Текст книги "Купидон поневоле (СИ)"

Автор книги: Ольга Белозубова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Глава 14. Самый лучший мужчина

Роман сидел в удобном кожаном кресле у себя в кабинете и стучал карандашом по столу.

Судя по реакции матери, она вчера не поверила, что девушки у него нет. Хотя по большому счету Амурцев не погрешил против истины: сложно встречаться с тем, кто об этом ни сном ни духом.

Весь день все его мысли занимала невероятно важная задача: как завоевать Плошкину?

Хотя начать стоило с более насущных проблем.

Как теперь извиниться перед Катей? Захочет ли вообще слушать? Что делать с правилами агентства? Все эти и многие другие вопросы атаковали его сознание, словно назойливые мухи. Но он не отмахивался, наоборот, ловил каждый вопрос и детально анализировал. Как обычно.

И нахмурился: его прервали именно в тот момент, когда он уже почти ухватил гениальную идею за хвост.

– Роман Павлович, к вам Регина.

Генеральный директор вздохнул. Думал, они всё сказали друг другу еще месяц назад. Видимо, так считал только он.

Регина Мирная была его последней пассией. Правда, фамилию свою не оправдывала ну никак. Мир и Регина – понятия абсолютно полярные. Холодная, расчетливая, хитрая, беспринципная и самоуверенная Мирная планировала заполучить Амурцева в мужья, о чем сообщила ему через пару месяцев встреч.

Играть роль послушного теленочка, которого силком поведут в загс, «будущий муж» не собирался. К тому же изначально заявил, что ничего серьезного у них не будет. Поэтому решимость Регины ничего не изменила. Точнее, как раз таки изменила. После ее яркой страстной речи Амурцев сообщил Мирной: они расстаются.

Казалось, Регина сразу всё поняла и даже не докучала звонками и сообщениями, и вот нате вам, явилась не запылилась.

– Впустите, – сказал он секретарю и подался вперед.

Вошла, нет, вплыла Регина в кабинет так, чтобы Амурцев оценил и летящую походку от бедра, и стройную шею, и заманчиво выглядывающую из кофточки грудь.

Белоснежная улыбка довершила появление Мирной.

Не дожидаясь приглашения, она прошла к стоявшему напротив стола креслу для посетителей и присела.

– Здравствуй, Рома. Я очень рада тебя видеть.

Ответить тем же Амурцев не мог, поэтому лишь коротко кивнул.

– Зачем пожаловала? – сразу приступил к сути он. – Вряд ли просто поздороваться, так?

– Ты как всегда очень проницателен, дорогой.

Регина подняла правую руку с ярко-красным маникюром и отточенным жестом поправила якобы выбившуюся из прически прядь. При этом повернулась влево, отчего вырез кофточки встопорщился, и взгляду Романа предстала упругая грудь третьего размера, упакованная в кружевной бюстгальтер.

Амурцев усмехнулся про себя – такие очевидные женские уловки перестали действовать на него давным-давно. Он подался вперед, сложил руки в замок и вкрадчиво поинтересовался:

– Ты же не ради комплиментов пожаловала? Регина, у меня не так много времени, поэтому либо ты сразу говоришь, зачем пришла, либо я буду вынужден с тобой попрощаться. Работы много.

Амурцев лукавил – на сегодня он уже закончил с бумагами, но думать о Катюше было несравнимо приятнее, а Регина отвлекала его от столь важного дела.

Мирная надула губы и собралась, видимо, выдать отповедь – по крайней мере колючий взгляд говорил именно об этом, как вдруг ее словно подменили. Она снова улыбнулась, сверкнув белоснежными винирами, захлопала ресничками и нежно проворковала:

– Ромочка, я тут подумала и решила, что, так уж и быть, согласна на отношения без обязательств.

И эротично облизнула губы.

Брови Амурцева поползли вверх.

«Очень интересно, чего это она решила переобуться на ходу?», – подумал он, но вслух задал другой вопрос:

– А меня ты не забыла спросить?

Регина опешила. Видимо, в ее голове не укладывалась мысль, что кто-то мог отказаться от такого сверхщедрого предложения. Но она быстро взяла себя в руки и снова пошла на абордаж:

– Вот и спрашиваю. Ты самый лучший мужчина, Ромочка, и я согласна на твои условия.

Амурцев кристально ясно понимал: у Мирной есть план, и всё ее показное согласие – не более чем очередная уловка.

Впрочем, разбираться в хитросплетении ее замыслов он не собирался. Даже если бы не было Катерины, Роман всё равно отказал бы чересчур настойчивой Регине. Назойливость и хитрые уловки он не любил в женщинах больше всего.

А теперь, когда Плошкина вошла в его жизнь и заняла в его мыслях почетное первое место, и вовсе не хотел видеть рядом с собой никого, кроме нее.

– Спасибо, конечно, но я вынужден отказаться.

Несколько секунд Мирная лишь молча таращилась на Романа. А потом густо покраснела.

– Ну… ну… – начала она, но проглотила всё то, что явно хотела сказать. – Ничего, Ромочка, я дам тебе время подумать.

Мило улыбнулась, встала и пошла к выходу.

– Надеюсь, ты скоро изменишь решение. Мой номер знаешь. Буду ждать звоночка.

Регина подмигнула и вышла за дверь.

И тут же в ней показалась Тамара Николаевна, его секретарь.

– Роман Павлович, к вам Екатерина Плошкина.

Амурцев откровенно обалдел. Она пришла сама? Интересно зачем?

– Пусть заходит, – кивнул он.

«Что ей сказать? Как начать разговор?» – вдруг как первоклассник занервничал Амурцев, на счету которого были сотни успешных переговоров.

И тут Катя зашла в его кабинет.

Глава 15. Не мужчина

Катя вошла в кабинет и прикрыла за собой дверь.

Роман в это время как раз вставал из кресла.

– Извините! – одновременно воскликнули они.

И уставились друг на друга.

«Она еще красивее, чем я ее запомнил», – промелькнуло у Амурцева в голове.

Тут же захотелось прижаться к ней, вдохнуть ее аромат, а затем подвести к столу, одним жестом смести всё оттуда, усадить Карамельку и… И потом он словно очнулся, обошел рабочий стол, пошел навстречу.

– Давайте куртку и сумку, я помогу.

– Нет-нет, что вы… Я сама! – будто смутилась Катя и направилась к вешалке справа от входа.

Амурцев предпринял еще одну попытку поухаживать за дамой сердца:

– Кофе, чаю, воды? Что-нибудь хотите?

– Спасибо, не нужно, – на корню пресекла его попытку Карамелька.

– Тогда присядем? – улыбнулся он, подумал: «Дубль три» – и пошел вперед, чтобы отодвинуть для нее кресло для посетителей.

Но Катя словно предугадала его маневр. Быстро двинулась к креслу и через десять секунд уже сидела.

Роман вздохнул про себя. Ему ничего не оставалось, как занять свое место.

– Екатерина, – начал он. – Я хотел бы перед вами извиниться. Мои слова могли показаться вам грубыми… Точнее, они такими и были. Мне стоило быть более вежливым.

– И вы меня простите, Роман, за то что выставила вас за дверь. Это было очень некрасиво с моей стороны.

«О да, такой позорный от ворот поворот я вряд ли когда-нибудь смогу забыть».

– Начнем заново? – широко улыбнулся Амурцев, и Катя застыла на несколько секунд.

Потом слегка тряхнула головой и кивнула.

– В общем, я… – робко начала она, – на всё готова. Только найдите мне подходящего мужчину.

«Нашел, Карамелька. Уже нашел. Вот он я, прямо перед тобой!» – хотел прокричать Роман, но вслух, конечно же, сказал совсем другое:

– Всенепременно, Катя, всенепременно. Кстати, вы позволите называть себя Катей или лучше Екатериной?

Ей действительно больше подходила Катя. Екатерина виделась ему суровой, монументальной, а Карамелька совсем не такая.

И тут она улыбнулась:

– Позволю. Мне и самой Катя нравится больше. Роман, а что от меня требуется? Что мне нужно делать? Я готова!

Она вздернула подбородок и замерла с решительным видом.

Роман испытал непреодолимое желание встать и сграбастать решительную Катюшу в объятия, но лишь поерзал в кресле и заявил:

– Для начала давайте побеседуем. Может, расскажете о себе? Да, вы заполняли анкету, но живую беседу ничто не заменит.

– Я… эээ… ну… – Катя отвела взгляд. – Простите, но когда меня просят рассказать о себе, у меня будто тумблер в голове срабатывает, и становится пусто-пусто. Я обычная девушка, работаю бухгалтером, мне тридцать два, у меня есть кот. Что еще вы хотите знать?

И замолчала.

«М-да, негусто». Но Роман привык выуживать нужную информацию, поэтому поспешил успокоить Карамельку:

– Не переживайте так. Скажу больше, у многих такая же проблема, когда речь заходит о рассказе про себя.

И развел руками.

– Можно и не рассказывать. Хотите, порисуем? Проективные методики тоже очень хороши, если нужно поисследовать личность.

Кажется, Катя смутилась еще больше.

– Я не рисую… Да и вообще, совсем не творческая личность. Схемы, таблицы и цифры – вот моя стихия. Правда, читать очень люблю. С детства очень много читаю. Роман, а можно кое-что у вас спросить? Только пообещайте ответить честно!

Амурцев вздохнул. Честность он уважал, однако знал, что честные ответы – самые неприятные. Готова ли Карамелька к такому? Но всё же кивнул.

– Вы в нашу первую встречу сказали, что я делаю всё, чтобы мужчины не было в моей жизни. Вы можете пояснить, что конкретно имели в виду?

Этого вопроса Роман боялся больше всего. Как объяснить так, чтобы не обидеть?

Он поправил привычный красный галстук, прокашлялся, помолчал немного. Решил начать с самого очевидного.

– Давайте на примерах. Во-первых, вы не даете мужчинам проявить себя.

– Это как? – не поняла Катя.

– Ну смотрите… Вы зашли, но не дали мне ни помочь с курткой, ни угостить напитком, ни отодвинуть для вас кресло, – начал перечислять Роман, как вдруг Катя его перебила:

– Так вы же не мужчина!

«Что?!»

Челюсть Амурцева совершила незабываемое падение на стол, да так там и осталась.

А потом вверх поползли его брови.

«Приплыли!» – потерял дар речи Роман.

Тут так некстати всплыли слова Регины, произнесенные ею буквально полчаса назад: «Ты самый лучший мужчина».

«Вот это поворот… Да мне же любой гонщик позавидует. Немыслимо быстрый разгон от самого лучшего мужчины до не мужчины».

Амурцев молча переваривал информацию, а Карамелька вдруг густо покраснела.

– Простите, я не то имела в виду…

«Да уж объясни, будь добра!» – проорал про себя Роман.

Это же надо… Такое ему и в страшном сне присниться не могло. Его Карамелька не видит в нем мужчину! И что прикажете с этим делать?

И тут Катя взмахнула руками, сбивчиво заговорила:

– Простите еще раз, Роман, я надеюсь, не обидела вас… Знаете, вот вы когда приходите в больницу к доктору, вы же не воспринимаете его как мужчину. Ну, то есть к женщине-доктору, если речь о вас… Или вот Кокоса я к ветеринару вожу. Так тоже его воспринимаю как доктора. Так и вы… Вы же мой купидон!

Она произнесла последнюю фразу так, будто она сразу всё разъясняла.

«Просто охренеть… – не сдержался Роман. – Мало мне текущих проблем, так теперь еще и это».

Впрочем, он Катю отчасти понимал. У него, к примеру, была другая, но схожая установка: жены, да что там жены – девушки друзей автоматически превращались для него в мебель. То есть он попросту не воспринимал их как женщин. Табу.

Только вот что делать с Катиным табу?

Да, над задачей «завоевать Карамельку», и так не очень легкой, тут же появилась звездочка, прямо как над самыми сложными задачами в учебниках.

Но кто сказал, что будет легко?

Глава 16. Задумчивый мужчина

Роман вышел из своего кабинета, задумчиво почесывая затылок. Он шел в кабинет к Марку – за дружеским советом. Голова его кипела и готова была вот-вот взорваться.

Во время беседы с Карамелькой Роман оценил еще несколько ее качеств, которые не могла показать ни одна анкета. Катя тонко чувствующая и страстная натура. К тому же очень женственная и сексуальная.

Только вот упаковала это и спрятала под броней рассудительности, фактов и аналитики. И более того – даже не представляла, каким сокровищем являлась.

Роман так задумался, что не заметил, как наступил на что-то, когда обходил стойку секретаря. Опустил взгляд и увидел простой карандаш. Амурцев поднял его и хотел положить на журнальный столик, как вдруг увидел рисунок от руки.

Взял в руки и обомлел: на него смотрела незаконченная копия Тамары Николаевны, выполненная карандашом. Конечно, рисунок не был идеальным, но однозначно с душой.

– Тамара Николаевна, – обратился он к секретарю. – А кто это рисовал?

Та задумалась, но потом ответила:

– Так Плошкина же. Она черкала карандашом что-то до того, как к вам пошла.

«Вот те раз… – в очередной раз за сегодня открыл рот Амурцев. – И она говорит, что не умеет рисовать? Это кто же тебя так запугал, что боишься в своих талантах признаться даже самой себе?»

Роман собирался с этим что-то делать. И не просто что-то, а раскрыть Кате глаза, познакомить ее с истинной собой. Ведь иногда она прорывалась даже сквозь тяжелую броню: к примеру, когда выставила его за дверь. Значит, это более чем возможно, главное – помочь.

Только вот что делать с поиском мужчины для нее? Не мог же он взять и прямо сказать: никакого подбора не будет, он окончен еще до начала, и лучший кандидат тут один – я.

Вскоре он сидел у Лаврова в кабинете и делился последними событиями. Когда дошел до пресловутого «не мужчины», друг в прямом смысле слова заржал как конь. Хлопал себя по коленке, закидывал голову и смеялся, смеялся…

Амурцеву даже захотелось взять черный кофе без сахара, который он пил, и вылить его на голову Марка. Дождавшись, пока тот успокоится, глянул на него исподлобья, буркнул:

– Ну прям обхохочешься! Ты мне лучше скажи, что делать.

– Ромыч, ну ты даешь. Сапожник без сапог! Если бы речь шла о ком угодно, у тебя даже вопроса бы такого не возникло. Так что изменилось?

Роман нахмурился. И правда, что? Да много чего. Он в кои-то веки решительно не желал упускать девушку. Более того, страстно мечтал сделать ее своей – во всех смыслах этого слова. И попросту боялся ошибиться и оттолкнуть от себя Карамельку. Нет уж, он не позволит ей снова его отшить!

– В общем, я бы так сделал, – уверенно заговорил Марк, – сходи с ней на свидание сам. Ну, наплети что-нибудь. Вроде как это для того, чтобы она раскрепостилась, поняла вообще, как это происходит и так далее. Главное тут – не ударить в грязь лицом.

Роман кивнул: а ведь это может сработать!

– Так, а что дальше?

Марк прищурился:

– Ну что-что… А дальше подсовываешь ей таких кандидатов, таких… – Лавров развел руками, начал рисовать в воздухе непонятные фигуры.

– Я понял, понял, – поморщился Роман. – В общем, тех, кого обычно и на пушечный выстрел к ней бы не подпустил?

– Именно! – поднял палец Марк. – И тогда твоя дама сердца непроизвольно начнет сравнивать всех этих кандидатов с кем? Правильно, с тобой! Ни один не должен выдержать конкуренции с несравненным Амурцевым.

Лавров будто задумался, почесал подбородок.

– Ты же кстати можешь ее водить куда хочешь. Придумаешь, что это новая схема работы, помогает подобрать лучших кандидатов, ну и всякое такое. В общем, не мне тебя учить. Она к тебе проникается, смотрит влюбленно, тут-то ее горяченькой и возьмешь.

Да, такая перспектива Романа определенно порадовала. Горячая Катя – и вся его! Он даже громко сглотнул, представив такую животрепещущую картину.

– Только вот что делать с условием «никаких отношений с клиентками»?

Лавров хмыкнул.

– Придется, друг мой, признать свой провал. И заявить Кате, что агентство не справилось.

Амурцев вскинул брови.

– Ну, или можешь уволиться. – И Марк снова засмеялся, довольный своей шуткой.

Глава 17. Сюрприз

Амурцев ходил взад-вперед у подъезда Кати и привычно крутил в руках зажигалку. Он ждал Карамельку, которая вот-вот должна была выйти из подъезда.

Предложенный Лавровым план незадачливый Купидон начал воплощать в жизнь сразу же. Всё сработало как по нотам, и Плошкина ничего не заподозрила, наоборот, с видимым воодушевлением согласилась на «тренировочный» ужин.

Роман всё продумал заранее и выбрал отличное место, которое Катя непременно оценит.

Оценит, если появится. Только вот минуты шли, а ее всё не было.

«Что, если передумала? Что, если решила кинуть меня, как последнего оленя? Это что же я, зря столик заказывал, зря всё планировал…»

Амурцев мрачнел всё больше, как вдруг раздалось пиликанье домофона, и появилась Карамелька. Роман облегченно выдохнул.

«Волосы накрутила, – подметил про себя он. – Ради меня постаралась, получается? Значит, я на правильном пути». И даже будто приосанился.

Жаль, что на дворе зима. Всю дорогу до ресторана он гадал, что скрывает Катина куртка. Этот предмет гардероба казался ему лишним. В общем-то, всё, что было на Карамельке, он считал в тот момент лишним.

И совсем не в ресторан хотелось ее отвезти… Тем более от нее так умопомрачительно пахло – то ли шампунем, то ли духами, то ли всем вместе, что в голове пульсировала одна мысль: сжать в объятиях и вдыхать ее запах. А потом…

– Роман? – вырвала его из таких сладких мечтаний Катя.

– Д-да? – Он даже не сразу понял, что Карамелька его позвала.

– А куда мы едем?

– Это сюрприз, – улыбнулся он ей.

Вскоре они стояли у вывески ресторана «Джимми Чу».

Катя широко и искренне улыбалась.

– Роман, а как вы узнали? Я давно хотела тут побывать!

Казалось, еще чуть-чуть, и она запрыгает на месте, захлопает в ладоши и заливисто рассмеется. Но нет – даже если Карамелька и хотела так отреагировать, то явно постеснялась присутствия Амурцева.

На самом деле, всё было просто. Роман попросту промониторил ее соцсети и увидел комментарий к одному из репостов: «Хочу сюда!» – и фото вывески ресторана.

Что ж, желание дамы – закон. Тем более это меньшее, что Амурцев готов был сделать, чтобы ее завоевать.

Он подмигнул Карамельке и вкрадчиво ответил:

– Я же ваш Купидон, Катя. – И улыбнулся.

А та будто замерла на мгновение, уставившись на него, но потом качнула головой и нахмурилась.

От этого нахмурился уже Роман. Совсем не нахмуренных бровей ожидал он сегодня от Кати. Радость, удовольствие, открытость и желание повторить это свидание еще раз этак… много.

Вскоре они прошли внутрь, и Карамелька замерла, рассматривая интерьер. Тут действительно было что рассматривать. Декоративная штукатурка, имитирующая глину. Растения в кадках, большие удобные серые кресла с высокими деревянными ножками. И дерево. Много дерева. Вся древесина, использованная для отделки «Джимми Чу», раньше была частью старой мельницы. Чтобы реализовать идею дизайнера по созданию самобытной мебели, купили и разобрали мельницу тысяча девятьсот седьмого года.

Роман считал, что именно поэтому Катя и хотела сюда попасть. Ее вдохновляли и впечатляли такие дизайнерские решения, даже если она не готова была в этом себе признаться. Пока не готова. Уж Амурцев сделает всё, чтобы это изменить. Даже соответствующий сюрприз подготовил.

И тут Катя сняла куртку, при этом грациозно расправила плечи.

«Ей бы на танцы», – мелькнула мысль, но быстро исчезла. Амурцев еле заставил себя не пялиться в вырез ее темно-голубого платья длиной до колена, с пуговицами спереди. Нет, вырез не был развратным, отнюдь. И именно поэтому Роману захотелось расстегнуть пару пуговок, коснуться ее кожи, скользнуть ниже.

«Да твою ж налево, Амурцев! Как подросток озабоченный, ей богу. Облизнуться только осталось и слюной закапать ее платье!» – костерил себя на все лады он, но поделать с собой ничего не мог. Слава богу, Катя, кажется, не заметила плотоядного взгляда.

– Вы прекрасны, Катя! – не удержался от комплимента Роман.

– Спасибо, – буркнула Карамелька, смутившись.

«Не поверила, что я всерьез, – как-то сразу понял Амурцев. – Не вопрос. Я буду повторять это столько, сколько потребуется, чтобы поверила».

Вскоре они отправились к столику. И тут Амурцеву показалось, что он услышал смех Регины Мирной. Завертел головой, но саму ее не обнаружил.

«Показалось… Вот и слава богу, иначе она всё испортит, это уж как пить дать».

А портить свидание ни в коем случае нельзя.

«Так, ну ее, эту Мирную, у меня здесь моя Катя, которой срочно нужно дать понять, что я не кусаюсь».

Роман видел: Карамельке неуютно, она словно не в своей тарелке, даже будто съежилась немного.

«Ничего, милая, сейчас я всё исправлю».

Они сделали заказ, а потом он включил свое обаяние и дар красноречия на полную катушку.

Поначалу Катя ощутимо смущалась, краснела, отвечала односложно, но через какое-то время стала чуть раскованнее.

Роман наслаждался ее смехом. И ведь это благодаря ему смеялась! Он был доволен собой. Всё шло по плану.

Карамелька, как он и предполагал, раскрепостилась и оказалась на редкость интересной собеседницей. Даже если бы он не изучал ее анкету, им точно нашлось бы о чем говорить. И тут она повела плечом, причем сделала это так легко и естественно, даже не заметив, что Роман выпалил прежде, чем подумал:

– Аргентинское танго.

– Ч-что? – Катя опешила.

– Вам стоит походить на социальные танцы. Хастл, бачата, сальса, аргентинское танго… Выбор большой.

– Н-но я совсем не умею танцевать! – взъершилась Карамелька. Того и гляди, иголки высунет и зафырчит.

«Забавная… Уж от меня точно не надо защищаться».

– Эти танцы потому и называются социальными. Они созданы не для того, чтобы впечатлять кого-то, а чтобы выражать себя и свои эмоции через тело. И контингент там абсолютно разный. Ждать от вас достижений там никто не будет, всё в удовольствие.

Катя нахмурилась и открыла было рот – явно чтобы отказать, но Роман поднял ладонь и отчеканил:

– Вы помните, что согласились на всё? И поверьте, я бы не предлагал, если бы не был твердо уверен, что это необходимо.

В тот момент он знал: пусть этого не было в планах, но он не зря подумал о танцах. Это точно поможет его Карамельке узнать и почувствовать себя. Пусть выплескивает пар на паркете – это ей точно не помешает.

– Я знаю владельца сети клубов таких танцев. Могу договориться насчет вас. Ну, что скажете?

Карамелька закусила губу, начала теребить руками салфетку, а потом вдруг взяла и кивнула.

– Раз уж сказала, что готова на всё, то куда деваться, – рассмеялась она. – Только давайте так: если мне совсем не понравится, я не стану туда ходить. Договорились?

– Договорились.

Но Амурцев был уверен: ей понравится.

И вечер потек своим чередом. Еще через полчаса Катя, кажется, окончательно расслабилась.

«Отлично, просто отлично. Всё даже быстрее, чем я думал. Такими темпами уже через пару недель Карамелька упадет в мои объятия. Жаль, не сегодня…» – Амурцев мысленно потирал руки, представляя приятные взору картины: Катя в его кровати, Катя в его ванной – с ним, разумеется. Катя на его кухонном столе. Не готовит, конечно же…

Его отвлек официант, который принес моти – японский десерт в рисовом тесте – на большой тарелке со льдом, свежей клубникой и голубикой.

Роман заказал ассорти: крем-карамель, мед из алоэ, кокос и маракуйя.

Кате понравилось всё. Роману же понравилось наблюдать за Катей, которая жмурилась от удовольствия.

И тут он вспомнил про подарок.

– Катя, а у меня для вас сюрприз, – вдруг произнес он, и Карамелька ойкнула.

Видимо, к сюрпризам не привыкла.

Что ж за сокровище такое ему досталось? Чистое, искреннее. Как нераспустившийся бутон. И Роман хотел, чтобы расцвела она именно для него.

Как только представлял, что какие-то другие мужики будут обихаживать его Катю, так сразу скрежетал зубами от злости. Но другого пути не было, ведь понимал: сознайся он в своих намерениях сейчас, Карамелька сбежит, роняя тапки. Она пока не готова по многим причинам.

Амурцев надеялся, что это начнет меняться после сегодняшнего вечера.

Он достал из своей сумки плоский прямоугольник в упаковочной бумаге.

– Что это? – Глаза Кати расширились.

– Откройте и узнаете.

Карамелька зашуршала бумагой. Вскоре держала в руках рисунок в рамке. Свой собственный, тот, что нарисовала карандашом, пока сидела в приемной Амурцева.

Она долго смотрела на рисунок, а потом подняла непонимающий взгляд на Романа, и тот пояснил:

– Вы сказали, что не творческая личность. Так вот, у меня для вас сюрприз: вы ошибаетесь, Катя. В вас много невыраженного творчества, вы тонко чувствуете мир вокруг. Я хочу, чтобы вы тоже это увидели. И кто сказал вам, что не умеете рисовать? Это неправда. Вы сможете развиваться в этой сфере, если только захотите. Рисунок и правда чудесный.

И вдруг совершенно неожиданно для Амурцева глаза Кати повлажнели, и она еле слышно произнесла:

– Спасибо.

Это, пожалуй, было самое искреннее «спасибо» от девушки, которое он когда-либо слышал. Роман даже не думал, что рисунок в рамке произведет такой эффект, но в воздухе вокруг них явно что-то изменилось. Изменилось что-то и во взгляде Кати.

Она задумчиво смотрела на Романа, а потом улыбнулась.

– Извините, я на минуточку отойду.

И отправилась по направлению к дамской комнате.

А Амурцев остался переваривать только что произошедшее чудо. Кажется, лед и правда тронулся.

И тут вдруг краем глаза он заметил какое-то яркое пятно и поднял взгляд с рисунка, что остался лежать на столе.

«Только не сейчас! Иди куда шла!»

Но Регина Мирная в блестящем платье с золотыми пайетками уже топала к нему, сверкая белоснежной улыбкой.

«Все-таки не показалось».

– Ой, вот так сюрприз! – жеманно воскликнула она. – А я зашла, огляделась, смотрю – ты. Подумала, что показалось, но нет.

Роман встал, желая как можно быстрее отделаться от назойливой девушки.

– Здравствуй, Регина. Как видишь, я немного занят. Приятного вечера тебе.

Но куда там… Рыжеволосая нимфа уже подлетела к нему, потянулась всем телом. Ее губы чмокнули воздух рядом с обеими щеками Амурцева. А потом она нарочито громко засюсюкала:

– Здравствуй-здравствуй, Ромочка! Вот так встреча! Я так рада тебе, так соскучилась! Ну ладно, не буду мешать…

И поплыла дальше.

«Главное, чтобы Катя не увидела. Однозначно не так поймет!»

Но его надежды приказали долго жить. Катя замерла в нескольких метрах и во все глаза смотрела на удалявшуюся Регину.

Она вернулась за стол и даже ничего не сказала, но говорить было и не нужно.

Хотелось отправиться вслед за Мирной и совсем не мирно вытрясти из нее душу. Он был уверен: она сделала это специально.

Но что еще хуже, Роман четко понимал: то хрупкое нечто, что возникло между ним и Катей, исчезло.