Текст книги "Купидон поневоле (СИ)"
Автор книги: Ольга Белозубова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
Глава 18. Не пара
– Катька, ты дурында! – в сердцах воскликнула Галочка.
– Чего это? – покосилась на нее Катя.
– Амур твой клинья к тебе подбивает, вот чего.
Катя поперхнулась горячим чаем и закашлялась.
– Галь, я всегда знала, что у тебя буйная фантазия, но не настолько же! – проговорила она, когда восстановила дыхание.
Девушки сидели за столом на Катиной кухне и обсуждали прошедшее свидание с Амурцевым.
На самом деле Кате на мгновение показалось, что Роман действительно смотрел на нее не как на клиентку, а как на девушку, которая ему нравится.
Только буквально сразу после этого она имела честь воочию лицезреть ту самую рыжую сногсшибательную красотку, которая выплыла из кабинета Амурцева несколько дней назад.
Тогда Катя подумала, что это просто клиентка, но теперь знала: их связывает нечто большее. Ее неприятно кольнуло, когда Рыжая по-свойски положила свои пальчики Роману на плечи, когда легко и изящно его расцеловала. Конечно, в этом ничего такого не было, ведь Амурцев ей, по сути, никто, да и клятв верности не давал.
Однако вернувшись домой, Катя долго стояла перед ростовым зеркалом и рассматривала себя со всех сторон.
И пришла к неутешительным выводам. Где она и где Амурцев? Его заинтересованность – всего лишь вежливость. Как ей вообще в голову пришла мысль о том, что на нее может обратить внимание такой видный мужчина, как Роман? Нет, она ему не пара. Это аксиома, то есть убеждение, которое в доказательстве не нуждается.
Ему нужна такая, как Рыжая. Что могла дать ему Катя, в простонародье Мисс Серая Посредственность?
Она не могла себя вести так же легко и непринужденно, да и вряд ли когда-нибудь сможет. У нее и целлюлит имелся, и грудь не такая высокая и упругая, как в двадцать, и кожа не такая бархатистая. Не было у Кати средств ухаживать за собой так, как это делали «дорогие» девушки.
Более того, Катя даже приблизительно не представляла, сколько на такой внешний вид нужно денег. Нет, безусловно она не была замарашкой, ее ногти на ногах не цокали по паркету, а волосы не росли по всему телу в лучших традициях бодипозитива. Против него она, кстати, тоже ничего не имела, но сама всё же предпочитала дружить с бритвой.
И это уж не говоря о том, что таким мужчинам нужна талантливая девушка, способная с легкостью поддержать беседу. В общем, к концу рассматривания себя в зеркале Катя составила список из множества пунктов, которые нужны, чтобы быть с таким, как Роман. У нее самой напротив большинства из них красовались жирные прочерки.
Нет, Амурцев безусловно ей нравился, чего уж скрывать очевидное. Да и разговаривать с ним оказалось легко и просто, он быстро расположил ее к себе, и беседа лилась будто сама собой. Но это значило лишь то, что он отлично знал свое дело, не зря его агентство считалось лучшим в городе.
В общем, куда уж ей со свиным-то рылом да в калашный ряд? Ей бы кого попроще…
– Кать, – вырвала ее из мыслей Галя, – ну скажи, пожалуйста, зачем бы он тебе рисунок подарил? Да еще и потрудился в рамку вставить. И место выбрал неспроста, значит, серьезно изучил твой профиль. Это уже не просто вежливость. Помяни мои слова: он положил на тебя глаз. И знаешь что?
Галя оперла локти о стол и положила подбородок на скрещенные пальцы. А потом загадочно улыбнулась.
– Что? – Таинственный вид подруги вызывал любопытство.
– Ну что-что… Совет вам да любовь, мои голубки! – рассмеялась Галина. – Нет, я шучу, конечно, до свадьбы рано. Но Роман, судя по всему, мужчина настойчивый. И этим уже мне нравится! Да и твои глазки заблестели впервые за долгое время… Чует мое подружечье сердечко, что это не последнее ваше тренировочное свидание.
Подруга явно намеренно выделила слово «тренировочное».
Катя издала смешок: она помнила, как еще совсем недавно Галочка грозилась повыдирать «этому Амуру» все перья и засунуть их в причинное место, ведь он посмел обидеть ее любимую Катюшу.
– Тьфу на тебя, – махнула рукой она. – Я тебя уверяю, он больше обо мне и не вспомнит. Ну, то есть вспомнит, но как о клиентке.
И тут Катин телефон пиликнул.
Сообщение было от Романа. Сердце вдруг быстро забилось.
«Катя, добрый вечер. Как вы смотрите на свидание с мужчиной в эту субботу? Анкету пришлю отдельным файлом».
Почему-то вдруг стало тоскливо. Но перед глазами тут же возникло лицо Павлика, который тянул к ней свои губищи, и она тут же напечатала:
«Я согласна. Буду ждать анкету».
Глава 19. Закрепить результат
«Я согласна. Буду ждать анкету».
Амурцев резво вскочил из-за стола и начал мерить свой рабочий кабинет шагами.
«И минуты не прошло, как ответила. Это что же получается – тренировочный ужин не сработал, раз даже не сомневалась?» – скрежетал он зубами.
Еще и Регина внесла свою лепту. Скорее всего, Катя подумала: между ним и Мирной что-то есть. Надо разубедить.
Теперь план Лаврова казался ему не просто плохим, а ужасным. Это ж надо было додуматься – собственными руками толкать свою зазнобу в руки другим мужикам? А ну как те станут на нее посягать?
Или она, чего доброго, решит согласиться на то, что дают?
Роман представил, как кто-то лапает его Карамельку, и зарычал. Нет, она его и только его, пусть пока этого и не осознает. Ничего, он даст ей время.
«Неделю!» – скомандовал внутренний собственник.
Амурцев издал нервный смешок и покачал головой. Как бы ни хотелось согласиться с этим голосом, он понимал: Катя не готова и сделает всё, чтобы отношения не сложились.
Так что признаваться в симпатии сразу можно, только если его цель – окончательно и навсегда отдалить ее от себя.
Роман крутил в руках зажигалку и размышлял, что делать. Он вообще в последнее время, кажется, слишком много размышлял. Голова уже пухла от мыслей, покоя не было даже ночью; приходилось пить мелатонин, чтобы уснуть.
Он открыл зажигалку и щелкнул ею. Тут же услужливо вспыхнуло синеватое пламя, а вместе с ним и идея: надо закрепить результат.
Да, именно так он и сделает.
«Е-мое, а анкету-то так и не отправил», – чертыхнулся про себя Роман и зашагал обратно к столу.
***
В субботу вечером Катя неспешно собиралась на свидание. Только уже не тренировочное, а очень даже настоящее. Поджилки тряслись, когда представляла, как ее внешний вид и внутренний мир будет оценивать Никулин Игорь. Так звали сегодняшнего кавалера.
«Успокойся, дыши! Никто не заставляет сразу делиться сокровенным», – успокаивала себя она.
Почему-то вспомнился улыбающийся Амурцев, в компании которого практически сразу почувствовала себя вполне комфортно. Сердце тут же сжалось, но Катя отогнала видение. Вместо того чтобы воскрешать образ Романа в голове, лучше забыть его, и желательно поскорее.
«Всё пройдет как по маслу, – повторяла как мантру Катя. – Нужно лишь дать шанс и ему, и себе. Ну а волнение перед свиданием – обычное дело. Покажите-ка человека, который ни капелюшечки бы не переживал!»
Перед выходом она окинула себя взглядом в зеркале и осталась довольна увиденным. Каштановые волосы, выпрямленные утюжком, лежали волосок к волоску. Ровный тон лица, ненавязчивый макияж и блеск для губ. Зеленое приталенное платье завершало образ и подчеркивало фигуру.
– Ну, Кокос, пожелай мне удачи! – проговорила она развалившемуся в коридоре коту. Тот сверкнул оранжевыми глазами и что-то мяукнул в ответ.
– Да, я тоже думаю, что всё будет хорошо, – улыбнулась Катя и вышла.
Она давно для себя решила: нет ничего странного в том, чтобы разговаривать с собственным котом. Переживать стоит, только если он что-то скажет в ответ.
Пока ехала в ресторан, рассматривала фото Игоря в телефоне. Назвать его мужчиной ее мечты язык не поворачивался, но симпатичным – вполне. Светлые волосы, короткая стрижка, волевой подбородок, прямой нос и обычные губы – ни толстые, ни тонкие. Портил впечатление разве что цвет глаз. Они были настолько светлыми, что казались практически бесцветными, и оттого создавалось слегка пугающее ощущение.
«С лица воду не пить, – твердо решила для себя Катя. – В целом же нравится? Нравится. Вот и славненько».
В это время такси остановилось у нужного адреса. Она трясущимися руками открыла дверь и вышла.
Роман сообщил, что Игорь Никулин будет ждать у входа в ресторан, куда Катя теперь и направилась.
Если окажется хорошим человеком, то какая разница, насколько светлые у него глаза, так ведь?
«Вон, у Амурцева глазищи темные, как ночь, и такие манящие… И голос завораживающий… Да толку-то… Хороша Маша, да не наша», – пел ехидный внутренний голосок, пока Катя шла с опущенным вниз взглядом, застегивая на ходу сумку.
А когда подняла взгляд, встретилась им со взглядом Амурцева.
Он стоял рядом с входом, пялился на нее с широченной улыбкой и светился ярче ресторанной вывески.
– Здравствуйте, Катя. Сегодня вместо Игоря я.
Глава 20. Сияние внутренних звезд
«Роман!»
На лице Кати сама собой появилась искренняя улыбка.
Но следом мозг прошили мысли: «Чего радуешься-то? Может, он тут вообще случайно. Хотя нет, он же только что сказал, что вместо Игоря».
– А где Игорь? – ляпнула Катя и тут заметила, что Амурцев помрачнел от ее вопроса.
– Он сообщил еще утром, что его отправили в командировку, правда, я увидел сообщение слишком поздно. Вот и решил: приеду сам. К тому же у меня для вас кое-что есть. – И подмигнул.
– Э-э-э… – только и выдала Катя и подозрительно прищурилась.
«Снова сюрприз? Что на этот раз?»
– Вы голодны? – как ни в чем не бывало поинтересовался Роман.
Катя покачала головой. Она так перенервничала перед предстоящей встречей, что вряд ли смогла бы впихнуть в себя хоть кусок.
А потом отвела взгляд в сторону и призналась себе честно: всё ее существо обрадовалось встрече с Амурцевым. Это же можно расслабиться, перестать постоянно втягивать живот и лихорадочно искать темы для беседы.
– Тогда можем сразу ехать.
Роман подставил локоть, как будто не сомневаясь, что Катя возьмет его под руку.
Она и взяла, и Амурцев повел ее куда-то. Через несколько минут пришли на стоянку, он щелкнул брелоком автомобиля, и его «мерседес» любезно моргнул фарами.
Любопытство мучило Катю всю дорогу, но Роман лишь многозначительно улыбался, отказавшись раскрыть секрет.
– Вам понравится, – только и сказал он.
Пришлось ему довериться. Да что там пришлось – довериться хотелось. Приятное волнение и предвкушение чего-то хорошего волнами накатывали на Катю. Она беспрестанно улыбалась, отвернувшись к окну, чтобы Роман не видел ее глупой улыбки и не решил вдруг, что она дурочка. Ведь, как известно, смех без причины – признак дурачины.
А вскоре Амурцев заглушил мотор и повернулся к Кате.
– Приехали.
«Странно… Мы же не так далеко от моего дома, – подметила Катя про себя. – А он поехал к ресторану, чтобы забрать меня, хотя мог договориться встретиться прямо тут. Ничего не понимаю…»
В это время Роман уже вышел из машины и открыл дверь с Катиной стороны.
А еще через минуту Катя любовалась на светящуюся вывеску: «Сияние внутренних звезд».
«Э-э-э… Что это? – в который раз за вечер потеряла дар речи она. – Тьфу ты, что это за „э-э-э“? Такими темпами мой лексикон скоро будет как у Эллочки-людоедки*».
А Амурцев уже стоял возле двери, чтобы любезно ее открыть.
– Это художественная мастерская, Катя. Проходите.
«В смысле мастерская?!» – Катины брови взлетели.
– Вы же не думали, что я дам вам забросить рисование?
И пока Катя пыталась прийти в себя, они прошли внутрь.
Ее мозг бомбардировали мысли: «Не может быть… Но что, если Галочка всё же права? Что, если это нечто большее, чем вежливый интерес к клиентке? Что, если симпатия правда есть?»
И тут перед ее взором предстала настоящая мастерская художника. Помещение было просторным, с высоким потолком и рядом окон наверху. Похоже, раньше здесь размещалось какое-то производство.
Катя увидела несколько мольбертов, картины на стенах, всевозможные краски и кисти на столах, что стояли у стены. А потом перевела взгляд и увидела главный элемент – высокую черноволосую женщину с родимым пятном в форме сердечка на лбу. На вид ей было около пятидесяти.
Волосы женщина убрала наверх и воспользовалась одной из кисточек вместо палочки для волос – та торчала пушистой кисточкой над головой, словно антенна. Довершали образ джинсы с потертостями и серо-буро-малиновая футболка. Точнее, когда-то она, похоже, была белой, но давно служила то ли полотенцем, то ли плацдармом для экспериментов – на это намекали следы пальцев по всей поверхности.
– А вот и наша звездочка! – радостно сообщил Роман и легонько подтолкнул Катю вперед. И было в этом движении что-то такое… странное… нежность? – Знакомьтесь. Это Мария Петровна, лучший учитель всех времен и народов, а по совместительству отличный художник. Это ее мастерская. А это Катя, которая «ну совсем не творческая личность».
– Я так рада, так рада знакомству! Катя, зовите меня просто Марией! – всплеснула руками художница. – Я помню тот рисунок, отлично помню. У вас дар, милочка. Где вы учились рисовать?
– Я… Э-э-э… – Катя растерянно переводила взгляд с Романа на Марию. – Нигде?
Мария прищурилась, недоверчиво посмотрела на Катю, а потом расцвела.
– Значит, неограненный алмаз. Я могу стать вашим проводником, если хотите.
Кате казалось, будто от художницы исходили разноцветные волны энергии, да что там – она вся словно светилась изнутри, обволакивала и нежно манила.
«То есть Роман показал ей мой рисунок до того, как отдал мне? Да ну, наверное, просто сговорился с ней, а она подыгрывает. И таланта у меня никакого и нет…»
Память тут же услужливо подсунула давнее воспоминание.
– Мама, я хочу быть художником! – Двенадцатилетняя Катя пританцовывая подбежала к матери и протянула листок с рисунком. Она старательно нарисовала карандашом персонажа из своего любимого мультфильма «Сейлормун».
Мама одарила листок секундным взглядом, а потом отодвинула его от себя, брезгливо поморщившись.
– Ну и что ты будешь зарабатывать как художник, а? Копейки? И питаться хлебом и водой? Пробиваются лишь единицы, у которых истинный талант. А у тебя, милочка, его точно нет, неужели сама не видишь? Лучше убери эти каракули-маракули и никому никогда не показывай. Не позорься.
Катя понуро опустила голову, схватила рисунок и, всхлипывая, поплелась к себе в комнату, напоследок услышав, как мать зацокала языком:
– Вся в отца, одни бредни в голове. Ни капли таланта, а туда же.
Катя повела плечами – воспоминание было невероятно ярким, а слова матери до сих пор набатом били в голове.
Она открыла рот, чтобы отказаться, и вдруг Мария склонила голову набок.
– Если вы думаете, что я беру вас по протекции, то глубоко заблуждаетесь, Катя. Поверьте, у меня не так много времени, чтобы тратить его попусту. Да, не думайте, что вам сразу на выставку, рисунок сырой, исполнение хромает, но суть… суть в том, что у вас однозначно есть талант, и вы зря его не развивали. Вот вам моя визитка, давайте созвонимся завтра и обговорим детали. Ну что, по рукам?
Мария Петровна протянула руку Кате, и Катя ее пожала, всё еще не веря в происходящее. Какая-то часть ее словно проснулась, робко высунулась наружу, пробилась, как растение в асфальте.
«А возьму и попробую!» – решила она.
Они попрощались и вышли из художественной мастерской. А будущая ученица будто до сих пор чувствовала теплое рукопожатие. Повернула руку ладонью вверх и увидела крохотное оранжевое пятнышко краски.
«Скоро мои руки часто будут в краске…» Почему-то эта мысль приятно согрела. По телу расплылось приятное окутывающее тепло – такое, какое бывает, когда возвращаешься в родное любимое место, где давно не был.
– Катя? – вдруг раздался голос сбоку.
Она вздрогнула. Так задумалась о рисовании, что забыла обо всем.
– Да? – с улыбкой отозвалась и тут же посмотрела на причину своей улыбки, Романа.
– Это не всё. Нужно заехать еще кое-куда.
*Эллочка-людоедка – персонаж сатирического романа Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Двенадцать стульев». Словарь Эллочки-людоедки составлял тридцать слов, но ими она могла выразить практически любую свою мысль.
Глава 21. Миллион алых роз
Катя искоса поглядывала на Романа и гадала: куда он ее везет?
А тот полностью сосредоточился на дороге, крепко сжав руль, при этом вел с ней светскую беседу обо всем и ни о чем.
Катя восхищалась таким умением, ведь сама-то с детства искренне верила: говорить нужно только по делу, а в остальных случаях – не отсвечивать. Вот и привыкла, и теперь при знакомстве с людьми, да и не только при знакомстве, всё больше молчала да слушала.
«Молчи, может, за умную сойдешь!» – помнила она мамин завет и практически беспрекословно ему следовала.
Но Роман разговаривал так легко, так непринужденно, будто окончил курсы-говорильню. «Вот бы и мне так…» – вздохнула Катя про себя. Такой навык казался ей чем-то вроде умения небожителя, не меньше.
Минут через пятнадцать она вдруг услышала мелодию телефона.
Достала мобильный из сумки и взглянула на экран. Но нет, это звонили Амурцеву.
Ее глаза тут же полезли на лоб: вот так сюрприз! Уж чего-чего, а услышать такую редкую мелодию под названием Lady Labyrinth Катя не ожидала. Вернее, не ожидала, что Роману она тоже нравилась – иначе зачем ставить ее на телефон? А если еще точнее, не ожидала, что ее Купидон вообще подозревал о существовании Людовико Эйнауди, автора этой композиции.
Роман тем временем выслушал кого-то, помрачнел и коротко отрезал:
– Понял, буду.
Повернулся к ней и, разочарованно вздохнув, выдал:
– Катя, я прошу прощения, но второй пункт нашей поездки отменяется. Хотя нет, не отменяется, просто переносится на время.
И тут же, пресекая любые возражения, добавил:
– Я отвезу вас домой.
Желание узнать, кто же ему звонил, немилосердно мучило, но Катя стойко держалась. Она Амурцеву никто, и права спрашивать о таком у нее попросту нет.
Она насупилась и отвернулась к окну, и тут Роман засыпал ее вопросами:
– Кстати, а как вам танцы? Понравилось? Что думаете? Какой танец выбрали?
И Катины глаза тут же загорелись.
– Вы знаете, я когда туда в первый раз шла, пару раз чуть домой не повернула!
– Но-но-но! – беззлобно пожурил ее Роман. – Разве можно такую грацию прятать?
Катя тут же почувствовала, как загорели ее уши от такого будто бы вскользь сказанного комплимента.
– В общем, я на аргентинском танго остановилась. Уже два занятия было. Роман, вы себе не представляете, насколько там доброжелательные люди! Мне очень, очень понравилось! А если бы не вы, я б и не узнала о таком. Спасибо!
Она искренне и от всей души поблагодарила своего Купидона, вложив в это нехитрое слово весь спектр эмоций, которые испытывала: восторг, волнение и, конечно же, радость.
– Нет, вы не подумайте, я там среди тех, кто ходит давно, выглядела той еще коровой на льду, – засмеялась сама над собой Катя. – И в первый раз вообще у стенки простояла. И Дитмар Валентинович, наш преподаватель, не настаивал. Зато во второй раз встал со мной в пару сам, подумать только!
Роман улыбнулся ей:
– Значит, вы в надежных руках.
– Вот и он мне так сказал, – хихикнула Катя. – А еще сказал, что через несколько месяцев смогу принять участие в танцевальной вечеринке. Вот это номер! Я – и на танцевальной вечеринке!
– Раз Дитмар Валентинович так сказал, Катя, значит, сможете. Он слов на ветер не бросает, – загадочно отозвался Роман.
Вскоре они уже подъехали к ее дому. Правда, остановились за пару подъездов – проезд загородила «Газель», из которой рабочие доставали холодильник.
Роман обошел машину и открыл для Кати дверь.
– Роман, спасибо вам огромное за вечер! И за мастерскую спасибо!
– До встречи, Катя.
Катя направилась домой. Несмотря на то, что программа сегодняшнего вечера оказалась неполной, а свидание и вовсе сорвалась, ее впервые за долгое время переполняли положительные эмоции. Она напоминала себе кастрюльку, крышка у которой аж подпрыгивала.
Широкая улыбка не сходила с ее лица, но это изменилось через несколько секунд.
К ее подъезду, ей навстречу, семимильными шагами приближался… Павлик.
С цветами в целофане наперевес. Он остановился в нескольких метрах и замер.
– Катенька, здравствуйте! А я вас жду… – пропищал он своим тоненьким голоском и сделал шаг навстречу Кате. Та сделала шаг назад. – Вы знаете, я понял, почему вы так отреагировали и отказали мне! Вам, как представительнице женского пола, наверное, конфетно-букетный период нужен!
– От вас? Не нужен! – взвизгнула Катя, но Павлик будто решил не унывать и не сдаваться:
– Да вы не стесняйтесь! А-а-а, или это для приличия надо отказать? Ну вот, считай, отказали. Держите, держите букет!
Он кивнул на веник, что держал в руках. Назвать его букетом язык не поворачивался. Видимо, гений Павлик выбрал самые дешевые цветы, и розы выглядели плачевно: листья пожухли, головки склонились низко-низко, будто им было стыдно за поведение дарителя. Тот снова сделал шаг вперед, а Катя – назад и влево.
– Да держите же уже! – Павлик протянул букет Кате. – Вы мне только сразу скажите, пары недель на ухаживания хватит? А то я дольше терпеть не намерен. – Он покачал головой и уставился на нее, часто моргая, отчего его глаза в очках с роговой оправой стали смотреться еще нелепее и смешнее.
«Откуда у него вообще мой адрес? – недоумевала Катя, а потом смекнула: – Мама!»
Она попятилась, оттолкнула букет, и только открыла рот, чтобы отшить ухажера, как вдруг сзади послышались шаги, а потом кто-то ее обнял. Она вздрогнула, повернулась и увидела… Романа.
Тот широко улыбнулся ей.
– Прости, милая, задержался. По работе звонили. Ну что, пойдем домой?
