Текст книги "Замуж за криминального авторитета (СИ)"
Автор книги: Ольга Джокер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)
Глава 56.
***
– Кать, чай будешь?
– Да, завари, пожалуйста, черный, – прошу у Дашки.
В ресторане пока мало народу, я могу себе позволить расслабиться, тем более после случившегося сегодня никак не могу сконцентрироваться на работе. Моими мыслями полностью завладел Давид. Тело всё ещё помнит его касания и поцелуи, поэтому заходится жаром и покрывается мурашками поочередно, а улыбка и вовсе не сползает с лица. Такая я глупая и бестолковая становлюсь, когда дело касается Юсупова.
– Ты чё светишься как новогодняя ёлка?
Официантка по имени Даша ставит передо мной чашку с дымящимся напитком и садится напротив. Она была первой с кем мне удалость найти общий язык в этом городе и та, кто помогла с арендой жилья. Её тётка работала риелтором в агентстве недвижимости, поэтому тут же подыскала квартиру, которая подходила мне по всем параметрам.
К тому же Даша оказалась достаточно общительной и весёлой, но в меру болтливой. Я знала, что моменты из моей биографии она никогда не передаст третьим лицам. Конечно, я говорила обо всём очень поверхностно, не рассказывала о похищениях в прошлом и потере ребёнка. Это было слишком сокровенным. Моей личной болью, с которой я ни с кем не хотела делиться.
– Заметно, что довольная? – отвечаю вопросом на вопрос.
– Очень. Курсовую написала, что ли?
– Да ну тебя! – громко смеюсь.
Наверное, впервые за долгое время так открыто и непринуждённо, не пытаясь выдавить из себя позитивные эмоции. Мне правда сейчас хорошо. Настолько, что кажется за спиной выросли крылья и я готова воспарить над землей.
– Просто в моей жизни появился важный для меня человек, – отвечаю, делая глоток чая. – Тот самый.
– Ммм… Поэтому ты опоздала сегодня на работу.
– Всё ты замечаешь, – качаю головой. – Да, мы встретились с ним, немного говорили и…
Не успеваю я продолжить, как Дашка резво вскакивает с барного стула и кивает на выход, унося за собой не только свой, но и мой чай. Прыткая, однако.
В ресторан вальяжной походкой заходит Женька. Мои брови непроизвольно сдвигаются к переносице при виде брата. Между нами по-прежнему достаточно напряженные отношения. Похоже, он считает себя во всем правым и не желает признавать собственные ошибки, а в моей памяти всё ещё свежи воспоминания тех дней, когда из-за Жени пострадали другие люди и угасла только зародившаяся жизнь нашего с Давидом малыша.
Мой брат – наглядный пример того, как сильно деньги меняют людей. Даже удивительно, что этот мужчина в деловом костюме и дорогих наручных часах в детстве заплетал мне косички и утешал, поглаживая по голове, когда кто-то меня обижал. Роднее Жени у меня в этом мире никого и не было, и я крепко держалась за его руку, зная, что надежнее всех только он. Но что-то изменилось во мне и в нём… Ниточка, крепко связывающая нас, надорвалась и сейчас буквально трещит по швам.
Вид того человека, которого я вижу перед собой ранит меня. В глазах брата теперь только холод, злость и жажда наживы. Под стать себе он лепит и Сашку. Она с легкостью закрывает глаза на то, что Женя проводит вечера в компании девушек, оправдывая его тем, что в криминале иначе нельзя – засмеют. Главное то, что он дарит ей дорогие цацки, машины и брендовую одежду. Всё то, чего у неё отродясь не было.
– Привет, – равнодушно кивает Женя. – Как идут дела?
– Всё хорошо, – поднимаюсь со стула, окидываю взглядом помещение.
– Послезавтра закроешь ресторан. Никаких посетителей, потому что у меня важное мероприятие.
– Но Женя! Мы так не договаривались! – щёки мгновенно заливаются густым румянцем от негодования. – Некоторые клиенты уже забронировали столы и залы для пользования.
Я пришла работать управляющий на совместных условиях, при которых брат не станет лезть в дела ресторана полностью положившись на меня. Это было к лучшему, потому что часто встречаться с ним мне не хотелось. Я в свою очередь согласилась на тот пункт, что один из ВИП-залов всегда будет свободен для пользования Жени и его партнёров. Этот пункт я не нарушала никогда.
– Значит отмени брони, – цедит сквозь зубы.
– Мы же недавно открылись… Подобные выходки не придадут нам баллов, а только отнимут, – пытаюсь противостоять Жене.
Послезавтра суббота и записей в журнале у меня предостаточно. Как теперь звонить людям и отменять брони, если клиенты уже нацелились на то, чтобы провести вечер с нами? И всё ради чего? Женя делает это ради крупной криминальной сходки себе во благо.
– Значит так, Катя, – рычит недовольно брат. – Делаешь так как я тебе говорю, потому что кто здесь главный? Правильно, я.
У меня на секунду отнимает дар речи. Раньше он не позволял себе подобного.
– Знаешь, в таком случае я не хочу здесь работать…
Женя на секунду хмурится, обдумывая мои слова, а затем расплывается в коварной улыбке.
– Две недели отработаешь и свободна. Там остынешь, конечно же, – он скалит идеально белые зубы и осторожно касается моего плеча. – Кать, я же понимаю, что ты сгоряча это сказала, но пойми и меня – по-другому никак. Мне нужно это помещение на послезавтра.
Слабо киваю в ответ, понимая, что спорить с ним бесполезно. Параллельно отработке мне следует искать новую работу.
– Умница, – смягчается брат. – Работай, не буду тебя отвлекать.
Женька надолго не задерживается в ресторане, лишь проверяет заполненность холодильников и уезжает сразу же как только убеждается в том, что на сходке будет что поесть и выпить.
Моя смена длится до полуночи, после чего я вызываю такси и еду домой. Ноги гудят от усталости, а в голове по-прежнему стоит шум музыки и голоса посетителей. Мне пришлось обзвонить всех клиентов, которые бронировали столы на субботу и соврать им, что по техническим причинам мы не сможем работать именно в этот день. Кто-то отнесся с пониманием, а кто-то разозлился и вылил на меня ведро помоев, не купившись на скидку в качестве извинений. Впрочем, это было вполне заслуженно.
Я выхожу из такси и направляюсь к подъезду. На улице тихо, но странное движение справа я удавливаю в тот момент, когда достаю из сумочки ключи. Что-то тревожное ёкает в грудной клетке. Это Давид? Такси уезжает и среди пустынной улицы я остаюсь одна. Нет, Юсупов не стал бы прятаться за деревьями чтобы увидеть меня! Спина мгновенно покрывается липким потом от мысли, что это грабитель или маньяк, и я влетаю в подъезд сразу же как только поддается дверь.
Закрывшись на все замки в квартире, тяжело дышу. Как назло, лифт оказался неисправным, и я бежала сломя голову на пятый этаж. Не знаю, совпадение это или случайность, но когда в темноте подхожу к окну на кухне и выглядываю на улицу, то вижу там мужчину в чёрном спортивном костюме.
Включаю свет и тут же выключаю его с колотящимся от страха сердцем. Вновь подхожу к окну, но мужчину там больше не вижу.
Забравшись под одеяло с головой, дрожу. А если бы на меня напали? Кто защитил бы меня?
Чтобы занять себя чем-то приятным, начинаю строить предположения, где мы с Давидом проведем завтрашний день. Он приедет за мной лично или попросит вызвать такси? Думаю, что перед сходкой нам не стоит оглашать нашу связь и светиться в городе, потому что никто из нас ещё не знает, чем всё закончится. Женя не похож на того, кто просто так сдастся, а Давид точно ему под стать – упрямый и не пробиваемый. От этих размышлений веки плавно закрываются смыкаются, и я проваливаюсь в сон.
Будит меня настойчивый звонок телефона и солнечные лучи, которые светят прямо в лицо. На экране моргает номер Давида и я моментально жму "Ответить", чтобы он не успел сбросить вызов.
– Алло.
– Не разбудил? – спрашивает Юсупов.
– Нет, я уже давно не сплю, – почему-то привираю спросонья.
– В таком случае через полчаса тебя будет ждать автомобиль. Если ты, конечно, не передумала.
Спешно подхватываюсь с постели и, путаясь в одеяле, бегу в сторону ванной комнаты, сметая всё на своём пути. Это утро оказалось самым добрым за последние… нет, не дни. Месяцы.
– Не передумала! – почти выкрикиваю в трубку. – Я буду готова, Давид.
Глава 57.
***
У подъезда меня ждёт черный «Мерседес» с номерами, которые указал в сообщении Давид. Так странно, что все предыдущие дни в городе лил дождь, а сегодня буквально слепит солнце. И настроение у меня такое же солнечное и яркое. Хочется бесконечно улыбаться всем подряд: соседям, водителю, бабулям у подъезда…
Как и предполагала, Юсупов прислал за мной водителя. Прекрасно понимаю, что перед важной встречей с главарями преступных группировок Давиду нельзя расслабляться и показывать свои слабости. Я – один из рычагов давления на него несмотря на то, что уже несколько месяцев не являюсь его законной женой.
Автомобиль плавно катит по загородной трассе, а я заинтересованно оглядываюсь вокруг. К собственному стыду совершенно не успела изучить город, в котором живу. Впрочем, я запомнила здесь только две дороги: одна из которых ведет меня от работы к дому, а другая к университету. У меня не было сил и желания ходить по экскурсиям и совершать длительные пешие прогулки, хотя Сашка очень просила. Хотелось валяться в квартире и умолять меня не трогать.
Свернув в сторону хвойного леса, настораживаюсь. Здесь малолюдно и пустынно… Неужели Юсупов пригласил меня на рыбалку или охоту? Усмехаюсь про себя, потому что ничего из этого делать не умею. Разве только он меня научит.
Когда перед нами начинают маячить крыши невысоких двухэтажных домиков я расслабляюсь и понимаю, что мы приехали по нужному адресу. Молчаливый водитель сбавляет ход, останавливается на парковке, где нет ни единой машины и кивает на вывеску спа-комплекса, протягивая мне ключи.
– Шале номер один.
– Спасибо большое!
Открыв дверцу автомобиля, прохожу по территории восторженно оглядываясь по сторонам. Здесь без преуменьшения чудесно! Зеленая ухоженная территория, бассейны, рестораны, спа-процедуры. Сотрудница комплекса сообщает, что меня уже ждут в гостевом доме и указывает на нужную тропинку. От мысли, что мы с Давидом проведем здесь целый день и возможно даже ночь, в груди радостно трепещет: только я и он…
У нашего двухэтажного шале стильный дизайн, имеется выход на просторную террасу, где есть бассейн с подогревом и джакузи с бурлящей водой. Словно ребёнок останавливаюсь, зачерпываю воду ладошкой и пропускаю её между пальцев. Теплая… несмотря на то, что на улице уже октябрь.
Толкнув от себя дверь прохожу внутрь гостевого дома. Красивый интерьер, выдержанный в одном стиле, высокие потолки, светлая мебель и большой уютный камин в гостиной. Я уже представляю, как мы с Давидом будем сидеть возле него на ворсистом ковре в обнимку и пить вино. Я же могу помечтать хотя бы немного?
Давид стоит у высокого панорамного окна и разговаривает с кем-то по телефону. В тоне сквозит злость и раздражение и мне моментально хочется забрать у него трубку и попросить звонящего не тревожить. Хотя бы не сегодня…
Услышав шаги за спиной, Юсупов плавно поворачивается в мою сторону. Прощается с собеседником, бросает телефон в карман и слегка улыбается. Я уже знаю, что означает любить этого мужчину. Знаю, что боль и наслаждение с ним можно получать одновременно. Знаю, что сложно и порой невыносимо, приходится переступать через себя и собственную гордость, но без него тебя ломает похлеще любого наркотика.
Быть женой Юсупова это ходить по грани. У него ведь и самого так. Его жизнь соткана из опасности, денег и власти. Один неверный ход и ты кубарем катишься к пропасти вниз... Хочется верить в то, что Давид как минимум бессмертен, или у него про запас есть несколько жизней.
– Привет, – улыбаюсь и твёрдым шагом иду к нему навстречу.
В сутках всего двадцать четыре часа, и я не намерена терять ни минуты.
– Здравствуй, Катя, – произносит Давид.
Обнимаю его за талию, прижимаюсь к груди и ощущаю легкие поглаживания по спине.
– Здесь невероятно.
– Правда?
– Да, очень красиво, – отстраняюсь, заглядываю в глаза.
Темные омуты постепенно затягивают в себя глубже и глубже и нет никаких шансов, что однажды я смогу начать полноценную жизнь, если он оставит меня и уйдет, сделав этот день прощальным в нашей жизни. Теперь он крепко и надежно впаян в моё сердце. Другие мужчины никогда не смогут вытравить мою безумную любовь к нему, сколько бы силы для этого не приложили.
– Я заказал для нас завтрак, – произносит Давид. – Ты голодна?
– Немного, – слегка краснею от смущения.
– Хорошо. Располагайся, я поднимусь на второй этаж и пока переоденусь.
Давид уходит, оставляя меня внизу.
Осмотревшись по сторонам, догадываюсь, что вон в том джакузи Давид захочет заняться сексом. А ещё на ворсистом ковре у камина… но это будет уже моей идеей, потому что камин – это ужасно романтично, а нас к тому же опьянит и расслабит вино. Кончики пальцев нестерпимо покалывает от предвкушения… Только бы ничего не сорвалось. Только бы мы так и остались вдвоем…
Спустя некоторое время в дверь нашего дома стучат. Я подхожу к двери, открываю её и пропускаю внутрь официантку в накрахмаленном переднике и с тележкой в руках.
– Доставка еды. Я могу накрыть на стол?
– Спасибо, я сама, – мотаю головой.
Мне не хочется терпеть ни секунды присутствия постороннего человека, поэтому я захлопываю за девушкой дверь и качу тележку в сторону гостиной, где стоит обеденный стол. Еды заказано так много, словно мы ждём гостей. Омлет с овощами, брускетта с анчоусами и лососем, тосты с ветчиной, несколько видов десертов, свежевыжатые соки и чай. Я, конечно, голодна немного, но боюсь, что порцию, которую заказал Давид попросту не осилю.
Засервировав стол по всем правилам, сажусь на своё место и жду. Проходит пять минут, десять, пятнадцать, но Давид так и не спускается на завтрак. И тогда я решаюсь его поторопить. Поднимаюсь на второй этаж, иду на вибрацию его голоса и, остановившись у нужной двери, замираю.
– Да, Сухарь, слышу. Спасибо. Спасибо за поздравления.
Подслушивать некрасиво, знаю об этом, но я так и продолжаю стоять на месте. Кажется, Давид кладёт трубку. Слышится ещё один звонок телефона. Юсупов раздражается и матерится в голос, но трубку всё же снимает.
– Спасибо. Обязательно, Сергей Борисович. Спасибо за поздравления.
У него сегодня день рождения? Но почему Давид не сказал мне?! Я бы приготовила для него подарок, потому что сейчас испытываю неловкость от создавшейся ситуации.
Не выдержав, толкаю дверь в его комнату и прохожу туда без спросу. Юсупов стоит возле двуспальней кровати в белоснежной футболке-поло и темно-синих спортивных брюках. Такой невероятно красивый и родной, что меня моментально притягивает к нему магнитом. Запах, близость, теплота его кожи… голову кружит от такого комплекта.
– Да, ещё раз спасибо за поздравления. Когда буду в Москве обязательно наберу, договорились, – Давид сбивает вызов и зажимает боковую клавишу телефона чуть дольше, чем нужно для блокировки, полностью его выключая. – Заждалась?
– Угу. Завтрак уже остыл.
– Прости, малыш, – неожиданно мягко называет меня Юсупов, бросая мобильный на кровать.
Заметно тушуюсь, но ненадолго.
– Почему ты не сказал, что у тебя сегодня День рождения? – спрашиваю, встав на носочки и пристально глядя ему в глаза.
– Не люблю этот праздник, – слегка кривится Давид.
– Почему?
Несмотря на мои настойчивые вопросы в его глазах нет ни капли раздражения. Только тепло, которое глушит всю ту боль, которая осталась в нашем семейном прошлом. Не знаю, возможно ли когда-нибудь хотя бы на грамм забыть о случившемся? Стереть, подлатать и начать с чистого листа, оставив горечь от потери за бортом? Если бы он только дал нам шанс на совместное будущее, клянусь, я бы учла все свои ошибки… Самой главной и безответственной тогда была мнимая надежда на счастливую беременность и рождение малыша.
– Ты правда хочешь знать об этом? – вскидывает брови Давид.
– Я хочу знать о тебе всё.
– Этот факт из моей биографии малопривлекателен, поэтому можно сказать, что ты первая, кому я об этом рассказываю, – произносит Давид, заставляя меня напрячься от ожидания. – В этот день тридцать лет тому назад мой отец зарезал мать. Мне было пять и это случилось на моих глазах. Он перебрал с алкоголем, схватил нож для торта с длинной рукояткой и попал с первого же удара прямиком в сердце. Просто за то, что она посмела купить мне машинку в честь праздника.
– Какой ужас, – шепчу одними губами, касаясь его щеки.
Отстраняюсь, смотрю на потемневшие радужки и вновь касаюсь щетины и кожи. Целую безустанно, долго-долго, пытаясь задавить в себе настырные подбирающиеся к глазам слёзы.
У нас одинаковое прошлое, проведенное в детском доме. Разница только в том, что смерть своей матери я совершенно не помню, только со слов брата знаю, что это была передозировка наркотиками. От этого факта, к собственному стыду, мне ни капли не больно. Мать для меня воображаемая безликая скульптура, с которой я изредка разговариваю в мыслях, находясь на грани отчаянья.
– Только не нужно связывать моё настоящее с моим детством, пожалуйста, – просит с улыбкой Давид. – Я уже вижу, как ты напряглась.
– Заметно, что я напряглась? Поверь, меня это ничуть не испугало.
Давид опускает ладони на мою талию и комкает футболку, оголяя живот. Его прикосновения невероятно распаляют...
– Отец вышел из тюрьмы в далёком девяносто девятом году. Мы спокойно поговорили, хотя раньше мне хотелось его задушить. Он больше не казался мне зверем: слабый, сломленный, исхудавший. Я его отпустил, попросив больше ко мне не приходить. Выбором отца было убить беззащитную мать, я же поднимаю оружие только на тех, кто этого заслуживает.
Кажется, что никакая правда о нём никогда не испугает меня. Я видела его разным: разъяренным и диким, добрым и понимающим. Приняла всех его внутренних демонов, полюбила всем сердцем и душой такого, каким он есть. Грешником, у которого руки по локоть в крови. Мужчину, который играет на выживание.
– С Днём рождения, Давид, – выходит из меня хрипло. – Я счастлива, что своё тридцатипятилетие ты решил провести только со мной.
Глава 58.
***
После сытного завтрака хочется валяться в гамаке и смотреть на качающиеся верхушки сосновых деревьев и проплывающие мимо пушистые облака, лениво разговаривая и прижимаясь к Давиду. Первое время именно так мы и делаем. Тело наполняется слабостью, веки прикрываются, наши пальцы сплетаются в плотный замок и когда Юсупов предлагает прокатиться на лошадях, первое, о чем я думаю, что он шутит.
Пытаюсь отговорить его от этой затеи, ведь я никогда не каталась верхом. Да что там, я живых лошадей вблизи ни разу не видела, но если Давид что-то решил, то переубедить его в обратом почти невозможно.
Прогуливаясь по просторной территории, жалею только о том, что не взяла с собой запасные вещи. На мне джинсы, футболка и тонкая синтепоновая куртка, в которой именно сегодня невероятно жарко. Любая другая на моём месте вприпрыжку побежала бы за Давидом хоть на край света: и на лошадях кататься, и на вертолёте, и с парашюта прыгать, а я трусливо прошу его свернуть назад. К примеру, та же Нина… Интересно, отношения с ней у Юсупова продолжаются до сих пор? Когда мы развелись, он продолжил спать с ней?
Тряхнув головой, выбрасываю из себя эти вопросы. Сегодня особенный день и для меня, и для него и мысли должны быть особенные. Какая к чёрту разница, что было во время и после? С ней или с какой-либо другой, если именно сейчас нам друг с другом хорошо. И праздник свой он встречает не с Ниной, а со мной.
Инструктор по конному спорту проводит для меня короткий инструктаж. На словах всё ясно как белый день, но стоит мне только забраться в седло лошади по имени Снежка, как тело деревенеет, и я забываю о том, что дальше делать. К счастью, Юсупов берёт управление лошадью в свои руки. Он едет рядом и придерживает мою Снежку за повод. К концу прогулки мне удается расслабиться и даже самостоятельно управлять лошадью.
– Если бы ты предупредил, где мы проведём день, я бы взяла с собой купальник, – произношу с шутливым укором, глядя на то, как Давид садится в подсвечивающийся разноцветными огоньками джакузи.
После конной прогулки мы плавали по реке на лодке. Тоже вдвоем. Давид ловко управлял веслами, а я сидела рядом и заворожено смотрела на его широкие плечи и перекатывающиеся под футболкой мышцы, наплевав на красивую природу по обе стороны, лес и зверушек. Было как-то совершенно всё равно на пейзажи. В какой-то момент хотелось себя ущипнуть, настолько нереальным казался мне сегодняшний день. На моей памяти такого не было ни разу, чтобы Давид уделял мне всё своё свободное время, выключив телефон. И эти моменты были далеки от жалости, я отчётливо это понимала.
– Тебе не нужен купальник, – отвечает Юсупов.
Щёки краснеют от стыда, но раздеваться я всё же начинаю. Первой улетает куртка куда-то в сторону шезлонга.
– Вдруг нас увидят? – оглядываюсь по сторонам.
Вокруг темно, соседние домики не светятся. Сегодня я не встретила никого кроме нескольких человек персонала. Может, не сезон?
– Я забронировал весь этот комплекс, поэтому кроме тебя и меня здесь никого не будет, – произносит спокойным тоном Давид.
С каким-то особым удовольствием стягиваю с себя футболку, не глядя бросаю её в сторону куртки. На улице стемнело и стало ветрено. Осень она такая, только днём может быть обманчивое тепло.
Кожа покрывается мелкими мурашками от холода и предвкушения близости с Юсуповым. Завожу руки за спину, расстегиваю бюстгальтер и быстро снимаю его. Соски моментально становятся твёрдыми и немного покалывают. Не только от погоды, но и от голодного взгляда мужчины, который сидит напротив и с особым прищуром смотрит на мой неловкий для него стриптиз.
Джинсы вместе с трусиками снимаю следующими. Прикрываю ладонью лобок, другой рукой кое-как закрываю грудь, словно не верю в то, что нас никто не видит, и подхожу к джакузи.
Вода оказывается горячей в сравнении с температурой воздуха. Медленно погружаюсь по шею, сажусь напротив Давида и удовлетворённо откидываюсь на бортики.
– Так и будешь там сидеть? – насмешливо вскидывает брови Юсупов. – Я не кусаюсь, Катя.
Внизу живота распаляется самый настоящий костёр… Я же знала, что он захочет. Прямо в воде захочет.
– Иди ко мне, – произносит Давид вкрадчивым голосом.
Осторожно перемещаюсь по бортикам, чувствуя, как под водой Юсупов перехватывает меня за кисть руки и тянет к себе. Перекинув одну мою ногу через бедро, усаживает сверху. Здесь не просто тепло, горячо. Между ног ощущается внушительная твёрдость, не стесненная барьером в виде плавок или шорт. Он тоже полностью обнажен, но не спешит входить в меня, распаляя до предела.
– Мне кажется, что утром я проснусь, а ты исчезнешь, – шепчу негромко и смотрю на его широченную грудь, по которой быстро-быстро стекают капли воды.
Наши тела и лица подсвечиваются красными, синими, желтыми, фиолетовыми огнями. Красиво, чёрт возьми. И романтично, словно в сказке.
– Я никуда не исчезну, – отвечает Давид, опуская ладони на мою поясницу.
Дёргаюсь, словно оголённый нерв.
В темноте его глаза похожи на ночь, такую же непроглядную и глубокую. Пленят, дурманят и полностью себе подчиняют.
– Честно не исчезнешь?
– Честно, – кивает он.
– Расскажи мне, что будет завтра? Брат попросил закрыть ресторан, в котором я работаю, ради сходки криминальных авторитетов. Мы повздорили с ним по этому поводу.
– Тебе нравится там работать? – спрашивает Давид, слегка нахмурившись.
– Я сообщила Жене о том, что хочу уволиться. Он не отпустил. Сказал, что меня ждёт двухнедельная отработка, за время которой я попытаюсь найти новую работу, в кофейне или кондитерской, где гораздо спокойнее, пусть и менее прибыльнее.
– Почему ты не хочешь открыть своё дело? – настаивает Юсупов. – Те деньги целиком и полностью твои, можешь свободно ими распоряжаться.
Замолкаю, потому что правда не знаю, что ответить на этот вопрос. Я доставила Давиду много проблем, а он при разводе со мной ещё и деньги вручил... Любой другой пинками под зад выгнал.
– Ты словно прощаешься сейчас со мной, – голос отчего-то при этом предательски дрожит.
– Глупая. Не произойдет ничего того, за что тебе стоило бы волноваться, – мотает головой Давид.
– А если ты не согласишься сменить человека, который управляет игровым бизнесом в городе, то что будет?
– Кать, давай не сегодня, – слегка раздражается он. – Пожалуйста.
В его голосе не мелькает ни одной тревожной нотки. Ничего того, что смутило бы меня или заставило напрячься. Давид знает, что делает. С ним обязательно будет всё хорошо.
Его ладони опускаются ниже, надавливают на кости. Прогибаюсь, прикрываю глаза, позволяя ласкать себя и гладить. Пальцы проходятся по коже, опускаются ниже, сжимают ягодицы и бёдра. Так настойчиво и грубо, что мне приходится закусить губы, чтобы не вскрикнуть. В конце концов мы же на улице. Обслуживающий персонал нас может услышать.
Вздрагиваю от упирающейся твёрдости между ног. Давид почти невесомо приподнимает меня за бедра и резко входит, утоляя пульсацию внизу живота. Цепляюсь ногтями в его плечи, широко распахиваю глаза и до металлического привкуса крови кусаю губы.
Сильные уверенные руки управляют мной словно куклой. Поднимают то вверх, то вниз до самого упора. Когда тёплый рот Давида втягивает в себя поочередно то один, то другой затвердевший сосок, я не выдерживаю и взрываюсь, разлетаясь на мелкие осколки и разрывая лесную тишину вокруг своим громким стоном.
Через несколько минут мы возвращаемся в дом. Давид достает из бара вино и бокалы, наполняя их до самого края. На мне нет одежды, но обнаженное тело прикрыто клетчатым пледом, которое Юсупов нашёл в шкафу на втором этаже.
В камине трещат самые настоящие дрова, за окном завевает ветер. Поудобнее располагаюсь на ворсистом ковре и подзываю к себе Давида.
– Один звонок, – отвечает он и уходит куда-то на кухню в одном полотенце на бедрах.
Наверное, это личный рекорд Юсупова, потому что при всей его занятости весь день он продержался без телефона. Я и вовсе не знаю, где мой мобильный... Обычно кроме Сашки мне никто и не звонит.
Тянусь к бокалу на тумбе и делаю глоток алкоголя. Красное вино обжигает внутренности и попадает в желудок. Хорошо… Так хорошо, как давно не было. Ощущение такое, будто я заново влюбилась, но нет. Просто чувства будто бы трансформировались, стали осознаннее и без розовых очков, которые я оставила в родном городе. Сейчас нет чёткого понимания моего значения в жизни Давида, я словно двигаюсь наощупь, но теперь уже с его помощью. Я чувствую, как он держит меня за руку и плавно направляет туда, куда нужно.
Вино заканчивается так быстро, что я и опомниться не успеваю. Становится жарко, даже горячо немного. Снимаю с себя плед, прикрыв только ягодицы и бедра. Языки пламени в камине разгораются ярче и сильнее, завораживая своими танцами.
Слышу позади себя шаги. Поворачиваюсь назад, замечаю Давида. Если он и расстроен чем-то, то по его лицу не угадать: каменное, непроницаемое. Знаю, что даже если спрошу, он ничего не расскажет.
– У тебя закончилось вино.
Тянется к бутылке, опускается рядом, забирает у меня бокал, вновь наполняя его до самых краев. Я пригубляю немного, чтобы не разлить, но получается несколько иначе. Движения такие смазанные, что я сама не понимаю, как красная жидкость оказывается на моем теле. Вино проливается на грудь, скатывается вниз к животу. Беспомощно смотрю на Давида в надежде, что он принесет мне салфетки, но он неожиданно опускает меня на лопатки, прямо на ворсистый ковер, и нависает сверху.
Его чёрные волнистые волосы спадают на лоб. Тянусь к нему, касаюсь небритости на лице. Боже, какой он красивый… Неземной... Давид усмехается, и я не сразу понимаю, что произнесла это вслух, а он конечно же всё услышал. Сейчас я достаточно пьяна, чтобы не следить за своим языком.
Юсупов наклоняется ниже, слизывает одну из дорожек красного вина, растекающегося по телу. Втягиваю живот, напрягаюсь, почти не дышу… Он проделывает тоже самое с другой дорожкой. Лижет где-то в районе пупка. До мурашек приятно и немного щекотно.
Кажется, вина на мне больше не осталось, но он продолжает делать это ещё и ещё. Раскрывает плед, разводит мои ноги в стороны... Рванный хрип выходит из горла, когда его губы касаются внутренней стороны бедра, а колючая щетина немного царапает область лобка. Он же не хочет… нет, кажется, именно это Давид как раз и хочет, потому что без спросу закидывает мои ноги себе на плечи и делает то, чего я совершенно не ожидала.
Прогибаю позвоночник, ёрзаю на ковре. Тёплый язык Давида умело скользит между влажных складок. Почти нереально то, что сейчас происходит. Жар концентрируется внизу живота, по вискам быстро стекают капли пота.
Кончиком языка задевает клитор. Втягивает его, ласкает, рисует на нем невообразимые узоры, после которых тело бьётся в сладкой агонии совершенно нового для меня удовольствия.
Давид не даёт мне ни минуты на отдых. Шире разводит ноги, накрывает моё тело своим и до упора в меня проникает. Влажно, запретно, остро, на грани... Так не бывает в реальности, чтобы сплошная белая полоса до конца жизни.
В груди распирает всё шире. С каждой порцией наслаждения я испытываю одновременно любовь к этому мужчине и необъяснимое сожаление.
– Не хочу, чтобы было завтра… Не хочу без тебя… – шепчу, сотрясаемая его резкими толчками.
Давид убирает назад мои влажные от пота волосы, прилипшие к лицу, пронзительно и долго смотрит в глаза, словно обдумывая каждый шаг и каждое слово. Он никогда не решает эмоциями.
– Я тебя не оставлю здесь, – произносит, накрывая мою шею ладонью и слегка надавливая. – Со мной вернешься.
