Текст книги "Замуж за криминального авторитета (СИ)"

Автор книги: Ольга Джокер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава 17.

***

Ночь получается сумбурной и длинной.

В следующий раз я просыпаюсь в хорошем настроении и иду на кухню. Надеюсь, что встречу там Давида, но Раиса сообщает, что полчаса назад Юсупов выпил кофе и тут же уехал по делам.

Не знаю, откуда в нём столько силы и энергии, чтобы вот так легко подняться после сложной ночи куда-то ехать и зачем-то спешить. Он же уснул не раньше половины пятого, а в восемь утра его уже нет. Интересно, бывают ли у него выходные? Может ли он спонтанно улететь на отдых никому ничего не сказав? Я всегда думала, что богатые люди ни от чего не зависят, работая сами на себя, но оказалось всё наоборот. Больше денег – больше ответственности.

Весь день я вожусь в саду вместе с Раисой. Помогаю ей ухаживать за цветами, роюсь в земле. Это занятие оказывается очень увлекательным, да и домработница приятной собеседницей, которая относится ко мне как к собственной дочери. От неё я узнаю, что при нехватке воздуха в летнюю жару садовые розы испытывают стресс и легко подвергаются поражению вредителями, а ещё что почва для них всегда должна быть рыхлой и плодородной.

Вернувшись в свою комнату, снимаю с себя грязную одежду, бросаю на пол и остаюсь в одном нижнем белье. Подставляю руки под бьющие струи воды и смываю землю из-под ногтевой пластины. Щелчок двери за моей спиной заставляет меня резко повернуться назад. Только один человек в этом доме может позволить себе вламываться в мою комнату без стука. И это Давид. На него не получается злиться.

При взгляде на Юсупова моё сердце предательски сжимается. Тёмные вьющиеся волосы спадают на лоб, когда он стоит, опираясь плечом о дверной косяк и смотрит на меня без тени улыбки. Он красивый и даже очень, а вот я после сада выгляжу не слишком опрятно. Мне нужно срочно принять душ.

– Привет, – улыбаюсь ему.

– Здравствуй, – произносит Давид серьезным тоном. – Будь готова сегодня к семи, Катя. Мы едем в ресторан на ужин.

Он уходит так же резко, как и появился, захлопнув за собой дверь.

Я не обращаю внимания на то, что Давид вел себя со мной холодно и отчуждённо, приказным тоном сказав собираться. Радуюсь лишь тому, что наконец выеду за пределы его особняка.

Ко всему можно привыкнуть, если очень этого захотеть. Я хочу жить вместе с Юсуповым, хочу видеть его, хочу чувствовать, хочу быть его женой, но всё никак не могу смириться с тем, что приходится сидеть взаперти двадцать четыре часа в сутки. Моя прежняя жизнь была достаточно активна – я ходила на работу, бегала на занятия в университет, встречалась с подругами, готовила и убирала в квартире в ожидании брата. А здесь мне редко удается подойти даже к плите.

Облачившись в кремовое платье до колен, внимательно смотрю на себя в зеркало. Светлые волосы легкой волной спадают на плечи. На лице немного косметики: пудра, тушь и блеск для губ. Надеюсь, что Юсупов останется доволен моим скромным образом.

Спустившись на первый этаж, замечаю его. Давид нервно посматривает на часы и выглядит раздраженным. Надеюсь, что не я являюсь тому причиной, но на всякий случай не позволяю себе вольности в виде объятий и поцелуев. Сейчас это точно лишнее, хотя очень-очень хочется повторить.

– Я готова, – киваю мужу.

Давид внимательно осматривает меня, будто оценивая. С головы и до ног, сузив глаза и плотно поджав губы. Я взволнованно впиваюсь ногтями в сумочку в ожидании похвалы или критики.

– На этом вечере будет Ева, – произносит Юсупов, направляясь на выход и не удостоив меня комплиментом. – Вы уже знакомились раньше.

Я облегченно вздыхаю. Ну конечно! Это прекрасно, что беременная жена его компаньона с которой мы успели подружиться, будет на ужине. Её присутствие необычайно радует меня и поднимает волнительное настроение.

– Но будет и тот человек, который точно не понравится тебе. По его приказу убили Женю и похитили тебя, – Юсупов открывает дверцу автомобиля, а я застываю на месте.

Земля медленно уходит из-под ног, а острые шипы ненависти вонзаются в моё сердце. Давид хочет сказать, что я должна невозмутимо сидеть и поглощать пищу за одним столом с убийцей и палачом? Да, Женя не был святым человеком, но всё это выше моего понимания!

– За что ты так со мной? – выдавливаю из себя дрогнувшим голосом и не тороплюсь забираться в салон.

Пусть лучше оставит меня в доме. Я просижу взаперти столько, сколько нужно, но не буду видеть того, кого хочу собственными руками придушить.

– Я мог не ставить тебя в известность, Катя, – даже не пытается успокоить меня Давид.

Я понимаю, что он мне не нянька. Юсупов взрослый состоятельный мужчина, который не обязан возиться со мной, но моя паника стремительно нарастает. Плотно окольцовывает тело, заставляет кровь бурлить в венах. Не хочу ехать на этот чёртов вечер, даже если там будет Ева!

– Как мне стоит вести себя? – спрашиваю у мужа с вызовом. – Чокаться с убийцей брата бокалами? Улыбаться? Любезничать?

– Просто быть моей женой, Катя, – пресекает меня Юсупов строгим тоном. – Просто быть рядом. Этого достаточно.

– Это жестоко, – мотаю головой с трудом сдерживая слёзы. – Это отвратительно и жестоко. Я не могу так.

Куда дели тело Жени? Зарыли за домом? Скормили собакам? Зацементировали в стену? Страшно даже подумать, как над ним издевались, раз довели до смертельного исхода. Он… он не заслужил этого.

Давид крепко хватает меня за кисть руки и пригвождает к автомобилю. Больно ударяюсь лопатками, ойкаю и почти не дышу. Я не на шутку пугаюсь Юсупова, потому что его лицо кривится от злости и недовольства, а чёрные глаза полыхают дьявольским пламенем, когда он смотрит на меня. Кажется, я сильно вывела мужа своим поведением.

– Послушай меня, Катя. Из-за тебя и твоего брата у меня и так достаточно проблем! Не создавай мне их ещё больше! – произносит он сквозь зубы, продолжая сжимать кисти рук. – Если я сказал, что ты поедешь на этот ужин, то ты должна туда поехать. Ясно тебе?

Даже не пытаюсь вырваться. Только часто дышу и ощущаю себя беспомощной и слабой. Если он захочет, то с легкостью откажется от меня. Если я стану вести себя дерзко, а не покладисто, то с тут же вернет в руки бандитов. Мне не стоит забывать, что у нас формальные отношения.

– Там будет Марат?

– Нет. Нет, Марата больше не будет, – отвечает Юсупов и резко выпускает мои руки.

Растирая кисти, чувствую как внутри меня всё холодеет. Он выполнил то, что обещал? Этот мужчина, при взгляде которого я теряю рассудок и ничего не слышу от громких ударов сердца, убил Марата? Нет, свои руки он не марал. Наверняка попросил кого-то из своих парней сделать это. Ради меня.

– Прости, – произношу глухим голосом. – Прости меня за истерику, Давид. Конечно, я поеду с тобой и буду вести себя так ты скажешь.

Глава 18.

***

Моему удивлению нет предела, когда автомобиль останавливается напротив вывески «Эларджи».

Это же тот самый ресторан, где совсем недавно я работала! Открываю дверцу автомобиля и спешно выбираюсь из салона. Пытаюсь сморгнуть видение перед собой, но знакомая неоновая вывеска и одноэтажное здание ресторана никуда не исчезают.

Я будто вернулась в прошлое. Кажется, что сейчас войду внутрь зала, администратор протянет мне фартук и отправит обслуживать столики. Но нет, сегодня я буду ужинать там в качестве гости.

– Место встречи не я выбирал, – поясняет Давид, остановившись рядом со мной.

Наверное, он чувствует моё смятение.

– Готова, Катя?

– Да, готова, – киваю ему.

Юсупов опускает ладонь на мою поясницу и слегка толкает вперёд.

Мне бы привыкнуть к его близости, но каждый раз такой неожиданный и сильный, словно удар электрического разряда.

В зале громко играет музыка, перед глазами мельтешат люди. Никто из коллег, с которыми мы работали раньше, не обращает на меня никакого внимания – у них полно своей работы.

Мы проходим в ВИП-зал. Там я впервые увидела Юсупова и попросила о помощи. Тот день изменил в моей жизни всё. Если бы не Давид, вряд ли бы я ходила по этой земле. Сгнила бы в подвале, подвергшись пыткам и наказаниям. Кажется, всё произошедшее было недавно, а на деле – целая череда значимых событий.

За прямоугольным столом с закусками и горячими блюдами уже сидят знакомые мне Руслан и Ева. Увидев меня, девушка довольно машет рукой и улыбается во весь рот. Её присутствие определенно сгладит неприятное впечатление от встречи с человеком, который предрешает чужие жизни. К счастью, его пока за этим столом нет.

Обслуживанием нашего столика занимается администратор Коля. Как же сильно вытягивается его лицо, когда он встречается со мной взглядами. Из мертвенно-бледного тон его кожи становится пунцовым. Я тоже смущаюсь и опускаю глаза в пол. Что-то бормочу себе под нос при заказе блюд, которые знаю на память и не отказываюсь от вина. Алкоголь точно не помешает мне в данной обстановке.

Мужчины сразу же приступают к разговорам, которые я с трудом понимаю. Золотой рудник, угледобывающая промышленность, экспорт цветного металла. Юсупов спрашивает у Руслана как продвигаются дела с казахскими партнёрами и назначает дату вылета в Астану. Через две недели он улетает. Буду ли я на тот момент вместе с ним?

– Ты всё ещё в заточении? – негромко спрашивает Ева.

– Да.

– Потерпи, это ненадолго, – подмигивает девушка, поглаживая свой округлый живот. – Уверена, что Давид быстро всё разрулит. Он может и умеет. Я… многим обязана ему с мужем.

Перевожу взгляд на Юсупова и ощущаю острый болезненный укол в области сердца. Я ведь тоже многим обязана ему. Своей жизнью и здоровьем, поэтому жаловаться на временные обстоятельства грешно. Кто знает в какой реке плавало бы моё тело? Давид пощадил и сжалился, ничего не требуя от меня взамен.

Незаметно кладу свою ладонь ему на колено. Он на секунду осекается, прерывает разговор с Русланом и бросает на меня серьезный взгляд своих карих глаз. Боюсь, что разозлится за то, что прерываю его, но Давид неожиданно накрывает мою руку своей ладонью и слегка сжимает в ответ.

Теплота его кожи передаётся и мне. Медленно расползается по венам и попадает в самое сердце. Будто и не было этих лет, во время которых мы не виделись. Моя детская любовь, кажется, никуда не исчезла. Заматерела, стала более осязаемой и реальной. Сама того, не замечая я начинаю широко улыбаться, потому что мой муж всем своим видом показывает, что я – его женщина.

– Сегодня весь день провела в магазинах, – делится Ева. – Купила наконец коляску для малышки, хотя муж сказал, что слишком рано. Он все ещё верит в приметы, что до рождения ребёнка не стоит ничего покупать, представляешь?

– Вы ждете девочку? – уточняю я.

– Да, парень у нас уже есть, – усмехается Ева.

Я совершенно без злобы ей завидую. Мысленно представляю нас с Давидом родителями малыша и малышки. Картинка получается настолько чёткой, что внутри меня порождается желание того, чтобы однажды это осуществилось.

– Выйду на секунду, – шепчет Ева и поднимается с места.

Её мужу в этот момент звонят. Он отвлекается от разговора с Юсуповым и у меня есть время, чтобы поговорить с мужем.

– Ты совсем никогда не думал о детях? – спрашиваю у Давида, кивая на беременную Еву.

– Совсем никогда, – отрезает он.

– Почему? У Руслана их скоро будет двое.

Намекаю на то, что даже у людей его специфической направленности могут быть такие милые слабости в виде любящей жены и детей. Я бы хотела быть слабостью Давида. Больше всего на свете.

– Я не хочу и не умею быть уязвимым, Катя, – произносит без тени улыбки Юсупов. – Закроем эту тему.

Слабо киваю и замолкаю, потому что в этот момент дверь в ВИП-зал открывается и на пороге показывается мой палач со своей молодой супругой. И мне стоит огромных усилий не выдать своего испуга и ненависти к нему.

Глава 19.

***

Жена моего палача – миловидная блондинка с короткой стрижкой. Сам Цуканов старше её лет на тридцать. Разница невооруженным взглядом бросается в глаза. Складывается впечатление, что для блондинки этот мужчина является как минимум отцом. Как максимум – дедушкой.

На секунду отвожу взгляд, чтобы не так открыто рассматривать пару.

– Вечер добрый, – Цуканов пожимает руку Юсупову и его компаньону. – Это моя супруга – Лора.

Девушка хихикает и во весь рот улыбается. Она хорошенькая и смягчает угрюмый вид своего мужа. Цуканов отодвигает стул для своей супруги и садится рядом. Как раз напротив нас с Давидом.

Не смотреть на него не получается, хотя я часто опускаю взгляд в свою тарелку. Крупные расширенные поры на носу, пухлые губы и слегка выпученные глаза. Дело не в моей ненависти к нему, а в том, что палач и правда отвратителен внешне.

Мысленно сочувствую Лоре, потому что ей приходится каждый день ложиться с мужем в одну постель. Меня невольно передергивает. Есть не хочется. Хочется, чтобы Давид поскорее забрал меня отсюда.

Присутствие этого человека за нашим столом заставляет меня нервничать и ёрзать на месте. Из меня никудышняя актриса. Ещё и Ева, как назло, куда-то запропастилась. Она бы развлекала меня своей милой болтовнёй о беременности и детях.

– Специально выбирал нейтральную территорию, – произносит Цуканов, обращаясь к Давиду.

– Похвально, Георгий Константинович.

– Последние новости слышал? Орлов свалил из города, – хмыкает палач. – Прихватил свою свиту и свалил. После такого невольно закрадывается подозрение в его сторону.

Я мало понимаю о чём они говорят, поэтому утыкаюсь в тарелку и разрезаю мясо на мелкие кусочки. Пытаюсь съесть хотя бы один, но внутри меня стоит какой-то блок к еде. Кажется, что если проглочу, то тут же появится рвотный рефлекс.

Дальнейший разговор происходит на повышенных тонах. Цуканов просит Давида связаться с московскими ребятами и попросить у них покровительства. Юсупов твёрдым тоном отвечает ему, что рано.

Ева появляется спустя десять минут. Бросает взгляд на меня, взбудораженных мужчин. Подходит к Руслану и обнимает его за плечи. Муж коротко целует её ладонь и на секунду отвлекается от спора. Его чёрные глаза смотрят на жену с немым обожанием. Заметно без слов, что он любит её и ценит.

– Я могу попросить Вас налить мне вина? – неожиданно обращается к моему мужу Лора.

Шумный разговор прекращается. Она поддается немного вперед, тянет пустой бокал и хитро щурится. Мне становится не по себе от того, что к Юсупову кто-то подбивает клинья. Давид на фоне её мужа резко контрастирует. Высокий, красивый, хорошо сложен. Внутри меня что-то неприятно сжимается. Ревность или обида. Лора умеет заигрывать с мужчинами, а я – нет.

Цуканов резко хватает бутылку вина и сам наполняет бокал супруги. Смотрит на неё уничтожающим взглядом. Наверняка есть за что, а может не впервые так, чтобы она флиртовала с посторонними.

После напряженного разговора мужчины выходят покурить на веранду. Я же отправляюсь в дамскую комнату. Долго умываю лицо, смывая жалкие мазки косметики. Всё в этом ресторане кажется таким привычным и родным. Я недолго здесь проработала, но это место стало для меня значимым.

Открыв дверь уборной, натыкаюсь на Колю. Администратор смотрит на меня уже без того повелительного взгляда. Оглядывается по сторонам, словно боится, что нас с ним могут увидеть.

– Кать, тут такое дело… один из мужчин твоего окружения, – он прокашливается, – выронил кошелёк. Вернешь, а?

Коля протягивает мне портмоне из кожи. Верчу его в руках и понимаю, что он точно не принадлежит Давиду. У мужа другого оттенка, хотя похожий.

– Почему я?

– Мне уже влетело за алкоголь. Не тот коньяк принёс, – пожимает плечами Коля. – Еще раз нарываться не хочу.

– Ты ничего оттуда не брал?

– Шутишь? Нет, конечно.

Открываю портмоне и натыкаюсь там на фотографию Евы и смешного черноволосого малыша. Вещь принадлежит Руслану, не так уж страшно. Хуже было бы, если бы портмоне принадлежало Цуканову. В таком случае вернуть его владельцу я бы не смогла.

– Хорошо, я верну, Коля.

– Спасибо, Кать! Мужчины на задней веранде.

Обычно она не предназначалась для посетителей, чаще там курили сотрудники ресторана. Веранда выходила не на центральную улицу, а во двор. Там было спокойно и тихо и можно было без лишних глаз поговорить.

Немного подумав, толкаю дверь на улицу. Глаза не сразу привыкают к темноте, потому что здесь даже фонари не горят, что странно.

– … Катю трогать больше не позволю.

Я сразу же узнаю голос Давида. Замечаю его, прижимаю портмоне к груди. Наверное, нужно вернуться в зал и ждать мужчин там. Возможно даже вернуть потерю Еве, чтобы она передала мужу. Но неведомые силы словно прибивают меня к земле.

– Она не знает, слово даю.

– А кто тогда знает? – спрашивает с насмешкой Цуканов. – Жалеешь ты жену, Давид. Может чё вспомнила бы.

– Нужно искать в другом его окружении, – подаёт голос Руслан. – Гадёныш не мог работать в одиночку и ни с кем не делиться. Возможно, у него была девушка или невеста. Спроси у Кати, а?

Я догадываюсь, что они разговаривают о моём брате. Несмотря на то, что слушать всё это мне неприятно, я отдаю себе отчёт в том, что Женька был неправ.

– Я, блядь, неясно выразился? Никто не станет допрашивать Катю! У меня всё, – бросает им Давид.

Непроизвольно улыбаюсь и в данный момент ощущаю себя самой счастливой на всем белом свете. За меня только брат мог стоять вот так горой.

Внезапно слышится шум мотора, и подержанная иномарка влетает во двор ресторана. Все происходит в считанные секунды. Автоматная очередь, мой крик. Я инстинктивно дергаюсь вперед, к Юсупову. Возможно, стоило бежать в зал, но я не смогла.

Увидев меня, Давид резко дергает за руку, валит на пол и накрывает моё тело своим. Почти не дышу, ощущая жар его кожи и сильно бьющееся сердце на себе. Обнимаю за плечи, глажу сквозь рубашку и бесшумно плачу.

Всё происходящее быстро заканчивается. Стрелявший, скорее всего, хотел напугать, а не убить. Автоматная очередь утихает, слышится браная ругань мужчин. Давид поднимается с пола, отряхивается и подает руку мне. Всё ещё дрожу от страха и холода, прижимая к себе чёртов портмоне. Смотрю в темноте на Юсупова, вижу, как он чётко отдаёт распоряжения по телефону и думаю о том, что было бы, если бы цель нападающего была – убить?

Спустя минуту во дворе показывается чёрный внедорожник Давида. Он подъезжает вплотную к веранде.

– Ты какого чёрта вышла сюда? – спрашивает меня Юсупов, ухватив за локоть.

Между его бровей залегла глубокая складка, Давид сильно хмурится. Он не злился, нет. Он обо мне волнуется.

– Прости, я портмоне пришла вернуть. Его Руслан выронил.

Будто не веря, Давид смотрит на кошелёк. Выхватывает у меня из рук, возвращает Руслану и тот быстрым шагом направляется в ВИП-комнату. Ему нужно забрать оттуда беременную супругу. Думаю, что он не скоро её куда-то с собой возьмет.

Спустя десять минут мы едем по городу в автомобиле Давида. Он постоянно звонит кому-то и не обращает на меня никакого внимания. Злой, серьезный, почти дикий. Мужчинам было важно узнать кто именно стрелял в них, чтобы отомстить и наказать.

– Иди к себе в комнату, – бросает Юсупов, когда мы заходим в дом.

Сильно хочется пить, но ослушаться его я не смею. Закрываюсь на замок, снимаю с себя платье и белье и направляюсь в душ. Меня всё ещё мелко трясет от происходящего. Почему-то о своей смерти я совершенно не думаю. Думаю о том, что было бы, если бы я лишилась Давида. За короткий срок он уже стал для меня родным и близким, а ещё любимым.

Обмотавшись полотенцем, выхожу из душа и слышу щелчок двери. Юсупов вернулся к себе в спальню.

Подхожу к шкафу, тянусь к полке с бельем и достаю оттуда самый откровенный и красивый комплект с кружевами. Немного помедлив, всё же надеваю его. Кручусь вокруг своей оси, будучи неуверенной в том, что делаю. Комплект сидит идеально. Белые стринги и полупрозрачный лиф. Поверх белья накидываю махровый халат – более соблазнительных вещей у меня нет, а расхаживать в одном комплекте по коридору особняка я побаиваюсь.

Дверь в комнату Юсупова оказывается незапертой. На всякий случай стучу и вхожу почти бесшумно. Давид разговаривает с кем-то по телефону. Окидывает меня удивленным взглядом, кивает на кресло, чтобы подождала.

Даже не думаю садиться. Развязываю полы халата, скидываю его с себя, под дьявольский и затянутый пороком взгляд Давида. Ему нравится то, что он видит. Его кадык дёргается, голос становится глухим и хриплым, а глаза бесстыже блуждают по моему телу. Спустя минуту Юсупов завершает разговор и бросает телефон на кровать.

– Что ты делаешь, Катя? – спрашивает меня обреченно и немного устало.

Шагаю к нему навстречу, молча обнимаю за спину и целую в шею. Его кожа невероятно горячая и пахнет парфюмом, ставшим теперь уже моим любимым.

Давид отстраняет меня на секунду. Молча сжимает за скулы, полощет взглядом почерневших глаз. Он уже не сможет остановиться, даже если захочет. Я сорвала стоп-кран, преградила путь назад.

– Я понимаю, что ты до сих пор воспринимаешь меня как маленькую девочку, но я уже выросла, Давид. И я… я хочу тебя, – произношу с вызовом.

Его губы больно впиваются в мои, я ощущаю приятные ласки языка и колючую щетину, задевающую мою кожу. В груди всё бьется и трепещет от происходящего. Вот он, мой. Целует, ласкает, трогает. Пусть делает со мной всё, что захочет, потому что я тоже сильно этого хочу.

Мне хочется казаться опытнее и раскованное, чем я есть. Отвечаю ему на поцелуй с той же отдачей, попутно расстегивая бюстгальтер и прижимаясь к нему возбужденными сосками. Понимаю, что хочу ощутить жар его кожи на себе ещё раз, поэтому спешно расстегиваю пуговицы на рубашке.

Спустя несколько секунд порой неуклюжих попыток у меня получается. Провожу пальцами по сильной натренированной груди, скольжу вниз и задеваю волоски под пупком. Мне нравится эта дьявольская дорожка, ускользающая вниз.

Когда оказываюсь на кровати Юсупова с раздвинутыми ногами, почти ничего слышу. Сердце бьется так сильно и часто, что закладывает уши. Давид склоняется надо мной, тянется к тумбе у изголовья кровати, достает оттуда серебристую упаковку презерватива. Страшно ли мне? Ни капли. Внутри меня всё горит и бурлит от эмоций и сумасшедшего адреналина.

Юсупов опускается на локти, ещё раз смотрит мне в глаза, думая, что я испугаюсь и передумаю. Отвечаю с вызовом, давая ему понять, что не дождётся. Я хочу быть его. Полностью, без остатка.

Ощущаю между ног сильное давление, поддаюсь немного вперед. Острая боль пронзает меня до позвоночника. Хочется кричать и плакать, но я терплю и лишь до крови кусаю губы. Давид двигается во мне плавно и неторопливо. Видно, что ему недостаточно, тесно, туго.

– Не сдерживайся, – прошу его шёпотом.

Он понимает меня и ускоряется. Болезненно сжимает мою ягодицу, толкается вглубь так сильно, что перед глазами всё искрит. По щекам текут слёзы, но я быстро успокаиваюсь. Не хочу, чтобы он думал, что является причиной этому. Я сама этого хотела. Больно, грубо, ненасытно, но хотела.

Неожиданно Давид отстраняется. Хочет перевернуть меня на четвереньки, но замечает кровь. У меня между ног, на постельном белье и на раскатанном по члену презервативе.

– Ты девственница, – не спрашивает, скорее утверждает.

Взгляд становится суровым и злым, но я совершенно не боюсь его гнева.

– Я счастлива, что ты стал моим первым мужчиной, Давид.