Текст книги "Купидон поневоле (СИ)"
Автор книги: Ольга Белозубова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
Глава 22. С голодного края
Катя и Роман зашли в подъезд и остановились на площадке второго этажа, возле почтовых ящиков. Выглянули в окно подъезда.
Незадачливый ухажер сидел на лавочке с букетом на коленях и ковырял носком ботинка асфальт, вместо того чтобы ретироваться.
Катя вздохнула: ее Купидону ведь по делам ехать надо, а он вынужден тут с ней стоять.
Она повернулась к Роману:
– Спасибо огромное, что помогли! Простите, пожалуйста, что вас задерживаю…
Тот сразу поднял ладонь, останавливая поток ее извинений:
– Катя, ну я же сам вызвался. Сразу понял: что-то не так, когда вы пятиться начали. Тут уж семи пядей во лбу не надо быть, чтоб догадаться, что вам неприятна компания этого… этого… – Катя видела, что Амурцев силился подобрать какой-то более-менее культурный эпитет, и решила помочь:
– Гения Павлика.
Они посмотрели на Павлика, который в это время как раз начал накручивать прядь своих жидких волосенок на палец, потом друг на друга и одновременно прыснули со смеху.
Прошло еще три минуты, но несостоявшийся кавалер и не думал вставать. Наоборот, достал телефон и кому-то позвонил.
«Черт… наверняка маме жаловаться станет!» – насупилась Катя.
– А угостите меня чаем, – вдруг попросил Роман. – Раз я всё равно не могу пока выйти.
– Да-да, конечно! – вспыхнула Катя.
И правда, человек ее, считай, спас, а она даже в гости зайти не предложила.
Через десять минут Катя подошла к окну кухни и выглянула из-за занавески.
Проверка показала, что Павлик всё еще морозил уши у подъезда. Это уже начинало напрягать. Он что, измором ее взять решил? «Да ну, наверное, ждет, пока его кто-то заберет», – успокоила она сама себя.
А в это время чайник уже закипел, и вскоре Рома с Катей устроились за кухонным столом.
Амурцев заливисто смеялся, когда Катя в красках, размахивая руками, начала рассказывать историю знакомства с гением-аграрием, сопроводив это всё шутками.
Деталь про самца и подчинение благоразумно опустила.
– Вот и ломанулась за бумагой и зажигалкой, – закончила она. – Я так быстро, пожалуй, никогда еще не бегала! Зато желание на Новый год загадала…
«Обрести любовь», – это добавила уже про себя.
Заметила, как задумался Роман. Он, похоже, хотел что-то спросить, даже рот открыл, да так и закрыл. Настаивать Катя не стала.
– Вот после этого я и решила сама заняться личной жизнью, ведь и правда несколько лет уже одна. Почти сразу наткнулась на ваше объявление, – развела она руками. – Так что в какой-то мере именно благодаря Павлику я с вами и познакомилась.
И тут поняла, что сказала. Щеки тут же порозовели, и она поспешила исправиться:
– Ну, то есть с агентством…
Роман будто и не заметил двойственности ее фразы, улыбнулся, как так и надо.
Зато Катя вскочила с места, отвернулась, чтобы скрыть смущение. Подошла к окну, приложив ладони к горящим щекам, и вслух подметила:
– Павлика нет.
Повернулась к Роману. Тот вздохнул и встал из-за стола.
– Тогда я поеду. Спасибо за чай, – улыбнулся и взял свою чашку, чтобы… что?
Катя округлила глаза – он что, кружку свою убрать хочет? Сам? Он же гость!
«Это что же я за хозяйка такая», – быстро промелькнуло в голове, и Катя бросилась отнимать злосчастный кухонный предмет у гостя. А тот уже повернулся лицом к раковине, а к ней спиной.
– Что вы, я сама уберу! – чуть не взвизгнула она и бросилась вперед.
Роман вздрогнул от ее крика и развернулся, и в этот момент она вписалась прямо в его грудь.
Оба замерли. Катя шумно втянула воздух носом и буквально одурела от приятного запаха. Мускус, лайм, морские свежие нотки и что-то еще. Нет, не что-то, а он сам. Ее словно окутала мощная энергетика. В ней хотелось купаться и нежиться.
И тут она поняла, что самым бесстыжим образом рассматривает плечи, грудь и шею стоящего напротив гостя.
Подняла глаза и громко сглотнула. Роман немигающим взглядом следил за ней. Кате даже показалось, что он всё это время не дышал.
«Господи, вот идиотка! Теперь еще подумает, что готова как с голодного края на любого мужика броситься, раз одна давно… Стыдно-то как!»
И Катя попятилась.
«Давай, исправляй положение, чего встала?»
– Э-э-э… Извините… А на когда, говорите, свидание с Игорем Никулиным перенесли?
Глава 23. Нежданный гость
– Галь, ну ты прикинь, а, какой псих? – громко возмущалась в трубку Катя.
Она так увлеклась беседой, что перестала гладить лежавшего рядом Кокоса, который тут же недовольно посмотрел на хозяйку: продолжай, мол, чего остановилась?
– У меня до сих пор мороз по коже! – поежилась Катя. – Роману, что ли, позвонить… Интересно, это только мне так повезло? Похоже на то, раз уж до этого никто на него не жаловался.
– Катя, Катя, да успокойся ты. Давай в деталях, я ж ничего не понимаю!
– А что тут понимать… Вселенная по ходу правильно тогда свидание отменила с Никулиным. Помнишь, я про него рассказывала. Который с бледно-голубыми глазами.
– А-а, да-да.
– Так вот, он в ресторане сегодня не ел вообще ничего. Зато пристально наблюдал за тем, как я ела. Я сначала решила, что он жмот, следил, как бы я лишнего не заказала, но нет, он, наоборот, сетовал, что мало взяла. Ну это ладно, я подумала, может, волнуется даже больше, чем я. Даром, что ли, весь вечер салфетку теребил в руках.
– Вот именно, Кать, вот им… – попыталась успокоить подругу Галя, но та ее перебила:
– А потом он меня в такси посадил и домой отправил. И черт меня дернул обернуться в окно… Он за такси поехал! – возмутилась Катя.
– И что? Это у нас преступлением стало?
– Ну так-то нет. Только вот он фары не включил, Галь… Мне и таксист через десять минут сказал, что за нами едет какая-то машина с выключенными фарами!
– Э-э-э… – подвисла на том конце провода Галина.
– Вот то-то и оно, что «э-э-э». Я так быстро от такси до подъезда еще никогда не бегала! Таксист сказал, что Игорь остановился раньше, чтобы контору не спалить. И это не всё! – подняла она указательный палец. – Минут через пять он сообщение мне прислал.
Катя сделала театральную паузу, и Галя не выдержала:
– Ну?
– Спросил, как я до дома добралась! Но он же видел, видел!
– Охрене-е-еть… Вот маньячелло… Катя, срочно звони Амурцеву. Я сильно сомневаюсь, что твой купидон специально это сделал. Может, вообще не подозревает, если никто не жаловался.
– Да, скорее всего. Если не считать того, что Игорь не ел и за мной поехал, так милейший же человек. О себе много рассказывал, шутил. В общем, звезда в шоке.
– Да уж… А с Сергеем что? На втором свидании и остановились?
– Ага. Знаешь, я б, наверное, еще полгода назад порадовалась бы такому великому планировщику. А теперь аж зубы сводит!
– Ты же говорила, что серьезный, работа есть, дом строит, жену найти хочет.
– Говорила… Только он на втором свидании мне фирменный допрос с пристрастием устроил. А потом вынес вердикт: я ему подхожу!
– И что в этом плохого? Сразу человек точки над «и» расставил, интерес свой показал.
Катя рассмеялась.
– Точно, точки над «и». План выдал сразу: встречаемся год, потом женимся. Еще через годик рожаем первого ребенка, берем кредит – мама моя поможет. Ну, это чтобы дом достроить. Его-то родители и так помогают с домом. Через еще годик – второго рожаем. Потом получаем материнский капитал и строим гараж, забор, ну, и так, по мелочи.
В трубке раздался приглушенный смешок Гали.
– Ага, это еще что! Он уже даже распланировал, как и когда отдыхать будем, во сколько вставать и ложиться и прочее и прочее. Короче, улепетывала я со свидания, только шуба заворачивалась.
– Слушай, Кать… У меня правда ощущение, что Амурцев специально тебе всякий неликвид подсовывает!
– Да ну, зачем ему это? Было же и нормальное свидание. Сергей – мужчина хороший, правда, просто не мой. Знаешь же, как это бывает, когда чувствуешь себя не в своей тарелке и разговор не клеится никак. Одни неловкие паузы.
– Поня-я-ятно, – вздохнула Галя. – Слушай, а маман тебе не выносила мозг из-за Павлика?
– Я сама недоумеваю, но нет. Три недели уж прошло, а она ни разу его не вспомнила. Может, не пожаловался ей?
– Сомневаюсь, – хмыкнула Галя. – Помяни мое слово, мама тебе просто сюрприз готовит. Ладно, мне бежать пора, потом еще поговорим. Но со звонком Роману не затягивай! Может, твой бледноглазый просто с придурью, но лучше подстраховаться.
Катя положила трубку и отправилась в ванную, чтобы смыть вечерний макияж после свидания. Намылила лицо пенкой и услышала трель дверного звонка.
Наскоро смыв пенку, она отправилась в коридор.
На пороге стояла Плошкина Валентина Ивановна собственной персоной. Весь ее вид говорил о том, что Катя снова провинилась. Сильно.
Катя отошла в сторону, и мама горделиво занесла себя в квартиру, молча позволила дочери повесить свою шубу на вешалку и продефилировала в зал.
Уселась в Катино кресло, прекрасно зная, что там обычно сидела Катя. Сложила сухопарые руки на коленях и уставилась на дочь, прищурившись.
– Екатерина, – не предвещавшим ничего хорошего тоном вопросила маменька, – у тебя совесть есть?
Глава 24. Белый танец
Катя вздохнула.
– Что случилось, мам?
– Что случилось?! Она еще спрашивает, что случилось!
Катя сразу пожалела, что вообще задала этот вопрос, но было поздно. Маменька уже оседлала любимого коня и пустила его в галоп.
– Как, как у меня могла вырасти такая дочь? – запричитала Валентина Ивановна. – Я ночей не сплю, а она…
– Господи, да что такое? – не выдержала Катя. – Что я опять, по-твоему, натворила?
– А я скажу! – подняла указательный палец мать и сверкнула глазами так, будто только и ждала этого вопроса. – Это где же это видано, чтобы дочь от собственной матери ухажера скрывала?
– Какого ухажера? – опешила дочь.
Валентина Ивановна склонила голову набок и поджала губы.
– Как какого? Ради которого ты Павлуше отказала!
– Ах этого… – пробубнила себе под нос Катя. Признаваться в том, что он не совсем ухажер, точнее, совсем даже не ухажер, не хотелось.
– Могла бы просто матери сразу сказать, что Павлуша тебе не понравился. Мальчик только зря время потратил!
«Э-э-э…» – только и подумала Катя. Напоминать, что, вообще-то, говорила и неоднократно, даже не стоило.
– Ну, так и где твой темноглазый темноволосый франт? – всплеснула руками маменька. – Почему молчишь? Есть что скрывать? Знакомить нас собираешься? Я три недели ждала. Мне Павлуша сра-а-азу позвонил. А у тебя совести нет! В общем, так… Четырнадцатое февраля через два дня. День влюбленных молодежь отмечает как раз? Вот и приходите в гости, уважьте старушку.
«Так и знала, что Павлик наябедничает…» – вздохнула Катя про себя и нахмурилась, ну как же она Романа маме предъявит, да еще и в день всех влюбленных? Тот, конечно, от Павлика спас, но перед ее маменькой играть роль ухажера точно не нанимался. Его наверняка какая-нибудь красотка ждать в ресторане будет четырнадцатого февраля.
«Может, попросить Романа? – промелькнула мысль. – Да ну… Откажет, как пить дать откажет, надо оно ему?»
А мама словно почувствовала сомнения дочери и радостным тоном вопросила:
– Что, поссорились голубки? Или расстались?
Тут же довольно улыбнулась, расправила плечи и горячо заговорила:
– Екатерина, я ведь добра тебе желаю! Ну, поняла я, поняла, что Павлуша тебе чем-то не угодил. Хотя чем, – поджала губы мама, – не понимаю… Так у меня другой кандидат на примете есть! Еще лучше Павлика!
У Кати задергалось левое веко, и она выпалила быстрее чем подумала:
– Мы придем!
Валентина Ивановна хмыкнула и явно расстроилась. Снова поджала губы.
– Ну ла-а-адно, буду ждать. И вообще, ты мать хоть чаем напоишь? Где твои манеры?
***
Катя ехала в агентство «Купидон» и в уме строила варианты беседы. Во всех Роман то гневался, то хмурился, то недоумевал, то смеялся. Общим было одно – он неизменно отказывал играть роль ее мужчины перед мамой.
Катя его понимала. Валентина Ивановна ведь устроит допрос, это однозначно. Рассмотрит чуть ли не под микроскопом. А уж фирменное закатывание глаз и поджатые губы – это та самая пресловутая вишенка на торте.
Впрочем, пригласил ее в агентство сам Амурцев, хоть тут напрашиваться не пришлось. Сказал, что нужно заполнить еще какие-то анкеты.
Главное, чтобы хватило храбрости попросить его об этом одолжении. Катя была готова на что угодно, лишь бы мама бросила свою затею устроить личную жизнь дочери.
Валентина Ивановна ведь давно порывалась выдать Катю замуж, только та отнекивалась. Видимо, терпение маменьки лопнуло. Неудивительно, если учесть, сколько Катя куковала одна. Только вот складывалось ощущение, что вопрос замужества волновал маму чуть ли не больше, чем саму потенциальную невесту.
В общем, в кабинет Амурцева Катя входила в самых растрепанных чувствах. Как просить о таком Романа, она так и не придумала.
– Катя, здравствуйте, – расплылся в улыбке Амурцев и даже встал с кресла. – Проходите, проходите! Присаживайтесь на диван. Я хочу перед вами извиниться за Никулина. Мне очень, очень неудобно за этот инцидент. Поверьте, у нас в агентстве такое впервые.
Он развел руками.
– С ним уже поговорил. Не могу вам рассказать, в чем дело. Скажу только, что это связано с его работой. И безусловно такого больше не повторится. Он к вам не приблизится.
– С-спасибо, – облегченно выдохнула Катя и присела на предложенное место. – Я, если честно, испугалась тогда. Про маньяков только в книжках читала да в фильмах смотрела, а тут такое!
Роман подошел ближе, присел на диван рядом и проникновенно посмотрел ей в глаза.
– Мне правда жаль, Катя. Вы себе не можете даже представить насколько. Я могу что-то для вас сделать, как-то загладить свою вину?
Катя смутилась.
– Да что вы, не нужно… – начала было она, и тут ее озарило. – А впрочем, кое-что вы можете сделать…
– Да-да? – воодушевился Роман.
– Побудьте моим парнем! – выпалила Катя и густо покраснела.
Амурцев замолчал, вытаращился на нее как на восьмое чудо света.
– Я… п-простите… мне не стоило… извините… – залепетала Катя через несколько секунд молчания.
– Катя, я согласен, – вдруг перебил ее Роман.
Глава 25. Каверзные вопросы
На ужин к матери Катя ехала как на Голгофу.
То и дело поджимала губы и хмурилась, а Роман выглядел расслабленным и даже шутил. Будто каждый день знакомился с родителями клиенток.
Кате хотелось снова и снова благодарить своего купидона, но она боялась, что тот что-то заподозрит, передумает и отменит поездку.
Хотя Роман не дал ни малейшего повода в себе сомневаться. Он, как обычно, вкусно пах, выглядел уверенно, широко улыбался и вел себя безукоризненно. Казалось, он не то что не возражал против этого ужина, наоборот, радовался ему.
«Это только пока он с ней не знаком…» – вздыхала Катя про себя и гадала: как скоро вечер перестанет быть томным – через полчаса? Или маменька справится за пятнадцать минут?
«Зачем вообще я ляпнула, что приду? Зачем втянула в это Романа? Вот же дурища…»
Катя даже несколько раз порывалась попросить Амурцева развернуться и отвезти ее домой, но тут же сама себя корила за слабость.
Нет уж, лучше отстреляться. Может, тогда мама отстанет.
Она ведь и до этого пыталась устроить личную жизнь дочери.
«Екатерина, ну я же о тебе забочусь! Ну как женщине без семьи? Я же не вечная, хочу быть уверена, что ты не пропадешь. Значит, тебе нужен достойный мужчина, который о тебе позаботится. А кто, как не мать, выберет лучшего кандидата?»
С последним дочь поспорила бы, если б ей хватило храбрости.
Но доля правды в маминых словах всё же была. К тому же Катя и сама мечтала о семье и детях. И почему-то несколько раз в роли мужа во снах лицезрела Романа… Вот и теперь было очень приятно побыть его девушкой, пусть и фальшивой.
Через пять минут машина остановилась у нужного подъезда.
Катя скрестила пальцы на удачу, вздохнула: «Удачей не отделаться, тут уж сама госпожа Фортуна должна весь вечер сидеть рядом».
Роман открыл дверь спутнице, улыбнулся и подмигнул:
– Катя, не переживай, я справлюсь.
Они перешли на «ты» сразу, как Амурцев согласился сыграть роль ее мужчины. Он и предложил, сказал тогда: «Это было бы странно – общаться на „вы“ с собственной девушкой».
Катя согласилась, хотя первые полчаса то и дело сбивалась.
Роман каждый раз спокойно ее поправлял.
Еще через пять минут он уверенно нажал на дверной звонок.
Дверь открылась, и Валентина Ивановна Плошкина тут же вцепилась взглядом в кавалера дочери.
Катя замерла, даже дышать перестала, а потом с радостью отметила, как брови маменьки поползли к линии волос.
«Так тебе, так!» – ликовала про себя.
– Мама, – тут же опомнилась Катя, – это Роман. Роман, а это моя мама, Валентина Ивановна.
– Очень рад знакомству, – широко улыбнулся Амурцев. – Катя много о вас рассказывала.
– Да? – хмыкнула Валентина Ивановна и поправила и без того идеальную прическу. – Приятно, приятно. Да вы проходите, проходите.
Отошла от двери, дав гостям возможность зайти, а потом все вместе прошли в зал и уселись за накрытый стол.
В первые десять минут мать вела с Романом великосветскую беседу, а Катя испуганно переводила взгляд с одного на другого. Ей всё время казалось, что у матери за спиной вилка или, того хуже, нож, и она вот-вот его достанет и вонзит в Амурцева со словами: «Вот тебе, вот тебе!»
Но Роман уверенно отвечал на все вопросы. И тут Катя услышала вопрос мамы:
– А как вы познакомились?
Сердце тут же забилось где-то у горла, даже в висках зашумело. Они ведь не согласовали версию знакомства! Как, ну как можно было проколоться на самом простом вопросе? Что же тогда будет дальше?
А Амурцев спокойно улыбнулся, положил свою ладонь на Катину и ласково произнес:
– Милая, позволь мне рассказать.
Повернулся к Валентине Ивановне и бодро заговорил:
– О, я никогда не забуду нашу первую встречу. Это еще до нового года было. Я торопился и летел, не разбирая дороги. Из-за угла как раз Катя вывернула. Ну вот, в нее я и врезался. А она взгляд на меня подняла, и всё. Сразу понял: не отпущу!
Катя почувствовала, как Роман сильнее сжал ее ладонь.
«Когда только придумать успел! – смутилась она. – Но как романтично… Не знала бы, что неправда, и сама бы поверила».
Мама хмыкнула.
– Занятно, занятно, – протянула она. – То есть вы всего пару месяцев знакомы?
– Да, – подтвердил Роман. – Всё верно. Но я не намерен на этом останавливаться. Уверен, мне не надоест узнавать о Кате что-то новое, она очень многогранная личность.
– И чем же она интересуется?
Катя явственно почувствовала, как мать словно сгруппировалась, задав этот вопрос. Вопрос с подвохом. Сгруппировалась для того, чтобы нанести удар в случае неверного ответа.
– Боюсь, я пока не обо всех интересах и секретах знаю, Валентина Ивановна. Но исправлюсь. Например, мне до сих пор интересно, почему у Кати глаза то цвета карамели, то с зеленцой, как сейчас.
Мама изогнула бровь, а Катя опешила. Она-то, как и мать, знала, что это линзы. Только вот носить их начала после нового года, и Амурцев не мог видеть ее родной цвет глаз.
«Хотя, наверное, уже просто сняла линзы в нашу первую встречу», – решила она.
– А еще, – тем временем продолжал Амурцев, – Катя очень творческая девушка. Она прекрасно рисует и танцует.
– Кто? Моя Катя? – явно изумилась Валентина Ивановна и победно улыбнулась: – Похоже, вы плохо знаете мою дочь, Роман!
Катя словно со стороны смотрела, как падала на стол челюсть мамы после ответа Амурцева:
– А может, наоборот?
Но родительница быстро взяла себя в руки, отрезала:
– Ой, я совсем про пирог в духовке забыла… Катя, поможешь?
И они отправились на кухню.
Как только дверь закрылась, мать зашипела:
– Катя, это что за невыносимый мужчина? Он тебя знает без году неделя, угодить пытается, как королеве! Ты понимаешь, зачем это ему?
– Нет. – Катя и правда не понимала.
– Вот видишь, – подняла палец мать. – Что бы ты без меня делала! Играет он с тобой, как кошка с мышкой. Против матери настраивает, себя в выгодном свете выставляет. Пытается приписать тебе какие-то качества, чуть ли не на руках носит. А всё чтобы завоевать, поиграть и бросить. У него, поди-ка, блокнотик имеется, в котором он учет покоренных девиц ведет. Пополнить их ряды мечтаешь?
– Мама! – попыталась возразить Катя.
– Не мамкай! Я таких сразу узнаю. Франт и щеголь. В постель он тебя затащить хочет, дочь, только и всего. Помяни мое слово. Наиграется и оставит с разбитым сердцем, а лечить его потом мне.
– Неправда! – вспылила Катя. – Он и так любую получить может, зачем ему я?
– Ну что ты как дурочка? Любая ему не интересна. Он же охотник. Чем сложнее цель, тем интересней.
– Я не цель! – взвизгнула Катя.
– Он же не действует в лоб, так? – нависла над дочерью Валентина Ивановна.
– Ну, так, – нехотя признала Катя.
– Галантный, услужливый, веселый. Так?
– Так.
– Выполняет просьбы твои, угодить пытается, так?
Катя уже молча кивнула.
– Заботливый и внимательный, соглашается, даже если ему явно это ни к чему?
«Угу, – мрачно подметила про себя Катя. – И с тобой вот встретиться зачем-то согласился…»
– Интересы твои подмечает, дифирамбы поет, особенно когда вроде бы и не за что?
Катя нахмурилась.
– Скоро в любви признается, вот увидишь, – уставила руки в боки мать. – Потом и до постели недалеко. А там в лучшем случае несколько недель покувыркается с тобой, ты влюбишься окончательно, поверишь, сердце ему раскроешь, и… сразу ему надоешь. Плюнет он в душу тебе!
– Мама, давай закроем эту тему, пожалуйста! Не наговаривай на Рому!
– Как скажешь, – фыркнула Валентина Ивановна. – Но ты еще вспомнишь мои слова.
Она развернулась и пошла в зал. А Катя всё стояла и переваривала сказанное.
Нет, в то, что родительница наговорила об Амурцеве, не верилось. Да и кто они друг другу? Больно можно сделать, только если чувства есть, ведь так? А какие у нее чувства к Роме? Никаких. А у него к ней тем более.
Катя решила: маме не удастся испортить этот вечер. Она расправила плечи, вздернула подбородок, нацепила на лицо легкую улыбку и отправилась в зал.
