пышные домашние булочки с чесноком и зеленью. Миша сидел за грубым деревянным столом, спокойно чистил картошку и травил какую-то очередную смешную байку про своих суровых антарктических полярников. Я внимательно слушала его густой, бархатистый голос и смеялась над шутками.
Здесь, среди этих закопчённых стен, я обрела свой настоящий дом. Мне захотелось сделать наш первый домашний ужин после возвращения. Я вспомнила про большую банку хрустящих, солёных груздей, которую тётя Валя заботливо спрятала в самом дальнем углу тёмного погреба специально для меня. Эти лесные грибы идеально подходили к горячей жареной картошке с мясом.
– Я сейчас быстро вернусь, – сказала я, вытирая чистые руки о свой поварской фартук. – Принесу грибочки из погреба. Устроим сегодня настоящий праздник.
Миша оторвался от своей картошки, посмотрел на меня и тепло улыбнулся своей фирменной, немного наглой улыбкой.
– Давай, шеф, иди, – кивнул он, откладывая нож в сторону. – Только обязательно накинь мою куртку, на улице сегодня мороз кусается, ветер совсем злой стал. И смотри, не задерживайся там долго, а то я тут всё мясо без тебя съем, глазом моргнуть не успеешь.
Я послушно сняла с железного крючка его огромную куртку и буквально утонула в ней по самые колени, рукава свисали ниже пальцев, но мне было невероятно тепло и уютно. Я вышла в длинный коридор санатория, тихо напевая себе под нос какую-то прилипчивую, весёлую мелодию, которую услышала утром по радио.
Тяжёлая металлическая дверь чёрного хода с натужным скрипом открылась, впуская меня на задний двор санатория. Ледяной воздух моментально обжёг мои разгорячённые щёки, забрался под широкий воротник, но я лишь плотнее запахнула полы чужой куртки.
На улице стояла глубокая и тихая ночь. Мелкий, сухой снег медленно кружился в тусклом свете единственного фонаря над нашим крыльцом. Было так тихо, что я отчётливо слышала громкий хруст собственных шагов по свежим сугробам. Те самые грузовые ворота, которые так сильно насторожили Мишу по нашему приезду, всё ещё были приоткрыты, уныло покачиваясь на ветру. Но я почему-то не придала этому должного значения. Я была слишком ослеплена своим счастьем, чтобы думать о чём-то плохом. Я с трудом откинула тяжёлую, замёрзшую щеколду, сильно потянула на себя обледенелую ручку и осторожно спустилась по крутым деревянным ступенькам глубоко вниз.
Быстро нашла нужную деревянную полку и пузатую стеклянную банку с груздями. Задание было успешно выполнено. Теперь можно смело возвращаться в тепло.
Я аккуратно поднялась по скользким ступенькам, вышла обратно на морозный воздух и начала тяжело закрывать за собой дверь погреба.
Я даже не успела ничего понять или осознать. Всё произошло слишком быстро и без дурацкого киношного пафоса или долгих, злодейских разговоров.
Две высокие фигуры бесшумно выросли из-за угла котельной. Я инстинктивно открыла рот, чтобы громко позвать Мишу на помощь, но из моего сдавленного горла вырвался лишь жалкий, тихий писк. Грубая мужская рука в толстой кожаной перчатке намертво зажала мне рот, больно придавив губы к моим зубам. Вторая рука железной хваткой перехватила меня поперёк туловища, легко отрывая мои ноги от земли.
Стеклянная банка упала на утоптанный снег с глухим стеклянным звоном. Солёный рассол пролился мне прямо на ботинки, ароматные грибы разлетелись в разные стороны по белой корке льда.
Я изо всех сил попыталась ударить нападавшего ногой по голени, попыталась вырваться, закричать, укусить эту перчатку. Но сверху на мою голову тут же накинули холщовый мешок. Меня грубо потащили куда-то в сторону открытых железных ворот.
Я отчаянно задыхалась в этом мешке, мои ноги беспомощно скользили по снегу, я пыталась цепляться за куртку нападавшего, но всё было бесполезно. Похитители действовали слаженно и профессионально. Никаких эмоций, только просто грязная работа.
Меня с силой швырнули в прицеп, кто-то тяжёлый навалился на меня сверху, больно придавив меня ко дну, чтобы я не могла даже пошевелиться. Снегоход резко рванул с места, что я сильно ударилась плечом о холодный металлический борт.
Я лежала в темноте, задыхаясь от жуткого запаха бензина, а голове крутилась только одна мысль, что, Миша преданно ждёт меня на кухне.
* * *
Проходит пять долгих минут. Миша тепло улыбается, наивно думая, что я опять застряла у старых полок, придирчиво выбирая самую красивую банку с грибами. Проходит десять минут. Его добрая улыбка медленно сползает с лица. Проходит пятнадцать минут.
Миша откладывает свой нож и медленно встаёт из-за стола, и его лицо мгновенно становится таким же твёрдым и безжалостным, как древние ледники Антарктиды. Он быстро выходит в длинный коридор, с силой распахивает металлическую дверь и решительно шагает в морозную ночь.
Он идёт точно по моим следам и видит распахнутые настежь ворота, которые уныло скрипят на ветру. Миша быстро подходит к тёмному погребу. И там, на белом снегу лежали осколки разбитой банки, пролитый рассол и растоптанные чужими сапогами солёные грузди. Он видит свежие следы от гусениц тяжёлого снегохода, которые уходят прямо в чёрный лес.
А потом он обязательно замечает записку. Она плотно приколота к деревянной двери погреба охотничьим ножом. Лена всегда обожала дешёвые театральные эффекты и глупые игры:
«Поиграем в прятки, Миша? Ищи в лесу. Время пошло. Твоя бывшая».
Миша хладнокровно сорвал записку с двери. Этот таёжный медведь никогда не суетится, особенно когда наступает беда.
Он разворачивается и целенаправленно идёт к своей котельной, заходит в крошечную комнатушку и достаёт из кармана связку ключей, открывает оружейный сейф, который всегда неприметно стоял в самом дальнем углу за трубами.
Михаил выходит из тёмной котельной готовый к новому бою, в этот раз без правил.
Навстречу ему выбегает перепуганная Люся. Она кутается в пуховую шаль, её глаза широко раскрыты от испуга.
– Миша, ты куда собрался? – спрашивает она дрожащим, тонким голосом, со страхом глядя на огнестрельное оружие в его руках. – А где Марина Владимировна? Там же ужин на плите стынет!
Миша привычным, резким движением передёргивает затвор карабина.
– Ужин отменяется, Люся, – говорит он ледяным тоном, от которого стынет кровь в жилах. – Идём на охоту.
