Текст книги "Рецепт по ГОСТу. Рагу для медведя (СИ)"
Автор книги: Ольга Риви
Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Глава 19
Утро ворвалось в спальню ярким солнечным светом. Я медленно открыла глаза и сразу почувствовала приятную, горячую тяжесть. Рука Миши по-хозяйски лежала на моей талии. Он крепко спал, уткнувшись носом в мою шею. Я осторожно повернулась на бок, стараясь не разбудить его. Мой суровый завхоз и бывший полярник сейчас выглядел, не привычно, умиротворённым. Его лицо полностью расслабилось, разгладилась упрямая морщинка между бровей. Я перевела взгляд на его руки. Сильные ладони спокойно лежали на белоснежной простыне. Я ясно видела светлые, неровные шрамы от обморожений. Следы той самой страшной ночи в антарктиде, когда он спасал людей в снежную бурю, навсегда пожертвовав своей блестящей карьерой учёного.
Я протянула руку, невесомо коснулась этих шрамов кончиками пальцев. Я гладила загрубевшую кожу, чувствуя каждую мелкую неровность. Моё сердце наполнилось нежностью и настоящим женским счастьем, о котором я даже не могла себе позволить мечтать. Мне больше не хотелось гнаться за мишленовскими звёздами, престижем и одобрением столичных ресторанных критиков. Моя самая главная награда спала сейчас рядом со мной на этой кровати.
Миша тихо выдохнул, его густые ресницы дрогнули. Он открыл свои тёмные глаза, посмотрел на меня и сонно, тепло улыбнулся.
– Доброе утро, шеф, – хрипло прошептал он, притягивая меня к себе ещё ближе.
– Поехали домой, мой Северный мишка… – тихо ответила я, нежно целуя его в небритую щёку. – Поехали в наш лес.
Он мгновенно проснулся, сонливость как рукой сняло. В его глазах ярко вспыхнул радостный, живой огонёк.
– Прямо сейчас? А как же твои грандиозные планы «поводить меня» по Москве?
– Москва подождёт, – я легко выскользнула из его объятий, встала с просторной кровати и накинула свой любимый шёлковый халат. – У нас там целый санаторий без присмотра остался. Твоя бывшая жена Лена наверняка уже строит коварные планы мести. Нам нужно срочно возвращаться на базу и занимать глухую круговую оборону.
Мы собирались очень быстро, весело и с невероятной лёгкостью в душе. В моей квартире царил оживлённый хаос, который ещё вчера привёл бы меня в неподдельный ужас. А сегодня я просто переступала через разбросанные вещи, напевала себе под нос какую-то весёлую мелодию и складывала одежду в чемодан.
Я зашла на свою идеальную кухню. Следы нашего ночного кулинарного безумия всё ещё украшали чёрную каменную столешницу. Рассыпанная белая мука, жирные пятна от сливочного масла, пустая жестяная банка из-под дешёвых рыбных шпрот. Я не стала ничего этого убирать. Пусть всё остаётся именно так. Только выбросила то, что может превратить мою кухню в эпицентр атомной войны и на этом всё.
Отыскав в шкафу запасной набор своих любимы, японских ножей в чехле, я обвела долгим взглядом стерильные серые фасады шкафов, дорогую индукционную плиту, огромный блестящий холодильник. Прощай, моя роскошная золотая клетка. Прощай, моё долгое одиночество. Я возвращаюсь именно туда, где в меня искренне верят, где меня по-настоящему любят и где моя простая еда приносит людям радость.
Я уверенным шагом вышла в коридор. Миша уже стоял там, застёгивая молнию на своей дорожной сумке. Он обернулся, посмотрел на мои упакованные ножи и очень довольно усмехнулся.
– Вооружаешься, Вишневская? Правильно мыслишь. Против «Пакмана» нам точно понадобится тяжёлая артиллерия. Представляю лицо нашего Пал Палыча, когда мы без предупреждения заявимся на порог.
– Он точно упадёт в глубокий обморок, – радостно рассмеялась я. – Сначала театрально схватится за сердце, потом начнёт суетливо бегать по узкому коридору, громко кричать, что мы сорвали ему все министерские проверки. А потом тихо обрадуется где-то в душе, что ему больше не нужно самому в одиночку решать проблемы с ленивыми поставщиками и постоянно сгоревшей проводкой.
– Люся точно организует новый тотализатор, – Миша привычным движением закинул тяжёлую сумку на своё широкое плечо. – Будет активно принимать ставки на то, как быстро мы с тобой разругаемся из-за меню на сегодняшний ужин.
– А тётя Валя сразу побежит наливать свежее молоко Домовому, чтобы задобрить его после нашего долгого отсутствия, – добавила я, отчётливо чувствуя, как сильно я по ним всем соскучилась.
Я подошла к своему огромному, красному пластиковому чемодану, который стоял прямо посреди гостиной. Он был забит моими вещами под самую завязку. Я попыталась с силой застегнуть тугую молнию, но она упрямо расходилась по швам.
– Давай помогу, – Миша подошёл ближе, мягко отодвинул меня в сторону и внимательно посмотрел на мой раздутый багаж.
Он подозрительно нахмурился, почесал свой затылок, медленно расстегнул молнию до самого конца и широко распахнул чемодан.
– Марина Владимировна, стесняюсь спросить, а мы точно едем в карельскую снежную тайгу спасать старый советский санаторий?
– Точно, – я непонимающе похлопала накрашенными ресницами. – А что тут не так?
Он запустил свою большую руку в глубокие недра моего чемодана и торжественно, двумя пальцами вытащил оттуда пару шикарных чёрных туфель на высоченной шпильке.
– Вот это конкретно, например, для чего? Будешь по глубоким сугробам за Пахомычем бегать, чтобы он тебе свежую морошку по скидке продал? Или планируешь на холодной кухне перед плитой дефилировать?
Я густо покраснела, быстро выхватила у него свои дорогие туфли и крепко прижала их к груди.
– Это вечная классика, Миша. Мало ли какой подходящий случай подвернётся. Может, к нам снова сам губернатор с неожиданной проверкой нагрянет. Я должна всегда выглядеть представительно, как настоящий шеф-повар со звездой, а не как местная лесная оборванка.
– Представительно, значит, – он хитро прищурился, снова бесцеремонно полез в мой чемодан и выудил оттуда тончайшее, почти прозрачное шёлковое вечернее платье изумрудного цвета. – А вот в этом ты, видимо, пойдёшь с фермером Кузьмичом торговаться за парную свинину? Очень практичный выбор, Вишневская. Самое главное, что ткань дышит. Свинья Борька точно будет в культурном шоке.
– Отдай сейчас же! – я попыталась возмущённо выхватить платье, но Миша поднял руку высоко вверх, открыто и громко смеясь надо мной. – Ты абсолютно ничего не понимаешь в женском гардеробе. Мы едем на настоящую войну с твоей Еленой Викторовной. Я не могу просто так предстать перед этой напыщенной акулой в растянутых спортивных трениках и старом колючем свитере. Я должна уничтожить её морально, раздавить её безупречным столичным стилем. И вообще, у тебя могут быть мероприятия по открытию научной лаборатории, нас могут куда-то приглашать…
– Марин, послушай меня, – он опустил руку, очень аккуратно положил тонкое платье обратно на стопку вещей и посмотрел мне прямо в глаза. – Моя бывшая жена, это жестокий хищник. Ей глубоко плевать на твои красивые платья и дорогие туфли. Она понимает и уважает только грубую силу, наглость и железобетонную уверенность в себе. А этого добра у тебя, слава богу, хоть отбавляй. Ты её одним своим фирменным, холодным взглядом испепелишь на месте, когда она только попытается влезть на твою кухню со своими порядками.
Он крепко обнял меня за плечи, привлёк к своей горячей груди.
– Оставь эти каблуки здесь, в Москве. Тебе в нашем лесу понадобятся хорошие тёплые ботинки, толстые шерстяные носки и пара нормальных непромокаемых штанов. И твой смешной красный пуховик, в котором ты так забавно похожа на нахохлившегося снегиря.
– Я совершенно не похожа на снегиря, – обиженно буркнула я, утыкаясь носом в его колючий свитер. – Я солидная и взрослая женщина.
– Ты моя самая красивая, самая любимая и самая упрямая женщина, – очень тепло ответил он, ласково целуя меня прямо в макушку. – Давай, выкладывай свой столичный гламур. Оставим свободное место для действительно важных вещей. Нам по пути нужно обязательно заехать на хороший рынок, купить нормальных специй и приправ. Местные скудные запасы мы уже давно использовали.
Я тяжело вздохнула, неохотно признавая его полную правоту. Мы вместе начали активно вытаскивать из чемодана тонкие шёлковые блузки, узкие строгие юбки-карандаши, лёгкие кашемировые кардиганы. Всё то, что делало меня успешной, независимой московской дамой, но было абсолютно бесполезно в суровой, заснеженной Карелии.
Мой чемодан очень быстро похудел ровно наполовину. На освободившееся место Миша деловито уложил пару новых, невероятно тёплых свитеров, которые он заставил меня купить накануне вечера. Потом добавил запасные вязаные носки и термобельё с удобной обувью.
– Мне жаль тебя, когда ты на каблуках по санаторию бегаешь, – пояснил он, удачно поймав мой сильно удивлённый взгляд. – Лучше нам быть готовыми ко всему.
Мы наконец закрыли чемодан. На этот раз массивная молния сошлась очень легко и совершенно непринуждённо. Я надела свой любимый красный пуховик, натянула тёплую шапку, подошла к входной металлической двери. Миша стоял рядом, держа в одной руке мою тяжёлую сумку с вещами, а другой рукой крепко сжимая мою ладонь.
Я бросила свой самый последний взгляд на просторную прихожую. Серые ровные стены, идеальный порядок, холодный искусственный свет. Я навсегда оставляла здесь все свои старые, глупые страхи, всю накопившуюся боль от неудачного брака с Валерой, все пустые карьерные амбиции. Я была абсолютно готова начать всё с чистого листа.
– Готова? – тихо спросил Миша, нажимая на блестящую ручку двери.
– Как никогда, – я счастливо улыбнулась ему, смело переступая порог. – Поехали скорее домой.
Мы вышли в подъезд, тяжёлая дверь за нами мягко захлопнулась, навсегда отрезая все пути к отступлению. И именно в этот момент я чётко поняла, что впереди нас ждёт самая сложная, и возможно, сумасшедшая, но прекрасная часть нашей общей жизни.
Мы спустились по лестнице. Наши шаги гулко раздавались в пустом бетонном пространстве. Чёрный внедорожник Михаила стоял на своём привычном месте, покрытый тонким, едва заметным слоем пыли.
Миша ловко загрузил наши сумки в багажник, громко хлопнул крышкой, и мы прыгнули в машину, без лишних лирических отступлений.
* * *
– Марин, нам надо заехать к Герману.
– К Герману?
– Да, надо закрыть этот вопрос. Я хочу узнать, что и сколько я ему должен за всю эту помощь с бумагами и юристами. Не люблю быть в должниках.
– Конечно, поехали.
Я кивнула, прекрасно понимая его принципы.
Дорога до дома Германа прошла на удивление быстро. Москва сегодня словно сжалилась над нами, расчистив широкие проспекты от привычных утренних пробок. Я смотрела в окно на мелькающие огни и думала о том, как странно всё перевернулось. В Карелии я была рыбкой, которую вытащили из воды на разделочную доску, а Миша был полноправным хозяином положения. Здесь, в столице, территория была полностью моей. Но мой медведь совершенно не терялся. Он спокойно вёл машину, уверенно перестраивался и выглядел так, словно всю жизнь ездил по этим запутанным развязкам.
Мы свернули во двор элитного жилого комплекса. Герман уже ждал нас на светлой подземной парковке. Он стоял возле огромного чёрного внедорожника, кутаясь в стильное пальто.
– О, какие люди!
Радостно воскликнул Герман, крепко пожимая Мише руку и галантно кивая мне.
– Марина Владимировна, вы как всегда прекрасны.
– Спасибо, Герман. И огромное спасибо вам за всё, что вы для нас сделали. – Я вежливо и искренне улыбнулась ему.
– Да бросьте, это всё пустяки. – Герман легко отмахнулся от моих слов.
– Никаких пустяков. – Серьёзно отрезал Миша, подходя ближе к другу.
– Герман, давай начистоту. Мы всё решили, документы на руках, Владимир отвалил. Что я тебе должен за помощь? Назови сумму или скажи, что нужно сделать.
Герман усмехнулся и посмотрел на Михаила с какой-то хитрой прищуренной улыбкой.
– Миш, ты мне ничего не должен.
– В смысле? – Лебедев нахмурился, явно не понимая такого ответа.
– Я не люблю эти игры. Услуга за услугу, время стоит денег.
– Я серьёзно. – Тон Германа изменился, стал более спокойным и даже немного ностальгическим.
– Ты мне уже заплатил. Причём авансом. Ещё тогда, когда перегонял ту машину из Германии.
Я вопросительно посмотрела на Мишу, но он только удивлённо поднял брови, вспоминая что-то.
– Я тогда так с тобой и не расплатился. – Продолжил Герман, подходя ближе к капоту своего джипа.
– Ты же просто пропал куда-то. Так что по итогу должок был именно за мной, Мишаня. Я же тебя так и не отблагодарил.
Герман вдруг слегка коснулся своего левого глаза, потёр веко и добавил с лёгкой усмешкой.
– Восемь лет прошло, а глаз всё так же на погоду ноет.
Миша несколько секунд смотрел на него совершенно непонимающе, а потом вдруг запрокинул голову и громко засмеялся.
– Хочешь, второй подобью для симметрии? – Сквозь смех выдавил Миша, вытирая выступившую слезу.
Герман тоже расхохотался, примирительно подняв руки вверх.
– Нет уж, спасибо, мне и одного сувенира от тебя вполне хватает!
Мы попрощались с Германом на очень тёплой ноте. Я стояла рядом, вежливо улыбалась, но внутри меня буквально разрывало от дикого любопытства. Какой глаз? Какая машина из Германии? Мой Миша, интеллигентный бывший полярник, избивал людей на парковках? Эти мысли совершенно не давали мне покоя.
Как только мы сели в машину и плотные двери закрылись, отрезая нас от гула улицы, я сразу же повернулась к нему.
– Так, Лебедев, а теперь рассказывай. О чём вообще шла речь? Почему у Германа болит глаз и при чём тут какая-то машина?
Миша завёл мотор, вырулил с парковки и тяжело вздохнул, хотя в уголках его губ всё ещё пряталась веселая улыбка.
– Это старая история, Марин. Очень глупая и очень старая.
– Я никуда не тороплюсь. – Я поудобнее устроилась в кожаном кресле и скрестила руки на груди. – Мы стоим на светофоре, впереди ещё полгорода. Вещай.
Миша почесал свою небритую щёку и начал подробный рассказ.
– В общем, дело было ровно восемь лет назад. Герман тогда попросил меня об одной услуге. Сказал, что купил хорошую машину в Германии, но сам пригнать не может, так как важные дела держат в Москве. Он попросил меня съездить, забрать её и перегнать через границу. Я тогда был свободнее ветра, делать было особо нечего. Ну я и согласился. Съездил, забрал тачку. Еду обратно, всё тихо, мирно. Подъезжаю к таможне.
– И что? – Поторопила я его, когда он сделал небольшую паузу, чтобы аккуратно перестроиться в правый ряд.
– А на таможне меня тормозят. – Миша нервно хмыкнул, вспоминая те события. – Просят выйти из машины, загоняют её в огромный бокс и начинают шмонать. Марин, они продержали меня там десять часов. Десять долгих часов. Они разобрали всю машину до последнего винтика. Таможенники сняли обшивку, вытащили сиденья, проверили бензобак, простучали всё, что только можно было простучать, а потом собрали обратно.
Я ярко представила эту ужасную картину и невольно поёжилась от воображаемого холода.
– А ты что делал всё это время?
– А я орал, ругался, требовал начальство и объяснений. – Миша покачал головой.
– Я же реально не понимал, в чём дело. Думал, может, Герман там наркотики спрятал или оружие какое. У меня вся жизнь перед глазами пролетела. Я им говорю, мол, ребята, машина не моя, я просто нанятый перегонщик. А они смотрят на меня хмуро, молчат и крутят свои гайки. В итоге, когда они всё собрали, старший смены просто отдал мне документы и сказал, что я свободен. Ни извинений, ни объяснений мне не дали.
– Ужас какой. – Я тяжело выдохнула, чувствуя его тогдашнее сильное напряжение.
– И как ты доехал после такого?
– На одних нервах доехал. – Усмехнулся Миша, крепче сжимая руль.
– Злой был как чёрт. Приезжаю в Москву, подгоняю машину прямо к дому Германа. Он выходит, радостный такой, сияет весь. Я ему ключи кидаю и спрашиваю прямым текстом, какого чёрта меня на таможне десять часов наизнанку выворачивали.
Миша остановился на красном сигнале светофора и повернулся ко мне. Его мужественное лицо стало очень серьёзным и напряженным.
– И тут этот гений мне всё рассказывает. Оказывается, он работал на одном крупном предприятии в Германии. И эти немцы их там кинули. Работу приняли, а платить наотрез отказались. Судиться было совершенно бесполезно, контракты там были хитрые. Ну, Герман и придумал схему, как забрать свои кровно заработанные деньги.
– Как он это сделал? – Я подалась вперёд, затаив дыхание от огромного интереса.
– Он спёр у них очень дорогой и ценный металл. Платину, палладий или что-то вроде того, я уже точно не помню нюансы. Как он это сделал, я спросить не успел. Гера обратился к каким-то местным кулибиным в гаражах. И эти мастера расплавили весь этот металл и отлили из него точную копию днища автомобиля.
– Чего? – Я просто не поверила своим ушам. – Днища автомобиля?
– Да, Марин. Они заменили заводское дно машины на цельный кусок дорогущего металла. Чтобы это не бросалось в глаза, Герман специально поездил на этой машине по немецким ухабам какое-то время. Дно покрылось пылью, царапинами, приобрело изношенный вид. А потом он просто попросил меня, ничего не подозревающего дурака, перегнать этот кусок платины через границу.
Я открыла рот, но не смогла произнести ни одного звука. Это было похоже на сценарий какого-то дешёвого голливудского боевика, а не на реальную жизнь простых людей.
– Таможенники, видимо, получили наводку. – Продолжил Миша, плавно выруливая на широкий проспект.
– Они искали тайники, двойное дно, вскрывали пороги. А то, что само дно и есть главная контрабанда, им даже в голову не пришло. Они по нему ходили своими сапогами, стучали по нему инструментами, но абсолютно ничего не поняли.
– Господи, Миша. – Я в ужасе прижала ладони к пылающим щекам.
– А если бы они поняли, что бы тогда было?
– Вот именно. – Голос Миши стал совсем глухим и хриплым. – Я когда узнал всю эту безумную схему, бледный сполз по кирпичной стенке прямо там, у его подъезда. Если бы меня поймали с таким огромным количеством контрабанды, мне бы дали пожизненный срок. Меня бы закрыли так далеко и надолго, что я бы забыл, как выглядит солнечный свет.
– И что ты сделал потом?
– Психанул. – Миша пожал широкими плечами, словно говорил о чём-то совершенно обыденном. – Встал, засадил Герману кулаком прямо в глаз, развернулся и молча ушёл. Больше мы с ним не общались до недавнего времени. Столько лет прошло, я уже и забыл про это, если честно.
Я сидела в удобном кресле, медленно переваривая услышанное. Мой Миша, мой спокойный, рассудительный таёжный медведь, перевёз через границу целое состояние в виде автомобильного днища. Я посмотрела на его мужественный профиль, и вдруг почувствовала, как внутри меня поднимается лёгкий истерический смешок, снимая всё тяжёлое напряжение последних дней.
– Слушай. – Я не выдержала и громко прыснула в кулак. – А ты уверен, что на твоём старом уазике в санатории стоят обычные рессоры? Может, они тоже из чистого золота отлиты по секретной технологии?
Миша покосился на меня, его губы снова дрогнули в улыбке.
– Марин, мой уазик держится исключительно на синей изоленте, матерном слове и искренней вере в нашего кухонного домового. Какое там золото.
– Ну не знаю. – Я уже смеялась в голос, живо представляя эту абсурдную картину в наших карельских снегах. – Теперь я буду гораздо внимательнее присматриваться к твоим огромным кастрюлям на кухне. А то вдруг наш директор Пал Палыч ест свои макароны по-флотски из платиновой тары, а мы и не в курсе!
– Смейся, смейся. – Проворчал Миша, но его тёплые глаза искренне смеялись вместе со мной. – Приедем в санаторий, заставлю тебя чистить картошку платиновым ножом. Посмотрим, как ты тогда запоёшь свою молекулярную песню.
– Только если все граммовки будут точными, Лебедев! – Весело парировала я.
– Обещаю, Марин. Всё будет строго по ГОСТу.
Глава 20
Дорога стелилась под колёса внедорожника ровной серой лентой. Мы оставили позади суетливую Москву с её бесконечными интригами, рейдерами и стеклянными небоскрёбами. Впереди нас ждала Карелия.
В салоне машины было тепло и невероятно уютно. Печка тихо гудела, согревая мои замёрзшие в лёгких ботинках ноги. Из магнитолы лилась спокойная музыка, какую-то приятную рок-балладу Миша включил ещё на выезде из города. Я откинула голову на подголовник и просто смотрела в окно, наслаждаясь моментом долгожданного покоя.
Пейзаж за стеклом менялся с каждой сотней километров. Унылые подмосковные поля постепенно уступили место густым, почти непроходимым хвойным лесам. Проехав не одну область практически без остановки, мы подъезжали к границе Ленинградской области и Карелии. Украдкой я волновалась за Мишу, все же двенадцать часов за рулём, это было тяжело. Но он выглядел бодро и даже шутил.
Зимняя Карелия встречала нас во всей своей суровой, холодной красе. Могучие ели стояли по обочинам стройными рядами, укутанные в тяжелые белоснежные шубы. Ветви гнулись под тяжестью снега, а в просветах между стволами то и дело мелькали замёрзшие лесные озёра, густо покрытые толстым слоем сияющего льда. Зимнее солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небосклон в нежные розовые и золотистые тона. Снег искрился в этих лучах так ярко, что мне приходилось жмуриться.
Я повернула голову и посмотрела на Мишу. Он уверенно держал руль, без единого намёка на усталость. На нём был его любимый свитер крупной вязки. Он казался таким спокойным и расслабленным, словно мы возвращались не с опасной битвы за наше будущее, а с обычной загородной прогулки. Я поражалась, как этот мужчина мог переключать своё внимание и «грузиться» только тогда, когда это было необходимо.
– О чём задумалась, Вишенка? – спросил он бархатистым голосом, совершенно не отрывая внимательного взгляда от трассы.
– Да так, просто вспоминаю последние дни, – ответила я, поправляя воротник своей куртки. – Москва кажется теперь каким-то дурным сном, если честно. Все эти бега, угрозы Владимира, хакеры. Даже не верится, что мы смогли отбиться и всё закончилось хорошо.
Миша усмехнулся, в уголках его глаз сразу собрались добрые морщинки.
– С хорошей командой можно любые горы свернуть. Особенно если в этой команде есть шеф-повар, по совместительству мой личный штурман, который умеет виртуозно чинить патрубки двигателя.
Я тихо рассмеялась, вспоминая нашу безумную остановку на обочине и мои отчаянные попытки спасти заглохшую машину.
– Знаешь, Миш, я поняла, – я вздохнула и посмотрела на его профиль. – В Москве я готовила еду для фото в Инстаграм. А здесь я кормлю людей. Разница огромная.
Миша чуть заметно кивнул, соглашаясь с моими словами, и улыбнулся своей фирменной лукавой улыбкой.
– Главное, не начни кормить медведей и лосей. Они чаевые не оставляют.
– Очень смешно, – фыркнула я, легонько пихнув его кулаком в плечо. – Одного таёжного медведя я уже прикормила. И он вроде пока не жалуется на моё меню.
Мы ехали дальше, наслаждаясь приятной тишиной и присутствием друг друга. Дорога постоянно петляла, поднимаясь на заснеженные холмы и спускаясь в глубокие низины. Вскоре мы выехали на высокий и открытый участок трассы. С одной стороны, от нас возвышалась отвесная скала, густо поросшая соснами, а с другой открывался совершенно потрясающий вид на бескрайнюю долину. В самом низу раскинулось огромное замёрзшее озеро, окружённое тёмной стеной леса. Закатное солнце ярко отражалось на ровном льду, создавая иллюзию расплавленного золота.
– Давай остановимся на пару минут, – неожиданно предложил Миша, сбрасывая скорость и включая поворотник. – Тут очень красиво, да и ноги нужно немного размять после долгого сидения.
Он аккуратно свернул на небольшую расчищенную площадку у самого края обрыва и заглушил мотор. Мы открыли двери и вышли из машины. Морозный северный воздух моментально обжёг мои щёки, но дышалось невероятно легко и свободно. Я подошла к краю обрыва, заворожённо глядя на бескрайние просторы. Холодный ветер трепал мои волосы, но я совершенно не чувствовала холода. Ведь рядом со мной был Миша.
Он подошёл ко мне сзади, мягко обнял за плечи и крепко прижал к себе. Я доверчиво прислонилась спиной к его широкой груди. Мы стояли так несколько долгих минут, молча впитывая в себя красоту и величие этого зимнего мира.
Затем Миша отстранился и направился к пассажирскому сидению, начал что-то искать в бардачке. Я обернулась и вопросительно посмотрела на него.
Он достал небольшую, красивую коробочку. Моё дыхание на мгновение замерло, а потом сердце забилось с удвоенной силой, отдаваясь гулом в ушах. Миша не стал вставать на одно колено прямо в сугроб, не произносил длинных пафосных речей. Он просто стоял передо мной, немного неуклюжий в своей искренней нежности.
Щёлкнул тугой замок, коробочка открылась. Внутри лежало простое, но невероятно изящное кольцо, украшенное крупным камнем редкого вида янтаря. Внутри камня застыл мягкий свет, и он переливался в лучах заходящего солнца, словно маленькая, тёплая капля мёда.
– Я хочу сделать тебе подарок! – произнёс Миша, его голос звучал необычно серьёзно и глубоко. – Я купил его в сувенирной лавке по пути. Ты была со мной всё это время. Не побоялась пойти в это пекло, и только благодаря тебе я шёл вперёд. Ты мой личный талисман, Вишенка. Ты приносишь мне удачу, и рядом с тобой не только тесто поднимается, но и старые научные работники с колен.
Я не выдержала и счастливо рассмеялась, чувствуя, как на глаза наворачиваются горячие слёзы.
– Иди ко мне, мой старый научный работник, – прошептала я с широкой улыбкой, делая шаг навстречу.
Миша крепко обнял меня, прижимая к себе так сильно, словно боялся отпустить. Я уткнулась носом в его колючую щёку. Его губы уверенно нашли мои, и мы поцеловались.
Я отстранилась первой, звонко рассмеялась и сама достала кольцо из коробочки, аккуратно надевая его на безымянный палец. Янтарь идеально смотрелся на моей руке, согревая кожу своим природным теплом.
– Спасибо, – тихо сказала я, с восхищением любуясь подарком. – Оно потрясающее. Идеальное для меня.
– Я рад, что угадал, – Миша довольно улыбнулся, глядя на моё счастливое лицо. – Ну что, поехали домой? Нас там наверняка Пал Палыч уже совсем потерял. Да и порядок в санатории нужно наводить.
– Поехали, – бодро согласилась я, пряча замёрзшие руки в карманы тёплой куртки. – Нам ещё предстоит выставить эту наглую стерву Елену за дверь раз и навсегда.
Мы быстро вернулись в салон. Мотор привычно заурчал, печка снова начала обдувать нас горячим воздухом, и мы тронулись в дальнейший путь. Остаток дороги мы провели в прекрасном настроении, бурно обсуждая наше новое меню, спорили о том, стоит ли подавать традиционные пельмени с молекулярной сметаной, и просто много шутили над всем подряд.
Зимняя темнота очень быстро опустилась на лес. Яркие фары внедорожника выхватывали из густого мрака высокие стволы деревьев и пушистые снежные сугробы. Вот показался знакомый поворот, началась разбитая лесная грунтовка, по которой мы так часто ездили за свежими продуктами к местным фермерам. До нашего санатория оставались буквально считанные километры.
В груди нарастало светлое предчувствие. Мы возвращались настоящими победителями. Теперь «Северные Зори» по закону принадлежали нам, и никто не мог отнять наш дом.
Мы свернули на последнюю длинную аллею, ведущую прямиком к главным воротам санатория. Лес немного расступился, впереди наконец-то показались знакомые тёмные очертания старых кирпичных корпусов. Но что-то в привычной картине было явно не так.
Миша резко ударил по педали тормоза, внедорожник опасно занесло на обледенелой дороге, но он ловко выровнял руль. Мы резко остановились в нескольких десятках метров от въезда.
Я напряжённо вгляделась в ночную темноту сквозь лобовое стекло, и моё сердце мгновенно ухнуло куда-то вниз.
Наши старые кованые ворота с облезлой краской были жестоко вырваны с корнем и сиротливо валялись в грязном снегу. А на небольшой площади перед главным корпусом, оглушительно ревя мощным дизельным двигателем разворачивался огромный строительный экскаватор. Его тяжелый металлический ковш уже успел пробить зияющую дыру в кирпичной стене какой-то постройки.
В кабине машины, тускло освещённая приборной панелью, сидела Елена. Её красивое лицо было искажено безумной злобой. А прямо перед огромными гусеницами экскаватора, отчаянно раскинув руки в стороны и пытаясь хоть как-то закрыть собой разрушенный вход, стоял бледный от ужаса директор.
Елена дёрнула рычаг, и многотонная машина с рёвом двинулась прямо на него.
* * *
– Стой! – закричала я, хотя из-за рёва огромного двигателя меня не было слышно даже в салоне нашего внедорожника.
Миша среагировал мгновенно. Он не стал тратить драгоценное время на крики или пустые разговоры. Выскочил из машины прямо на ходу, поскользнулся на гладком льду, грязно выругался, но тут же вскочил и мощно экскаватору. Я бросилась следом за ним, смешно путаясь в собственных непослушных ногах.
Наш бедный Пал Палыч зажмурился и крепко прижал к груди какую-то картонную папку. Он искренне надеялся, что кусок картона спасёт его от железных гусениц многотонной машины. Ситуация выглядела бы комично, если бы не была такой жуткой.
Но страшной трагедии не случилось. Экскаватор, который Лена угнала у местной ремонтной бригады, вдруг очень громко чихнул, выпустил в морозный воздух густое облако сизого дыма и позорно заглох буквально в полуметре от нашего директора.
– Твою мать! – донёсся из застеклённой кабины истеричный женский визг.
Миша в два огромных прыжка оказался на грязной гусенице, резко рванул на себя металлическую дверцу кабины и бесцеремонно выдернул Лену наружу. Она нелепо барахталась в его больших руках, словно злая комнатная собачка. Её идеальный антрацитовый костюм теперь был щедро измазан в чёрном солидоле, а на ухоженном лице красовалось огромное пятно от машинного масла.
– Пусти меня, медведь недобитый! – визжала бывшая жена Миши, отчаянно пытаясь ударить его своими длинными и острыми ногтями по лицу.
– Лена, ты совсем умом тронулась на старости лет? – рявкнул на неё Миша, аккуратно, но очень твёрдо ставя её ногами на утоптанный снег. – Ты же чуть живого человека не убила!
Пал Палыч понял, что неминуемая смерть отменяется, медленно сполз по кирпичной стеночке и тихо застонал. Я быстро подбежала к нему, проверила пульс на худой шее. Бьётся как у испуганного воробья, но жить наш директор точно будет.
– Я вас всех тут с землёй сровняю! – продолжала громко бушевать Лена, нервно поправляя свою безнадёжно растрёпанную причёску. – Эта старая богадельня пойдёт под снос, вам всё понятно?
– Уже не пойдёт, – абсолютно спокойно ответила я, выпрямляя спину и уверенно подходя к ней вплотную. – Мы привезли нужные документы из Москвы. Сделка с вашими подставными фирмами полностью аннулирована. Так что собирай свои дорогие шмотки и навсегда проваливай из нашего санатория.
